I'll only hurt you if you let me

–Сар, я… Мне нужно отъехать, ты пока иди домой. Ну, в плане ко мне. К моим родителям. Можешь к Финнеасу,–я стучала пальцами по рулю, догадываясь, что меня ждёт. –А ты куда? –Мне... Надо, да… Очень. –А на сколько? Может, я с тобой? Я могу тебя тут подождать или по городу погулять пока. –Не могу сказать, но дней на пять-шесть, сама не знаю. А со мной нельзя, лучше к Финну езжай, они рады будут. Давай, я тебя подкину.

***

–Билли! –крикнула она, когда я зашла в дом. –Привет, солнышко! Ты как пока меня не было? Всё в порядке? –Да, всё отлично. Я так скучала! –Маленькая моя, я тоже очень сильно по тебе скучала! –А теперь, дорогуша, расскажи, пожалуйста, где ты была пять суток, да к тому же недоступна? –Эм... Я, я не могу сказать, извини пожалуйста. Тебе не за что волноваться, сейчас всё улажено, и я больше не пропаду. Прости пожалуйста. Отойди, мне очень нужно пройти,–она загородила мне проход в ванную. Чёрт, мне так туда нужно. И, желательно, часа на два. Минимум. Посмотрев на неё, я увидела глаза... Такими же на меня смотрела Элис... Я знаю этот взгляд. Тогда он означал, что я ещё дня два не смогу ни с кровати вставать, ни вообще двигаться. Однако сейчас я не уверенна… –Только не бей, прошу, –тихо сказала я, опустив голову. –Билли, –она присела передо мной и обняла, прижимая к себе, –Билли, кто это сделал? Почему, Билли?–я не выдержала и расплакалась, прижимаясь к ней, словно запуганное животное. Она знает. Она всё знает. –Пожалуйста, прости… Они... Они сказали, что… Что если я не приеду, то моя обнажёнка будет на первых полосах всех газет, журналов и новостных лент. Я не знаю, откуда у них эти фотографии, но они не фотошоп... Чёрт я... Я позволила им снова сделать это с собой!–громко сказала я, сильнее хватаясь за Пат и утыкаясь носом в ключицы, вдыхая успокаивающий аромат корицы.–Мне было так больно!–прошептала я. Попыталась посмотреть ей в глаза, но из-за слёз она казалась такой размытой... –Чёрт, я... Прости. Что-то я дала волю эмоциям. Такого больше не повторится, –я быстро вытерла слёзы и посмотрела на неё. Я не должна плакать — она считает меня сильной. Понимаю, что бред, но не могу иначе. –Почему? –Я не хочу, чтобы ты видела меня такой, –легко ответила я. Что-что, а эмоции скрывать я научилась, наверное, лучше, чем петь. –Билли, блять! Какой? Какой, мать твою?! Мы сейчас же идём в полицию, ты пишешь заявление на этих... Чёрт, да я даже не знаю, кто они, если правда сделали это с тобой! Ты идёшь, пишешь заявление, тебя осматривает врач и записывает в протокол, а потом их садят! Билли, ты вообще понимаешь, что произошло?! Ты вообще нормальная? Почему ты позволила им насиловать себя? Ты могла бы всё решить деньгами, либо просто навести на них копов. Так какого же чёрта ты вообще позволила им к себе прикоснуться?! –Прости пожалуйста, –одними губами произнесла я. Сидя, теребила рукав кофты, а по щекам катились слёзы. Почему она кричит на меня? Я что-то сделала не так? –Боже, маленькая, это ты меня прости. Ты как? Тебе больно? Идём в полицию? Прошу, только не молчи,–она обняла меня. Так тепло и спокойно… –Мне очень больно, –тихо пожаловалась я, –в полицию ни в коем случае. –Только не держи всё в себе, пожалуйста. –Они были такими грубыми и их было так много... Они входили сразу втроём, а то и вчетвером, и буквально разрывали меня. Это было так больно... Я думала, что умру от боли. Ещё они били меня... Много. Я для них была словно кукла. Они душили меня, целовали, кусали, шлёпали и трахали, пытаясь вытащить хоть один звук. В первый раз они получили всё: крики, слёзы, сопли, хрипы, просьбы перестать... На следующий день остались лишь крики и слёзы. После остались лишь тихие молитвы, хоть бы это всё побыстрее закончилось. Но они всё равно получили меня и возможность делать всё, что захотят с моим телом. –Можешь пожалуйста раздеться? –я кивнула и сняла кофту со штанами, –твою мать!–громко выругалась она, и я увидела, как сжались её кулаки. Только бы не ударила… –Я их прикончу! От них не останется ничего! Даже трупов! Как... Как они посмели сделать это с тобой, маленькая моя?–а я помню, что парниши — те ещё садисты. На спине у меня синяки и достаточно большие борозды от розг или чего-то типа того. На руках и ногах, помимо всего прочего дерьма, следы от наручников, отпечатки сильной хватки и запёкшаяся кровь. Да и сама я вся в синяках, порезах и шрамах. Одним словом-уродство. –Я сама позволила им. У меня даже шансов на было,–я почувствовала, что сейчас снова расплачусь и отвернулась от неё. Чёрт, Айлиш, какая же ты тупая! В очередной раз позволила изнасиловать себя, дура!–Когда это всё закончится? Почему все видят во мне только тело? –Тише,–всё, что сказала она,–в полицию точно не пойдёшь?–отрицательно замотала головой, пытаясь спрятаться за неё. Пат лишь кивнула. Мягкие губы медленно касались лба и щёк, нежно подбирая слёзы, что всё-таки потекли из глаз.