a bad boy for a good girl.

Чонгук не забыл, хоть и хотел бы очень, наказ хёна извиниться перед девушкой — врачом. Он понятие не имел как извиняться перед девушкой, никогда этого не делал раньше. Ну, были девушки, ну, ссорились, но, зачастую, обычно они и приходили мириться, поэтому в этом деле опыта у него было ноль. А расстраивать хёна хотелось меньше всего на свете, особенно после проваленного по его вине, как считал сам Чон, деле. — Сокджин-хён, — мялся Джейкей рядом со старшим, когда тот заглянул в воскресенье в автомастерскую. — можно с тобой поговорить? Сокджин как-то озадаченно кивнул, отходя вслед за Чонгуком чуть дальше от шумной работы в мастерской. Они сели на лавочку позади помещения. Чон нервно зачесал волосы рукой назад, готовясь к разговору. Тема была очень деликатной, и тот боялся, что хён его неправильно поймёт. — Обещай, что не будешь задавать вопросов, пожалуйста. — щенячьим глазками уставился он на Сокджина. Тот снова озадаченно кивнул. — Хён, как правильно извиниться перед девушкой? Лицо старшего расплылось в довольной улыбке. — Наш малыш Гукки наконец… — Хён, без вопросов. — остановил его Чон выставив вперёд руку. — Это не то, о чем ты подумал. — Ладно. Насколько сильно ты виноват? — Не виноват я вовсе! Это все эта бестия! — но видя довольную мордашку Сокджина, он резко замолчал. — Хён, никаких вопросов. — Хорошо, Гукки. Девушки существа очень нежные, малыш, совсем как цветы. — Я думал, это ты цветочек, хён. — подколол его младший, улыбаясь, вспомнив пьяный разговор Сокджина, который утверждал, что он прекрасен как цветы весеннего ириса. — Замолчи, сопляк. — дал затрещину тому Джин. — Так вот, они нежные как цветы, поэтому и к цветам они проявляют особый трепет. С каким цветком эта девушка у тебя ассоциируется? — Кактус. — совершенно серьезно ответил Чонгук. — Ты безнадёжен, малыш. — Сокджин устало потёр переносицу. — А если ещё подумаешь? — Клевер луговой. — стойко держался младший. — Чонгук~а, хён не сможет тебе помочь, если ты будешь упрямиться. — Да не знаю я, хён. Я в цветах не разбираюсь. — Хорошо. Тогда оставим цветы. Умная женщина сразу догадается, что ты имел ввиду на самом деле по одним лишь цветам. — Она не умная. — недовольно поджал губы Чон. Сокджин веселился с этой обиженной мордашки младшего, который дул щеки, совсем как ребёнок. — Тогда купи ей подарок, красивый, но оригинальный, он не должен быть полезным в быту, но и абсолютно бесполезным тоже не должен быть. — Боже! Ладно, хён, забудь. Найду что-нибудь. — вставая с места и махнув на старшего рукой, ушёл Чон. — Чонгук~а, такой подход только навредит делу. — кричал ему вслед Сокджин. — Вот же ж сопляк. В понедельник вместо того, чтобы идти на пары в университет, Чонгук стоял в цветочном магазине и выбирал подарок, чтобы извиниться. Остановив свой выбор на небольшом плюшевом мишке, Чонгук попросил завернуть его в бумажный пакет. Припарковав свой чёрный мотоцикл Yamaha YZF-R6 2011 года на больничной парковке, сняв шлем, он зачесал слегка длинные волосы рукой назад. Взяв бумажный пакет проследовал внутрь больницы. Подходя к ресепшену, он вспоминал имя, которое ему сказал Юнги-хён. Напрягая последние извилины мозга, незапачканные в мазуте, он наконец вспомнил. — Здравствуйте. — обратился он к молодой медсестре за стойкой регистрации. — Где я могу найти доктора Ким Лиён? — Вам назначено? — поинтересовались у него. — Нет. Это по личному вопросу. Могу я ее видеть? — Я могу ее пригласить сюда. — вежливо улыбнулась ему девушка. Чонгук кивнул, нервно выстукивая пальцами по поверхности стойки. — Она