Человек и чудовище

Последний день турнира начался с парада. По центральным улицам Зверонеба шли разодетые в костюмы зверолюди самых разных пород, и, наверное, это было красиво, но Рэн на парад просто не успел. Он и встать-то с кровати толком смог только поздним утром, когда солнце уже вовсю палило с прозрачного ясного неба. Разминаться пришлось, преодолевая приступы слабости и звон в ушах, но с каждым движением, с каждым переходом из стойки в стойку становилось легче, словно тело включалось в привычные действия и забывало о своем состоянии. К концу тренировки Рэн уже чувствовал себя почти как обычно. Почти, потому что оставалась вяжущая сухость во рту, но на такие мелочи не стоило обращать внимания. Где-то вдали, почти неслышно, громыхала музыка, возвещая о том, что парад еще продолжается. Один из учеников Свиногора привел рикшу, и тот домчал Рэна до арены, ни разу не замедлив бег. Во внутренних коридорах было прохладно и пусто. Рэн дошел до комнат, отведенных бойцам для ожидания, — в отличие от остальных, он воспользовался ими впервые за эти четыре дня, — и сел на пол в позу для медитации. — Волнуешься? — оскалился Медвежут. — Наверное, — Рэн и сам не очень понимал, что чувствует. Совсем скоро ему предстоял бой с Первохико, но напряжение, которое его охватило, трудно было списать на нервы. Это больше походило на нетерпение. — Скоро уже, — ухмыльнулся Медвежут, правильно понимая его состояние. — Я буду драться мечом. — Да хоть шваброй, — рассмеялся Медвежут. — Ты, главное, победи, раз уж зашел так далеко. Быстрый стук в дверь прервал медитацию и заставил подняться на ноги. За дверью оказался Второмару. — А брат меня выгнал, — сказал он прежде, чем Рэн успел что-то спросить, — нервничает, похоже. Ты-то готов? Рэн пожал плечами, и Второмару хмыкнул: — Вот вечно с вами двумя ничего непонятно. Рэн невольно улыбнулся — фраза разом напомнила их детские стычки и былое приятельство. — Я-то, конечно, буду за брата болеть, — продолжал меж тем Второмару, — но и ты тоже… постарайся уж. Рэн улыбнулся еще шире: — Попытаюсь не подвести. До арены они дошли вместе. Первохико уже стоял там, сосредоточенно глядя на то, как на трибунах рассаживаются последние зрители. Он коротко кивнул, даже не посмотрев в их сторону. Вместо распорядителя в этот раз вышел сам настоятель, и публика тут же замолчала, ожидая его слов. — Все мы знаем славных бойцов, которые дошли до финала в этом году, — негромкие слова были слышны в каждом углу просторного зала. — И каждый из нас ждет интересного боя, правда? — народ тихонько захихикал. — Так не будем же откладывать это зрелище! Поприветствуйте: Первохико, ученик Свиногора, и Девята, ученик настоятеля Медвежута! — Пойдем, — мотнул головой Первохико, и они вышли на арену, ступая шаг в шаг. Настоятель дождался, пока они встанут друг напротив друга и обнажат мечи. Убедившись, что они готовы, он взмахнул лапами и исчез, чтобы объявиться в своем кресле. Грянул гонг. Рэн чувствовал жар от раскаленного песка, тяжесть меча и чужие напряженные взгляды. А вот Первохико он не чувствовал, словно того не было здесь. И это было странно. Первохико стоял и не двигался, и Рэн атаковал первым. Выпад прошел мимо, отведенный движением чужого меча. Продолжить бы и ударить, пользуясь тем, что Рэн открыт, но Первохико почему-то замешкался. Рэн не стал упускать возможность и снова атаковал. И снова попал по какому-то спокойному, равнодушному блоку. Рэн усмехнулся и бесхитростно пнул в живот, прямо под мечами. И попал. Первохико отшатнулся, разрывая контакт, на лице его впервые мелькнуло что-то, похожее на напряжение, но Рэн не дал ему перевести дух. Мастер Обаяма был бы доволен, увидев его прямой выпад, — глубокий и четкий, прямо в открытое горло. Первохико от него уклонился вбок, привычным и давно отработанным движением, но именно этого Рэн и ждал. Перехватил его за руку и дернул на себя, блокируя чужое лезвие своим. — Поддаешься? — спросил он поверх их скрещенных мечей. Первохико моргнул и попытался освободиться, но Рэн не отпускал. — Поддаешься же! Пинок в ногу все-таки заставил его отступить и освободить чужое оружие, но перед этим Рэн увидел в глазах Первохико смятение. Этот идиот и правда сдерживал силы. Дальше все было просто и со стороны, наверное, даже походило на полноценный бой, хотя они всего лишь танцевали. Рэн давил и пытался зажать, Первохико ускользал и уходил, и