клубника

Леви убрал шланг, которым ранее поливал ровные рядки произрастающей на их участке крупноплодной клубники. Послышался шум автомобиля, и он глянул в сторону ворот, через которые мгновение спустя проехала знакомая машина. Из неё вышел его дядя, Кенни Аккерман, занимающий пост главы городской полиции в их родном городе. С другой стороны показался высокий блондин, при этом выглядящий как типичный отдыхающий пижон: глупая лёгкая рубашка и колышущиеся от лёгкого ветра шорты. На носу были солнечные очки, которые он поднял на лоб, путая в волосах, растрепавшихся от этого. Его идеальный пробор теперь был нарушен, что немного нервировало перфекциониста внутри юноши. — Леви, чего там застрял? Помоги гостю! — Кенни, привычно выглядящий как грозная туча, махнул ему ладонью. Леви цыкнул, но всё же подошёл, сталкиваясь взглядом с мужчиной. Его глаза, выглядящие как небо, которое ему доводилось видеть каждый чёртов день, тут же вызвали внутри раздражение. Ну что за шаблонная личность? Богатенький блондин с голубыми глазами, которого приютят на некоторое время по рабочим делам в их летней вилле за городом, в небольшой немецкой деревушке — отвратительно. Бурча на немецком всевозможные оскорбления, Аккерман вытащил сумки, передавая некоторые дяде. С кухни послышался приятный запах — вероятно, его сестра и их верная няня, а теперь ставшая просто домработницей, что-то усердно готовили к приезду гостя. — Отведи его в комнату, заодно познакомься. И не ругайся, я слышал, что ты там ворчал, — грозно сверкнув своими тёмно-серыми глазами, Кенни ушёл в дом, чтобы убрать свои вещи. Они остались наедине, и Леви, если честно, было конкретно плевать. Он побрёл в дом, прося оглядывающегося мужчину не отставать. — Ты молчалив, — подметил незнакомец, пока они поднимались по лестнице. Леви глянул на него через плечо, вскинув бровь, — я Эрвин Смит из особого военного подразделения в Англии. — Тогда какого чёрта вы забыли у нас? — Аккерман открыл дверь, зайдя в комнату и недовольно окидывая её взглядом. Она всегда предназначалась для гостей. Хорошо, что няня постоянно убирается здесь, но Леви в любом случае мог подметить что-то, режущее ему глаза. Впрочем, не ему здесь жить, а мистеру Смиту, кажется, очень даже понравилось. Он поставил чемодан у шкафа, пока Эрвин положил свою рабочую сумку на стол, раздумывая над ответом. — В целом, из-за расследования. Наше подразделение направлено на весь мир, а не зацикливается исключительно на Англии. Весной я был в городе, работал с твоим дядей. Сейчас мы разбираемся с остаточными документами и наводим справки. Помимо того, он просто проявил ко мне гостеприимство за проделанную работу. Очень мило с его стороны, — Эрвин выложил бумаги, распределяя их по столу и взглянув на заинтересованного юношу, — правда, жаль, что на изучение немецкого у меня толком не хватило времени. — Английский — международный язык, вам и его хватит для общения, — Аккерман махнул рукой, упираясь плечом в косяк двери. — Твой английский не так и хорош. И из-за акцента я не всегда разбираю, что ты бормочешь. — Поэтому я и молчу, — Леви предоставилось нужным в данный момент рассматривать свои ногти, под которыми после работы у грядок скопилась грязь. Он дёрнулся, желая побыстрее пойти отмыть руки, — в общем, я Леви. Было приятно познакомиться, располагайтесь, — он оставил мужчину в гордом одиночестве, скрываясь в ванной комнате. Эрвин задумчиво проводил его взглядом, недолго обдумывая ситуацию и вновь возвращаясь к документам. Кажется, есть в этом мальчишке что-то. Растянувшись на старом матрасе, Леви молча наблюдал за своей подругой, Петрой, иногда приезжающей к нему на своём уже стареньком велосипеде. Они постоянно проводили время на чердаке, где хранились старые вещи и, в целом, обстановка была не самая чистая. Сколько здесь не убирайся — всё зря, так что Леви в какой-то момент перестал пытаться, признавая своё поражение и позволяя себе находится в этом отвратительном месте без зазрений совести. Девушке, впрочем, было плевать — лишь бы они оставались наедине и занимались ерундой. — Что это за красивый блондин у вас здесь? — поинтересовалась она, сидя рядом у небольшого окна, — иностранец? — Англичанин. Приехал к дяде по работе, — Леви затянулся, вскинув бровь, — и ничего он не красивый. Типичный педик. — Леви, ты же сам такой. Аккерман закатил глаза, но отнекиваться не стал. Его друзья хорошо знали, что любовь его не интересовала, но если бы выпал шанс, он бы завёл отношения исключительно с мужчиной. Конечно, можно было бы сказать, что вот он, его шанс, но эти мысли юноша сразу отгонял подальше — кому сдались эти шаблонные красавцы? Он медленно выдохнул облачко дыма, глядя на заинтересованную девушку. Она стояла на коленях, упершись руками в старую раму, и немного склонялась вперёд, из-за чего юбка её лёгкого платьица задралась, представляя парню вид на белые женские трусики и небольшие бледные ягодицы. — Знаешь, Петра, — Леви ткнул сигарету в пепельницу, переводя взгляд на потолок, — если ты там в голове уже продумала его жизнь со мной до момента какой-нибудь свадьбы, то советую остановиться. Он мне не нравится. И если я окажусь под ним с его членом в заднице — это явно будет изнасилование, потому что мне не сдались отношения с каким-то левым иностранцем, которые ещё и закончатся, как только он уедет отсюда. Этот месяц, что он здесь будет, я вообще постараюсь избегать его. — Какой ты скучный, — пробормотала она, садясь рядом, — если он не окажется педиком, я смогу забрать его себе? — Нет. Утром следующего дня Эрвин немного припоздал на