a bad boy for a good girl.

Чонгук сидит, откинувшись головой на спинку дивана в гостиной Юнги, пока хён что-то выискивает в компьютере. Тот сосредоточен и даже очки надел. Чёрная квадратная оправа ему очень идёт, создавая яркий контраст его белокуро выкрашенной голове. — Хён, тебе помочь чем? — встаёт со своего места Чон, нависая позади Юнги. — Да, сядь и готовься к экзаменам. — Да хён! Я здесь для этого что ли? — Что ли. — отвечает не отвлекаясь на него хён. — доставай свой ранец и садись. Не сдашь сессию вылетишь не только из Универа, понял меня, мелкий? — Ащ! — шипит Чон зарываясь в свои волосы, но хену перечить не смеет. Отходя подальше, звонит старосте потока, чтобы тот скинул лекционный материал, и расположившись на диване, старается вникнуть в учебный процесс. Юнги ему четко дал понять, что на время учебы тот переезжает к нему, и он лично проследит за его распорядком. Универ-дом, и обратно. И пока не сдаст хотя бы летнюю сессию в мастерскую ни то что ни ногой, но даже и во сне побывать прав не имеет. Чонгук Юнги восхищается. Тот не знает что должно произойти, чтобы хён вышел из себя. Хён спокойный такой уже долгое время, не размениваясь на эмоции и слова. Но он Юнги знает. Не всегда тот таким был. Он срывы его хорошо помнит, когда они с Намджуном находили его с помутневшим сознанием после очередной беседы с отцом. Чонгук отлично помнит те взгляды хена, в которых была сначала такая боль и тоска, что он в эти самые глаза смотреть тупо боялся, но когда там вместо эмоций пустота появилась, он испугался сильнее. С родными Юнги не повезло, те его проблемы решить ни то чтобы не старались, но отчаянно добавляли новых. Что тому ещё в школе приходилось пахать как проклятому, чтобы содержать своих никчемных родителей. И если бы не Намджун с его гаражом, Юнги давно себя со свету изжил бы. Чонгук хеном гордится, тот такой сильный, что перед ним стыдно за все. Он сдаться никогда не сможет из-за него и лишь молит небеса за дружбу с таким человеком. Юнги украдкой смотрит на напряженную мордашку тонсена, про себя посмеиваясь. Чонгук его причина быть сильным, думать и решать все проблемы, чтобы тот продолжал смотреть на него таким взглядом своих больших глаз, от которого свою значимость ощущать начинаешь. Чон смешно дует губы, делая какие-то пометки в тетради, периодически шумно выдыхая и зачёсывая волосы рукой назад. Чон очень эмоционален даже наедине с собой. — Да кто вообще такую чушь в лекцию вписывает?! — шумит и пыхтит он, не дожидаясь ответа. Через полтора часа Юнги окликает его, ставя перед тем тёплый сэндвич и чашку чая. — Перекуси и заниматься дальше. Мне нужно отъехать. И Чон, смотри мне. Приеду проверю. — Хён, — протяжно мычит тот. — я обещаю, буду заниматься. Удовлетворенно хмыкнув, Юнги уходит. У него важная встреча, на которую он большие надежды возлагает. Встретившись с Сокджином в условленном месте, они выдвигаются по намеченному курсу. Лиён своему выходному среди недели радуется безумно, позволив себе проваляться в постели до пол двенадцатого. Но и после умывшись, она ничем полезным заниматься не собирается. Плюшевый мишка выстиран и радостно принят в семью Марсом и Юпитером. — Надо тебе имя дать, дружок. — гладит плюшевое пузико девушка. В дверь стучат. Лиён пижаму с пандой даже менять, не собирается, впуская друга домой. — Хосок~а, спасибо что снова выручаешь. Шатен нежно обнимая девушку, ярко улыбается. Марс и Юпитер бодро встречают гостя. Они ему рады всегда, зачем бы тот не пришёл. — Да ладно тебе. — играется с хвостатыми тот. — Привить дело пяти минут. — Я нам какао сделала с зефирками, давай сначала выпьем? Хосок встаёт с колен, направляясь за девушкой на кухню. — Как дела в клинике? — Как обычно. — улыбается тот. — Хвостатые довольны, а я счастлив. Хосок ветеринарии не только свой мозг отдал и умелые руки, но и душу положил на алтарь этих плюшевых зверюшек. Он свою