–Иди в ванну,–помогла мне подняться и осторожно отвела в ванну, боясь сделать больно. Даже дышать больно. Медленно и аккуратно раздела, набрала воду и тихо вышла, оставляя меня один на один со своими мыслями. Чёрт, и почему ты всегда уходишь, когда так нужна мне? Pov Патриция Захожу в нашу спальню и слёзы сами начинают течь. Меня кроет, потому что больно. Больно за ту, которая сейчас сидит в горячей воде и пытается отмыть следы того ужаса. Но ещё больнее за ребёнка, который слишком рано повзрослел и попал в жестокий мир, в свои девятнадцать пережив всё то, что пережила она. Сажусь на кровать, смотря на фотографии Билли. Счастливая. Счастливая, а глаза плачут от усталости и боли. Ребёнку всё ещё больно от жестокости и чёрствости этого мира. А мне больно за этого ребёнка. В глазах, обрамлённых еле заметными маленькими морщинками, страх вкупе с нереальной усталостью. Почти не спит, боясь во сне ударить меня. Почти не говорит на людях, боясь сказать что-то лишнее. Делает всё, что ей скажут, хоть и совершенно этого не хочет. Врят ли когда-нибудь сможет жить обычной жизнью, гуляя и целуясь прямо на улицах, нелепо улыбаясь прохожим, пока безлактозное мороженное капает на асфальт. Такую цену она заплатила за всемирную известность. Так она платит за материальное, но не за моральное счастье. Мне больно, когда нужно заставлять её мучаться. Как тогда, в первый месяц нашего знакомства. Flashback Концерт закончился, и Билли, ничего не говоря, сразу побежала в гримёрку. Я за ней. Прибежав, увидела лишь маленькое хрупкое тельце, лежащее на диване. Плечи дрожат. Сегодня она плакала на i love you и listen before I go — голос пел на автомате. –Билли? –тихо позвала и дотронулась до хрупкого плеча. –Что?–она приподняла голову, но тут же спряталась обратно. Почему-то она стесняется или боится плакать при мне. Говорит, что я не должна знать, что ей больно. –Билли, у тебя встреча сейчас. Несколько людей из лейбла хотят познакомиться с тобой лично,–услышав маму, Билл быстро вытерла слёзы и посмотрела на женщину. –Хорошо,–подождав, пока Мэгги кивнёт и выйдет, Билли снова затряслась. После повторного стука в дверь она встала, вытерла слёзы, шумно выдохнула и вышла. Я за ней. Выхожу и вижу Билли, которая испуганно прижалась к стене, пока толпа мужчин наступала на неё и каждый жал руку. А её глаза... Боже, сколько же в них страха! Её практически не касаются, а она шарахается от любого, кто протягивает ей руку. Что же с ней было? Билли не выдерживает и быстро бежит обратно в гримёрку. Иду за ней и нахожу плачущую на полу у двери. Приседаю рядом, не уверенная в своих действиях. –Билли? –Можно... Можно я пожалуюсь тебе? –тихо спрашивает она испуганно. Киваю, потому что вижу, что ей больно. Она и вправду одинока. Её слушают, но не слышат. Видят, но не замечают. С братом она практически не контактирует. Вместо этого большую часть времени ходит рядом с нашим врачом Сэмом. Он кажется единственным, кто о ней заботится. Надо будет потом поговорить с ним... –Они лапают меня и раздевают глазами. Я... Я как животное в клетке. Всё пялятся на меня, тычат дибильные камеры в лицо. Я чувствую себя за стеклом. Все приходят поглазеть и посмеяться надо мной. –Солнышко, тебе надо выйти и продержаться ещё полчаса. Всего тридцать минуточек. Обещаю, никто из них не посмеет ничего с тобой сделать. Ты просто должна пожать руку, сказать, что тебе приятно познакомиться, и улыбнуться на камеру. –Я не могу. Они лапают меня. Обнимают со спины, трогая таким образом грудь или обнимают, опуская руки явно ниже талии. Пожалуйста, давай уйдём? Давай убежим куда-нибудь, чтобы никто не нашел? Хотя бы на пару часов. Прошу,–с мольбой смотрит на меня. Прямо в душу. В лазурных глазах слёзы. –Билли, тебе надо выйти. Просто выйди и сделай вид, что тебе плевать на их руки, трогающие тебя. Тридцать минут. Потом убежим куда-нибудь, обещаю. Сейчас просто выйди, отыграй полчаса и всё. Ты артист и понимала, на что шла. Поэтому, будь добра, выйди к людям, которые в случае чего, могут тебя за шкирку вышвырнуть из лэйбла и из музыкальной индустрии в целом,–грубо говорю я, от чего она сразу меняет взгляд и вытирает слёзы. Встаёт и, не сказав ни слова, возвращается обратно. Это было грубо, знаю, но я не могу по-другому. Если бы Билли не ушла, то сейчас бы набросилась на неё, успокаивала и вытирала слёзы, говоря, как сильно люблю её. Но не могу. Вернулась она, как я и говорила, ровно через тридцать минут. В глазах страх. Смотрит на меня, будто я предательница, но в глазах нет жестокости и чего-то грубого. Только нежность и благодарность. –Спасибо, –говорит тихо, подходя ко мне. –За что? –За пинок под зад. Сама бы не пошла. У меня иногда бывает такое, ты не удивляйся... –Всё в порядке. Иди сюда,–я расставила руки и она тут же упала мне на грудь и прижалась. Я чувствовала, как трепыхало её сердце под объёмной футболкой — моё трепыхало так же. Она боится, а я боюсь за неё. Хоть она и показывает себя такой смелой и решительной, на деле же она маленький беззащитный ребёнок.–Прости, что заставила идти туда. Это нужно было для твоей карьеры. –Я понимаю. Спасибо. Я…–она резко отпрянула и отошла к дивану,–Можешь пожалуйста выйти, мне надо переодеться?–быстро протароторила она. –Да, конечно, –выхожу, зная, что она сейчас будет плакать. Потом, в ответ на вопрос Мэгги, заметившей красные глаза дочери, будет отвечать, что просто спала, а потом умылась и много воды в глаза попало. Flashback end Дверь в ванну негромко приоткрылась и послышались тихие шаги босых ног. Она медленно зашла в комнату в полотенце. –Можешь…? –Конечно, –прошептала я и отвернулась. Послышались тихие шорохи. –Спасибо, –она легла в кровать, укрываясь с головой и сворачиваясь клубочком. Я легла рядом, осторожно кладя руку поверх слегка дрожащего одеяла. Я не знаю, что нужно говорить и что делать. Поэтому просто слегка отодвинула одеяло, так же оставляя её лицо закрытым, и, мягко коснувшись губами волос, начала целовать её. Ей больно. А за неё больно мне. –Может... Может тебе приготовить что-то? Или, может, массаж? Может к врачу? Билл, только не молчи, прошу. –Просто... Просто пообещай, что никогда и никуда не уйдёшь. Хотя бы сейчас. Пообещай, даже если уйдёшь уже завтра... –Обещаю.