завтрак, но это никого и не волновало, кроме Леви. Кенни до того момента был в своём мире, листая бумажки. Но теперь затянул туда и гостя. В итоге начались переговоры, в суть которых юноша старался не вникать — в любом случае многого он там не узнает. Он глянул на Микасу, иногда присоединяющуюся к их разговору. Его сестра мало чем отличалась от него. У них были схожие внешность, характер, поступки, общение. Общие друзья, общие мысли. Впрочем, это и было характерно для близнецов. Вот только Микаса была более разговорчивой и заинтересованной, пока Леви оставался молчаливым и отстранённым. Они не дополняли друг друга, но их союз был, по словам остальных, очень опасен. Их мать, Кушель, умерла от болезни, случайно полученной в больнице. Близнецы плохо помнили её. Им было около пяти, когда её не стало. Кенни, конечно, взял их под опеку, да и няня помогала, но им в любом случае не доставало банального материнского присутствия. А на вопросы о том, кто же их отец, дядя постоянно отмалчивался, так что со временем они просто перестали интересоваться, стараясь свыкнуться со странным характером родственника. — Леви, будь добр, помоги мне, — когда он очнулся от неприятных воспоминаний, за столом уже никого не было. Рядом стояла няня, складывая пустые тарелки и собираясь отнести их, чтобы помыть. — Да, конечно, — он кивнул, вставая и помогая женщине убраться. Как он так потерял счёт времени? Сколько же он сидел в своих размышлениях о семье? Убравшись, он прошёл в сад, где как раз и росла клубника. Он сорвал одну ягодку, промывая её под валяющимся рядом шлангом. Вцепившись пальцами в небольшую веточку, он зажал плод между губ, откусывая половину и приподнимая уголки губ. Она всегда по итогу получалась у них сладкой, с небольшой кислинкой. Ягода, как и было нужно, росла крупных размеров, с характерной яркой окраской, что радовало его сильнее. Было приятно просто осознавать, что хотя бы что-то проходит идеально. — Кажется, ягода очень хороша. Леви вздрогнул так, будто его поймали за курением, и поднял взгляд на возникшего из ниоткуда мужчину, спрятавшим свои широкие ладони в карманы шорт. Парень сидел рядом на корточках, жуя ягоду и держа в руках оставшуюся от неё веточку. — Да, как и всегда, — он откинул веточку куда-то в грядку, вставая и промывая ладони под шлангом, — вы там разве не работой заняты? — Решили, что работать будем по вечерам. Мне нужно съездить в городок, составишь компанию? — Кажется, вы единственный, кто считает это место небольшим городом, а не деревней, — Леви закатил глаза, бредя к велосипедам, — хорошо. Но мне и самому туда надо, так что не обольщайтесь. Они молча ехали на велосипедах вдоль старой дороги к центру этого городишки. Здесь в основном были туристы, убегающие от городской суеты. Старые европейские дома, внутри которых небольшие квартиры. Различные пабы, небольшие магазины — всё для обычной жизни, но за большим придётся ехать в город. Леви глянул на мужчину, смотрящего только вперёд. Он действительно не открывал рта всю дорогу, словно уважая возникшую между ними тишину. Может быть, в этом и было что-то особенное, но Аккерман особо не обращал внимания, снова сосредотачиваясь на своих мыслях. В городке Эрвин зашёл в какой-то магазин, даже заглянул после в сувенирный. Леви быстро сходил за сигаретами, пряча их в кармане шорт и ожидая мужчину у старого памятника какому-то писателю — имя с таблички давно стёрлось, да и внешний вид этой статуи был довольно потрёпанный временем. — Здесь где-нибудь есть река? — он снова возник из ниоткуда, подхватывая свой велосипед. — Да, у нас там озеро неподалёку, — Леви непринуждённо махнул рукой, тоже беря свой велосипед, — а что? — Просто интересуюсь. Хочется знать, чем занимается здесь молодёжь. — Вечерами устраивают дискотеки. Сегодня я иду туда с друзьями. Вот где развлекается молодёжь, — усевшись на велосипед, Леви поехал обратно, — присоединяйтесь, если интересно. А озеро сейчас всё ещё прохладное, так что и делать там нечего пока что. Через неделю, может быть. Эрвин догнал его, кажется, задумываясь об этом. Вероятно, он действительно будет сегодня среди танцующих, но Леви, в очередной раз, слишком плевать. Леви ненавидел себя. Нет, любой бы ненавидел себя в данный момент. Он признаёт поражение, потому что напился, скурил что-то не то, в конце концов, обстановка вечера сыграла с ним злую шутку. Он не мог отстраниться от чужих губ, которые никогда бы раньше и не тронул. Здравый смысл постепенно улетучивался. Его крыло возбуждение, алкоголь играл в крови. Петра была не лучше. Конечно, она тоже пьяна, но так рьяно отвечать на поцелуи! Леви чувствовал себя в ловушке. Её небольшие бёдра, которыми она сжимала его бока, восседая на нём, так и заставляли ладони опуститься на них. Стоило прекратить сейчас же, но он не мог, всё целуя её. Её помада размазалась между их губами, Леви был уверен, что теперь его губы приобрели красноватый оттенок. — Петра… — он резко отстранил её от себя, судорожно вдыхая ночной воздух, подступающий через окошко чердака, — стой, это… чёрт, нельзя так, ладно? Она замерла, неловко касаясь ладонью губ. Он смотрел на неё с сожалением, но всё ещё выглядел развязно от алкоголя. Она подскочила, едва не задев его, и, извинившись, пулей вылетела, с трудом забираясь внизу на свой велосипед и уезжая так, словно обиделась. Леви знал, что Петра вовсе не обижается. Ей стыдно, ему ещё больше. Он спустился, бредя сквозь ночную тишь к комнате. В коридоре он столкнулся с Эрвином. Таким же подвыпившим, чем-то раздосадованным, да и в целом уставшим. Они встретились