Человек и чудовище

Первым делом после турнира Рэн попытался вернуть Свиногору выданный на время меч. Для этого ему пришлось идти в особняк Свиногора, потому что тот вместе с Первохико покинул празднество сразу же после церемонии награждения, а Рэна задержали Многорад и толпа каких-то восторженных фанатов. По-другому назвать этих зверолюдей, лезущих к нему с поздравлениями и пожеланиями удачи, Рэн попросту не мог. Спас его Стозимбо — укоризненный тон монаха охладил толпу не хуже ледяной воды. Рэн наконец-то выдохнул и смог перевести дыхание, чувствуя себя гораздо хуже, чем после боя. Стозимбо обработал его раны и проводил до особняка Свиногора, где Рэна, конечно, сразу же приняли, но меч забирать отказались. — Я же сказал, что мне не нужны ваши извинения и благодарности, — вздохнул Рэн, который подозревал, что так и будет. — А мне не нужен меч, которым победили моего сына, — улыбнулся Свиногор, и в чем-то он, наверное, был прав. — А сакэ хотите? — предложил Рэн, и Свиногор улыбнулся снова: — Хочу. Но взять не могу — это твой приз, принять его вот так — значит разгневать богов. — Ерунда какая-то, — расстроился Рэн, — приз мой, а подарить нельзя. — Поднеси его богу удачи, получишь благословение на всю жизнь, — посоветовал Свиногор. — Спасибо, мне вроде и так нормально. Когда Рэн вышел за дверь, оставив Свиногора беседовать о чем-то со Стозимбо, Медвежут наконец перестал ржать, утер выступившие слезы и заявил: — Можешь поднести это сакэ мне, не откажусь. — Угу, мне только пьяного медведя в моем внутреннем мире не хватало. Доспорить им не дали — на террасе Рэна перехватил Первохико. Выскользнул откуда-то из сгущающихся сумерек и спросил, совсем как в квартире Рэна: — Поговорим? Рэн кивнул — поговорить, конечно, стоило. Вместе они дошли до ухоженного сада на заднем дворе поместья, прошлись, не торопясь, по усыпанным мелкими камнями дорожкам и остановились на краю просторной песчаной площадки. На дальнем конце ее Рэн увидел стойки деревянных манекенов и вопросительно обернулся к Первохико. — Можешь считать это моей песочницей, — усмехнулся тот, — я здесь тренировался с самого детства. Второмару, конечно, тоже, но постепенно он привык ходить в общее додзе, а мне больше нравилось одному. Ты понимаешь, почему, да? Рэн кивнул. Тяжело быть человеком и думать, что ты — чистокровный сын чудовища. — Я осознал свою инаковость очень рано, — продолжал Первохико, глядя прямо перед собой. — Я часто спрашивал отца, почему я не такой. Почему у меня нет клыков и когтей, почему не растет рыло. Он каждый раз просил меня подождать. Конечно, это было неправильно, и ты знаешь, чем это все закончилось. Рэн кивнул снова: он на своей шкуре попробовал ту тьму, которая выросла в Первохико в результате всего этого. — Мне было очень трудно принять то, что я человек. Я не хотел с этим мириться, но мне пришлось. Возможно, я бы даже снова поддался тьме, если бы не это, — Первохико отодвинул в сторону кожаный браслет, который носил на правом запястье, и Рэн увидел потрепанную красную веревочку. — Это было как вызов от тебя. И он меня спас. Рэн улыбнулся: когда-то этот шнурок подарила ему Каэдэ, и он точно так же помог Рэну сдержать собственную тьму. — Это ты меня спас, — сказал меж тем Первохико. — Дважды. Ты остановил меня и дал мне сил сдержаться. А я вместо благодарности использовал тебя как наживку. Я знал, что виноват кто-то из наших, но не мог точно определить, кто. Многие затаили злобу на Медвежута после того боя, дураков хватает везде. Но трудно было понять, кто из них настолько безумен. И я решил позвать тебя. — Сработало же, — пожал плечами Рэн. — И все остались живы, даже похищенные. — Ты спасся чудом, — Первохико все еще смотрел на песок площадки. — Меня спас ты, так что спасибо, кстати. Ты