***

Проснувшись, посмотрела на время. "5:37",–светились цифры на ярком экране телефона. Осторожно привстала и наклонилась к Билли. Спит. Что-то шепчет. Видимо, что-то снится: –Нет... Нет, прошу! Не надо! Стоп... Всё. Хватит! Прекрати! Мне больно! Остановись... Пожалуйста перестань, –шептала она, сжимая одеяло. Когда глаза привыкли к темноте, увидела, что по щекам текут слёзы. –Тшш, тише. Всё в порядке, –положила руку ей на плечо, немного поглаживая. Она сразу открыла глаза и вскочила, бросаясь мне на шею. –Прости, –услышала я. Пока она плакала, я нежно положила руку на светлые волосы и гладила, иногда целуя. –Всё хорошо. Ты спать ещё будешь? –спросила я, когда она успокоилась. –Нет, –тихо ответила Билли, и я увидела, как она вытерла вновь подступающие слёзы. –Всё, тшш, всё хорошо, –взяла её за руки и поцеловала в лоб. Всё хорошо.–Давай я тебе чай сделаю? Будешь? Могу приготовить что-нибудь, ты только скажи что. Могу лапшу какую-нибудь. Или твоё любимое бурито. Или кексики. Или торт, но только небольшой. Просто скажи, если чего-то хочешь. –Можешь... Можно пожалуйста кексики?–она выдавила из себя слабую улыбку. –Да, конечно. Идём со мной на кухню. Или ты хочешь сначала умыться? –не хочу сейчас оставлять её одну. Знаю, что она может сделать. Знаю её. Поэтому и не хочу. –Ладно, –тихо сказала она и, встав с кровати, пошла на кухню. –Что тебе приснилось? –прямо спросила я, как только зашла на кухню и увидела её глаза. Она напугана. –Мне приснилось, что ты так же спросила, что мне приготовить, а потом… Потом почему-то начала кричать на меня и бить. Потом ты... Ты насиловала меня и говорила, какая я послушная. Ещё ты сказала, что мы обязательно повторим… Прости, –она снова вытерла слёзы и поджала ноги под себя, утыкаясь в колени. Я не знаю, что мне делать. Может… Может утром позвонить или хотя бы написать Финнеасу? Он, наверное, должен знать, что делать. Так и сделаю. Сейчас, конечно, лучшим вариантом было бы уложить её спать, но сомневаюсь, что она захочет. Эта неделя у Билли практически полностью свободна, так что даже она сама не будет заставлять себя спать. Тяжело. Но я не виню её. В конце-концов, она сама уже устала. –Ты же знаешь, что я бы никогда так не сделала, да? –Да, просто… –Что «просто»?–я села перед ней на корточки и поцеловала коленку, что была вся в синяках. –Когда... Когда я только познакомилась с Адамом, а после и с Эльзой, то они говорили так же. Мне каждый раз снился такой же сон и... –Всё, я поняла. Подожди, я сейчас вернусь. Последи пока за духовкой, чтобы не сгорело,–я взяла телефон с полки и быстро ушла из кухни. Набрала номер Финнеаса и стала ждать. –Пат? Ты время видела вообще?–прохрипел сонный голос на том конце. –Да-да. Извини, что разбудила так рано, просто я не знаю, что мне делать. Билли приснился кошмар и она сейчас плачет после практически любого моего слова. Я просто подумала, может ты знаешь, что делать. –Про то, где ей снится кошмар, она просыпается, её успокаивают, а потом насилуют? –Да, как ты догадался? –Я тоже побывал в главной роли, в курсе. –Ты знаешь, как её успокоить? Она напугана. –А, чёрт. Накорми её, если захочет. Ты спрашивала? –Да. Кексы в духовке, попросила её проследить, чтобы не горели. –Хорошо. В общем как приготовятся, завари ей ещё чай с мятой и дай таблетки две-две с половиной успокоительного и от тиков что-нибудь. И заставь её в кровать лечь. Завтра старайся не лезть к ней, но убери всё острое и постарайся не оставлять одну. Так ещё дней пять-шесть будет, так что запасись нервами. Она сама заговорит, как снова почувствует себя в безопасности. –Хорошо, спасибо тебе огромное. Ещё раз извини, что разбудила. –Проехали. Приезжайте к нам, как Билли отпустит. Я должен её в бассейн скинуть! –Хаха, хорошо.

***

–Блять, вот зачем Джастину понадобилась эта дибильная справка о здоровье. Он блять знает, что я терпеть не могу больницы и всё, что с ними связано. Ненавижу! –Билли О’Коннелл? –из кабинета вышла милая женщина, на вид чуть старше меня. –Иду, –Билли вздохнула и вошла в кабинет, оставляя меня на коридоре. Вышла она через двадцать минут. Руки тряслись и крепко сжимали бумажки, а глаза дёргались, хоть она и пыталась это скрыть. –Что-то случилось? –Блять. Чёртовы мрази. Подонки!–злостно шептала она. На последнем слове губы затряслись, а на глазах появились слёзы. –Билли? –Пошли быстрее. Мы всех врачей прошли?–она быстро тянула меня к выходу. Мы вышли на улицу и не сбавляя темп пошли к машине. Усевшись, мы быстро выехали с парковки и поехали, вероятно, домой. Билли ехала, продавливая не такую уж и мягкую обивку руля. Не буду отвлекать. Видимо, это что-то серьезное. У меня есть лишь одна идея, но даже не хочу думать об этом. Когда мы приехали, она небрежно остановила машину у гаража и быстро пошла в дом. Когда я зашла, она лежала на диване и тихо плакала. Как только она заметила меня, то сразу же вытерла слёзы и села. –Что случилось? –я села рядом с ней и взяла за руку, чтобы она никуда не сбежала. –Я… Я беременна, –минутный ступор. –От кого? –От тех подонков. От одного из них,–она пыталась говорить спокойно, но голос иногда прерывали всхлипы и дыхание задерживалось. –Может... Давай аборт, пока не поздно? –Нет. Третий аборт я не потяну. Я... Прости, –она всё ещё пыталась вдыхать носом, но голос дрожал, а рот пытался захватить больше воздуха. Я сильнее сжала руку и посадила обратно на диван. –Третий?–шокированно переспросила я. –Первый после изнасилования в шестнадцать, а второй от Адама. –Ты сейчас серьёзно? –Да. Я хочу оставить ребёнка. Я пойму, если ты не захочешь иметь ребёнка от того, кто меня изнасиловал. Если захочешь, то можешь уйти, я не буду тебя держать. –Я не брошу тебя. Вас.

