a bad boy for a good girl.

После очередной занимательной беседы с бестией, душевное состояние Чонгука походило на воронку только-только формировавшегося торнадо. Единственное желание было запереться в качалке и упахаться там до смерти. Чем он и занимался, игнорируя уже приличное время боль в плече. Юнги нашёл его тяжело переводящим дыхание, обнимающегося с грушей. — Лучше бы ты себе девушку нашёл. — пошутил хён, не понимая, однако какой болью отдаются эти слова сейчас в груди Чонгука. Он и нашёл, на свою беду, девушку, отчаянно не выходящую у него из головы, разгоняющую его гнев до скорости звуковой волны, затрагивая все струны его души, устраивая просто фейерверк из его чувств. Вот ее хочется задушить, а вот защитить. Кажется, он сходил с ума. Да? Видимо, именно так с ума и сходят. Он честно пытается понять свои чувства. Да, он в курсе, спасибо Юнги, что он эмоционально не самый стабильный человек. Но разве так бывает, чтобы один человек вызывал такие противоречивые чувства? — Эй, ты совсем свихнулся? Ты швы порвал, бестолочь! — Юнги кинулся к плечу Чонгука, повязка на которой окрасилась кровью. — накинь что-нибудь сверху, мы едем в больницу. — Пройдёт, хён. Оставь. — Ты оглох, что ли? Быстро в машину. Начнёшь спорить, клянусь богом, потащу на себе. — Ты меня едва поднимаешь, хён. — пошутил Чон, но встретившись с убийственным взглядом Юнги, смиренно пошёл за одеждой. До больницы они не проронили и слова. Останавливаясь у шлагбаума, Юнги обернулся к младшему. — Найди доктора Ким. Пусть осмотрит рану. И Чонгук, пока она не осмотрит тебя и не даст добро, подписав бумаги, не возвращайся сюда. Ослушаешься, клянусь богом, в мастерскую больше не войдёшь. — О хён! — завыл Чонгук, откидываясь головой на изголовье сидения. — Да в порядке я. — Давай, испытай мои слова на правдивость. — Юнги был непреклонен. — Ладно-ладно! Недовольно надув щеки, Чонгук покинул машину. Нарочито медленно шагая к больнице. Сегодня пятница, вдруг она не работает. Надежда умирает последней. Но в случае с Чонгуком первым умрет скорее он от переизбытка эмоций из-за этой женщины. Лиён стоит у ресепшена, заполняя какие-то бумаги и смеясь со слов медсестры. Волосы снова собраны, только в этот раз не высокий и аккуратный хвост, а небрежный пучок, за который только что дернул какой-то высокий врач. Эта деталь вроде совсем и не тронула Чонгука, но почему-то ему резко захотелось свалить отсюда, но наказ хёна, вынуждал его делать шаги. С каждым шагом его лицо становилось все напряженней. Этот врач что-то говорил, вызывая веселый смех Лиён. И от каждого ее хохота, Чонгука словно током прошибало. Он остановился в паре шагов от неё в нерешительности. — Молодой человек, чем могу вам помочь? — обратилась к нем молодая медсестра за стойкой регистрации. Лиён машинально обернулась, замерев увидев Чонгука. Его влажные волосы были растрёпаны, а оранжевый рукав белого лонгслива окрасился кроваво красным. — Господи, ты порвал швы! — бросилась к нему Лиён. — СуМин, перевязочная свободная? — Да, доктор Ким. Лиён взяла Чонгука за руку, ведя за собой. — Снимай верх и ложись. Буквально через пару минут Лиён пожалеет о том, что сказала. Одно дело видеть его в обтянутой майке, другое дело видеть его без майки. Лиён была отличным врачом, профессионалом, умеющим выставлять приоритеты правильно, поэтому и сейчас она быстро собралась, подавив смущение. Она голых мужиков видит уже четыре года подряд почти каждый день, ничем новым ее не удивишь, однако украдкой она все же засматривается на красивое тело парня, на прекрасный рельеф мышц его торса. Цепляет между делом взглядом венозную сеть на накаченных руках. Вынужденно касается россыпи татуировок на руке. Чонгук чертовски горяч и обжигательно привлекателен, и как выяснилось вчера, далеко не