взглядами и молча зашли в свои комнаты, находящиеся рядом. Леви свалился на кровать, стараясь игнорировать головокружение и неприятный осадок от возбуждения. Он сжал зубы, больно ударив кулаком по матрацу. И как после такого смотреть ей в глаза? Столько лет дружить, чтобы по итогу отбросить свои принципы, поддаться алкоголю и стать каким-то животным? Леви неловко провёл ладонью по растрепавшимся волосам, помутневшим взглядом осматривая собственную комнату и цепляясь взглядом за тарелку с клубникой, которую оставил здесь перед тем, как уехать с друзьями. Он уселся, съедая ягоды и посматривая в сторону окна, за которым светила луна, озаряя своим светом половину комнаты. Что было бы, если бы он сейчас не остановил её? Мысль об этом заставляла ненавидеть себя сильнее. Неделю спустя, когда даже воздух был слишком жарким, а бассейн у дома очищен, Леви только и проводил в нём время, жуя собранную клубнику и иногда поглядывая на Эрвина, любящего посидеть на бортике и почитать какую-нибудь книгу. Было странно замечать за собой то, что Леви нравилось находиться в компании Эрвина. Чуть ли не каждый день они катались в город, вот так сидели где-нибудь вдвоём, вроде бы и не разговаривая толком, но просто проводя время рядом. Он не собирался признавать, что мужчина всё же отличался от других шаблонов чем-то. — Ты много читаешь, — подметил Леви, даже и не заметив, когда начал общаться с мужчиной на «ты». Впрочем, Эрвин внимания не обращал, так что это уже и не волновало, — и при этом мало что рассказываешь. — А ты нихрена не делаешь и всегда молчишь, — Смит растянул губы в улыбке, отложив книгу и следя за вылезающим из воды юношей, — не жалуюсь же. Как вода? — А ногами не чувствуешь? — вытеревшись, он надел шорты и футболку, взъерошив мокрые волосы и немного укладывая их, — тёплая. К тому же камень хорошо прогревает. — Чем сегодня займёшься? Леви оглянулся, замечая подъезжающую Петру. Заметив её, мужчина кивнул, понимая всё без слов. — Вы хорошо смотритесь вместе. — Мы друзья, — Аккерман мотнул головой, уходя за велосипедом и в который раз оставляя мужчину в одиночестве. Он всегда куда-то быстро уходил, ненадолго задерживаясь в его компании. Возможно, Эрвина это действительно волновало, но Леви так не думал. Сдался ему парень, которому только-только исполнилось девятнадцать. Да и вообще, зачем взрослым мужчинам парни? — Знаешь, Леви, — Петра нахмурилась, смотря в чистое небо, напоминающее юноше глаза их гостя, — кажется, ты всё-таки проникся к нему. — Ещё чего. — Серьёзно. Вы всё чаще проводите время вместе. Правда ты всё продолжаешь от чего-то бегать, — она приподнялась на локтях, взглянув на задумчивого друга, — почему бы тебе не попробовать? Осталось меньше трёх недель, и он уедет. Но до того времени можно просто… ну… потешить любопытство? — Чьё? Твоё? — В твоих же интересах наконец окончательно разобраться в себе. Аккерман промолчал, рассматривая плывущие облака, напоминающие ему всякие странные формы. Он задумался над словами подруги. И действительно, не просто же так ему приятно находится в компании мужчины? Может, всё-таки стоит попробовать? А если не повезёт — сбросить всё на подростковый максимализм и попытки привлечь внимание. Конечно, не похоже на то, что с Эрвином такое получится, но перестраховаться и всё обдумать стоило. Эрвин был немного странноватым. Он действительно много читал, любовался местными видами, словно он герой какого-то романа, следил за своим внешним видом, каждое утро укладывая свои волосы в этот идеальный пробор. Леви как-то пришлось наблюдать за этим, потому что он чертовски хотел в туалет, а этот пижон уж больно засиделся в ванной комнате со своей причёской. В целом, его шибко не смущало присутствие Эрвина. Хотя, возможно, немного смутил его взгляд. Леви не знает, как у них там в Англии принято. Да и как в Германии тоже. Ему было плевать на правила морали. Если нужно было быть вежливым — он давил это через силу. Но в первую очередь, конечно, думал о себе. В конце концов, не жаться же ему в коридоре полчаса, пока Смит наводит красоту? Как-то вечером, когда они сидели в саду неподалёку от ровных рядков клубники, Эрвин впервые рассказал немного о себе. — Мой отец был обычным учителем в школе, — пробормотал он, откладывая свою книгу, перед этим не забыв загнуть краешек страницы, — мать умерла при родах, так что я её даже и не знал. Отец постоянно говорил, что я похож на неё. И характером, и от внешности что-то взял. Но с каждым годом, как смотрел на себя в зеркало, видел только его, — Эрвин издал какой-то грустный смешок, устремляя взгляд на небо, на котором потихоньку появлялись первые звёзды, — помимо своей обычной работы… он был информатором. Сдавал всё, что мог знать о правительстве. Я долгое время не знал об этом, пока его не убили офицеры, подстроив под несчастный случай. Любой скажет — так и надо, всё же выдавать государственные тайны — очень подло. Другие не поверят — чтобы обычный учитель истории что-то знал? Но мой отец знал. Он был гениален. Гениален настолько, что работал на трёх работах сразу, но был известен лишь при одной. Другие две свели его в могилу. Когда я пошёл в офицеры, меня долгое время не могли там признать. Сын предателя, лжеца. Это клеймо надолго отпечаталось на мне, пока я не доказал, что верен своему делу. Когда я вступил в это спецподразделение, всё стало намного проще и лучше. Я быстро дослужился до капитана отряда, а после и до командора всего подразделения. Любой бы сказал, что рад такому раскладу. А я… не знаю, — он шумно выдохнул, но уголки его губ как-то странно дёрнулись