Проклятие

Когда проникнешь в мой разум, скажи Ты сможешь меня узнать? Проснувшись в моей постели, скажи Захочешь меня обнять? А может оставишь все как есть С вопросом «зачем?» на губах Навек ты останешься в той голове, Что на моих плечах Фрагмент из 3 Doors Down's «So I Need You» Семь месяцев и неделя. Северусу пришлось применить чары расширения одежды СНОВА, второй раз за две недели, из-за чего ткань начала портиться и истончаться. Похоже, ему все-таки не избежать унизительного похода к портному в ближайшее время. Теперь уже каждый отчетливо мог разглядеть стремительные изменения в теле профессора, и многие окончательно утвердились во мнении, что у него расстройство пищевого поведения. Но никто больше не рисковал говорить ему это в лицо. И он догадывался почему — они не без причины боялись, что он взорвется от ярости, если кто-нибудь еще хоть отдаленно намекнет ему, что он набрал вес. Но была и хорошая новость, Северус узнал, что Дамблдор через пару недель собирался посетить какой-то волшебный симпозиум и пробыть там примерно два месяца. Это оказалось очень кстати. Больше всего он боялся, что под проницательным взглядом Дамблдора, его секрет быстро окажется раскрыт. Однако он рассчитывал, что директор все-таки вернется заблаговременно до начала разразившегося скандала — как раз перед рождением ребенка. Одним поводом для беспокойства стало меньше, и это значительно облегчило жизнь. Но теперь он готовился к тому, что в любой момент связь с Гарри могла напомнить о себе. Преграда между ними день за днем превращалась в пыль, и скоро Гарри сможет все прочесть по лицу Северуса, не хуже, чем сам директор. Теперь, когда он сбросил маску, стало невозможно больше прятаться от своего соулмейта, о котором так тосковало его сердце. Любое отдаление между ними приносило нестерпимую боль. Его гордая и стремительная походка больше не была такой, как прежде. По ночам он плакал, пока не засыпал, что было пугающим и весьма тревожным признаком для человека, привыкшего скрывать свои чувства большую часть времени. Перспектива провести остаток жизни без Гарри, была слишком невыносимой, чтобы вытерпеть, и мысль, что их ребенок не будет общаться с его/ее вторым отцом, ранила его больнее, чем все, что когда-либо причинил ему Волдеморт. Но он должен быть сильным, хотя бы ради ребенка. Он никогда не задумывался о родительстве, и этот опыт был для него чем-то новым и даже шокирующим. В какой-то момент он хотел отдать ребенка на усыновление, но его рассудок и тело отвергли саму идею оставить свою плоть и кровь, как нечто бессмысленное и недостойное. По крайней мере хотя бы частичка Гарри останется с ним, и он надеялся, что научится быть хорошим отцом. Иногда, он мог проводить часы у себя в кабинете, чтобы просто сидеть и чувствовать, как ребенок двигается внутри. От удара маленькой ручки или ножки у него каждый раз захватывало дух. В такие моменты он чувствовал себя по настоящему живым, и, странным образом, многое вновь обретало смысл. Это были единственные счастливые мгновения в жизни Северуса. Теперь он жил и дышал только ради этих ценных моментов спокойствия, все крепче ощущая новую связь — связь родительской любви. *-* У Гарри дела шли не лучшим образом. Он по-прежнему сопротивлялся мысли, что в скором времени станет отцом. И совсем некстати в голове постоянно возникала картина из зеркала — образ, который преследовал его днем и ночью. Он и Снейп. Вместе растят ребенка. Ребенка, которого он не хотел. По крайней мере точно не сейчас. Ему всего восемнадцать, черт возьми! Он не имел ни малейшего представления о том, как быть родителем! И ребенку придется с этим жить, будучи нежеланным результатом проклятия Волдеморта… Нежеланным. Гарри почувствовал себя монстром. Он ненавидел маленького ребенка, который еще не родился! Которого даже не спрашивали, хочет ли он родиться. Такой же невиновный в случившемся, как и сам Гарри, и такой же невиновный, как Северус Снейп. Ну нет! Он не позволит развиться чувству жалости к этому человеку! Но с этого момента он решил перестать обвинять всех и каждого в этом безумии. Единственный, кто