профессию ещё в начальной школе знал, идя к ней с тех пор целенаправленно. Хосок с Лиён делят один лестничный пролёт и один плед на двоих, считая созвездия в небе тёплым вечером, сидя на балконе. Они знакомы всего года три или четыре, а ощущение словно эти глаза напротив были всегда. Хосок про отморозка Чонгука узнал первым, утешив девушку и с трудом сдержав себя, чтобы тому укол от бешенства не сделать. Но Лиён так просила не лезть, что связала его руки. Видеть ее в веселом настроение грело душу, лучше чем чашка тёплого какао так по особенному вкусно заваренное только ею. Хосок персональное солнышко Лиён. Не улыбнуться в ответ сил нет, когда он тебе улыбается. Хосок добрейший человек, так несправедливо столкнувшись в жизни с непониманием и жестокостью окружающих. Высмеиванием в школе и колледже, но сумевший сберечь и не дать погаснуть своему солнцу, несмотря ни на что грея все вокруг одинаково ярко. — Чимин уже вернулся? Как его отпуск? — Все хорошо. Вернулся, сразу бросился похищать Ёнтана у Тэ. — смеётся девушка. — Может ему подарим щенка? — Мы с Тэ тоже так думаем, а то тот расставания с собачкой уж больно тяжело переносит. Хосок всех живностей друзей с готовностью прививает, за здоровьем их следит, за ушком почесать не забывает. Друзья Хосока любят по особенному тепло за это. — Кажется, я придумала имя Мишке.- улыбается Лиён, смотря в свою чашку с какао. — Мистер Маршмеллоу. Через две недели Юнги пинками и угрозами выгнал Чонгука, чтобы он пошёл снимать швы. Тот абсолютно не горел желанием вновь сталкиваться с доктором Ким, и отчаянно желал этого одновременно. Перед тем как обратиться на ресепшен за информацией, он долго стоял напротив зеркала в уборной больнице, уговаривая себя не вестись на провокации девушки, как бы того не хотелось. Но ладно, он пытался быть честным с собой. Это он виноват во всем. Он и его несдержанный язык. Чонгук итак эмоциональной стабильностью не отличался, да впрочем из стабильного в его жизни были только хены и пиздец, который там же где и он, хотел Чон того или нет. Юнги от него с извинениями перед девушкой не отставал, даже сданный экзамен мало что поменял в строгости хена. Ну, хотя бы на одну проблему в его жизни меньше, хотя даже не одну, а лишь четверть. Угроза отчисления так и висела на нем, как дамоклов меч. А ещё этот ублюдок Минхо, канувшая в бездну мечта и вдобавок ко всему раздражающее поведение МинДжи, строящую из себя его девушку, и все больше устраивая сцен ревности. Чон на неё не реагировал, лишь взглядом давая понять, что на такие сцены у неё прав нет, но видима та, решив, что девушек Чон не обижает, все больше дула губы и зло смотрела, выходя из себя ещё больше, встречая игнор с его стороны. Чонгук устало выдохнул. Благо родители и старший брат нотациями его не мучали. Их мнение явно парня заботило мало, но нервы подпортить могло знатно. Чонгук устал. Чёрная полоса, как принято это называть, с каким-то остервенением окутала его, чёрной тучей ходя за ним. У парня голова ходила кругом от незнания с чего начать и чем закончить, а ещё эта бестия. Лиён стала такой частой гостью в мыслительных процессах парня, что он уже и сдался закрывать перед ней дверь, пустив все на самотёк. Умывшись ледяной водой, чтобы хоть как-то эмоции в узду взять, он наконец добрался до ресепшена. Тэхён поедал свою лапшу, игнорируя ее остроту, даже не запивая водой. Лиён сидела в ординаторской напротив и смеялась с раскрасневшихся щёк парня и испарины на лбу. — Тэ, зачем ты себя мучаешь? — Я все съел, видишь? — показывая пустой контейнер, переводил дыхание тот. — Так что больше никаких шуток о моем нежном желудке! Лиён залилась ещё большим смехом. В ординаторскую постучались. — Доктор Ким, там тот ваш проблемный пациент пришёл, Чон Чонгук. Ему швы снять надо. — сказала медсестра СуМин. — Ох, вот и познакомимся! — вскочил с места Тэ. — Сидеть! — вставая одновременно