в подобии улыбки, — мои мечты никак не связаны с работой. — Всё больше убеждаюсь, что ты герой какой-то романтической книжки, — Леви изогнул бровь, не сдержав усмешки, — но… грустная история, что сказать. Я не умею поддерживать, но спасибо, что рассказал. Эрвин в ответ промолчал, всё также смотря на безграничное небо. И Леви в тот момент не мог знать его мыслей. Может, и не хотел. Было просто интересно наблюдать за мужчиной, выглядящим моложе в свете неполной луны. — Кажется, ты очень сильно задумался над моими словами, — подметила Петра, вырывая его из воспоминаний недавней ночи, — поехали по домам, вечереет. Кивнув, юноша встал, подхватывая велосипед и прощаясь с подругой. Он медленно ехал домой, снова погружаясь в свои мысли. Нравился ли ему Эрвин? Конечно, он понравился ему сразу, но признавать это было слишком стыдно. В конце концов, любовь с первого взгляда — бред, и Леви обещал себе не попадаться на такое. Но в этот раз он так глупо сдался своим чувствам. Конечно, прошло уже больше недели, а они толком и не знают друг друга, но Леви уже понимает, что если он не сделает что-либо сейчас — потом обязательно пожалеет. Так что стоило начинать план по завоёвыванию Эрвина Смита, что уже, на самом деле, сильно его смущало. Он задвигал ногами быстрее, потому что от смущения в кровь выбросился адреналин, а от него хотелось только хорошенько пробежаться, чтобы успокоиться. — Вот же чёрт! — крикнул он в ночную пустошь, удивляясь себе же. Это ещё что такое? Он мотнул головой, сбивчиво дыша и сбавляя темп в пяти минутах от дома. Нужно наконец успокоиться и, в лучшем случае, даже отоспаться. — Какая удивительная форма дана этим газовым существам, — бормотал Эрвин, вскинув руку и будто желая коснуться ей неба. Сидящий рядом Леви вопросительно скосил на него глаза. Они всё утро катались по округе, и теперь сидели где-то у озера. Точнее Леви сидел, а Эрвин развалился на старых досках мостика, скрипящих от каждого движения. Рядом лежала закрытая книга, чтение которой мужчина уж больно часто откладывал в последнее время, — каждый из них напоминает что-то, находящееся здесь, на земле. Это не волнует тебя? — Мм… вообще не колышет, — Леви фыркнул, рассматривая заинтересованного небом мужчину. Его глаза, всё такие же по-обычному голубые, в такие моменты казались юноше особенными. Словно он не видел таких глаз у каждого европейца. Эрвин взглянул на него в ответ, не сдержав улыбки, и единственным желанием Леви в данный момент было лишь склониться к этому улыбчивому мужчине с печальными глазами и наконец поцеловать так, как хотел на протяжении всего времени — просто скрывал это даже от себя, — чего ты так смотришь? — Ты замечал за собой то, что являешься очень красивым? Аккерман замер, в нерешительности лёгонько пожав плечами. Это ещё к чему? Он вздрогнул, почувствовав на своей коленке тёплую широкую ладонь. Эрвин погладил его покрасневшее колено, рассматривая юношеское лицо, и Леви более не мог думать ни о чём другом, кроме как о приоткрытых губах и сверкающих голубых глазах. Смит приподнялся на локтях, но не слишком высоко. Он всё ещё соблюдал дистанцию, разве что его ладонь, в какой-то момент ставшая небывало горячей, мягко поглаживала бедро Леви под шортами. Он не желал отталкивать его руку, а лишь придвинулся ближе, склонившись к нему и коснувшись ладонью гладкой щеки. Было в этом моменте что-то действительно особенное, заставляющее сердце юноши уйти в пляс. Он волновался, потому что ранее никогда не касался мужчин так. Он не чувствовал мужские губы на своих, его не обволакивал терпкий запах, вызывающий возбуждение. Вся ситуация с Эрвином была ему в новинку, и Леви даже не помнил, на каком основании сделал вывод, что он гей. — Не бойся, — пробормотал мужчина, когда они оказались слишком близко — Леви чувствовал его тёплое дыхание, немного успокоившее его. Как же он хотел скорее сократить расстояние между их губами и просто поцеловать его, но всё не мог — что-то специально его останавливало, заставляло щёки предательски краснеть. Леви прикрыл глаза, и их губы наконец нашли друг друга. Эрвин целовал аккуратно, будто боясь спугнуть. Но при этом инициатива была полностью в его руках — он мягко двигал губами, поглаживал бледную кожу бедра, следил за реакцией младшего и делал всё, что заставляло Леви чувствовать себя так, словно он плавится, как какое-нибудь мороженое на солнце. Когда Аккерман начал наконец отвечать, понимая, что от обычного поцелуя это мало чем отличается, Эрвин наконец перешёл в наступление, садясь напротив него и возвышаясь своей шкафообразной фигурой над ним. Леви запрокинул голову, опустив ладони на широкую грудь, и прильнул ближе, как только крепкие ладони мягко сжали его талию. Они продолжали целоваться тягуче-медленно, но с большим напором, словно пытаясь подраться за место лидирующего. Эрвин явно выигрывал, да и в целом юноша против не был. Всё складывалось очень даже хорошо, даже не стоило делать что-то из ряда вон выходящего — Эрвин сделал всё сам. — Ну всё, — прошептал мужчина, мягко отстранив увлёкшегося Леви, — пока хватит, Леви. Сейчас мне нужно было лишь убедиться кое в чём. — В чём? Эрвин промолчал, мягко отстранившись и как-то загадочно улыбнувшись. Леви в который раз почувствовал приливающий к щекам жар. Что этот мужчина творит с ним? А после Смит погрузился с головой в работу. Они с Кенни чем-то усердно занялись, и на это ушло несколько дней, в течение которых Леви чувствовал себя брошенным, использованным, называл самого себя глупцом и просто старался отказаться от этих чувств. О чём он думал? А