виноват — это Волдеморт. Через два месяца родится ребенок — невинный и беспомощный. Наполовину его ребенок. Гарри возненавидит себя до конца дней, если переложит всю ответственность на Снейпа. Больше всего от этого страдал он, вынужденный скрывать то, что с каждым днем было все труднее спрятать от посторонних глаз, справляясь в одиночку, без участия Гарри. Шли дни и образ прежнего Северуса Снейпа — устрашающего мастера зелий, медленно разрушался, и перед глазами Гарри возникал другой человек — хрупкий и беззащитный. Постепенно у Гарри получилось увидеть то, что было скрыто под маской человека, которого никто не знал настоящим. Во снах он возвращался в подземелья, в тот момент, когда он застал Снейпа только что вышедшего из ванной врасплох. Гладкая бледная кожа и увеличившийся живот так и притягивали, вызывая острое желание прикоснуться, но он всегда просыпался раньше, чем решался на это. Ему было мучительно интересно, какие возникают ощущения, когда кто-то живет и растет у тебя в животе. Каково это, когда он двигается или толкается. Но больше всего волновало — как он родится! Гермиона нашла кое-какую информацию по этому вопросу в одной из древних книг о чарах и проклятиях. Мужские роды описывались сложным и болезненным процессом, где рождение ребенка происходит через магический канал, образующийся в пупке. В ЛУЧШЕМ случае, его ждали тяжелые роды и долгие часы боли. Три из десяти мужских беременностей заканчивались фатально. Ребенок и отец умирали из-за осложнений при родах, потому что мужская беременность считается процессом далеко не естественным. И это окончательно заставило Гарри признать всю серьезность ситуации. Снейп рисковал собственной жизнью, чтобы произвести этого ребенка на свет, с ужасом осознав это, Гарри почувствовал себя еще хуже. Гермиона, когда узнала, что оба, Снейп и ребенок, рискуют умереть, была настолько потрясена, что плакала всю неделю. Рон как мог пытался ее успокоить, но по нему нельзя было сказать, что он так же сильно расстроен случившимся, как Гарри и Гермиона. Гарри чувствовал себя виноватым, так как знал, какому напряжению он подверг Снейпа, и в критический момент это может сказаться летально. Но что он может теперь? Спуститься в подземелья, в слезах броситься к Снейпу, сказать, как он виноват и сожалеет, умоляя его не умирать? Возможно, так бы и следовало поступить, если бы Снейп не был так измучен и насторожен, как теперь. И Гарри подозревал, что Снейп не возлагал особых надежд на его предложение поддержки в оставшиеся месяцы, по правде, он и сам не был уверен, что может чем-то помочь. *-* Однажды, после урока, Гарри решил чуть задержаться и дождаться пока остальные студенты уйдут. Снейп выглядел таким уставшим, и Гарри целый час сидел, как на иголках, он боялся, что стоит ему только отвернуться, как мужчина свалится на пол. Снейп протирал доску неторопливыми движениями и не заметил Гарри у себя за спиной. — Позволь я это сделаю, — сказал Гарри, забрав у него тряпку. Снейп среагировал мгновенно и отпрянул в сторону, будто на него напали из засады. — Поттер! — вскрикнул он, в попытке восстановить дыхание, — перестань подкрадываться ко мне! — Прости…те, сэр! — Гарри почувствовал себя идиотом, он не подумал, что это приведет к такой реакции. Закончив тщательно протирать доску, он повернулся к Снейпу, который наблюдал за ним со странным выражением лица. — Спасибо, — сказал он, потирая затекшую шею. В его черных глазах промелькнуло некоторое удивление и благодарность. — Ты выглядишь уставшим, — сказал Гарри, — как ты себя чувствуешь? — Снейп едва заметно перенес вес с одной ноги на другую. — Я в порядке, — ответил он, но темные круги под глазами говорили об обратном. — Нет, ты не в порядке, я же вижу! — сказав это, Гарри подошел на шаг ближе, — ты выглядишь так, будто взваливаешь на себя слишком много, — Снейп согласно моргнул. Казалось, еще один камень свалился с разделяющей их стены. Пытаясь что-то ответить, он на секунду открыл рот, но тут же закрыл его снова, что придало ему сходство с рыбой, выброшенной на берег. — Я знаю, от меня в последнее время было мало