Глава 1.
25 апреля 2021 г., 14:27
Песок, раскаленный металл, боль.
Кашляя, Тони выбрался из обломков своего первого костюма, солнце пустыни и песок жгли ему глаза, а в ушах всё ещё звенел нечеловеческий хор голосов.
Энтони Эдвард Старк. Исправь это. Исправь нас. Они ждут.
Последние разноцветные пятнышки исчезли из его поля зрения, и он прищурился от жгучего солнца, его тело болело и горело, но не от агонии повреждений, оставленных перчаткой, или онемения, которое последовало за этим.
Он отшатнулся от груды металлолома, голова кружилась от столкновения старых и новых воспоминаний, на языке был вкус пепла и крови.
Дрожащие ноги подкосились под ним, и он рухнул на горячий песок, алая кровь жадно впитывалась пустыней, грубый песок заставлял его новые-старые раны кричать. Он почувствовал на языке соленый привкус и вдруг понял, что плачет.
Он умирал, он был мертв, его семья была в безопасности, а теперь он здесь? Что случилось с Морган, Питером, Пеппер?
Это была шутка, должно быть. Предсмертное сожаление сломленного человека, и эти проклятые камни исполнили его? Теперь он вернулся туда, где Пеппер не была той женщиной, на которой он женился, где Морган не существовала и где Питер не знал его?
Он сделал это. Он спас вселенную, вернул их обратно. Чего ещё может желать Вселенная? Разве он не сделал достаточно?
Это было слишком жестоко.
Он не хотел ответственности за Вселенную, за то, чтобы всё исправить. Вселенная не имела значения, вселенная никогда не была причиной, по которой бы он это сделал. Это было ради Питера, ради сына, которого он потерял.
Конечно, это было не идеально. Если бы всё было идеально, геноцида никогда бы не случилось, Питер, Морган и Пеппер были бы в безопасности и счастливы. Это было ни что иное, как сожаление умирающего, желание сделать всё лучше, исправить, чтобы у него был счастливый конец, о котором он мечтал, но знал, что не заслуживает.
Эгоистичное желание.
Может быть, именно поэтому его и отправили обратно. Он никогда не верил в ад, но, возможно, это было наказание, которое он заслужил за те жизни, которые он украл как действием, так и бездействием.
Это была подходящая пытка.
Ответственность исправить и таким образом искупить все жизни, которые он мог спасти, в то время как его собственная семья была навсегда вне досягаемости, запертая в его собственных воспоминаниях. Как по ту сторону зеркала.
Пеппер присутствовала как его помощница, но не его Пеппер, только призрак из плоти и крови, чтобы дразнить его тем, что он никогда не сможет иметь снова. Питер жив, но уже не тот мальчик, которого он знал, ребенок, которого он любил, но который никогда не узнает его, никогда не узнает, какими стали их отношения. Морган, дочь, которая никогда не родится.
Он не знал, сколько времени просидел так, слёзы ярости и горя смешивались, оставляя следы на покрытом грязью лице. Он горевал о потерянной жизни, о семье, которую никогда больше не увидит, пока слёзы не высохли и на языке не появился тяжёлый привкус соли.
В конце концов жар палящего солнца заставил его подняться на ноги. Он не помнил, сколько времени потребовалось Роуди, чтобы найти его в прошлый раз, но знал, что ему пришлось идти пешком. Он не мог позволить себе умереть сейчас.
Нет, если он действительно был здесь в 2008 году и имел возможность закончить борьбу, убедиться, что половина Вселенной не превратилась в пыль. Это было ещё одно место, которое он никогда не видел с глазу на глаз со Стивом. Он мог и хотел закончить бой как можно скорее, сделать так, чтобы потом все могли разойтись по домам.
У него не будет дома, куда он мог бы вернуться. Он будет оплакивать семью, которую потерял, всю оставшуюся жизнь, и как только он спасет всех, кого сможет, искупит кровь на своих руках, он умрет с благодарностью.
Теперь он понял Инсена. Слишком ясно понимал его. У него была работа, и он был рад освобождению от смерти.
Сначала он должен пережить это. Затем, вернувшись в Штаты, он сможет работать над исправлением Вселенной. Чем быстрее он будет работать, тем скорее сможет отдохнуть.