глуп, каким мог показаться изначально. Лиён бесит, что она хочет узнать его поближе. Лиён раздражает, что судьба упорно их сводит. Лиён ненавидит, что по всем правилам она должна выступать против этих чувств, но вместо этого она идёт на их поводу. Когда она увидела его, растерянного, стоявшего напротив ресепшена с окровавленной рукой, так проникновенно смотрящего на нее, не замечая явной боли в руке, она, зачем-то глубоко вдохнув, задержала дыхание. То, что плечо болело, она не сомневалась. Было что-то в его взгляде обжигающе родное, что сиреной вопило на границах сознания, что это парень нет так прост и, в целом, возможно, не так плох, каким явно старался быть. — Швы разошлись. Что ты делал такого? — Снова пытаешь установить характер травмы? — Чонгук до жадного ловит каждый ее взгляд. Он в нем прочесть ее пытается. Увидеть одобрение, а не только лишь презрительную ненависть, совершенно не понимая, с чего бы ему ее одобрение. Он никогда ни в чужой похвале, ни порицании не нуждался. Но на что ему рассчитывать? Одобрение? За что? За порванные швы? Он трясёт головой, прогоняя непрошеные мысли. Он совсем не об этом думать собирался, смотря на неё. — Нет, пытаюсь установить причинно — следственную связь. — она всматривается до глубоко в душу, снова сбивая дыхание Чонгука. Он отворачивается. Лиён аккуратно снимает старые швы, предварительно все обработав. — Боксировал в зале. — ожидая гнева девушки, осторожно говорит Чон. И непонятно ему откуда это чувство нежелание вызвать у неё подобные эмоции. Он запрещает себе думать. Его мысли стали слишком самостоятельными. Лиён заметно хмурится, но молчит. — Что, даже лекцию не прочтёшь о глупых мальчишеских загонах? — Чон удивлён. Он удивлён, и слегка огорчён ее равнодушием. Но это настолько страшная мысль, что она просто живет где-то глубоко в его сознании, он о ней ещё не знает даже. — А ты сразу пустишься конспектировать? — Лиён на него не смотрит. Когда его взгляд такой спокойно — тёплый, она боится его ещё больше, как и своей реакции на него. Возможно, боится, что отношение к нему и вовсе поменяет. — Я — смышлёный. Хорошо запоминаю. Впервые за их знакомство улыбается Чонгук. И Лиён страсть как хочется на эту улыбку посмотреть, но единственное что она себе позволяет уловить краем глаза призрачные крохи этой улыбки, чтобы не попасть в капкан, в которой почему - то отзывчивое сердце попасть не против. Лиен морщит недовольно нос. «Что за чушь?!» Но быстро успокаивает себя тяжелыми рабочими буднями. Наверняка они виноваты в ее эмоциональном хаосе. — Я зашью узловыми. — обкалывая рану обезболивающим, возвращает свои мысли в порядок девушка. — Их через две недели снять нужно будет. Нет, так дело не пойдёт. Чего доброго, он ее ещё бесить перестанет. А тогда что? И все мысль на этом обрывается, отдавая неприятной неизвестностью. Заканчивая наклеивать стерильный пластырь, Лиён встаёт с места. Чонгук уходить не спешит. — Воздержись на две недели от физических занятий в зале. — Лиён записывает рецепт противовоспалительных. — А от физических занятий в спальне? — Чонгук кусает себя за язык. Он и сам не понял, что на него нашло, что он такое ляпнул. Он и с другими то себя подобной развязности через раз позволяет, а тут с ней. «Молодец, блять, ты подтвердил все ее слова о себе. Идиот, Чон Чонгук, тупица!» Лиён на секунду замирает, записывая рецепт на бумагу стоя спиной к нему. — Тоже. Ничего, господин Чон, пубертат иногда затягивается дольше положенного, но он проходит. — обернувшись, всматривается в самые глаза. Чонгук уже надел верх, стоя напротив девушки с руками в карманах. — Снова шуточки насчёт возраста, док? — он делает шаг навстречу. Но Лиён уже не смущается его. Спасибо, что напомнил ей, что он — обычный глупый мальчишка. — Всего лишь констатация