Basic Knowledge / Основное Правило

Рядом с тобой было столько людей. Любящие родители, Мэтью, чудаковатый уборщик, одноклассники. Их поддержка была единственным, что позволяло тебе не сломаться. Этого больше не было достаточно. Ты знал, что он не оставит тебя в покое. Ты был обязан это предвидеть. Ты должен был задавить эту чертову надежду еще в зародыше. Оптимизм не спасет тебя. Конкретные решения, сопротивление боли и терпение могут. Так почему. Как, как, как? Как ты посмел снова обрести надежду? Это бесполезное, обманчивое, раздражающее чувство. Жалкий червяк, не способный обратиться в бабочку. Твои ногти со всей силы впились в мякоть ладоней. С холодной отстраненностью ты понял, что хочешь снова кого-нибудь избить. Если боль в твоей жизни неизбежна, ты хотел испытать ее в честной драке, с возможностью отомстить. Кровь за кровь. Что бы подумала мама, услышь она эти мысли? Она считает тебя добрым, спокойным ребенком. Было бы ей страшно от твоей бессильной ярости? Узнала бы она в тебе своего сына? Глаза напротив тебя опасно сузились. Ты моргнул, фокусируясь на изменении. В его радужках пела жажда крови, зеркальное отражение твоей собственной. Он больше не прятал ее, будто в этом более не было нужды. Его взгляд был полон предвкушения. У тебя не было сил бояться. Ты выгорел, словно спичка, и в твоей обугленной душе осталось ничего. Ты так устал. Ватные ноги подгибались при каждом шаге, ватные руки бессильно болтались вдоль тела, ватная шея не держала голову, но ты все равно шел. Назад, в класс.  Проходя мимо учителя, ты сосредоточился на собственных поношенных кедах. На развязавшемся шнурке, и прилипшей сбоку жвачке. Кончик черного ботинка вторгся в твое периферическое зрение, и тебя едва не стошнило. Подняв голову, ты уставился на учительский стол. Там, рядом с креслом учителя, уже стоял стул. Для тебя. Что-то мягко легло на твою спину, прямо между лопаток. Ты медленно обернулся, уже зная, что он стоит рядом с тобой. Его рука нетерпеливо надавила, подгоняя вперед, к столу. Этот жест был почти нормальным. Так обычный учитель подбодрял бы оробевшего ученика выйти к доске. Его деликатность была страшнее любой жестокости. Ты развернулся, и побежал.  Ты мчался по пустым коридорам школы, и твои шаги отдавались звонким эхом. Уходя от омерзительного касания, ты шагнул вперед... Волосы лезли в глаза, хлестали по щекам, но ты все бежал, и ничто не могло тебя остановить. …и послушно сел на чертов стул. Ты помнил, что следует дальше. Твои ребра не забыли боль от столкновения с краем стола, когда он в последний раз задвинул твой стул.  Используя ноги, как рычаг, ты попытался самостоятельно придвинуться. Ножки стула пронзительно заскрежетали о линолеум, едва сдвинувшись с места. Сгорая от стыда, ты поднял взгляд на подошедшего учителя. Одним точным движением, он уже знакомо впечатал тебя в стол.  Какого хера он такой сильный. Это же просто нелепо. Без сил облокотившись на стол, ты вяло отметил, что теперь придется спать на спине. Мистер Балдимор наконец сел, и наклонился к своей сумке. Ты вперился в стерильно чистую поверхность стола, ища хотя бы пятнышко грязи, свидетельствующее о человечности его обладателя. Однако ничто не нарушало идеального порядка канцелярии, тетрадей и учебников. Ты часто замечал, как во время уроков его длинные пальцы словно сами собой поправляли съехавшие на миллиметр предметы. Те самые пальцы появились в твоем поле зрения, выкладывая перед тобой листок.  Вот только…  Он был пустой. Ты нахмурился, и повернулся к учителю, ожидая пояснения.  Тонкая улыбка растянула его губы.   — Итак, начнем.