a bad boy for a good girl.

Юнги пришлось выбить обещание из уст Чона, что тот больше не полезет выяснять отношения с Минхо, забудет об этом, оставит решение проблемы страшим, а сам займётся своей учебой и выпуском. Чонгук обещание нарушать не привык, с головой уходя в учебу, лелея мечту, что однажды и его диплом юриста поможет общему делу его хенов. Чонгук был полон решимости получить высшее образование, встать на твёрдый путь, имея четкие цели. Чонгук мечтал стать человеком достойным в глазах самых дорогих ему людей, в своих смелых мечтах, позволяя себе приблизиться к Лиён. Эта женщина стала его вдохновением, наваждением, самой сладкой фантазией и самой тягучей болью. Она была словно солнце, он видел ее, чувствовал ее влияние, но притронуться боялся, не мог и не имел прав. Пока не имел. Он с успехом закрыл зимнюю сессию, начал готовиться к сдаче выпускных экзаменов и госов. Отношения с родителями стали ещё более душевными. Даже старший брат выглядел иначе в глазах Чона. Хансоль больше не казался ему скучным, нудным и безамбициозным. Вместо этого, он понял, как много на себя взвалил его старший брат, лишившись поддержки в лице единственного родного человека, кроме родителей. Чонгук долго думал над этим. В какой-то момент ему стало безумно стыдно за свои поступки и гнев в сторону своего хёна, который, несмотря ни на что, всегда пытался быть для него лучшим братом. — Что делаешь? На выходные он решил снова навестить родителей, порадовав их хорошими новостями из университета. Брат был дома, но узнав о приезде своего тонсена, ушёл в гараж дома, где они с отцом обустроили малую мастерскую для личных нужд. Он терпеливо строгал дерево, привычно заткнув короткий уплощенный карандаш себе за ухо. Вопрос брата застал его слегка врасплох, поэтому он немного напрягся, делая вид, что слишком увлечен бруском дерева. Чонгуку было не менее тяжело. Он из себя рутинный вопрос выдавил просто. И от вида напрягшегося старшего брата тоска сковала грудь. Неужели он был настолько глуп? — Мм… думаю, это отличный светильник. От того, что брат ответил ему, Чон немного расслабился, позволяя тени улыбки скользнуть по губам. Брат был выше Чона, не так крепко сложен, но бесспорно также прекрасен. Его угольные глаза обрамлял веер пушистых чёрных ресниц, которые скрывались за вьющимися чёрными жесткими волосами, спадающими на лоб. — По мне, так это просто кусок дерева. — Пока что. — оживился немного Хансоль. — Но как говорил Микеланджело: «Я беру глыбу камня и отсекаю все лишнее». — Я думал, это папины слова. А Микеланджело- черепашка. Хансоль усмехается, позволяя себе взглянуть на брата через густые пряди волос, свисающие во время работы на глаза. — Мне всегда нравился больше Леонардо. — Он был скучным! — парирует Чон. — Мне, вот, всегда Рафаэль нравился. Хансоль немного сник на этих словах, оставив брата без ответа. Чонгук мысленно ударил себя по лбу. Они в жизни были как Леонардо и Рафаэль. Леонардо пришлось раньше всех повзрослеть, взвалив заботу о младших на себя, в то время, как Рафаэль считал Леонардо недостаточно сильным для лидера, и всячески подбивал авторитет брата. Чонгук облизал пересохшие губы, подбирая правильные слова для речи, которая зародилась в нем уже несколько дней назад. Он был глуп. Слеп. И эгоистичен. — Знаешь, наверное, Рафаэль был слишком глуп, чтобы понять какой Леонардо на самом деле крутой. Он ведь понял это, Соль. Рафаэль понял, что ему до старшего брата ещё расти и расти. Хансоль задержал в руках инструмент, не спеша пройтись по бруску дерева, но и не поднимая взгляд на брата. Чонгук так напряжённо ждал его ответа, подавшись вперёд и широко распахнув свои большие глаза. Казалось, эти несколько секунд молчания брата он и вовсе не дышал, слегка приоткрыв рот, готовый в любую секунду бросится извиняться, если его хён не поймёт его слова. Хансоль улыбнулся, снова пройдясь по дереву, затем вновь остановился, вскидывая голову, встречаясь взглядом с младшим братом. Чонгук от его тёплого взгляда растаял, еле сдержав рвущиеся наружу слёзы. Он и не думал, что так чувствителен. — Хочешь попробовать? Это отлично успокаивает. Чонгук сглотнул, нервно закусив губу. Надев фартук, он сменил брата у станка. Тот аккуратно вложил инструмент в его руки, плавно показывая движения руками. Чонгук неумело повторил, взглядом цепляясь за грубые руки брата, которые были в царапинах, порезах и мозолях. Боль снова защемила в груди, а он не заметил, как слеза все же скатилась по щеке, растворяясь в бруске дерева. Плечи подрагивали от тяжело сдерживаемых слез, а эмоции так и рвались наружу, но когда Хансоль лбом уткнулся в шею брата, Чонгук перестал сдерживаться. — Прости меня, хён… Я ещё глупее, чем Рафаэль. — Тебе не зачем извиняться, Чонгук~а. — он отстранился от брата, ловя вопросительный взгляд того, когда тот обернулся. — На то я и Леонардо.