***
В пустыне трудно было измерить время. Жар солнца только усиливался, и с каждым шагом становилось всё тяжелее, но Тони стиснул зубы и пошёл дальше. Он прошёл через гораздо худшую боль, и в любом случае боль теперь не имела значения. Прошёл, наверное, час или даже пять, когда характерный звук вертолета наполнил воздух и, заслонив глаза рукой, Тони увидел опознавательные знаки ВВС США. В этот момент всё произошло довольно быстро. Вертолёт приземлился, и он увидел, как солдаты спешат к нему. Когда они подошли ближе, одно из лиц вышибло воздух из его легких. Роуди шёл впереди, на его лице было написано беспокойство, он шёл сам по себе, не нуждаясь в помогающем ходить снаряжении. Это была ещё одна ошибка, которую он мог исправить. Тони почувствовал, как слезы подступают к глазам и грозят вот-вот пролиться. Огромным усилием воли он заставил их отступить, Роуди был его самым близким другом, но эти солдаты были незнакомы, и он не хотел показывать слабость перед незнакомцами. Эта черта характера только обострилась за те пятнадцать лет, которых ещё не было. Услышав замечание Роуди о «Хаммере», он не смог сдержать истерического смеха, вырвавшегося у него, и внезапно почувствовал себя очень благодарным за руку, которая обняла его за плечи, став единственным, что удерживало его на ногах. Следующие несколько минут прошли как в тумане. Рука Роуди упрямо обнимала его за плечи, когда ему помогли вернуться в вертолет, затем обработали раны и сунули в руки бутылку с водой. Парение Роуди было знакомым, успокаивающим. Привычка его друга зависать всякий раз, когда он делал что-то глупое или был ранен, оставалась неизменной с тех пор, как он впервые встретил его в Массачусетском Технологическом Институте, и это было одним из самых желанных знакомств в мире, который был настолько неправильным. Тони позволил себе на мгновение вздохнуть, позволив присутствию Роуди успокоить зазубренные края его сердца. Хотя Роуди и не был тем человеком, с которым он сражался бок о бок в течение многих лет, которых теперь не было, он всё ещё был достаточно знаком, чтобы его присутствие ощущалось скорее успокаивающим, чем болезненным. Медики в лагере были неудобством, однако он всё ещё обладал упрямством, которое могло вынести подъём в гору, и к их большому неудовольствию ему удалось избежать полного медицинского осмотра. Они были рады перевязать ему плечо, но знание о дуговом реакторе, питающем его сердце, должно было оставаться тайной как можно дольше. Он слишком хорошо помнил лицо Стейна, когда тот вырвал реактор из его груди. Вскоре медицинский осмотр был закончен, и Роуди повёл его в одну из немногих частных комнат базы. Они нашли его на закате, и, несмотря на статус Тони, первый самолет, способный доставить его домой, не взлетит до утра. — Я вернусь через минуту и принесу тебе что-нибудь поесть, так что оставайся на месте, хорошо? Трёх месяцев самоволки должно было хватить, чтобы удовлетворить тебя. — Сделай чизбургер, и я подумаю, — ответил он, и его лицо растянулось в подобии обычной улыбки, и в ответ он услышал грубый лающий смех. Он знал, что Роуди видит под маской, что с ним всё в порядке, однако мужчина, казалось, был доволен подыгрывать ему, очевидно, записывая любые изменения в поведении Тони за время, проведённое в руках Десяти Колец. Роуди исчез на базе, но, верный своему слову, быстро появился с дымящейся тарелкой еды. — Это, конечно, не чизбургер, но у них была картошка фри. Достаточно утонченно для твоих вкусовых тонов? — Не знаю, — пожал он плечами. — Было бы неплохо проиграть завтрак, но это ведь как армия. — Буду считать, что не слышал этого, пока ты ешь. И не вздумай возражать насчет съедобности — я точно помню, из чего состояла твоя диета в колледже. — Как будто ты не был таким уж плохим медвежонком. Роуди просто наклонил голову, легкая усмешка играла на его губах, и Тони закатил глаза в ответ, хотя действие было нежным. Будь то 2008 или 2023 год, Роуди был всё тем же. Это не заняло много времени, пока еда была закончена, и Роуди оставил его наедине с собой, но не без прощального выстрела. — Тонс, отдохни, чёрт возьми. Я не собираюсь тащить завтра зомби обратно в Штаты. Со своей стороны, Тони твёрдо намеревался следовать каждой букве этих инструкций, а