из-за этого сдерживался во время боя? Первохико покачал головой: — Не только. Я убил твоего наставника, и я думал, что это будет достойным искуплением. — Ты давал мне шанс убить тебя? Серьезно? Если бы я хотел, я бы прикончил тебя еще тогда, шесть лет назад. Но я не хотел тогда и не хочу сейчас, и поверь уж — Медвежут тоже не рад это слышать. Первохико поднял голову: — Он теперь действительно живет внутри тебя? — Все время, правда, я не сразу научился его слышать. — Первохико покачал головой, видимо, пытаясь это представить, и Рэн улыбнулся. — Раз уж мы закончили со всеми щекотливыми вопросами и признаниями, может, сходим на фестиваль? Посмотрю хоть на праздник перед уходом, а то все не до того было. Уже в городе, когда они смотрели на шествие факельщиков и ели жаренные на огне колбаски, Первохико спросил: — Ты действительно решил вернуться в мир людей? — А что, у меня есть другой вариант? — искренне удивился Рэн. — Не знаю, — пожал плечами Первохико, когда с ними по очереди поздоровались сразу несколько торговцев. — Ты очень естественно смотришься здесь, в Зверонебе. Словно жил тут всю жизнь и никуда и не исчезал. Даже я ощущаю дистанцию, а ты всем как родной. — Может, дело в тебе? — усмехнулся Рэн. — Будь проще, и все такое. Первохико улыбнулся, но смолчал. Возле палаток со сладостями и ликером их перехватили Многорад и Стозимбо. — Вот скажи, — Многорад встал поперек дороги и заглянул Рэну в лицо, — ты же сегодня уходить собрался? Ведь собрался же? Рэн кивнул, немного растерянный таким напором. — А попрощаться, значит, никак? Не заслуживаем, да? — Да я еще и вещи не забрал из дома, — попытался оправдаться Рэн. — Вещи я принес, — Стозимбо приподнял его сумку, — зачем тебе делать такой крюк. — Но... На самом деле, Рэн хотел посмотреть на дом перед уходом. И посидеть немного в тишине на старой скамейке. — Никаких «но», — перебил его Многорад. — Раз уж не собирался прощаться, значит, придется прийти еще раз. Как-нибудь в гости. И кстати, тут несколько человек хотели стать твоими учениками, мог бы и потренировать. Пару раз в неделю, например. Рэн представил себе эту картину и рассмеялся. Неплохая подработка, чего уж. — Тебе вовсе не обязательно выбирать один из миров, — мягко сказал Стозимбо. — Ты уже однажды отказался от Зверонеба, но подумай — сделало ли это тебя счастливым. Да, наверное, не сделало. Но и бросить мир людей Рэн теперь просто так не мог. — У тебя достаточно времени, чтобы решить, где тебе лучше, — продолжал монах. — Так что позволь нам проводить тебя в этот раз. — Только сначала дождемся фейерверков, — выставил условие Многорад. — Обещали что-то достойное древних богов. Рэн посмотрел на эту разношерстную компанию и кивнул. Когда в небе угасли последние разноцветные искры, они вместе проводили его до прохода в Сибую. — Не знаю уж, когда ты надумаешь к нам наведаться, но долго не тяни, — строго велел Многорад, и Стозимбо согласно кивнул. А Первохико просто сказал: — Я приду как-нибудь. Из мира чудовищ Рэн возвращался старой привычной дорогой: узкими путанными переходами, от поворота к повороту. Мелькали кадки с цветами, зеленоватый полумрак становился все светлее, и наконец каменный лабиринт сменился банальным простенком между зданиями. Рэн вывалился из него на яркий, заполненный народом проспект, и кто-то шарахнулся в сторону с недовольным возгласом, а кто-то просто не обратил внимания. На высотных зданиях вокруг пестро мигали плоские экраны, показывая какую-то совершенно незнакомую Рэну рекламу, воздух привычно пах бензином и нагретым за день асфальтом. Рэн поднял голову, не обращая внимания на огибающих его людей, и посмотрел в светлое от ночных огней небо, в котором не было видно ни одной звезды. Пожалуй, будет совсем неплохо порой менять обстановку.