подойдёт через тридцать минут. Подождите ее там. — указали ему на стулья в зоне ожидания. Чон, поблагодарив, отошёл к одной из колонн, разделяющих помещения на разные зоны. Облокотившись плечом о неё, он стал ждать. В приемной скоропомощной больницы было, как всегда, шумно. Множество людей, столкнувшихся с проблемами со здоровьем, обеспокоено ждали своей очереди к доктору, чтобы услышать их вердикт и решить, как жить дальше. Чонгук думает о том, как он не любит больницы. О том, что он никогда бы не решился стать врачом, чтобы решать чужие судьбы. Минуты ожидания тянутся слишком долго, а атмосфера, разбавленная запахом таблеток и страха, только все усугубляет. Но вот спустя полчаса он видит, как она проходит мимо стойки охранника, направляясь к ресепшену. Чонгук движется ей навстречу. Обернувшись, Лиён видит, как он твёрдой, но не быстрой походкой подходит к ней. Плотно облегающие накаченные длинные ноги чёрные кожаные штаны, в которые заправлена такого же цвета футболка, выгодно подчеркивающая талию и натренированные грудные мышцы. Чёрная косуха поверх футболки. Он запускает руку в свои густые слегка вьющиеся волосы, так небрежно и уверенно зачёсывая их назад, пропуская одну прядь, что свисает на его высокий лоб. От его угольного прожигающего взгляда хочется съёжиться и непременно укутаться в нечто тёплое. Он сжимает челюсти, от чего на скулах начинают играть желваки. С каждым его приближающимся шагом Лиён хочется сбежать сильнее. Этот парень ей не нравится. Ей вполне хватило того, что тот устроил у входа. Немыслимо просто! Пытаться устроить драку в больнице, после того как тебя только-только выписали. Этот парень ее пугает. Но дерзко вскинув свой подбородок, девушка отвечает на этот пронзительный взгляд, буквально приказывая себе не отворачиваться. — Чего тебе? — здоровается она с ним. — Нужно поговорить. — сквозь зубы цедит Чонгук. Эта девушка его раздражает. Раздражает то высокомерие, с которым она на него смотрит, словно окончив медицинский она возвысилась над такими как он, у которых ни востребованной работы, ни номера соцстрахования, ни места на парковке. Это девушка выводит его из себя быстрее чем Hennessey Venom F5 разгоняется до 100км/ч, а это, между прочем, 2,3 секунды. — Что-то со швом? Ты меняешь повязки, как я говорила? — Со швом все в порядке. — Если со здоровьем проблем нет, то и говорить не о чем. — Лиён разворачивается, чтобы уйти. Она не выдерживает его ауры, его взгляда. С таким Чонгуком, какой он сегодня, ей неуютно еще больше и хочется бежать в чьи-нибудь пушистые объятия, чтобы спрятаться. Как ни кстати Тэхён взял выходной. Такой Чонгук пугает не резкими словами и громким матом, такой Чонгук давит своей внутренней силой, которая из него сочится через его черно-сапфировые глаза и сжатые челюсти. Он резко сокращает между ними расстояние, хватая девушку за руку. — Я просто хочу поговорить, это не займёт много времени. — Отпусти! — шипит она, пытаясь освободить свою руку. «Что он себе позволяет? Может, вызвать охрану?» — слышит со всех сторон Чонгук. — Не надо охрану. Я ее парень, просто хочу поговорить. Идём, дорогая. — резким рывком он прижимает к себе Лиён, таща к выходу из больницы. Та продолжает возмущённо вырываться. — Ты делаешь только хуже себе. — пытается он достучаться до нее. — Да я с таким как ты никогда бы встречаться не стала! Не смей портить мою репутацию подобной чушью! — повышая голос, бросается колкостями девушка. Она в такой ярости, что и представить нельзя. Грудь так и разрывают эмоции, желая выбраться наружу и обрушится на этого