не духу. Он знал, что рано или поздно ему придётся заснуть, но прекрасно понимал, что, если попытается, его разбудят кошмары. Достаточно ещё нескольких часов, когда его тело откажется сотрудничать с мозгом, и он сможет продуктивно использовать предыдущее время. Ему нужно было составить план, он знал и то, что Стейн уже сделал, и то, что он собирался сделать. Ему также нужно закрыть свое подразделение по производству оружия, но, оглядываясь назад, он сможет сделать это с меньшим количеством бедствий на этот раз. И если планирование и работа были его испытанным методом отвлечения от эмоций, которые он не хотел и не мог позволить себе признать, то, наверное, это всё к лучшему. К тому времени, когда его тело не желало больше откладывать сон ещё хотя бы на час без добавления кофеина, у него уже зародился вполне осуществимый план. И в него входил костюм Железный Человек, который нужно было построить, и технология, которую нужно было воссоздать, а также Стейн, которого нужно было кастрировать и вытеснить. У него также были обновления, чтобы гарантировать, что Щ.И.Т. не приблизится к его технике, особенно зная, как глубоко уходят когти Гидры. Джарвис всё ещё был жив, и Тони больше не увидит, как его творение и друг будут принесены в жертву. Джарвис не будет уязвим для Щ.И.Т.а во второй раз. Это была самая легкая часть. Технологии были тем, чем он жил и дышал всю свою жизнь, и со знанием, которое он получил из будущего, которого теперь никогда не будет, было бы относительно просто сделать инновации, в которых он нуждался. И броня Железного Человека, и обновления кода, в которых он нуждался, будут сделаны и реализованы быстро. Нейтрализация Стейна потребует больше работы. В прошлый раз простое отключение не сработало, и болезненный опыт преподал ему ценный урок. Он не мог закрыть совет директоров и принимать односторонние решения, и вот тут-то и пригодятся некоторые новые технологии. «Временно» приостановить производство оружия для проведения расследования, одновременно подкупая их диверсификацией и новыми технологиями, которые они могли бы использовать, чтобы пережить шторм. Это даст ему время, а расследование даст возможность раскрыть преступления Стейна, особенно если учесть, что он точно знал, что ищет и где искать. Это был Шаг 1. Шаги 2 и до бесконечности мог быть отработан, когда он не был лишен сна и отчаянно хотел оказаться в окружении, которое было хотя бы немного знакомым. Утро наступило слишком медленно и недостаточно быстро. Верный своему предсказанию, он сумел лишь украсть несколько часов сна, прежде чем резко проснулся, бесполезно сжимая руками пустой воздух, ощущая вкус пепла на языке и «Я не хочу уходить», звенящее в ушах. Он оторвал свой разум от этой пропасти и бросился прямо в работу. Роуди услужливо вернул ему планшет, который он принес с собой, и это оказалось идеальным отвлечением. К тому времени, как самолёт был готов к взлету, он уже почти набросал первоначальный проект костюма Железного человека. До Калифорнии лететь было примерно шестнадцать часов, и он был уверен, что сможет составить приблизительный план и урвать ещё пару часов отдыха, прежде чем они приземлятся. Роуди взглянул на таблетку и нахмурился, но не сделал ни малейшего движения, чтобы забрать её, и Тони не упустил облегчения в глазах друга, когда он схватил кока-колу вместо виски. Ему не удавалось оставаться трезвым до тех пор, пока не прошёл год после рождения Морган, но тогда он стал трезвым и не притрагивался к выпивке в течение четырех последующих лет. Он знал, что может сделать с человеком выпивка, и не собирался становиться отцом-алкоголиком в глазах ребёнка. Трех месяцев в пещере было достаточно, чтобы это тело прошло через ломку и вышло с другой стороны. Теперь у него был шанс обрести трезвость, и он мог попытаться, хотя без семьи вокруг него у него не было иллюзий относительно своих шансов сохранить трезвость больше, чем на несколько месяцев. Планы насчёт костюма Железного человека были закончены, как только они достигли воздушного пространства США, и Тони сунул планшет в карман куртки, прежде чем откинуться назад, насколько позволяли неудобные сиденья. Конструкция была значительно лучше, чем первоначально была броня Mark I, однако она всё ещё