***

Билли сползла по стене, смотря в сторону. Пат подошла к ней, садясь напротив и беря за руки. –Посмотри на меня, –тихо прошептала она.–Билли, пожалуйста, я не достойна твоего взгляда? –Я не достойна тебя,–тихо ответила Билли и повернулась лицом к Саре, смотря голубыми глазами, из которых медленно текли слёзы. –Билл, я не хочу этого... –Ты должна, –хрипло сказала Айлиш. – Но почему? Разве нельзя что-то сделать? –Ты не нужна мне такая,–сказала Билли, а внутри всё сжалось. Она нужна. Очень нужна! –Потому что ты не хочешь отношений? –Потому что не хочу делать тебе больно. –Почему? Всё же было хорошо. –Мы живём в разных мирах. Я не знаю, что можно в твоём, но в моём любое слово, сказанное не там, где нужно, любой взгляд или даже вздох может стоить очень и очень дорого. Тебе будет лучше без меня. Если у них был компромат на меня, значит есть и на тебя. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Уходи, пожалуйста,–по лицу Билли текли слёзы, но она упорно их игнорировала. В последний раз подняв голубые бездны на Патрицию, она грустно улыбнулась и закрыла глаза, давая время Саре уйти из её жизни и снова оставить одну. Она будет винить себя и только себя. Будет больно и тяжело, но так надо. С ней Саре опасно. С ней её жизнь может превратится в кошмар. –Я не хочу уходить,–тихо донеслось до Билли. –А я не хочу делать тебе больно. Уходи, прошу! Пожалуйста! Сара, пожалуйста уходи!–Билли уже захлёбывалась собственными слезами, как почувствовала тёплые руки на щеках, нежно гладящие кожу. –Последний поцелуй? Девушки потянулись друг к другу и осторожно коснулись губами. Они целовались нежно, растягивая каждую секунду. Это их последний поцелуй. Последний раз, когда они видят настоящих друг друга. Последние секунды той настоящей, очень нежной, заботливой и ранимой Билли Айлиш, которую знает Пат. Последние секунды той доброй, не менее заботливой и любящей Сары, которую знает Билли. Это их последние секунды вместе. Они не двигаются. Просто сидят, касаясь друг друга губами, руки Патриции лежат на щеках Билли, вытирая слёзы. Руки Билли крепко сжимают кисти Пат. Они не хотят отпускать друг друга, но понимают, что так надо. Нервы Билли не выдерживают, и она быстро отворачивается, прикрываясь руками и тихо плачет. –Уходи, прошу! Патриция Сьерра Калленриз, я не хочу тебя отпускать. Прощай...–Айлиш снова закрывает глаза, желая проснуться уже обычным подростком, который может любить того, кого хочет и не думать о последствиях. –Прощай,–тёплый поцелуй в губы и звук закрывшейся двери. Нервы сдают и слёзы начинают неконтролируемо литься из голубых глаз.

***

–Ну почему она не рядом…–шептала Билли Сэму в плечо. Два часа, два грёбаных часа девочке предстоит мучаться в ожидании. –Тише, солнышко, я могу ей позвонить. Милая, всё будет хорошо. –Позвони ей. Прошу, позвони! Я не смогу сейчас без неё. Позвони, пожалуйста, Сэм,–она вытерла слёзы и посмотрела на друга. Мужчина тут же достал телефон и набрал номер Патриции. Девушка даже не знает, что её жена родила пару часов назад. –Пат? Это Сэм. –… –Билли родила –… –Вечером, почти ночью. Девочка. Пат, приезжай в больницу. Ты в городе? –… –Да. Только не волнуйся. Мы во дворе больницы. Осторожнее только. –… –Ждём,–Сэм сбросил звонок и обнял Билли, которая весь разговор смотрела в никуда. –Приедет? –тихо спросила она. –Да. Сказала через двадцать минут будет. –Хорошо… Спасибо.

***

–Билли!–только и услышал мужчина, как девочка оказалась в объятиях. –Сара!–она зашлась новой порцией плача. –Тише, тш-ш, маленькая моя. Девочка моя, тише. Всё в порядке,–она гладила Билли по спине, целуя волосы, Айлиш же сжимала в руках толстовку Патриции и беззвучно плакала. –Сара, на минутку. Билли, подожди тут пожалуйста, мы быстро,–Айлиш понимающе кивнула. –Сэм, что случилось?–как только они отошли от Билли, спросила Сара. –Ребёнок болен. Сейчас делают операцию. Два часа ждать нужно. Ты извини, что так резко выдернул и сказал всё это, Билли сама попросила тебе позвонить. Я просто устал видеть её разбитой. –Чёрт, я… Бедная моя девочка. А почему она тут? Разве она не должна лежать в палате и отдыхать? –Должна, роды тяжёлые были. Она им заплатила и угрожала... Всю больницу на уши поставила. В общем сделала так, чтобы её пустили на улицу. –Я поговорю с ней и убежу вернутся в палату... И с врачами тоже поговорю, извинюсь... А с малышкой что? –Заворот кишечника. Сейчас прооперируют и обещали, что потом всё будет хорошо. –Боже, можно мы к Билли пойдём? Я не представляю, как она себя чувствует. –Конечно. Патриция с Сэмом вернулись к Билли, которая сразу же вскочила со скамейки и подбежала к Пат. –Девочка моя. Маленькая моя,–теперь плакали уже обе.–Пожалуйста, солнышко, тебе нужно вернуться в палату. –Я не могу там! –Пожалуйста... Я буду рядом, милая. Просто вернись в больницу, хорошо? Пожалуйста. –Я согласен. Билли, идём. Всё будет хорошо. Там ты хотя бы будешь под присмотром врачей. Тебе же объясняли, что всего неделя и вы с малышкой можете ехать домой. –Не думаю, что это хорошая идея,–хрипло возразила она. –Идём.–Пат наклонилась, чтобы заглянуть ей в глаза. Девушка никак не отреагировала. Только когда Сара взяла её за руку, Билли посмотрела на неё. В каждой чёрточке её лица запечатлился страх. Патриция попыталась улыбнуться, чтобы успокоить её, но мышцы точно забыли, как растягивать губы, и казалось неправильным принуждать их. Она осторожно потянула Билли за руку, и она молча последовала за ней. Вошли в больницу, и Патриция за руку с Билли подошла к регистратуре. –Добрый день. –И даже без полиции?–насмешливо спросила женщина на ресепшене, смотря на Билли. –Не грубите, пожалуйста. Какая палата за ней закреплена? –Фамилия? –Неужто только внешне помните? –Сар,–тихо шепнула Билли, легко коснувшись руки Патриции. –О'Коннелл. –Двадцать седьмая. Второй этаж. Лифт в конце коридора. –Спасибо. Час ждали в палате. Билли порывалась встать, но Патриция каждый раз укладывая обратно. Потом Билли посмотрела на время. –Два часа прошло... У Билли затряслись руки. Туретта уже во всю дёргал её, особенно сейчас, когда должны наконец выйти врачи, но всем было всё равно. Сара и Сэм пытались хоть немного развеселить её. Билли резко подняла голову. –Не подскакивай,–прошептала Патриция, беря Билли за дрожащую руку. К ним шёл уставший врач. С каждым шагом сердце всех троих замирало. –Операция прошла без осложнений,–заключил мужчина. Билли закрыла рот рукой и тихо плакала, прижимаясь к Саре. Доктор же беседовал с Сэмом. Потом обратился к Билли: –Малышку вам привезут через час. Надо ещё раз провести осмотр, чтобы удостовериться, что всё хорошо. Потом к Вам придут и научат, как правильно ухаживать за ребёнком. –Спасибо большое! И простите меня за то, что я устроила... –Отдыхайте,–врач улыбнулся и вышел. –Всё хорошо, –тихо прошептала Билли и обняла Патрицию с Сэмом.–Пат? Останешься?–хрипло спросила девушка. –Если ты позволишь.