после он встретил Эрвина посреди ночи на чердаке. Мужчина курил в тишине, сидя на старом матрасе и рассматривая ночное небо. Леви тихо подошёл к нему, молча приземляясь рядом и протягивая ладонь. Смит прямо так и отдал ему свою сигарету, даже толком не взглянув на него, а сам достал новую. Так они и курили в тишине, пока не ткнули бычки в чистую пепельницу — Леви в последнее время не курил здесь. — Что ты здесь делаешь? — прошептал юноша, заглянув в глаза, выражающие всю усталость мужчины. Он пожал плечами, взглянув на него в ответ и касаясь ладонью щеки. Леви вздрогнул, тихо вздохнув и желая отстраниться, но другая ладонь, обхватившая его за талию, притянула ближе, — Эрвин… ты… ты пьян? — Выпил немного с твоим дядей, — пробормотал он, зарываясь пальцами в мягкие волосы юноши и массируя кожу его головы, — прости, что так пропал. У нас появились некоторые дела, да и из города написали. Теперь… я могу быть рядом? Леви промолчал, но всё же кивнул спустя несколько секунд. От Эрвина тянуло алкоголем, но это не сильно волновало юношу. Бывало и хуже. Он не сдержал дрожи, когда губы мужчины коснулись его, утягивая в нежный поцелуй. Этот отличался от их первого поцелуя. Эрвин извинялся, но целовал при этом напористее и более развязно. Его ладонь скользнула под футболку, обжигая живот, а позже и грудь юноши. Он тихо вздохнул, как только горячие пальцы сжали его сосок, чуть оттягивая и отпуская. Резкий толчок в грудь, и в итоге Леви лежит под мужчиной на этом старом матрасе, на котором совсем недавно он целовался со своей же подругой. Эрвин поднял его футболку, припадая губами к груди и вылизывая набухающие от холода, но, вообще-то от возбуждения, соски. Тихо застонав, Аккерман зарылся пальцами в растрепавшиеся волосы мужчины и выгнулся. Конечно, ситуация складывалась не самым приятным образом — к такому он уж точно не был готов. Но банальный инстинкт пробуждал в нём что-то. Леви желал большего, прямо на этом пыльном матрасе. Хотя, с другой стороны, стоило остановить Эрвина. Леви призадумался о душе, где хотя бы немного подготовился к такому — всё же, он сейчас грязный. — Подожди, — Аккерман отстранил мужчину, мотнув головой, — Эрвин, я же… я весь грязный. Я не был сегодня в душе. — Я не собирался заходить далеко. Но хорошо, что ты умеешь вовремя остановиться, — Смит сел, поправив юноше футболку и погладив его по щеке, — надо идти спать. А к этому вернёмся как только ты будешь готов. Леви кивнул, провожая уходящего мужчину взглядом. Только сейчас он заметил, как бешено билось его сердце. Почувствовал ли это Эрвин? Понял ли он всё правильно? Да и понял ли вообще что-то с нетрезвым разумом? Таким образом прошла ещё неделя. Через полторы недели Эрвин уезжает обратно в Англию. Об этом они, конечно, так и не говорили, бездумно проводя вечера за разговорами о ерунде. Было хорошо просто пить чай на старом матрасе и рассматривать местные виды. Или же есть клубнику и читать друг другу вслух у озера. Иногда просто лежать вместе на чьей-нибудь кровати, просто слушая дыхание друг друга. Дело до секса так и не шло. Постоянно мешали какие-то обстоятельства, да и Леви совсем не считал себя готовым к этому. Но ему стоило понимать, что скоро мужчина уедет, и что будет дальше — никто и не знает. В целом, Леви хорошо осознавал ситуацию. Всё выглядело как типичный курортный роман, и перед тем, как всё кончится, он старался этим насладиться вдоволь. Ему было хорошо, Эрвину, видимо, тоже. Большего было и не нужно — мысли о скором расставании только всё испортят. И всё же, нужно действовать. Хотя бы разок попробовать и для себя наконец отметить, действительно ли ему нравится такое. Поэтому теперь Леви стоял перед дверью в комнату мужчины. Абсолютно вымытый, даже немного вникший в суть мужского секса. С мокрых волос иногда капала вода, впитываясь в лёгкую футболку. Кстати, помимо футболки и белья на нём ничего и не было. Где-то было написано, что нужно соблазнять мужчину своим внешним видом. Всем нравятся невинные и маленькие. Главное не проявлять характер, но этого Леви не гарантировал. Иногда Эрвин так и просится, чтобы ему заехали пяткой в нос. Он постучался, неловко сжав край футболки и смотря на дверь, которую спустя пару секунд открыл Эрвин. Кажется, он собирался отходить ко сну — грудь была голой, а на бёдрах висели уже развязанные шорты. Он пригладил волосы, вопросительно вскидывая бровь и оглядывая юношу. Леви замер, молча рассматривая глаза напротив и пытаясь подобрать нужные слова. И что он должен сказать? «Эрвин, я пришёл потрахаться»? Что за бред? Нужно валить, да к тому же Эрвин же собирался в кровать… Смит без слов затянул его за руку в комнату, тихо прикрывая скрипящую дверь и снова взглянув на смущённого юношу. Впрочем, всё было и так ясно. Леви мог прийти в такой час только за одним. Да и его вид о многом говорил. Стоял он непрямо, с волос капала вода, колени всё ещё горели от кипятка. Вероятно, он даже успел коснуться себя в душе, пока хорошенько отмывался. От него веяло персиковым гелем, но помимо того пахло так полюбившейся клубникой, что только раззадоривало мужчину. Нельзя выглядеть так невинно и держать внутри маленького дьявола. — Стоит ли спрашивать у тебя? — прошептал мужчина, слабо сжав в пальцах подбородок смущённого парня и заставляя поднять на себя взгляд, — я вижу, что ты очень даже готов. Разве что… — он коснулся второй ладонью груди Леви, чувствуя неспокойное сердцебиение, — ты смущён. И, видимо, всё ещё волнуешься. — Заканчивай болтать, — процедил Аккерман, хватаясь за плечо мужчины, — раз пришёл, значит ко всему