невоспитанного ребенка. Но в ярости не только она. Выйдя на крыльцо больницы, Чонгук с силой толкает ее к стене, срываясь на крик. — Таким, как я?! Что ты знаешь о таких, как я?! — Я много что знаю о таких как ты, тупоголовых малолетках! — тычет пальцами в его грудь Лиён. Она взбешена наглостью этого мальчишки. Не для этого она шесть лет проучилась в меде, два года в ординатуре и столько же проработала в экстренной хирургии, чтобы какая-то шпана позволяла себе так с ней разговаривать. Она выросла далеко не в такой среде и цену себе знает, чтобы какой-то сопляк с проколотыми ушами и набитыми рукавами так бесцеремонно хватал ее, когда она сказала четкое «нет». — Я каждую субботу и воскресенье зашиваю таких, как ты, пустоголовых детей, которые поступили в ВУЗ только для того, чтобы устраивать студенческие вечеринки, а надравшись, махать кулаками, не думая что у поступков есть последствия! Чонгук на пороге срыва, ещё чуть-чуть и он прямо тут ее задушит, пелена ярости застелила его глаза. Поймав ее за руку, которой она так бесстрашно, тыкала его в грудь, он завернул ей его за спину, прижав девушку лицом к стене, и прижавшись своей грудью к ней. — Прикасаться ко мне можно: А — если я разрешил. Б — если ты собралась меня удовлетворить. Так что, в следующий раз, если решишь дотронуться до меня, подумай, как именно ты собираешь удовлетворять меня. А до тех пор не смей ко мне прикасаться. — шипит он змеей над самым ее ухом. Развернув ее к себе за плечи, сильно толкает спиной ту в стену. Подняв пакет, который он уронил на крыльцо, вытаскивает плюшевого медведя и отшвыривает подальше от крыльца. Скомкав бумажный пакет и бросив к ногам девушки, уходит. Лиён нервно дышит, вспоминая как, собственно, нужно дышать. Места, где он касался жжёт раскалённым железом так, что хоть кожу долой и в ледяную реку. Она обхватывает горло руками, подавляя рыдания. Как только он скрывается за угол больницы, она спускается с крыльца. Отыскав плюшевого кремового мишку, она прижимаем его к своей груди. Слезы так предательски напоминают ей о ее слабости, разливаясь по щекам. От этого мишку ещё сильнее хочется прижать к груди. Лиён о таком мечтала со школы. Но это непрактично, поэтому до сих пор мишки у неё нет. Но теперь… Игрушка не виновата в том, что ее принёс бесчувственный глупый мальчишка! Скрывшись за поворот, Чонгук вжимается спиной к стене, медленно сползая по ней. Хён его точно убьёт. Либо хён убьёт его, либо он убьёт ее. Сделав глубокий вдох, он лезет за сигаретами, закуривая прямо под знаком «No smoking». Затянувшись, запускает руку в волосы, больно оттягивая голову, приводя себя в чувства. Оборачиваясь, он видит, как она идёт обратно к больнице, держа медведя в руках. Больно ударив затылком о стену, он встаёт с земли и идёт к мотоциклу. Его раздражает то, какой болью отдают ее слова у него в душе. Что она о нем знает, что с такой легкостью осуждает и так высокомерно смотрит своими карамельными глазами? «На кой черт ты вообще о ее глазах вспомнил?!» Он заметил цвет ее глаз, когда так отчётливо прочел в них страх, а рядом с этим страхом увидел свое отражение. Чонгук никогда не был склонен к меланхолии, и, откровенно говоря, класть он хотел на чье-либо мнение, кроме мнения очень узкого круга людей. Но события пятницы потрепали его весьма ощутимо. Он так отчаянно желал исправить свою оплошность, которая стоила его друзьям мечты, что чувство дефектности, слабости и ничтожности активно пробили его броню на закаленном сердце, и вторгаясь в душу, делали его таким восприимчивым к критике, таким уязвимым перед его