***

–Малышка,–Билли нежно улыбалась, смотря на дочку. С ума сойти, ей всего девятнадцать, а у неё уже есть ребёнок. У нас уже есть ребёнок. Она выглядит такой счастливой, смотря на дочку. Такие милые. –Патриция, иди сюда!–Билли, улыбаясь, посмотрела на меня. Я улыбнулась в ответ и подошла к кроватке. –Приветик, солнышко, –я улыбнулась малышке и осторожно взяла её за маленькую ручку. –Смотри, она улыбается тебе. Видимо, поняла, что ты её мама. –Она такая милая. Вылитая ты,–я посмотрела на Билли, что улыбалась ребёнку, а Марта (нам с Билли очень понравилось это имя, и мы решили назвать малышку Мартой) смеялась. –Я люблю тебя, –прошептала Билли, смотря на девочку, –и тебя тоже, –она посмотрела на меня и медленно поцеловала. –Я тоже вас люблю, –я улыбнулась обеим в ответ.

***

–Давай, Марта, иди к маме, –Билли сидела на полу и улыбалась, расставив руки. Малышка постояла секунду а затем пошла. В мою сторону! Она пошла ко мне! Делая всё ещё немного неуверенные шаги (хоть она и ходит уже три месяца, всё равно иногда боится упасть) она шла ко мне, пару раз смешно зевнув. –Смотри-ка, тебя она больше любит, –Билл рассмеялась, а я подхватила малышку и закружила в воздухе, от чего она звонко засмеялась, –думаю, она уже спать хочет. Может, уложить её? –Думаю да, поздно всё-таки. –Кто сегодня? –Не знаю. Вчера были Финн с Клау, а позавчера твои родители. Так что пока что у нас ничья, –я хитро ухмыльнулась. Билли же сделала то же самое в ответ. –Ладно, давай тогда я, –она уже хотела забрать малышку из моих рук, как я медленно покачала головой.–Что? –Она спит уже, так что очко в мою пользу, мамаша,–я улыбнулась, подмигнув Билли. –Ну и ладно. Осторожно уложив Марту в кроватку, я накрыла её одеялом и застыла, смотря на неё. Почувствовав нежные прикосновения на талии и что-то щекотное возле шеи, немного повернула голову. Билли стояла, положив свою голову на моё плечо, а руками обнимая за талию. –Я вас обеих так люблю, –прошептала она мне на ухо, легонько прикусив мочку, играясь с серёжкой языком. Ох уж этот её язык. Слишком проворный. –Слушай, если ты хочешь придаться любовным страстям, то советую нам пойти вниз на диван, потому что я не хочу снова её укладывать. Это же ещё тяжелее, чем тебя после паралича уложить. –То есть невозможно? –её пахнущие персиком губы оставляли поцелуи уже на моей шее. –Будто ты сама не укладывала её, после того, как она проснулась. –Всё, пошли, зануда, –взяла меня за руку и потянула из комнаты, тихо прикрывая дверь. Уже на лестнице грубо впечатала меня в стену и начала целовать. Я отстранилась и посмотрела на неё. Она уже раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но я поставила палец к её губам, показывая, что сейчас лучше замолчать. –Я уже две недели тебя не трогала, крыша аж поехала. А как же твоё «три дня без секса — слишком много и бла, бла, бла». Я уже и на столе согласна. Да хоть на полу. Ну я не могу уже! –она снова прижала меня к стене, заботливо подставляя свою ладонь под мою голову. –Милая, ну потерпи, –как только зашли в гостиную, сразу толкнула её на диван. Она послушно легла и немного развела ноги, прикусив губу. Я же сняла сначала майку, затем шорты, затем бельё тоже упало на пол. –Моя хорошая, –Билли облизнула губы и посмотрела на меня. Глазами хищника, который не ел несколько дней, вдруг выследил добычу, вот-вот набросится и сожрёт бедную антилопу. Страшно, но завораживает, –Иди сюда, – сразу подошла к ней, кладя руки на бёдра, слегка поглаживая кожу.

