Basic Knowledge / Основное Правило

Ты уставился на пустой листок. Его белизна резала глаз, и все же ты не мог отвести взгляд. Втянув голову в плечи, ты бессознательно съежился. Кажется, это начало входить в привычку. Твой затылок жгло под тяжестью нечитаемого взгляда. Лишь тиканье часов нарушало затянувшуюся тишину. С горечью ты понял, что предпочел бы знакомую и ожидаемую боль страху неизвестности. Наконец, учитель шевельнулся в своем кресле. Из ровного ряда канцелярии он выцепил единственный карандаш, придвинул листок к себе, и начал писать. Поначалу написанное показалось тебе бредом. Карандашные линии переплетались в причудливый шифр, к которому у тебя не было ключа. Незнакомые символы, буквы, которым не было места, скобки, от которых болела голова. Вы еще не проходили такой уровень. Закончив, мужчина молча повернулся к тебе, и положил карандаш рядом с твоей рукой. Ты одернул ее, словно он подложил тебе гадюку. Возможно это было игрой твоего воображения, но тебе послышался его насмешливый выдох. И снова тишина. Чем дольше она тянулась, тем сложнее становилось делать вид, что ничего не происходит. Он не собирается даже объяснить? Бросив попытки украдкой глянуть на учителя из уголка глаза, ты сдался, и скованно повернул голову в его сторону. Он пялился на тебя. Рассматривал, впитывая малейший трепет или дрожь, пожирая взглядом. Ты отвернулся настолько быстро, что чуть не свернул шею. Тогда учитель наконец заговорил: — Нам стоит попробовать другой подход. Реши что сможешь, а я помогу, если застрянешь. Ладно? Невероятно. В этом "ладно" звучала... забота. Словно этот ублюдок беспокоился о твоем комфорте и спокойствии. Ты знал, конечно, что ему плевать с высокой колокольни. И все же... Это была отличная пародия. До смешного правдоподобная, и прошлый ты мог бы поверить, что хоть раз твой учитель действительно будет просто учить. Ты выдохнул через нос, скрипнув зубами. Спокойствие, только спокойствие. Его нельзя сердить, если не хочешь, чтобы твой план провалился. К тому же, он не закрыл дверь. Кто угодно может войти, и выйти. Конечно, убежать в случае чего будет непросто, но шанс есть. Вцепившись в эту мысль, ты начал распутывать пример. Сначала раскрыть скобки. Твой карандаш задвигался по бумаге, под бдительным вниманием учителя. Его способность совершенно не двигаться пугала. Думай об открытой двери, думай о ней, думай... Ты сглотнул. Он поймал бы тебя до того, как ты добежишь до нее. А после превратился бы в монстра, чтобы вырвать твои кишки и насладиться горячей кровью. Или просто повалил бы на землю и причинил боль, будучи монстром в совершенно человеческом смысле. Ты раздраженно зачеркнул все, что решил в скобках, и начал заново. Твоих знаний отчаянно не хватало, и ты застревал на одном и том же месте, ходя кругами. Каждая зачеркнутая строчка решения все повышала твои шансы пострадать. Ты даже не заметил руку между своих ног, пока костяшка пальца не задела внутреннюю часть твоего бедра. Твои ноги захлопнулись с такой силой, что ты ударился коленом о стол. Ощущение руки, зажатой между твоих бедер, вызвало тошноту. Листок с примером начал расплываться перед глазами. Это просто не может происходить. А затем рука начала извиваться, пытаясь продвинуться дальше. Карандаш с громким стуком упал на стол, и ты намертво вцепился в его запястье. Ты замер статуей, бросив все силы на то чтобы его рука не двинулась ни на сантиметр ближе. Не моргая, ты таращился на его руку словно та была бомбой, готовой взорваться от любого твоего вдоха. — В чем проблема. Отвратительно близко. Даже не вопрос. Угроза. Это просто кошмар. Сейчас ты проснешься в своей кровати, проблюешься от этого мерзкого сна в туалете, и пойдешь на кухню за чашкой чая. Твои дрожащие руки миллиметр за миллиметром уступали под напором. Кровь шумела в голове. Пара капель с твоих ресниц упала на его запястье. Это просто сон. проснисьпроснисьпроснисьпроснисьпроснисьпроснисьпро- Рывок, и его пальцы на твоей ширинке. Багровая пелена ярости застлала твой разум. Ты оскалился, и впился ногтями в его кожу, разрывая ее до крови. Мужчина хрипло зарычал. Свободной рукой он отодрал твою левую ладонь от себя, и со всей силы впечатал ее в стол. Твоя правая рука уже не могла остановить его пальцы, когда те скользнули на ткань твоих джинс, прямо туда, где тебя еще никто не трогал, и начали двигаться. Ты забился с новой силой, в исступлении ударяясь о спинку стула, пиная стол, царапая его руку, пихая, толкая, борясь... Но все тщетно. Ты ничего не мог противопоставить силе взрослого человека. Желчь подступила к горлу и осела на корне языка горьким вкусом. В ответ на каждое движение холодных пальцев из твоей груди рвались сломанные, нечленораздельные звуки. Ты взвился, задыхаясь от бесполезной борьбы, отплевывая волосы, лезущие в рот. Сопротивление делало лишь хуже. Тебя затрясло. Ты чувствовал себя грязным, ты хотел разорвать его поганое горло зубами, хотел вскрыть собственные вены и никогда больше не чувствовать. — За... за что. За что ты так жесток со мной. За что я попал сюда. За что мне все это. Тебе ответило лишь тяжелое, влажное дыхание. Он очевидно упивался твоим отчаянным сопротивлением. Чем яростнее ты боролся, тем чаще становилось его дыхание, тем напористей становились его пальцы. Сколько еще это будет продолжаться? Каждое касание посылало обжигающий яд по венам, волны цунами, которые в скором времени сломают твои разум и тело. — Разве тебе не нравится... чувство глубоко внутри, — Голос учителя перешел в удовлетворенный, низкий шепот. — Ты нуждаешься во мне. Это не так. Неправда. Это ты нуждаешься в этом. Это ты наслаждаешься моей болью. Все внутри тебя визжало о помощи, молило его прекратить, но ты не мог вымолвить и слова.