готов. — Другое дело, — Эрвин не сдержал ухмылки, неожиданно подхватывая возлюбленного под бёдра и идя к кровати. Леви удивлённо охнул, цепляясь за широкие плечи, но по итогу сжал бёдрами бока мужчины, скрещивая ноги за его спиной. Они упали на кровать, тут же припадая к губам друг друга. В этот раз Эрвин целовал по-особенному: настойчиво, страстно, сплетая языки, облизывая небольшие губы юноши. Его ладони заскользили по голым бёдрам, сжимая нежную кожу и вызывая у Леви тихий стон. Аккерман прикусил губу, почувствовав бедром не маленький стояк мужчины. Кажется, он долго терпел. Неужели даже не пытался снять напряжение с кем-нибудь другим? Леви закусил губу, в который раз восхищаясь им. Нельзя быть таким… таким! Горячие губы скользнули по тонкой шее, с трудом не оставляя красные отметины. Ладонями он подцепил футболку Леви, отстранившись и снимая её с него. Юноша тихо выдохнул, оставаясь перед ним в одном белье. — Ты красивый, — прошептал Эрвин, скользнув ладонью по юношеской груди, не лишённой мускулатуры, — очень красивый, Леви. — З-замолчи, — краснея, он отвернулся, желая прикрыться, но его руки тут же прижали к кровати одной ладонью, держа при этом достаточно крепко. Леви издал тихий стон, как только губы мужчины коснулись его груди, медленно целуя чуть ли не каждый её сантиметр, — Эрвин… н-не тяни так долго. — Всё успеется, Леви. Ночь впереди. Конечно, Эрвин и сам едва держался, потому его ласки продлились недолго. Уже спустя пару минут терзания покрасневшей груди он достал флакончик со смазкой и презерватив, пока отложив его рядом. Леви нервно дёрнулся, следя за тем, как мужчина лишает его белья, а за ним и стыда. Колени юноши инстинктивно дрогнули, чтобы сжаться, но были остановлены широкими ладонями, которые, кажется, развели их даже шире. Смазав пальцы, Эрвин жестом попросил парня перевернуться, следя за тем, как он неловко ложится на живот и приподнимается на коленях, чуть выгнув спину. Ну точно как из порнофильма сбежал. Коснувшись пальцами немного припухшего кольца мышц, Эрвин вскинул бровь. Неужели даже немного подготовился? Он легко скользнул одним пальцем, смазывая всё внутри и даже на таком этапе имея возможность толкнуть и второй палец. Леви неровно дышал в подушку, сжимая её в пальцах и всё выгибался сильнее, до тихого хруста в спине. Не хватало ему ещё сломаться. Эрвин схватил несколько подушек, устраивая их под грудью и животом младшего, чтобы ему хотя бы немного было удобнее. Он начал двигать пальцами, следя за реакцией Леви. Тот притих, иногда издавая тихие полустоны, но в целом не реагировал, кажется, пытаясь разобраться в своих ощущениях. На третий палец юноша уже тихо постанывал и иногда двигал бёдрами навстречу. Эрвин специально давил ему на простату, вызывая всхлипы, заглушаемые подушкой. Будет не очень хорошо, если их услышат дядюшка Кенни и Микаса. — Будь тише, малыш, — прошептал мужчина, мягко погладив ягодицу юноши, — ты же не хочешь, чтобы твой дядя услышал нас? Леви мотнул головой, прикусывая губу и двинув бёдрами. Эрвин вытащил пальцы, проводя влажными пальцами по бедру юноши и стягивая с себя одежду. Он раскрыл презерватив зубами, сплюнув часть упаковки куда-то в сторону и раскатывая резинку по члену. Аккерман прислушался, иногда качая бёдрами вперёд-назад — впервые он настолько сильно хотел, чтобы ему банально вставили. Впрочем, он раньше вообще такого не хотел. — Чего ты так дёргаешься, не пойму? — пробормотал Эрвин, касаясь покрасневших ягодиц и чуть массируя их в широких ладонях, — не скажешь мне, чего так хочешь, малыш? Леви призадумался. Что за игру вёл Эрвин? И стоит ли отвечать на это? Может даже лучше перехватить инициативу себе? Аккерман едва сдержал ухмылку от своей гениальной и абсолютно грязной мысли. — Папочка… — промычал он, вздёрнув зад как можно выше. Он всем нутром почувствовал, как замер за ним мужчина, в удивлении прислушиваясь, — я хочу… хочу, чтобы папочка трахнул меня. — Чёрт, Леви, — руки Эрвина на его ягодицах неожиданно сильно сжались. Кажется, внутри себя он вёл жестокую борьбу. Конечно, не каждый устоит от такого. А Леви действительно будто сошёл с порнофильма. Он даже не знал, что вообще умеет говорить таким странным, но при этом возбуждающим голосом. В целом, сейчас было не до мыслей об этом. Хотелось наконец получить то, за чем он сюда пришёл, но Эрвин всё медлил, и это совсем не устраивало Леви. Резко перевернувшись, Леви глянул на всё также удивлённого мужчину и не сдержал усмешки. — Что не так, папочка? — Ты точно получишь за это позже, — прошептал Эрвин, отмирая и вцепляясь в бёдра юноши, — хотя, и сейчас тоже, — он приподнял его ноги, разведя их, и скользнул членом внутрь, вторгаясь в жаркую тесноту, — блять. Леви застонал, прикусывая собственные пальцы и жмурясь. Размеры Эрвина и так на взгляд пугали, что уж говорить о том, как это ощущается внутри. Его буквально распирало с каждым толчком. Когда Смит вошёл почти до самого конца, Леви мог видеть лишь взрывающиеся перед глазами сверхновые. Слишком глубоко, слишком тесно, слишком жарко, слишком слишком! Слишком много Эрвина. И это слишком хорошо. Эрвин на пробу двинул бёдрами, издав глухой стон. Леви выгнулся, закинув руки над головой и вцепляясь в изголовье кровати, затрещавшее под его пальцами. Оглянув юношу, мужчина скользнул пальцами по вздымающейся груди, касаясь ими припухших губ и мягко проталкивая пальцы в приоткрытый рот. Леви зажал их губами, медленно посасывая и чуть двигая бёдрами, намекая Эрвину, что уже можно приступать к действиям. Он начал двигаться, сжимая другой рукой бедро юноши до синяков