***

–Мам, у меня же есть вторая мама? –спросила голубоглазая девочка, садясь ко мне на коленки. –Конечно, а откуда ты знаешь? –Не знаю, я просто помню, что когда я была совсем маленькая, то рядом с тобой была ещё одна девушка и она постоянно говорила, что любит меня. А где моя вторая мама?–Марта задумчиво посмотрела на меня. Прямо как когда-то смотрела она с детских фотографий. –Дорогая, ты уже достаточно взрослая и, я думаю, ты должна знать. Она, –я поджала губы, нехотя вспоминая аккуратные черты лица и нежную улыбку, –она умерла. Flashback –Биллс, ты серьёзно хочешь пойти гулять? Сейчас? Нам не с кем оставить Марту. И вообще, не ты ли это кончала подо мной десять минут назад?–мы лежали мокрые на диване и целовались. Десять минут назад она была той Билли, которую я, казалось, знала всегда. Такой раскрепощённой и горячей. Кожа отдавала солоноватым привкусом пота, красиво блестя от слабого света уличного фонаря прямо возле нашего дома. Билл вся дрожала, пока лёгкие покалывания трясли её тело. Расслаблено лежала в руках... В моих руках и полуприкрытыми глазами смотрела на меня, тихо что-то шепча. Такая красивая... –Я ещё вчера попросила Финна посмотреть сегодня за Мартой. –А когда они приедут? –Ну,–она посмотрела на часы,–сейчас,–и будто в подтверждение её слов раздался тихий стук в дверь. Она натянула на себя футболку и пошла открывать, а я, собрав все вещи, побежала наверх. Поднявшись, заглянула к дочке — спит. Значит, не разбудили, это хорошо. Закрыла дверь и пошла в нашу комнату. Переодевшись, села на кровать и принялась ждать. Не очень хочу идти гулять, но раз Билли хочет, то почему бы и нет. Она и так практически не выходит из дома. –Всё, нас Финнеас на всю ночь отпустил. Сказал, что если вдруг малышка проснётся, то они с Клау её уложат. Так что можем идти спокойно,–улыбнулась Билл, заходя в комнату и открывая шкаф. –И ты реально планируешь гулять всю ночь? –Ну, на сколько хватит. Наверное часов до четырёх-пяти точно. Главное не заснуть где-нибудь на скамейке, а то будет весело,–она достала из шкафа одежду и начала одеваться. Я же закрыла глаза и легла на кровать. Билли послезавтра двадцать два. Мы с Финнеасом уже вовсю организовываем вечеринку. Надеюсь, Билл понравиться. Она не говорила, что разлюбила шумные тусовки и к тому же... –Эй, не спать,–потрясла меня за ногу, не давая закончить мысль. –Да не сплю я. Готова?–она кивнула,–окей, идём. Мы спустились по лестнице вниз, собираясь уже выйти, как вдруг Билли остановилась и сделала пару шагов назад, смотря на Финнеаса, что уже вооружился пультом и выбирал фильм, пока Клаудия готовила что-то на кухне. –Может лучше спать идите? Уже час ночи. Можете на нашей кровати, она большая. Не мучай бедную Клаудию и дай ей поспать,–Финнеас повернул голову и посмотрел на Билли, улыбнувшись мне. –Вы же там всю кровать обкончали. Мы уж лучше на полу, в таком случае. Вы хоть на полу не занимались этим? –Прямо на полу нет, но вот на ковре... –О боже, Клау!–закричал Финнеас из кухни сразу вышла Клаудия в милой пижаме. –Что? Пат, привет!–она улыбнулась. –Мы уезжаем, они тут везде сексом занимались,–уже тише(после подзатыльника от Билли) сказал он, смотря на Клаудию. – И что?–непонимающе спросила Клау. –Боже, единственный нормальный человек,–Билли улыбнулась и посмотрела на Клаудию. –Тем более если уж на то пошло, то попробуй найти у нас в доме место, где мы не занимались сексом,–Клаудия улыбнулась и вернулась на кухню. –Ха! Понял! Она просто похоронила тебя заживо! Какая она крутая, боже! Всё, мы уходим, Марта спит. Вроде не должна часов до семи просыпаться, но если всё же проснётся, то удачи вам,–Билли улыбнулась,–а она проснётся, если ты ещё раз так крикнешь. –Я в курсе. Идите уже, мешаете фильм выбрать. Смотрите только не переспите где-нибудь в парке на лавочке,а то завтра утром такие заголовки увидите, что не до смеха станет,–он серьёзно посмотрел на Билли, что немного посмеивалась над его словами, прикрывая рот рукой. –Всё, всё, зануда, мы пошли,–она взяла меня за руку и мы вышли из дома, захлопывая дверь. Билли вела меня куда-то по достаточно тёмным улицам и в итоге вывела к воде. Ближайший фонарь был от нас в метрах пяти, так что было достаточно темно. Странно, что она не боится. –Красиво, правда? Часто приходила сюда раньше,–она задумчиво облокотилась на перила и посмотрела вдаль, где светились небоскрёбы Лос-Анджелеса. –Не то слово,никогда раньше тут не была,–я подняла голову, смотря на небо,–смотри!-я указала пальцем вверх и она тоже посмотрела на небо.–Луну и звёзды видно!–она улыбнулась и, как маленький ребёнок, принялась заинтересованно рассматривать каждую звёздочку. Такая милая сейчас. Будто не было ничего ужасного в её жизни. Она счастлива сейчас, я это точно знаю. Я люблю её... Не знаю, сколько мы тут простояли, но, видимо, долго, ведь небо уже стало на оттенок светлее. –Билли, пошли уже домой? Скоро рассвет. Идём, милая, холодно же. –Ты иди, я тебя догоню, обещаю. Я тут ещё секунд пять постою и догоню. –Хорошо. Но учти, я вернусь за тобой,–я улыбнулась и медленно пошла прочь от воды. Уже семнадцатое декабря, а значит завтра у неё день рождения. –Я так тебя люблю! –Билли подбежала ко мне и обняла, впиваясь в губы. –Ахах, перестань, я тоже тебя люблю,–я поцеловала певицу в ответ, но быстро отстранилась,–ты что-то задумала? –прищурила взгляд и засмеялась. –Что? Нет! Я просто тебя люблю! А ты меня нет! –Билли смеясь побежала вперёд по улице. Лёгкий ветерок красиво развевал светлые пряди, а глаза излучали счастье. На секунду она остановилась. Посмотрев на меня и улыбнувшись, побежала дальше по улице, пока я безуспешно пыталась догнать её. Грянул выстрел, и сердце замерло. –Билли! –закричала я, не поняв, откуда звук, и подбежала к малышке. Нежное тельце рухнуло на землю, будто в замедленной съёмке. Волосы, хоть и были в пыли дороги, но красиво раскинулись по асфальту. Глаза смотрели в небо, а в них застыл страх. На лице еле заметная улыбка. Она не кричала, даже не пискнула, однако из глаз медленными и ровными дорожками скатывались слёзы. –Билли! –Я села рядом с девушкой и осторожно взяла окровавленную голову на колени. –Потерпи, прошу, –трясущимися руками сняла с себя кофту, оставаясь в бюстгальтере, сейчас мне было плевать. Я обмотала ткань вокруг головы девочки, пытаясь остановить кровотечение. –Только держись, прошу! Только не умирай! –Финн. Финн… Мы выиграли, –тихо прошептала Билли, немного улыбаясь. Бредит... –Билли! –горячие слёзы падали на её побледневшую кожу. –Финн, мы правда выиграли всё это? Это так круто!–продолжала говорить Билли, смотря куда-то вдаль. В небо, усеянное звёздами — впервые вижу такое в Лос-Анджелесе. –Билли! Солнышко, прошу, это я! Это Пат, маленькая моя. Подожди, скорая уже рядом. –Сара… Сара! Прыгай, не бойся! –я сдерживала слёзы. Слишком хорошо помню слова. Гавайи. Мы с Билли тогда поспорили, что обе спрыгнут с небольшого обрыва в воду. Билли спрыгнула, а я побоялась. –Билли, держись, прошу! –Марта! Солнышко, давай, иди к маме. Пат, идём. Идём, Сарочка… Давай поспим? Я люблю тебя,–едва слышно прошептала девушка и закрыла глаза, немного улыбнувшись. Что-то белое упало на её чёрную тонкую курточку. Затем ещё раз. На землю. На штаны. На волосы. Всего один миг, и миллион белых снежинок начали падать вокруг нас. –Билли...–по щеке покатилась хрупкая слеза. Я подняла голову вверх и закрыла глаза.–Билли... Снег пошёл...–прошептала я, гладя холодную кожу.–Помнишь...Помнишь, как мы танцевали в прошлом году в твоём любимом Нью-Йорке? Вышли на улицу так же ночью и танцевали под снегом, напевая какую-то мелодию. Билли, помнишь? Билли. Не бросай меня, прошу! Твой любимый снег. Билли, снег пошёл!–я улыбалась, глотая слёзы. Так больно!–Ты меня слышишь, Билли?–две мутные бездны уставились на меня. Открыла глаза! Снежинки падают на ресницы... –Билли! Не закрывай глаза! Билли…–я прижала к себе едва лишь тёплое, такое родное тело, пытаясь согреть Билли своим теплом и громко закричала. –Билли, нет! Не бросай меня! Давай, девочка моя, дыши! –я начала трясущимися руками прощупывать пульс. Надо в больницу…