факта. Твои примитивные шутки достоверный маркёр твоего полового несозревания. — Видимо, шутки того врача в разы смешнее! — А это уже тебя не касается! — Почему? Потому что он врач? Имеет высшее образование? Небось и страховку на лечение зубов, а то зачем ему их так настойчиво показывать. А, знаешь, эта страховка ему явно понадобится, когда какой — нибудь отморозок вроде меня решит ему их проредить! Юнги всегда говорил, что Чонгуку стоит научится контролировать свой гнев. Идя на поводу у него, он говорит и делает вещи, которые и сам после не объяснит. Но Чонгук сейчас ни голосу разума, ни голосу Юнги не открыт и не внемлет им. Он игнорирует все кроме нового чувства, раскалённой лавой, растекающейся по груди. — Самое время вести себя как ребёнок! — Чтобы я не делал, ты видишь во мне только ребёнка! — повышает Чонгук голос. Лиён пытается успокоиться. Он все ещё ее пациент. Сделав глубокий вдох и выдох, она отводит взгляд от вмиг ожившего и эмоционального парня. — Рана обработана, можешь идти. Следуй рекомендациям. — Если хочешь, чтобы я ушёл, поставь печать или подпись, или что вы там ставите, когда выписываете пациентов! Лиён просьбе удивилась, поначалу решив послать наглого мальчишку, но мозг подкинул новый способ мести. — Хорошо, у меня здесь нет такой печати, но зайди в 104 кабинет, там доктор Пак Чимин задаст пару вопросов и поставит. — И это все? Вот так просто? — Эта слишком маленькая цена за роскошь больше не лицезреть тебя. — Ты, наверное, сама от себя кончаешь, когда такие предложения говоришь. — Чонгук готов сам себя задушить за ту грубость и похабность, что он себе позволяет. Нет, он гораздо дальше, чем просто далеко не моралист и воспитанник пансионата. Он при желании, одним словом человеку его место укажет и дистанцию между ними. Словами он орудует не хуже Лиён, вот только толковым словарем они пользуются явно разным. — Убирайся отсюда, озабоченный мальчишка! — шипит девушка, придерживая открытую для Чонгука дверь. — Да с радостью! — в сердцах отвечает он ей. И он даже рад, что эту бесполезную печать ставят совсем в другом кабинете. Найдя нужную дверь, он в нерешительности останавливается. Тут явно какая-то ошибка, но возвращаться к ней и уточнять нет никакого желания. Он стучит в дверь. — Здравствуйте. Мне печать нужно. — заходит Чонгук, игнорируя мать с ребёнком, что сидят напротив стола доктора. — Вы Пак Чимин? — Да, все верно. — отвлекается на него доктор за столом в белом халате поверх чёрной водолазки. — Тут видимо какая-то ошибка. На двери написано, что вы педиатр. — Ошибки никакой нет. — протягивает Чимин руку к бумагам Чона. — все верно, я лечу детей. До Чонгука, кажется, доходит. «Ну дождись Лиён, тебе это так с рук не сойдёт!» Маленький мальчик, застряв пальцем у себя в носу и роняя слюни из приоткрытого рта на свою футболку, внимательно смотрит на Чонгука. Тот под взглядом малыша напрягается. Чимин извиняется перед матерью мальчика за прерванную консультацию, обращаясь снова к Чону. — Чувствуете себя хорошо? Жалобы есть? — Нет. — сквозь зубы цедит парень. Его эта ситуация бесит. И этот Пак Чимин с его мягким взглядом, наполненным превосходством тоже бесит. Чонгуку снова неуютно. — Тогда вот, держите. — Чимин ставит печать на рецептурном бланке, очаровательно улыбнувшись. — Берегите себя и не болейте. Чонгук выскочил из больницы, словно за ним бежала свора собак, а на деле лишь уязвлённая гордость. Он шумно выдохнул, садясь в машину, с силой закрывая дверь. — Вот, доволен?! — пихает он ненавистние бумаги Юнги в лицо. — Педиатр? — читает на печати озадаченный Мин. — Да, хён, педиатр. Это у доктора Ким такое чувство юмора, считать меня ребёнком. Юнги смеётся непривычно громко. — Мне ещё больше нравится этот доктор. — Клянусь богом, хён, я из-за этой