и не переставая двигать другой в горячем и слишком влажном рту. Аккерман издавал под ним приглушённые стоны, постоянно выгибаясь и двигаясь навстречу неспешным толчкам. Толкнувшись особо глубоко и задев простату юноши, Эрвин вздрогнул от резкого вскрика, замирая в том положении, в котором оказался. Леви раскрыл глаза, закусив его пальцы и сжимая своими изголовье так, что оно пошло трещинами. — Малыш… — пробормотал Эрвин, погладив бедро удивлённого Леви, — всё хорошо? Леви молча кивнул, не выпуская изо рта мужских пальцев и чуть двинув бёдрами, прося сделать так ещё раз. Уголки губ Эрвина дёрнулись в улыбке и он двинулся назад, выйдя наполовину и снова толкаясь. Юноша издал стон, зажмурившись от накрывающего его возбуждения. Спустя несколько таких толчков он кончил, до боли вцепляясь зубами в пальцы мужчины, которые он медленно вытянул из его рта, судорожно облизывая губы и оглядывая разморённого любовника. — Нет, я… я хочу ещё, папочка, — простонал парень, глянув на взъерошенного и всё ещё возбуждённого мужчину, — пожалуйста, продолжай. — Как скажешь, детка, — прошептал Эрвин, разглядывая тело юноши, покрытое его же спермой, и снова начал двигаться, сразу же ускоряя движения бёдер. С каждым толчком он пытался толкнуться глубже, рассматривая постанывающего под ним Леви. Он совсем забыл о каком-либо стыде, выгибаясь до хруста в спине и не сдерживая громких звуков, иногда ругаясь на немецком, — будь тише. — П-плевать, — пробормотал Леви, тихо всхлипнув и сжав мужчину в себе. Он бы вскрикнул, но его рот вовремя зажали, — мм! — Говорю же, тише, — Эрвин не сдержал смешка, оглядывая удивлённого юношу и замедляясь. Леви закатил глаза от возбуждения, и двинул бёдрами навстречу, — какой ты чувствительный, Леви… Леви оказался неугомонным малым. Он кончил ещё раза три, пока Эрвин кончил от силы два раза, да и на втором разу было уже не так хорошо. После секса с парнишкой он чувствовал себя до жути вымотанным и мог только еле дышать, смотря в потолок. Не хватало сил стереть с себя и парня сперму. В целом не хватало сил даже повернуться к нему. В таком возрасте ему явно стоит быть осторожным с этим. — Ну ты и вымотал меня, конечно, — прохрипел Эрвин, всё же находя в себе силы сесть и достать салфетки, — я же не молодой. — Уже загнулся, старик? Леви вздрогнул от резкого шлепка и не сдержал улыбки, рассматривая насупленное лицо мужчины. Ну и ребёнок. Он взял протянутые ему салфетки, стирая с себя сперму и смазку, и отложил салфетки на тумбу, ложась удобнее и подмечая, как в заднице неприятно тянет. Видимо, утром он не сразу встанет. Эрвин глянул в сторону окна, за которым уже светало. Он толком не следил за временем, отдавая всего себя неугомонному юноше, совсем потерявшему какой-либо стыд. Хотелось бы как-нибудь напомнить о том, чего он только не говорил, чтобы пристыдить, но Леви сейчас даже не выглядел так, словно его смущали сказанные слова. Он лежал, растянувшись во весь свой небольшой рост. Его член спокойно лежал на бедре, кажется, такой же уставший и довольный, как и хозяин. — Это было хорошо, — прошептал Леви, нарушая возникшую между ними тишину, — чертовски хорошо. Оглянув любовника, Эрвин улыбнулся уголками губ. В мягком свете поднимающегося солнца он выглядел по-особенному бледным, идеальным. Словно над его телом работал скульптор с изящными руками, подмечающими каждую неровность, подчёркивающими каждую часть тела. Все пропорции, каждый сантиметр тела — всё было идеально. Он смотрел на этого маленького немца, желая как можно больше касаться этой мягкой кожи, ещё не обременённой суровой жизнью. Леви явно только учился где-то. Сколько ему там? Девятнадцать? Вздохнув, он всё же коснулся пальцами плеча с яркой отметиной, скользнул ими вниз, поглаживая равномерно вздымающуюся грудь, и коснулся небольших синяков на бедре, нервно поджав губы. Стоило держать себя в руках, но о таком даже и думать трудно рядом с Леви. — С тобой хорошо, Леви, — пробормотал Эрвин, убирая ладонь и снова взглянув на окно, — я и представить не могу, как сложатся наши отношения, когда я уеду. — Не уезжай, — неожиданно даже для себя выдавил Леви, глянув на удивившегося мужчину, — пожалуйста, останься со мной. Я не буду сильно мешать тебе, ты не будешь сильно мешать мне. В городе я живу отдельно от дяди. — Леви, у меня работа. — Ну, а у меня учёба, — Аккерман вскинул бровь, следя за ним. — Я не могу остаться у тебя, — Эрвин мотнул головой, разглядывая лицо Леви. Он замолчал, но глаза выражали все его эмоции, — мы сохраним общение. А когда закончишь с учёбой… я буду готов приютить тебя у себя. Я буду ждать столько, сколько потребуется, — Леви в отвёт всё молчал, отводя взгляд и рассматривая приобретающее голубой оттенок небо, — пожалуйста, скажи хотя бы что-нибудь. Леви вздохнул, медленно кивнув ему в ответ. Он помолчал ещё пару минут, пока просто не встал, хватая свою футболку и бельё. — Леви? — Пойду спать, — пробормотал он, скрываясь за дверью, закрывшейся за ним с неприятным скрипом. Эрвин провёл ладонью по волосам, выругавшись и рассматривая оставшиеся на кровати пятна, доказывающие их ночную связь. Леви понял, что никогда не хотел завязывать такой диалог. Эрвин всё испортил, так просто начав об этом говорить. И теперь Леви себе места не находил. Конечно, план Эрвина звучал хорошо, но чем юноше вообще заниматься в его Англии? Жить за его деньги припеваючи и даже не выйти ни разу на работу? В городе у него были связи, здесь у него были возможности, он банально знал, что будет делать. Эрвин портит всё. Он сносит все планы, он желает забрать его себе, а