***

Помню, как смотрела на неё, а она взяла меня за руку и тихо напевала охрипшим голосом: –It's my time baby and I gotta go, –она слабо улыбнулась. Я подняла её руку и осторожно поцеловала, пару солёных капель упали на нежную, но всё такую же бледную кожу. –Why you cry baby? Why you cry? I feel like I never die, I feel like I'm still alive, –она ещё раз слабо улыбнулась и закрыла глаза. Приборы запищали, выдавая прямую линию. –Билли, просыпайся. Пожалуйста, только не уходи, пожалуйста! Ты только не уходи! Я сделаю всё, ты только не уходи! Пожалуйста…–тихо заговорила я, глотая собственные слёзы. –Девочка моя, открывай глазки, прошу. –Билли, эй! –я похлопала её по щекам и потрясла за плечи. –Врач! Помогите, пожалуйста! –в палату влетели врачи, а меня выгнали в коридор. –Финн, мне страшно! –я подошла к парню и уткнулась в грудь. Я не слышала никаких звуков, в ушах стоял шум, внутри пусто... –Финн, она же не умрёт, правда? –я посмотрела на парня, в чьём взгляде не было ничего, буквально пусто.–Финн! –закричала я. Из палаты вышли врачи. Нет, нет, нет! Моя девочка не может, не умрёт! Она слишком много пережила, перетерпела, чтобы вот так умереть. Глупо, по случайности, из-за меня… Чёрт, а что было бы, если бы она не потянула меня гулять тогда? Если бы я не задала тот дурацкий вопрос, а она не побежала бы? Всё было бы хорошо. Возможно, у нас были бы дети, как Билли хотела: мальчик и девочка, две собаки. Светлый мягкий газон и большое колличество игрушек на нем. Мы были бы счастливы. Они с Финном бы летали в туры, а я оставалась бы с детьми и к нам приезжала бы Клау. Мы бы вместе смотрели концерты обоих и скучали, лелея себя мыслью о скорой встрече. Всё... Всё было бы хорошо, мы были бы лучшей и самой счастливой семьёй. Были бы… Могли бы быть… –Мне очень жаль, организм не справился, –врач похлопал меня по плечу и ушёл, постояв пару секунд. Он что-то сказал Финну, на что тот тихо ответил и кивнул. –Нет! –упав на пол перед дверью палаты, громко закричала.–Билли! Нет! –я принялась вырывать себе пряди волос, ударяя кулаками плитку, от чего на коже появились красные следы. Внутри так больно и… Пусто... –Билли! Ты не можешь со мной так поступить! И с Мартой тоже! Нет, ты бы так не поступила! Билли, прошу! –я начала бить плитку сильнее, отчего на ней появились небольшие капельки крови, а на костяшках образовались синяки и раны. Она не может со мной так поступить, не может оставить одну… –Сара, Сарочка, тише, –Финн опустился на колени напротив меня и обнял. Я впервые увидела, как он плачет. Это была одна единственная слеза, но в ней было столько боли! Посмотрев в голубые глаза, надо же, точь в точь как у Билли, я не увидела ничего. Буквально ничего. Но я знала, что где-то там, вдалеке, таится огромная боль и грусть. За три года жизни с Билли, я научилась читать её по глазам. Достаточно было несколько секунд посмотреть в голубую бездну и я уже могла прочесть все её мысли, всю её как открытую книгу. У Финнеаса такой же взгляд. Помню, как она говорила, что хотела умереть. Не понимаю, до сих пор не понимаю: почему её никто не спасал тогда? Почему никто не помогал? Так странно: я пытаюсь успокоить себя тем, что сейчас, лёжа на больничном, выдраенном до блеска, кафеле, вспоминаю её. Flashback end –А расскажи что-нибудь про маму. Я совсем ничего не знаю. Ты плачешь, потому что очень-очень любила её? –девочка сидела на коленках, болтая ногами, пока я пыталась остановить слёзы. –Да, –прошептал я и еле заметно кивнула, –твоя мама. Её звали Билли. Она была очень популярной певицей. А тот рыжий парень, у которого я тебя часто оставляю, он её брат. Билли была очень красивой, умной, доброй, прекрасной и очень сильной. У неё были такие же глаза, как у тебя. Вы с ней похожи. –Покажешь потом её, пожалуйста? –Хорошо –А... Много людей было на похоронах? –Да, очень много, –людей тогда было и правда очень много. Все подходили и смотрели на мою маленькую Билли. Она была одета в красивый костюм от Шанель, на ногах были её любимые кроссовки, а на пальцах красивые кольца, одно из которых было подарено мной. Лежала, словно куколка. Маленький носик, который я любила целовать; закрытые, за долгое время спокойным сном, глаза; розовые пухлые губы; светлые волосы в красивой укладке лежали на плечах, раскинувшись волнами. Людей было много. –А ты плакала? –Очень много, –и Финн плакал, и Клаудия, и Мэгги, и Патрик, и Сэм, и многие из команды. Все плакали. –Мне сейчас нужно отвезти тебя к Финнеасу, ты же не против? –Нет, идём, –девочка улыбнулась и, вытерев мои слёзы своими маленькими тёплыми ручками, чмокнула меня в нос и, спрыгнув с коленей, побежала к двери. Прямо как Билли...

***

–Привет, Пат! –Финнеас крепко обнял меня. –Привет, –я обняла его в ответ, –я Марту привезла. Посидите с ней немного, пожалуйста? –я улыбнувшись, посмотрела на Марту, которая уже бежала к Клаудии. Поняв, что я смотрю куда-то за него, Финн тоже обернулся и смотрел на Клаудию, которая, сидя на коленях, обнимала Марту. –Она так на неё похожа, –тихо сказал он, не отводя взгляд с счастливых девочек. –Да. Я не могу, Финн. Я в каждом её жесте вижу Билли, а ведь она только ребёнок. Я сегодня рассказала ей про Билли. –А она что? –Ничего. –Ты сейчас к ней? –Да. –Хорошо. Осторожней только, –я кивнула и вышла со двора, садясь в машину.