женщины сяду в тюрьму. Юнги ничего не говорит, лишь мельком улыбается. Он старше Чонгука на восемь лет, и в свои 32 прекрасно знает, что значит, когда женщина вызывает такие неоднозначные и яркие эмоции, что хочешь задушить ее, но говорить младшему он не стал. Чонгук в этом вопросе мало что смыслит, ещё вспугнёт того. Лиён с трудом дожидается, когда Чимин заканчивает свой последний приём и входит в его кабинет, еле скрывая улыбку. — С тебя объяснения. Чимин снимает с себя халат, вешая его на вешалку в шкаф. Лиён подходит к нему с нежными объятиями. — Я так скучала. Наконец твой отпуск закончился. Чимин заключает девушку в объятия. — Тэхён ещё живой? Вы не поубивали друг друга? — Нет. — смеясь, отстраняется девушка. — Я его ещё не видела. За лекцию в четверг я его точно придушу. Чимин смеётся тихо, так нежно склонив на бок голову, наблюдая, как Лиён свободно чувствует себя в его кабинете. Они знакомы с университета. В разные периоды учебы бывая врагами и становясь друзьями. Лиён в их дружбе последний участник, который вечно норовит подраться с Тэхеном. Чимину приходится быть их демаркационной зоной, хотя это всего лишь модель поведения, принятая в их маленькой семье. Роднее друг друга у них нет. — А теперь, объяснения. — Чимин садится напротив своего же стола в кресло, готовый выслушать девушку. Та снова смеётся. Свой рассказ она начинает сначала. Чимин всегда слушает внимательно, трогательно проявляя заботу. Чимин ее островок спокойствия и стабильности, ее якорь, что не раз не давал упасть духом, когда духа не оставалось и вовсе. Лиён не такая гениальная как Тэхён и не такая сильная, как Чимин. Лиён просто отчаянно хочет уметь не сдаваться. Чимин для неё самый светлый человек, чьё счастье она поставит выше своего, чтобы нежная улыбка и дальше озаряла его прекрасное лицо. С каждым словом брови Чимина все плотнее смыкаются над переносицей. Он не первый парень на деревне, и уж точно в драках опыта у него поменьше, чем у этого отморозка, но за Лиён он его задушит, даже морщится не станет. Он знает ее хрупкость и душу, и топтаться по ней тупой шпане не позволит. Пусть не думает, что у неё нет тех, кто постоит за неё. — Тэхён в курсе? — Нет. — качает головой девушка. — Чимин~а, расправь складки. — Тычет она ему в переносицу. — Это просто глупый мальчишка. — Ладно. — ничуть не веря, отвечает тот. — Разве не круто я его? — смеётся она, распуская свой растрёпанный пучок на голове. — Да, это правда было смешно. Ты должна была видеть его лицо. — смеется в ответ Чимин, а в голове громом среди ясного неба стучит мысль поговорить с этим мальчишкой. Тэхён врывается в его кабинет, не заботясь о приватности друга, накидываясь на того со спины, смеясь вперемешку с воплями о том, как он рад наконец увидеть своего хена. Лиён кидает в него ручкой, попадая в Чимина и зло смотрит. — Твой конец близок, Тэхён~а. — Я ещё ничего не успел сделать. — Тэхён подходит, чтобы задушить в объятиях девушку. Тэхён с Чимином лет с пятнадцати, и в горе, и в радости, и в пьяной блевотине, после первой пьянки. Тэхён с Чимином как одно целое, деля один мозг на двоих и эмоциональную нестабильность первого. Тэхён с Чимином друг с другом без границ и недомолвок с обнаженной душой и псом, чью любовь они поделить на двоих не могут. Тэхён с Чимином без Лиён уже не то, хоть и Тэ будучи натурой собственника, друга с ней делить не хотел, от этого и вечные колкости и споры на первых курсах. Но Лиён для Тэхёна теперь навсегда повод быть серьезным, оберегая и защищая. — Садись, я все расскажу, и ты сам согласишься взять ещё одно дежурство в субботу за меня. Тэхён недоверчиво поднимает правую бровь, садясь напротив девушки в кресло, рядом с Чимином. Тэхён для Лиён яркий свет в жизни, который без приглашения вторгается в ее царство