вместе с парнем, рявкнула девушка. — Это мой пациент, Тэ. Лиён накинула халат, собираясь выйти из ординаторской. — И не смей есть мой обед! Я Чимина на тебя натравлю! — Ябеда! — бросил Тэхён вслед выходящей девушке, стащив все же у неё помидорку Черри и бросившись тушить пожар внутри себя водой. Чонгук увидел девушку в коридоре. та шла к ресепшену, вытаскивая волосы из-под халата, когда ее перехватили, заключив в объятия. Сердце Чонгука сорвалось с места, падая в какую-то пропасть, отдаваясь странной, но яркой болью в висках. Он отвернулся, чтобы не видеть этой раздражающей идиллии, но не смог. Он узнал того самого Пак Чимина, а теперь этот Чимин оставил нежный поцелуй на макушке Лиён, вызывая ее улыбку, которую Чонгуку так и хотелось обозвать милой. — Куда бежишь? — поймал Лиён в свои объятия Чимин, целуя в макушку. — Пойдём, пообедаем. Я так голоден. — Мне швы снять надо. Тэ в ординаторской. — Швы? Кому? — не отпускал девушку Пак. — Тому отморозку? Пусть Тэхён снимет. Ты же не единственный хирург тут. — Скажу тебе тоже, что и ему.- Лиён нежно поправила ворот халата на шее друга. — Это мой пациент. Чимин развернулся, прикрывая девушку своей спиной так, что Чон ее не видел. Он начал нервно переминаться с ноги на ногу, проводя языком по внутренней стороне щеки. Ему было некомфортно смотреть на них. Он мечтал сбежать отсюда, но вместо этого как вкопанный стоял на месте. — Мы будем в ординаторской, если передумаешь. Лиён поднялась на носочки, оставляя нежный поцелуй на щеке друга. — Приятного аппетита, Чим-чим. Когда Лиён продолжила путь до ресепшена, он резко отвернулся, смотря на двери больницы, так что Лиён пришлось его окликнуть. — Господин Чон. — позвала она его, забирая медицинские бумаги того с ресепшена. Чонгук повернулся к ней, не зная, как вести себя, и что говорить, поэтому просто молча пошёл за девушкой. Когда Лиён увидела его в чёрной безразмерной толстовке, поверх рваных джинс, такого измотанного с уставшим взглядом и взлохмаченными волосами, ей невыносимо захотелось поправить эти непослушно растопыренные волосы, пригладить их, заправить ему за ухо. «Соберись, Лиён!» через секунду она вспомнила дерзость и наглость этого мальчишки, и теперь коснуться его волос ей хотелось по совсем другой причине- чтобы эту самую макушку обо что-то больно ударить. Девушку пугало то какие противоречивые чувства охватывали ее рядом с этим мальчишкой. Она точно для себя решила, что он мерзавец, но стоило тому взглянуть на неё своими большими глазами без этой дерзости, как ей отчаянно хотелось узнать причину его тоски и усталости. Чонгук, не дожидаясь, команды снял толстовку, оставаясь в большого размера футболке. За что Лиён была ему в глубине души благодарна, видеть его прекрасное тело слишком большое смущение для неё. — Рана хорошо зажила. Молодец, что следовал рекомендациям. Чонгук напрягся, когда руки девушки в перчатках коснулись его плеча. — Сейчас я сниму швы, и можешь возвращаться к привычной жизни. — сделав особый акцент на слове привычной, сказала Лиён. И тут же укусила себя за язык. Ну вот опять она начинает, но к ее большому удивлению парень на ее колкость не отреагировал. Откуда ей знать, что от ее прикосновений у него внутренности в тугой узел сворачивались, и кислорода в легких отчаянно не хватало. Лиён аккуратно все обработала, снимая шов за швом, ловко орудуя пинцетом и ножницами. Чонгук снова засмотрелся на ее тонкие запястья, закусив губу. Как же хотелось окольцевать их своими ладонями. — Все, мы закончили. Эта мазь уменьшит выраженность шрама. Лиён что-то писала на рецептурном бланке. На таком же, на котором Пак Чимин в прошлый раз ставил свою печать. Вспомнив их объятия, Чонгук разорвал устную договоренность с самим собой, что будет сдержаннее. — И все? — уставился он на неё. — А как же осмотр того Пак Чимина, чтобы убедится что малыш Чонгук в порядке? Чонгук хмурил брови и