нестабильностью в обществе. Поэтому слова Лиен так больно проехались по его нутру, въедаясь в подкорку сознания, разрушая остатки равновесия. В автомастерскую он заглянуть боится. Боится попадаться на глаза Юнги. Тот его всегда отчитывает за лишнюю эмоциональность и неконтролируемые порывы гнева. В университет идти также нет никакого желания. Видеть эти беспечные лица, когда его жизнь летит к чертям собачьим на скорости не меньше 180 км/ ч, нет ни сил, ни желания. Весь вторник и среду он слоняется по городу, по местам, где может быть Минхо, но тот основательно залег на дно, не высовываясь. Кулаки Чонгука так и чешутся избить его. Он ненавидит себя за то, что не смог разглядеть дерьмо за обёрткой друга, за то, что просил хёнов поверить в него, как они поверили ему. От каждого слова в защиту Минхо, что он произнёс перед хёнами, сила удара в боксерскую грушу возрастала, отдаваясь болью в груди. В среду вечером позвонил Сокджин, чтобы убедиться, что тот посещает занятия. В четверг утром пришлось на занятия явиться. После первой пары его вызвали в деканат. Декан, разумеется, его поведением был сыт по горло так, что рекомендации блестящего Сокджина его поведение уже покрывать не могли. Серьёзное и последнее предупреждение. Либо он возьмётся за голову и закроет долги с прошлогодней летней сессии и зимней сессии этого года, либо его выставят вон. Обратиться к хёнам сейчас Чонгук себе не позволил бы. Он, итак, вечно создаёт им одни проблемы и заставляет решать свои. Ему нужно взять себя в руки и научится самостоятельно налаживать свою жизнь. Нести ответственность за свои поступки. В голове словно набатом прозвучали слова Лиён о том, что поступки несут последствия. Чонгук с досадой сжал челюсти. Она ничего о нем не знает, чтобы делать выводы! Декан лично проводил Чонгука в лекционный зал, где приглашённый врач должен был читать лекции об оказании первой помощи. Они уже пропустили начало. Декан зашёл первым, извиняясь за прерванное занятие, посторонившись, чтобы вошёл и он. Чонгук не видел ее, когда, поклонившись извинился за своё опоздание. — Что ж, не откажете нам тогда в помощи, господин Чон Чонгук? Услышав знакомый голос, он в удивлении вскинул голову, встречаясь взглядом с Лиён. Она стояла за стойкой кафедры, вся такая безупречная в белом халате поверх чёрной водолазки, в своих очках в круглой оправе. На этот раз волосы девушки были распущены, нежно обрамляя ее круглое маленькое лицо. Чонгук нервно сглотнул. Из оцепенения его вывел кашель декана, который взглядом велел ему повиноваться. Затем он покинул аудиторию. Чонгук медленно подошёл к кафедре, бросая рюкзак где-то рядом со столом напротив. — Что нужно делать? — сквозь сжатые зубы. Когда Лиён увидела его в дверях, в серой толстовке и серых спортивных штанах, ей на секунду показалось, что это вовсе другой человек. Не та чёрная каменная глыба, которая вогнала ее в ужас в понедельник. Он был уже не таким дерзким, как тогда, когда прижимал ее к стене, режа ее сердце презрительным шёпотом. Этот парень был уставшим и подавленным, с растерянным и отчаявшимся взглядом. Ее сердце даже на какие-то доли секунды болезненно сжалось за него, но через секунду желание унизить глупого мальчишку заиграло слишком яркими привлекательными красками. — Побудете в роли пострадавшего. Уверена, вам это не впервой. — холодно чеканя каждой слово, выплюнула девушка. Чонгук ничего не ответил, лишь бросил злобный взгляд на маленькую фигуру, еле видневшуюся за стойкой кафедры. — Надо будет лечь на этот стол. Надеюсь, он выдержит ваш весь. — Этот стол каждую