схватка никак не могла закончиться, потому что ни один из них не пытался причинить другому вред. — Чего ты сомневаешься? — спросил Рэн, когда они в очередной раз замерли друг против друга. — Из-за лисицы вашей? Первохико мотнул головой и атаковал, но в этом движении снова не было жажды крови. Рэн отбил его удар и продолжил: — Плевать мне на вашу лисицу, и на подставы твои плевать. Первохико не дал ему договорить. В этот раз его выпад был более острым, и Рэн довольно усмехнулся. Сколько бы этот парень ни строил из себя замороженную рыбину, Рэн-то знал, какие в нем могут кипеть страсти. В конце концов, однажды он пытался принять в себя его тьму. — Ты же успел, — сказал он, отбивая удар в сторону. И тут же поймал на лезвие следующий, снова отбил, бросил на выдохе: — Ты же меня спас. Первохико скользнул вперед каким-то гибким, почти нечеловеческим движением и оказался достаточно близко для короткого удара. Ну, или для броска — Рэн перехватил его запястье и крутанул, роняя на землю. Придержал, не позволяя встать, и все-таки договорил негромко, в самое ухо, тяжело выталкивая слова вместе с горячим воздухом: — На этой арене сражались наши наставники. Не позорь их. Первохико на мгновение замер, словно даже дышать перестал, а потом выкрутился одним стремительным плавным движением. Откатился и встал. Он не сказал ничего, но Рэна окатило чужой горячей яростью. С этого момента началось настоящее веселье. Хотя остальным оно, наверное, казалось смертным боем. С Первохико можно было не сдерживаться и не вспоминать о правилах, и Рэн наконец-то отпустил себя, выплескивая все, что накапливалось в нем эти годы: и четкие выпады, и переходы, и чувство чужой силы. Все это время он тренировался именно для такого боя, где меч в руках — всего лишь одно из твоих оружий. Именно так и сражались здесь, в мире чудовищ. Первохико не зря обучали с младых лет — он отвечал на все. Отклонял выпады, уходил от захватов, блокировал удары, и бил в ответ. И улыбался — едва заметно, но не менее выразительно. Горячка боя кружила голову, делая движения быстрее и четче, заставляя чувствовать соперника полнее и бить сильнее. Но когда острие его меча коснулось чужой шеи, Рэн сумел остановить руку. Кровь текла из пореза на плече — встречный удар Первохико распорол рукав и кожу, но под лезвием катаны Рэна мелко билась чужая жизнь, и Первохико медленно опустил руки, признавая поражение. — Молодец, — довольно рыкнул Медвежут. Рэн улыбнулся, отступая назад, и тут же схватился за левый бок. — Когда я успел получить по ребрам? — Где-то между двумя выпадами в грудь, — расхохотался Медвежут. Первохико меж тем поморщился и потер порез на левом бедре — он был слишком близко к бедренной артерии — чуть глубже, и рана стала бы смертельной. — Я уж думал, вы друг друга прикончите, — Медвежут, похоже, забавлялся вовсю. — Публике бы понравилось, — кажется, Рэн произнес это вслух, потому что Первохико вскинул голову и оглянулся на него поверх появившегося между ними настоятеля. «А еще ты вывихнул мне левую руку», — скорее догадался, чем услышал Рэн — рев множества глоток налетел шквалом после объявления победителя, заглушил все остальные звуки, смешиваясь со свистом и топотом ног. Рэн стоял посреди раскаленной арены под падающими сверху разноцветными бумажными конфетти и скалился не хуже своего учителя, когда-то победившего здесь же. — А теперь награда победителю! — объявил настоятель, когда шум немного стих. Из ворот под центральной трибуной вышли два человека-зайца с шерстью такой белой, что она сияла на солнце. На каждом из них были ярко-алые одежды, и подушечка, которую они медленно несли вместе, была ярко-алой и расшитой золотом. В центре этой подушечки лежала деревянная фляга с плотной резной крышкой. — Дар покровителя этого турнира, бога сакэ! Тысячелетнее сакэ! — объявил настоятель, и зайцы подняли подушечку выше, развернулись, медленно демонстрируя флягу публике. Народ возликовал. — А что, приз меняется? — шепотом спросил Рэн, не очень надеясь на ответ, но услышал такой же осторожный шепот Первохико: — Древних богов несколько, они приглядывают за турниром по очереди. Настоятель покосился на них с нескрываемым ехидством, но промолчал. — Почему я узнаю об этом только сейчас?.. — вздохнул Рэн, справедливо полагая, что для человека тысячелетнее сакэ может стать смертельным. — Потому что ты не спрашивал, — сказал Первохико и улыбнулся.