мрака, спасая. Тэхён для Лиён, как вредный старший брат, которого хочется залюбить, но обязательно до смерти. Тэхён с Чимином ее самая необходимая семья. Тэхён задерживает дыхание на словах Лиён, смеясь все же с концовки рассказа. — Ох, я с радость сниму швы, вместе с его скальпом. Лиён хохочет, не веря кровожадности друга. Разумеется, она знает, что, как и любой другой мальчишка он дрался в детстве, но Тэхён с нежной душой и иным мышление. Жестокость он не приемлет. — Так, вы оба, даже и думать не смейте лезть и говорить с ним. Вы меня поняли? Тэхён с Чимином думают одинаково, скрестив руки на груди, отворачиваются в разные стороны. — Тэхён~а, Чимин~а, — обнимает она их со спины, фальшиво нежным голосом пропев их имена, но хватка на их шеях становится сильнее, а голос терять нотки нежности. — Я не шучу. Не лезьте. — Но, если он хоть ещё раз к тебе притронется…- мычит Тэхён. — Хорошо. — сдаётся Лиён с улыбкой, сжимая надутые щеки друга в ладонях. — Идем есть. Сокджин находит Намджуна в мастерской, сидящем на том самом кресле от Hyundai Sonata. Его взгляд уже долгое время уставился в одну точку, не моргая. — Ты в порядке? — кладёт Джин руку тому на плечо. Младший всматривается в него с такой болью в глазах, что Сокджину выть охота. Оно и понятно. Мечта, которая почти что стала явью, потерпела такой крах, что ни один феникс из такого пепла не воскреснет. — Мы все проебали, хён… — Ничего ещё не конечно, Намджун~а. Мы просто берём ещё один пит стоп, вот и все. Сокджин садится на самодельный стол напротив кресла, в котором друг. В своём элегантном костюме он выглядит так не к месту в этом пропитанном маслом мире. Но именно в этом запятнанном гараже он чувствует себя дома. Именного этого он так и боялся, что однажды их мир пошатнётся. Слишком велико было желание Намджуна, слишком много сил и времени тот в это вложило, оттого разочарование так глубоко. У него не осталось ни сил, ни веры. -Хён, как?.. Глаза Намджуна влажные. Он не хотел, чтобы его видели таким, но он совершенно не в порядке, и не знает как с этим справится. Они с Юнги одного возраста, но Намджун всегда считал, что он должен быть сильнее и сдержанные ради того. Свою слабость он не показывал, ведь Юнги проблем и без него хватало. А перед Сокджином его душа полностью обнажена, перед Сокджином он слабину дать не боится. Тот подаётся вперёд, кладя голову друга на своё плечо и плевать, что моторное масло, которым пропитан младший, испачкает его дорогой пиджак так, что ни одна химчистка вложенных денег не оправдает. Намджун слёзы уже не сдерживает. Он делал это не ради себя. Таких перспективных бухгалтеров как он на работу не то, что в любую фирму взять готовы, с роскошными апартаментами, со всеми мед страховками и дорогими подарками, они его с ногами оторвать мечтают, но Намджун о них не мечтает. Все, что у него есть, это его малочисленная семья, ради блага который он жил все это время. А теперь он бесполезен. — Я не знаю с чего начать… — Ты не один, Намджун. Доверься нам. Просто верь в нас. В нас всех и в себя, в первую очередь. Без тебя все это — лишь гараж с запчастями. Мы начнём с того же, с чего и начинали, но теперь мы знаем все лучше. Намджун устало выдыхает, отрываясь от плеча друга. Сокджин прав. Он первый кто не должен опускать руки. Ради Юнги, который всю жизнь шёл за ним, доверившись и не разу не усомнившись в силе друга. Ради Чонгука, который жил его мечтой, не своей, а мечтой Намджуна. Ради Сокджина, который его слабость слабостью не считает и не боится испачкать не только свой пиджак в масле, но и всего себя в этом нелегальном деле, хотя вполне мог примкнуть к адвокатской конторе отца, не обременяя себя столькими проблемами. — Прости, хён. — встаёт он из кресла. — выпьешь чего-нибудь? — С радостью, мой друг.