***

Сейчас, вот уже пять лет, каждое воскресенье я несу на могилу четыре белоснежных лилии — её любимые цветы –Привет. Это снова я, –положила цветы и села на скамейку. –Марта уже такая большая, вся в тебя, –я грустно улыбнулась. Прошло пять лет, а сердце всё ещё не зажило. –Такая красавица. Ты была такой нежной, постоянно дарила цветы. Ни один букет не был похож на предыдущий. Каждый соответствовал дню, когда был подарен. Летом — значит были ромашки и полевые цветы; весной — нарциссы, подснежники и морозники; зимой — хвойные веточки и илекс, посыпанные искусственным снегом; осенью — безвременники, гортензии, гацании и пеларгонии. Я же практически не дарила тебе цветов, извини. Ты говорила, что не любишь цветы, но так радовалась, когда на прикроватной тумбочке отеля появлялся небольшой букетик. А как ты была счастлива, когда Марта назвала тебя мамой! Ты прямо светилась от счастья. Я… Я снова хочу увидеть тебя такой. Смеющейся и сияющей от радости. Да любой! Даже если злой и раздражённой. Я просто хочу ещё хоть раз увидеть тебя, Билл, –украдкой смахнула слёзы, что неприятно скопились в уголках глаз, и подняла голову. Когда были похороны и я увидела Элис, мне так захотелось подбежать к Билли и закрыть её от этого монстра. Но я просто обняла Сэма и тихо расплакалась. –Ещё мы завели собаку. Как ты и хотела, золотистого ретривера. Назвали Пончиком, он их просто обожает и постоянно отбирает у Марты. Она очень добрая. Чёрт, Билли, я устала. Я, чёрт, я до сих пор скучаю. Я скучаю по тебе, слышишь? А ещё я уже пять лет без секса. Помню, как ты смеялась, когда я говорила, что неделя без тебя во мне слишком много. А теперь пять лет. Наверное, это какое-то расстройство, но не могу и не хочу представлять чужие руки на своём теле. Я скучаю по тебе до грёбанного звона в ушах от тишины, потому что ты не нарушить её своим смехом. Скучаю по тебе до тупых слёз в подушку по ночам, потому что ты не рядом со мной. Я до сих пор не понимаю, почему ты так боялась плакать при мне. Говорила, что я должна видеть тебя сильной. А я видела настоящую тебя. Ты была очень сильной. А я так не могу. Не могу отпустить тебя, поэтому и скучаю. Постоянно кусаю губы, потому что твои губы, мягкие, пахнущие персиком, их не коснутся. Я скучаю по звуку твоего голоса, бархатному и тихому, по твоему дыханию, глубокому и нежному… Я скучаю по утрам, потому что твой поцелуй меня не разбудит, и по вечерам, потому что никогда больше не засну в твоих объятиях. Потому что ты не прыгнешь на меня и не начнёшь щекотать утром. Не прыгнешь и не начнёшь целовать вечером. Я скучаю по твоему взгляду, только ты умеешь... Умела так смотреть! Я скучаю по тебе, когда слышу чьи-то шутки и анекдоты: никто не умеет шутить так, как это делаешь... Делала ты. Я невозможно скучаю, когда вижу тебя во снах и на фотографиях и знаю, что ты ничего мне не скажешь и даже не напишешь… Я скучаю по тебе до сжатых кулаков, от бессилия что-то изменить! Я скучаю по тебе!– упала на скромную могилу и плакала.– Я так устала жить без тебя и смотреть на твои голубые глаза, что передались нашей девочке. Я чертовски устала видеть твои глаза. Повсюду. Постоянно. Я устала быть в нашей комнате, потому что там пахнет тобой, моя Билли. Так странно… Запах есть, а человека нет. Я надеюсь, сейчас тебе спокойно. Ты слишком долго мучилась. Спасибо Финнеасу, Клаудии, Сэму и Хелен, которые помогают сидеть с нашей малышкой. А твои родители души в ней не чают, так любят её. Прямо как я люблю тебя. Всё ещё люблю и не могу забыть. Наверное, самым больным было организовывать твои похороны. Боже, как вспомню — не могу сдержать слёз. Благо, из нас всех хотя бы Клау более менее трезво мыслила. Помогала как только могла. И со мной под руку везде ходила. И возила везде. А свидетельство о смерти... Боже, никогда не думала, что буду держать бумажку, где чёрным по белому написано, что ты мертва. Выбирать одежду, причёску, макияж... В голове не укладывается. Как так можно? Они даже не стали искать виновного. И сколько бы я не ходила в полицию, сколько бы не боролась за то, чтобы этого монстра посадили, всё равно никто и пальцем не пошевелил. "Нет улик. Ничего не можем сделать",–говорили они. Но теперь у меня нет тебя. И тот, кто забрал тебя у меня и Марты, сейчас бродит по улице или сидит дома с семьёй. И знает, что сделал. С ума сойти! А когда тебя закапывали... Боже, когда первый грамм земли упал на крышку гроба —закричала. А потом настала моя очередь кидать землю. Я не смогла. Просто не представляла как могу вот так закопать тебя. Ведь... Ведь ещё три дня назад ты улыбалась мне и Марте... И к гробу смогла подойти лишь только потому, что Сэм с Клаудией под руки подвели и сказали, что это последний шанс. Сама бы просто не смогла. А Элис... Боже, я не знаю, кто и зачем её пригласил, но и я, и Сэм, и даже Финн чуть не убили её там. Потом опомнились. Но, когда она подошла к тебе, Сэму, у самого в глазах огонь, пришлось меня держать и шептать, что ты этого не хотела бы. Я знаю. Но, Билли, она столько боли тебе доставила... И те ужасные шрамы — никак не могу забыть. До сих пор не могу понять, насколько сильной ты была... Лежала, такая маленькая, такая беззащитная... Они сделали тебя такой красивой! Я когда увидела — не смогла слёз сдерживать и плакала, уткнувшись в Сэма. Они сделали так, будто ты просто заснула. Показалось, что я даже видела, как подрагивают веки. Всего лишь показалось. Потому что ты сейчас должна быть со мной! С нашей дочерью! Должна засыпать со мной! Должна есть с нами! Должна играть с Мартой! Должна, блять, заниматься сексом со мной! Должна выступать! Должна писать песни! Должна ездить в туры! Должна возвращаться домой! Должна быть дома со мной! С нами! Ты должна, Билли! Должна! Должна! Должна! Но тебя нет... И я теперь одна...

***

–Финн, я оставлю у вас Марту до завтра, вам не сложно будет? –Нет-нет, ты же знаешь, она просто обожает Клаудию. Всё в порядке? –Как тебе сказать... В целом да, но я просто хочу напиться, честно. Не хочу, чтобы Марта видела как мне больно. Я завтра утром или днём за ней приеду. Спасибо, что присматриваете за ней, я это правда ценю. –Хорошо. Будь осторожна.

***

–Двойной виски, –хрипло бросила блондинка, сверкнув зелёными глазами.