стиснул челюсти, отчего на щеках заиграли ямочки. Лиён вспомнила о своей проделке, которая, видимо, задела гордость парня. — Ты ведёшь себя как ребёнок, поэтому я на тебя так и реагирую. Лиён стояла облокотившись о стол в перевязочной, за которым она минуту назад выписывала ему рецепт. Чон бросил толстовку на операционный стол, на котором лежал до этого, медленно подходя у девушке. — А может, ты на меня так реагируешь, потому что видишь во мне вовсе не ребёнка, а мужчину, что тебя волнует? Лиён задержала дыхание от того, как властно выглядел сейчас Чонгук, медленно и грациозно, словно хищник, подходя к ней. Казалось, цвет его глаз стал в разы темнее чем был, смотря на неё исподлобья. — Своим томным взглядом будешь МинДжи смущать. — бросила Лиён. «Какая же ты глупая, Лиён! Почему твои мозги отключаются, когда надо! Молодец, сдала сама себя!» Чонгук усмехнулся краем губ, все ближе подходя к девушке. Та подняв голову, пожалела об этом тут же, чуть не утонув в чёрном омуте его глаз, наполненном чертями. Не выдерживая его взгляда, она опустила голову, вжимаясь в стол позади себя, на который она опиралась. Не будь опоры, она бы уже давно упала, так сильно дрожали ее ноги. — А ты, оказывается, ревнуешь…- шептал Чонгук, наклонившись к уху девушки и заправив за него прядь волосы. — Лиён… Он так нежно прошептал ее имя, что она чуть было не подалась вперёд, желая быть заключённой в его объятиях, чуть ли не мечтая проверить надежность его широкой натренированной груди. — Хочешь оказаться на ее месте? Стол позади тебя отлично подойдёт. Чонгук стоял в миллиметрах от неё, так что Лиён обдало жаром, исходящим от тела парня, но его последние слова обожгли ее, словно на неё кипяток вылили. Чонгук не сразу понял что ему влепили пощечину. Через пару секунд щека начала покалывать от удара, он неосознанно положил на неё руку. — Убирайся отсюда. И больше не смей попадаться мне на глаза! Лиён даже не взглянула на него, когда он проходил мимо неё, державшей дверь перевязочной открытой. Юнги все чаще стал замечать как младший расстроен, тот даже в автомастерскую больше не рвался, остервенело уходя в учебу с головой. На все его вопросы отмахивался, пытаясь сбежать. Сокджин с Намджуном также обеспокоено провожали глазами того, находясь в непонимании, пока Юнги не сообразил что к чему. Стоило ему лишь упомянуть доктора Ким, как младший взбесился, громко хлопнув входной дверью, оставляя хенов в недоумении. Юнги решил им рассказать про занимательные отношения их макнэ. Чонгук и сам не понимал, что с ним происходило. В груди таким тяжелым грузом лежали чувства к ней. Он уже отчаялся и сдался на столько, что смог сам себе признаться, что он хочет ее видеть. Назвать вещи своими именами он ещё, конечно, не мог, поэтому не осознавал, что он скучает по ней. Он курил в темноту ночи, думая, что все бесполезно. Она никогда его ровней себе считать не станет, тем более, когда у неё есть этот безупречный Пак Чимин. Весь из себя такой красивый галантный, да ещё и детский врач. Сердце сжималось до больного сильно, истекая кровью от одной мысли, что он для неё всего лишь мальчишка. Она старше, она умнее. А кто он? Уходя с головой в учебу, Чонгук даже не осознавал, столь велико было его желание доказать ей, что он не хуже всяких там Пак Чиминов. Он думал, что учит и сдаёт экзамены, потому что хён так велел, вовсе не понимая как глубоко была его рана и чувство дефектности. Но в плюшевом мире Лиён таким колючим как он места нет. Нужно возвращаться на серость своего мира, и быть с равными себе. Вечеринка в конце месяца была отличным поводом уйти от беспокоящих мыслей. Чонгук напиться не спешил, медленно потягивая свой напиток, игнорируя попытки МинДжи привлечь его внимание. Пока та нагло не села к нему на колени, приторно сладким голосом что- то рассказывая. Чонгук словно не замечал этой ноши, продолжая осушать свой напиток, пока девушка не стала расстёгивать его рубашку. — Не здесь.