Леви понимает, что не может сопротивляться. Ему учиться ещё два года и, казалось бы, можно валить к нему. Но по итогу Леви всё равно понимал, что не решится на такое. Он зажал клубнику меж губ, медленно пережёвывая и наслаждаясь окружающей его тишиной, помогающей в размышлениях. Конечно, конечно, конечно! Он укатит к Эрвину по первой же возможности, не строя более планов, потому что банально не сможет иначе. Хотя, может оно и забудется к тому времени? Может, он найдёт кого-то другого? Может, и Эрвин найдёт себе человека, с которым встретит старость, и всё на том? А этот сумбурный роман останется в памяти этого небольшого немецкого городка деревенского типа? Вздохнув, Леви оглянулся, сталкиваясь взглядом с Эрвином. Тот брёл к нему, засунув руки в карманы. Завтра у него поезд. Планы поменялись — придётся уехать раньше. — Леви, — мужчина остановился напротив, коснувшись пальцами щеки юноши, — поговори со мной, — он присел перед ним на корточки, беря ладони несопротивляющегося парня в свои, — пожалуйста, малыш. — О чём ты хочешь поговорить, Эрвин? Разве ты видишь будущее у этих отношений? Через два года ты уже забудешь про меня. Заведёшь нормальные отношения, может быть, у вас будут дети, собаки, кошки… и прочая живность. Ты будешь счастлив и подобающе встретишь свою старость. А я отучусь, найду кого-нибудь, в кого конечно уже не влюблюсь, и буду подставлять ему свой зад каждую ночь, думая только о твоих ебучих голубых глазах и ебанутой улыбке, как у маньяка какого-то. Эрвин вздохнул, глядя в серые глаза напротив. Внутри всё отзывалось болью на взгляд Леви. Он злился, злился на себя, на него, на них двоих, потому что позволили себе такую оплошность. Хотя Эрвин не считал это оплошностью. С Леви было хорошо. Он никогда не любил так. Возможно, дело было в неопытности и молодости парня, но, в любом случае, он не мог так просто упустить это. Мужчина вздрогнул, следя за скатывающейся по щеке юноши слезой. Это ещё что? Он удивлённо рассматривал бледное лицо напротив, по которому медленно текли слёзы, пугающие его. — Леви? — Эрвин опустил ладони на его щёки, ловя слезинки большими пальцами и тут же их стирая, — ну ты чего? Леви отмахнулся, сбрасывая его ладони и вставая. Он остервенело вытер слёзы, хватая свою тарелку с клубникой и быстро уходя. Эрвин в который раз смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него всё рушится на части. Ночью Леви прокрался в его комнату, заползая под одеяло и как можно теснее прижимаясь к мужской груди. Эрвин удивлённо глянул на юношу, но ничего не сказал, аккуратно обнимая его, чтобы не спугнуть, и придвигая ещё ближе к себе, будто стараясь слиться с ним воедино. — Прости, Ле… — Замолчи, Эрвин, и спи. Эрвин послушался, засыпая сразу после того, как услышал тихое сопение Леви. Няня подвезла их до станции, прощаясь с Эрвином в очень дружелюбной манере, в какой она обычно и общалась с людьми. Леви попросил её ехать домой, уверяя, что доберётся и сам, и помог Эрвину с сумками, стоя с ним на платформе и задумчиво глядя туда, откуда подъедет поезд. Отсюда Эрвин будет ехать до столицы, а оттуда полетит в свою чёртову Англию. — Хей, — Леви дрогнул, глянув на мужчину и сжав губы, — Леви, только посмей не отвечать на мои сообщения. — Я буду отвечать, — пробормотал юноша, кивнув, — обязательно. На все. — И на каникулах приезжай. Я оплачу это. Леви не сдержал смешка, нервно проводя ладонью по волосам. И как ему сказать, что он совсем в это не верит? Что больно уж всё хорошо в голове Эрвина? Он заметил приближающийся поезд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Нет, он серьёзно не мог так просто отпустить его, он не мог так просто сдаться и… Он вздрогнул, не сдержав слёз, как только сильные руки зажали его в объятьях, а к щеке прикоснулись мягкие губы. Он зажмурился, тихо всхлипнув и вцепляясь в рубашку мужчины. Всё не могло кончиться именно так, он банально не верил, что всё, произошедшее между ними, так просто исчезнет. Останется в памяти ненадолго, просто сотрётся со временем. — Я ни за что не говорю тебе «прощай», Леви, — прошептал мужчина, отстраняясь и заглядывая в любимые глаза, — и спасибо тебе. — Замолчи уже и садись в свой поезд, — прошипел Леви, касаясь губ Эрвина своими, но задержав это прикосновение лишь на пару секунд, — не убейся на своей работе. Смит тихо посмеялся, пригладив волосы юноши и, беря свои сумки, пошёл к поезду, оставляя Леви в одиночестве смотреть ему вслед. Устроившись в своём купе, Эрвин выглянул в окно и, улыбнувшись, помахал Леви, пока поезд не увёз его куда-то далеко. Туда, где Леви никогда больше не окажется. Он достал свой телефон, оглянув его и вытаскивая сим-карту, номер которой был записан у Эрвина в контактах. Он сжал её в пальцах, уже не обращая внимания на стекающие по щекам слёзы. Как же было глупо отдавать себя всего этому. Он скормил своё сердце этому мужчине, даже не оставив себе и маленького кусочка. А теперь рвался на части, понимая, что им действительно ничего не светит. Может быть, если бы он продолжил ярое игнорирование, всё сложилось бы иначе? Он бы не ревел на чёртовой платформе, даже не смотря вслед уходящего поезда? Леви взглянул на то, что определяло дальнейшие события в его жизни. Оставалось лишь оборвать жизнь этой мелкой сим-карты, и всё, конец. Финита ля комедия. Сжав зубы, он вставил её обратно в телефон, пряча его как можно дальше в карман и вскидывая голову. А над ним огромное голубое небо, смотрящее на него глазами только одного человека, чьи глаза, ну до абсурдного обычные, для Леви казались единственными на всём свете.