лекцию выдерживает вес Чонгука с Мин Джи! — громко пошутил кто-то в аудитории, вызывая смех всего зала. Чонгук тоже позволил себе усмехнуться. Та самая Мин Джи, видимо, недовольная словами одногруппника, ударила его в плечо. Под продолжающийся смех, Чонгук лёг на стол. Лиён подошла к нему, слегка возвышаясь над ним. Кафедральные столы были слишком высокими и не особо пригодными для практики по СЛР. — Что ж, мои прикосновения вряд ли будут такими же нежными, как у Мин Джи, но я надеюсь, что мы все же избежим конфуза, привычного для мальчишек этого возраста. — делая ударение на слове мальчишек, язвительно произнесла Лиён, выразительно указывая на пах парня. По залу прошёлся новый смешок, не такой громкий как был, ведь открыто ржать над Чон Чонгуком не отважился бы никто сидящий в зале, но достаточно громкий, чтобы он не простил Лиён такого унижения. Чонгук сильнее сжал зубы, чтобы не сорваться в очередной раз. И так поводов для извинения было на два больше, чем следовало. Хён его заживо закопает. Не так они его воспитывали. — Господин Чон, я могу к вам притронуться? — фальшиво вежливо поинтересовалась девушка, не дожидаясь однако ответа. Чонгук смерил ее тяжелым взглядом. Но Лиён его больше не боится. Он всего лишь глупый мальчишка с замашками альфа-самца, совершенно не знающий почему таких самцов считают альфа. — Молодой человек, могу я вас попросить принести подставку с того угла? — обратилась девушка к передним рядам. Когда подставка стояла у неё под ногами, Лиён продолжила лекцию. — Согласно последним клиническим рекомендациям, к сердечно-легочной реанимации стоит приступать, как только вы выявили отсутствие дыхания у пострадавшего, не пульса, а дыхания. Увлёкшись рассказом, Лиён не заметила узость подставки и оступившись чуть было не упала с кафедры, как Чонгук резко схватив ее за руку, притянул ближе к столу, не дав упасть. Их взгляды встретились впервые за все это время, лишённые ненависти и презрения. Лиён, выдохнув резко выдернула руку из рук парня, прерывая зрительный контакт. Чонгук и сам не понял, как это произошло. Он схватил ее на уровне инстинктов. Но ее тонкие запястья… Они были такими изящно хрупкими, и нахождение их в ладонях парня показалось ему таким правильным и так взволновало его, что он чуть было не потянулся за ее рукой обратно, чтобы снова почувствовать шелковистость ее кожи. Одернув себя, он решил, что это чувство вины перед ней его мучает. Ведь несмотря на то какой она бестией была, он считал себя мужчиной и не имел права так себя вести. Чонгук вспомнил ее заплаканное лицо и плюшевого медведя, что она так трепетно прижимала к себе. От мысли, что этот мишка теперь с ней, почему-то стало так призрачно тепло в груди. Но когда Лиён сложив руки, коснулась его груди, сердце внутри зажило своей жизнью в ином ритме. Он снова одернул себя, чтобы не положить свою руку поверх рук девушки. «Да что за черт, Джейкей?! Соберись, блять!» Чон пропустил мимо ушей все, что объясняла Лиён, ловя каждую мимику на ее лице, а стоило ей наклониться, чтобы объяснить, как делать дыхание рот в рот, он чуть не забыл, как дышать. Ее запах проник в ноздри, доходя до самого сердца. Без этой больничной робы, пропитанной запахом таблеток и отчаяния, Чонгук уловил ее аромат. Он был совершенно точно цветочным, с нотками, кажется, вишни. Закрыв глаза и пропуская его через себя, он осознал, что запах ему приятен и что, в принципе, это впервые, когда он обращает внимание на чей-либо запах. Вот теперь Чон забыл, как дышать. «Да будь ты проклят, Чонгук! Возьми себя в руки!» Но на этом его