- бросил он, схватив ее за запястье. «Не то…» Ее запястья и в половину той хрупкой изящностью не обладали, что руки Лиён. Чонгук нахмурился от мыслей, что снова вернулись к ней, сильно сжав руку девушки. — Чонгук, больно! Он отпустил ее запястье, схватив за руку и потащив на верхний этаж в комнату. Он злился на себя, на Лиён, на приставучую МинДжи, на весь этот чертов мир! Если она видит в нем только глупого мальчишку, таким он и будет. МинДжи довольная растянула улыбку, осознав что наконец получит желаемое, ложась на кровать и потянув за собой Чонгука. Она пыталась поймать его губы, чтобы поцеловать, но он старательно этого избегал, вместо этого давая ей то, на что она так отчаянно нарывалась. Чонгук до жадного растворится хотел, выбить страстью из головы мысли о другой. Чонгук от боли в груди выть был готов, больно вцепившись зубами в нежную кожу на шее девушки. Он укусами свою боль заглушить пытался, утопая в страсти и желании. МинДжи с готовностью на его страсть отвечала, выгибая спину и подставляя шею для поцелуев. С ее губ сорвался лёгкий полустон, когда Чонгук рукой забрался под ее кофту, сжимая в ладонях грудь. Мешающая верхняя одежда полетела на пол, давая возможность разгоряченным телам встретиться и ощутить общий жар. МинДжи руками рисовала узоры на мощной спине парня, мечтая полностью утонуть в его превосходстве, чувствуя его сильные руки на своей талии, которые так обжигающе больно их сжимали. Она едва сдержала крик, когда он прокусил сосок через ткань бюстгальтера, проведя под него руку и сжимая сильнее. Его длинная челка щекотала ее кожу. Остальная одежда была брошена также на пол. Чонгук приподнял руки девушки на головой, заключая в кольцо своей ладони. Он входил в неё отчаянно, словно сбегал от пугающего одиночества. Наполняя каждое своё движение болезненной страстью и пустыми желаниями. Но боль меньше не становилась, лишь углубляя свои безобразные сети, проникая во все уголки израненной души. Лёжа после всего в кровати с неприкрытым торсом, смотря как МинДжи одевается, ему стало интересно. — Ты бы смогла стать врачом? Девушка удивлённо повернула к нему голову, застегивая юбку на боку. Он вдруг четко осознала какая пропасть лежит между его поколением и Лиён. Она было совсем другой, такой предсказуемой, но вместе с тем такой неожиданной. Все ее поступки и слова казались ему такими правильные, единственными достойными восхищения. Ее принципы, поведение на грани профессионализма, но ни разу эту грань не перешедшие. Она знала как себя вести, знала чего хочет. В отличие от него, чьи эмоции ему всегда диктовали план действия. — А что, Чонгук~а, хочешь увидеть меня в костюме медсестры? — садясь на живот парню, говорила она, оставляя поцелуи на его груди. Чон закрыл глаза, откинувшись головой на подушку. Вместо губ МинДжи он представлял ее губы. Температура тела вмиг поднялась, заставляя сердце ещё болезней сжиматься, от осознания, что это лишь мечтами и останется. МинДжи, не встречая препятствий со стороны парня, целовала уже его шею, осторожно подбираясь к желанным губам и родинке под ними. Она чувствовала, как его тело вновь начало гореть, неверно истолковывая этот жар. Чонгук снова не дал ей поцеловать себя в губы, перевернув и нависая над ней, схватив руки девушки и поднимая их над ее головой. Целуя ее в ключицу, он расстегнул юбку, только что надетую девушкой, сильно сжав талию МинДжи в руках, вызывая ее стон. Не ее он представлял, опускаясь поцелуями ниже ключицы, расстёгивая лифчик. Не о ней думал, утыкаясь носом в ложбинку между ее груди. Не ее он так желал, коленом раздвигая ей ноги. Не ее стоны он слышать хотел, все ниже опуская свою руку, нежно проводя подушечками пальцев по коже девушки. Ни нежность ее кожи он ощутить хотел, проведя языком по плоскому животу МинДжи. — Лиён…- сорвалось с его губ, когда он целовал