была далека от Нанотехнологического костюма. Заняло бы слишком много времени, чтобы воссоздать его, и он хотел, чтобы костюм был готов как можно скорее. Однако больше он ничего не мог сделать, и, поскольку до приземления оставалось ещё несколько часов, он мог позволить себе отдохнуть. Когда они приземлятся, работы будет предостаточно, и горький опыт научил его, что любой отдых, который он сможет получить перед началом миссии, будет ценным. И первые несколько дней на американской земле наверняка будут миссией. У него было несколько целей и очень мало времени. Как только он будет в безопасности, как в Малибу, так и в отношении SI и Стейна, он сможет позволить себе восстановить силы и спланировать дальнейшие действия. Самолет резко приземлился, и Тони внезапно оторвался от своих мыслей. Со свойственным ему упрямством он отодвинул кресло, делая вид, что не замечает смеси облегчения и раздражения, появившихся на лице Роуди. Когда трап медленно опустился, он внезапно понял, что не готов. Пеппер была у подножия трапа, и она не будет той, на которой он женился, и он не был готов к этому удару, к тому, чтобы увидеть её и вести себя так, будто не помнит всех тех лет, что они провели вместе. Он с трудом сглотнул, когда впервые увидел её, ожидающую на асфальте, и снова ему пришлось сдерживать слёзы. Он не мог позволить себе проявить слабость перед прессой и, следовательно, перед Стейном. Его тело двигалось автоматически, когда он спускался по трапу, и только годы практики удерживали эмоции на его лице. Он заметил, что она плакала, и от этого зрелища у него защемило сердце. — Несколько слез по, вроде как, потерянному Боссу? — он нацелился на легкомыслие, но под бравадой слышалась неуверенность. — Слёзы радости, — последовал ответ, и только годы знакомства позволили ему услышать колебание, когда она продолжила. — Не каждый день он переживает невозможное. Глаза Тони слегка расширились. Это был не тот ответ, которого он ожидал. — Ну что ж, — беззаботно продолжал он, — в конце концов, я Тони Старк. Нельзя ожидать невозможного. И снова он получил не тот ответ, которого ожидал. Её глаза изучали его, задерживаясь особенно на правом боку, руке и несуществующих шрамах на лице. — Да, — согласилась она, и в этих словах была скрыта мягкость, которую могло уловить только его натренированное ухо. — Даже время не было преградой. Предательская надежда поднялась в его сердце, даже когда он продолжил их обычное подшучивание: «Осторожнее, Мисс Поттс, моё эго может привыкнуть к этому.» — Иногда требуется небольшое кормление, возможно, до 12% времени, — ответ прозвучал дерзко, но потом она замолчала, и что-то скрытое в её глазах отозвалось эхом в его груди. — Кроме того, я ненавижу поиски работы. Его сердце билось татуировкой на груди, но посреди асфальта было не то место, чтобы противостоять подозрениям, которые начинали подниматься в его голове. — Каникулы закончились, — быстро сказал он, уже поворачиваясь, чтобы идти к машине, возле которой его ждал Хэппи. — Есть над чем поработать. Он скользнул на заднее сиденье машины, радуясь удобству кожаных сидений после многочасового военного полета и боли в теле, всё ещё приходящем в себя после Десяти Колец и их «гостеприимства». — Особняк, Хэппс, — проинструктировал он, ожидая неизбежного протеста Пеппер и слегка удивившись, когда его не последовало. Подозрение в его голове медленно росло. Тёмные глаза осмотрели салон машины. Это была одна из его машин, он узнал её, и с поднятым разделителем он знал, что сделал её полностью звуконепроницаемой. Очевидных жучков не было, но он знал, что это не обязательно означает, что их там нет. В 2009 году он не был достаточно параноиком — его пребывание в Афганистане было более чем достаточным доказательством этого. Однако он не был терпеливым человеком, и надежда, бьющаяся в его груди, была слишком предательской, чтобы ждать. Он мог подтвердить свои подозрения одним-единственным вопросом, который мало что выдал бы тому, кто его слушал, будь то Стейн или Фьюри. Сердце стучало в ушах, когда Тони повернулся к ней. Если ответ был отрицательным, он мог легко отыграть его, как что-то упущенное во время своего плена, или разыграть эксцентричную точку зрения миллиардера. — Ты слышала имя Танос?