пытки не закончились. Лиён для демонстрации вдоха наклонилась ниже, позволяя пряди своих длинных каштановых волос упасть на лоб парня. Вкупе с ее ароматом и шелком волос, это столь незначительное, казалось бы, действие сковало сердце парня, словно лианы, опутавшие ствол дерева. Он буквально не мог дышать. Сердце забилось такой тахикардией, что желало, пробив грудную клетку, выскочить наружу. Поэтому, когда практическая часть закончилась, он не стал дожидаться окончания лекции, резко схватив свой рюкзак, покинул аудиторию. Лиён презрительно закатила глаза на неуважительное отношение студента. Впрочем, что еще от него ждать? Странно, что он вообще на пары ходит. Но она совершенно точно придушит Тэхёна. Сначала поблагодарит за шанс унизить наглого мальчишку в ответ, а затем все же придушит. Чонгук, облокотившись о свой байк, курил напротив выхода из университета. И класть он хотел на запрет не курить на территории учебного заведения. Пусть радуются, что он почтил их своим приходом, а потом радостные возьмутся за руки и дружненько пойдут на хуй. Лиён наконец появилась в дверях. В чёрных джинсах и легком бежевом тренче. Увидев Чонгука перед собой, она слегка стушевалась, но взяв себя руки, гордо вскинула подбородок и пошла дальше. Чонгук церемонится не стал, схватив ее за руку в момент, когда она поравнялась с ним, почувствовав вновь изящную хрупкость ее запястий. — Насладилась триумфом, доктор Ким? — Не помню, чтобы позволяла тебе переходить со мной на «ты», наглый мальчишка. — она вырвала свою руку, вновь собираясь продолжить свой путь. — Тебя так смущает мой возраст? У тебя что, пунктик на этом? — Дело не возрасте, Господин Чон, а в поведении. — обернулась к нему Лиён. — И твоё поведение ничем не отличается от поведения озабоченного и ветреного мальчишки! — Ты, я смотрю, любительница подбирать эпитеты. Брови Лиён поползли вверх. — Что удивлена, что озабоченный мальчишка знает слово «эпитет»? — усмехнулся Чон. — Я тебе больше скажу. Я даже могу назвать парочку о тебе. Он подошёл непозволительно близко, от чего Лиён снова захотелось съёжиться и сбежать, совсем как ежику. — Ты ничего не знаешь обо мне. — из последних сил противостояла Лиён наглому напору парня. — Неужели? — самоуверенно подняв бровь, Чонгук отошел к своему байку. — Пай девочка из порядочной семьи, которая хмурится, когда перед ней матерятся. В твоём гардеробе кроме пастельных тонов других цветов нет. Твои ручки всегда лежат параллельно твоим карандашам. Ты уже сто лет не ела сахарную вату, потому что это вредно. Проколоть уши и то, боялась. Ты читаешь Достоевского, и ненавидишь фантастику. Лиён закусила от досады губу, отчаянно желая провалиться сквозь землю, но ещё больше, чтобы сквозь эту землю провалился этот хам, что так нагло пялится на неё, убрав руки в карманы спортивки, вальяжно облокотившись о свой байк, словно не он сейчас вывернул ее душу на изнанку. — Это не эпитеты. — единственный аргумент, что пришёл в голову Лиён. — Но это правда. — выплюнул Чонгук, подходя к ней вплотную, последний раз бросив взгляд на девушку, зашёл обратно в корпус университета. Лиён,закрыв глаза, глубоко вдохнув, выдохнула, вспомнив что ей нужно, как можно скорее убраться отсюда, и задушить Тэхёна. Да, непременно задушить Тэхёна. — Кто эта очкастая выскочка? — спросила та самая Мин Джи, что наблюдала за ними сквозь стеклянные двери университета. — Напомни, с каких пор ты решила, что можешь задавать подобные вопросы? Я тебе ничего не должен. Не лезь не в своё дело. Мин Джи зло фыркнула, оставшись наедине с собой. Чертов Чон Чонгук!