толку, — сказал Гарри и покраснел, — я, вроде как… пытался справиться… — на лице Снейпа появилось сожаление. — Мне жаль, что я втянул тебя в это, — сказал он прямо, — если я смогу как-то… — Не надо, ты не должен извиняться, — перебил его Гарри, — если кому-то и следует извиниться, так это мне. Я не имел права обвинять тебя в этом, ты так же невиновен, как и ребенок, которого ты носишь. Прости, что не понимал этого раньше. — Ты молодой человек, Гарри. Полагаю, тебе пришлось быстро повзрослеть, но чтобы справиться с некоторыми вещами нужен опыт и возраст. Как выяснилось, даже я оказался недостаточно готов к этому, поэтому могу лишь предполагать, что чувствуешь ты. — Снейп облокотился на стол, в этом будничном жесте он выглядел таким живым и понятным, что Гарри пришлось с сожалением признать, насколько же мало он знал Северуса раньше. Взгляд задержался на округлом животе профессора и его охватило внезапное желание прикоснуться к нему. Потрогать саму причину этого безумия. Он сделал шаг вперед, и прежде чем осознал, что творит, — его рука легла на живот Северуса Снейпа. Он трогал его и раньше, недолго, едва касаясь, но сейчас он не отдернул руку, когда почувствовал движение под одеждами Северуса. Там, прямо внутри, его пнула маленькая ножка, что заставило Гарри улыбнуться этому странному и необычному ощущению. Снейп выглядел удивленным, но не отошел и не отстранил Гаррину руку. Гарри был переполнен эмоциями, сквозь его тело бежали мурашки. Это был его сын или дочь! — Что ты чувствуешь? — прошептал он, охваченный трепетом, перед столь новым и неизвестным ощущением. Снейп позволил руке рассеянно скользить по животу. — Странно, но мне кажется, что все это не случайно, — он ответил, и Гарри заметил, как глаза профессора впервые засияли. — Не знаю, какое будущее ждет этого ребенка, но я сделаю все возможное, чтобы у него была достойная жизнь…не такая, как моя, — Гарри медленно убрал руку, глядя на человека перед собой уже совершенно другими глазами. Это уже не был тот негодяй, которого он ненавидел почти шесть лет! Конечно, выглядел он так же, как раньше, с бездонными темными глазами, длинными сальными волосами, крючковатым носом и тонкими губами. И все же что-то в нем поменялось. Была ли это искра в глазах мужчины, всякий раз возникающая, когда он устремлял свой взгляд на тайну, скрытую у него под кожей? Или он весь изменился, став более мягкой версией Снейпа, - Снейпа, к которому Гарри неодолимо тянуло. Впервые в жизни Гарри испытывал чувство доброты и тепла к этому человеку, что приводило его в некоторое замешательство. — Полагаю, ты судишь обо мне по тому, как я относился к тебе все эти шесть лет, и это впечатление уже не изменить. Но ты должен знать, я не намерен никак тебя беспокоить, когда ребенок родится. Если ты захочешь чтобы я ушел, — я уйду, но я не смогу покинуть тебя без твоего позволения, связь между нами этого не допустит. Ты не чувствуешь ее так же сильно как я, поскольку я никогда не допускал, чтобы она переросла в нечто большее. Поэтому ты волен поступать так, как тебе хочется, однако мне потребуется твое разрешение… Взгляд Северуса был пристальным и открытым, казалось, он был настроен на диалог с Гарри в более спокойных тонах, чем несколькими неделями ранее. — Ты прав, я не чувствую никакой связи, соединяющей нас, кроме той, что растет внутри тебя, — ответил Гарри, — и я не знаю, почувствую ли когда-нибудь хоть что-то, но сейчас я могу сказать одно: мое отношение к тебе сильно изменилось. Я больше не вижу в тебе гнусного профессора, усложняющего всем жизнь, ты изменился за последние месяцы, и эти перемены к лучшему, — он неловко улыбнулся, когда осознал: он только что совершил попытку сделать мастеру зелий комплимент. В этот момент, мужчина стоящий напротив выглядел почти привлекательным, то, как мантия спадала на его тело, растущий живот и едва уловимая теплота во взгляде, делали его значительно моложе. Между ними повисло напряженное молчание, и Снейп вернулся к своим книгам. — Спасибо за помощь, Поттер, — сказал он, и легкая улыбка промелькнула на его губах, — и спасибо за разговор.