внутреннюю сторону бёдра девушки. МинДжи его шёпот не слышала, потому и не поняла почему он так резко все прекратил, вставая с места. — Мне пора идти. В другой раз. — схватив рубашку, и обувь он бросился вон из комнаты, проклиная себя за слабость. — Ты сволочь, Чон Чонгук! — крикнула ему вслед МинДжи. Раньше он таких слов в свой адрес не простил бы, но сейчас, единственное, о чем он мечтал, это оказаться на улице, чтобы прохладный ветер трепал волосы, приводя в чувство. Облокотившись о байк, он дрожащими руками закурил сигарету. Он сходит с ума. Что это за чувство такое сильное, что вызывает помутнение рассудка? Чон не знал как справится с ним. Как велеть этой женщине уйти из его головы? Как перестать желать ту, что никогда не станет его. От этих слов становилось до невозможного больно, что хотелось плакать. Чонгук с силой дал себе пощёчину, его уже от самого себя тошнило, таким слабым он себе казался. Нужно брать себя в руки, делать тоже самое, что и всегда. Разогнав мотоцикл до 200 км/ч он выехал за территорию города, позволяя быстрой скорости и встречному ветру вернуть ему покой. Родители его позднему визиту сильно удивились, поначалу испугавшись. Чонгук их встречами не сильно радует. — Сынок, с тобой точно все в порядке? — обеспокоено положив руку на плечо сына, интересуется мать. Чонгук ее успокоить пытается, рассказав, что закрыл летнюю сессию всю и даже на хорошие отметки. Родители новости несказанно радуются, отмечая, что наконец их младший сын взялся за ум. — Я сегодня испекла пирог с вишней, выпьешь с нами чаю? Чонгук соглашается, все равно не зная чем себя занять, и зачем он вообще решил приехать к родителям. Но дыра в его груди становится все бездонней и темнее, от того Чонгук одиночества боится как никогда. Выходя из ванны, помыв руки, он становится свидетелем случайно картины, как отец приобняв жену за талию, что-то нашептывает ей на ухо, а та смущенно улыбается, пряча улыбку на его груди. Чонгук заходит на кухню после того, как женщина оттолкнув мужа, подошла к столу, наливая чай в чашки. — Схожу за фруктами в кладковку. — говорит мама, оставляя мужчин наедине. Отец что-то весело рассказывает о старшем сыне, с которым у них общий мебельный бизнес, в которого они Чонгука все заманить пытаются, но безуспешно. — Отец, как ты понял, что мама та самая? Вопрос сына застаёт мужчину врасплох. Он смотрит широко раскрытыми глазами на своего ребёнка, прекрасно понимая причину, по которой он этот вопрос задаёт. Но Чонгук рос ребёнком трудным, закрытым, не терпящим грубого вмешательства в своё личное пространство. Жизнь с ним словно на корабле, трюм которого заполнен динамитом, от любой сильной качки рвануть может так, что корабль на дно пойдёт. В общении с Чонгуком слова выбирать нужно аккуратно, вопросы не задавать, а лишь отвечать и ждать, когда он сам тебе все расскажет. — Знаешь, сынок, когда я твою маму впервые увидел, мне ее задушить хотелось. Она старше меня на два года, поэтому всегда жутко умной себя считала. А однажды так вообще разозлилась ни с того ни с сего, и как ударит. — эмоционально рассказывал мужчина. — Тогда-то все и началось. Чонгук отцу улыбается. Они давно так душевно не говорили. На сердце сразу становится как-то спокойно, и дыра больше ни своей глубиной, ни тьмой не пугает. Корабль, словно, перестало штормить на бушующих волнах. И небо светлее стало, и все происходящее обрело смысл. Чонгук рад, что приехал к родителям. Он скучал по вишневым пирогам и запаху древесины, которым пропитан его дом и отец. К Юнги он возвращается уже не в таком паршивом состоянии, застав хена, уснувшего на диване. Аккуратно укрыв его, он садится в кресло напротив, встречая рассвет. Юнги мальчишке рад, видя легкую улыбку на губах того впервые за эти две недели. Он даже в мастерскую его пустить готов, ведь условия договора младший сдержал и летнюю сессию закрыл, готовясь закрыть зимнюю.