Basic Knowledge / Основное Правило

Твоя рука, что была прижата к столу, ныла от боли и была мокрой от пота. Хватка вокруг твоего запястья была настолько сильной, что отрезала кровообращение. Кончики твоих пальцев были ледяными и уже онемели. Ты стиснул зубы так сильно, что у тебя свело челюсть. Сколько это уже длилось? Минуты, или годы? Годы этой пытки, годы этих касаний, которые заставили тебя желать чтобы место между твоих ног просто исчезло. Ты мог бы задаться вопросом, почему это происходило с тобой, если бы твой разум не был затуманен этим тошнотворным чувством оторванности от реальности. Тебя лихорадило, словно ты попал в кошмар, от которого не мог убежать. С той лишь разницей, что твои нервы кристально четко передавали каждое ощущение. Это не были фантомные боли и призрачные чувства, которые испытываешь во сне. Нет, эти боль и замешательство были невероятно реальными. Твои щеки горели от слез, а глаза, казалось, были готовы лопнуть от напряжения с которым ты уставился на листок перед собой. Символы на нем давно утратили всякое значение, служа лишь отвлечением. Невидящим взглядом ты скользил по примерам снова и снова. Может ты заслужил это? Может... это все твоя вина. Эта мысль внезапно стала утешающей. Да... Точно. Если ты будешь учится лучше, если будешь умнее, это никогда не повторится. Ты вцепился в эту идею, не позволяя ей покинуть тебя. Не позволяя себе потерять иллюзию контроля. Потому что если происходящее не зависит от тебя... ...это никогда не прекратится. По пустому классу разносились тихие вздохи и всхлипы. Они звучали отстраненно, словно их издавал кто-то другой, но кроме тебя плакать было некому. Тебе было стыдно за грязные звуки, которые покидали твой рот. Что, если песня твоей боли только возбуждала его? Монстра рядом с тобой. Чувство вины за происходящее не покидало, несмотря на его нелогичность. Если это не твоя вина... за что же тебе так стыдно? Даже незапертая дверь теперь казалась жестокой насмешкой. Сейчас ты отчаянно хотел, чтобы она была закрыта. Кто угодно мог зайти, и увидеть это. Ты знал, что кто бы не вошел, они не помогут. Все учителя на его стороне, а если и нет, они вряд ли вступятся за такого, как ты. Грязного, испорченного. П̉̕о̢̝̣̮̹̘̝̥͊д̢ͬ̾с̀͒ͨ̿̓͏̞̻т͊̄̄иͨ̔̅̅л̣к͙̩̥ͫͧͣͫ̎̐͠у̧͖͉̯̊ ̼̫̱̬̪̼̟́у̹̙͚ͭч̲̘̝͚͚͎̑ͪ̈́и̴̼̫̹̦͔͐͌̊̓ͩ̈́ͨт̝ͮ̉͂͆̌̏͢ѐ̝̜̬̮̼̠̣̊͐̐л̇̇͗͏̺я̜͓̻̖̝̞̳̊̆. Даже если ты исчезнешь в эту секунду, все кто знал и любил тебя будут только рады забыть о твоем жалком существовании. В тот момент, часть тебя умерла. Невинная, чистая часть, что смеяла до сих пор прятать в себе надежду. Между твоих ног, ощущения неумолимо продолжались. Ядовитое жжение, похожее на втирание сахара в открытую рану. Боль, с примесью стимуляции, к которой ты не мог привыкнуть. Что-то запретное и грязное пыталось обмануть твои нервы, но не могло достигнуть твоего мозга. Из-за всего этого ты задыхался. Ты так устал. От теплого выдоха на коже щеки тебя чуть не стошнило. Твоя голова отлетела в сторону; в горле забулькал крик, пытающийся вырваться из кольца сведенных мышц. Твоя грудь вздымалась, и от ощущения, как на вздохе она касается крепкой руки, держащей твое запястье, по спине пробежали измученные мурашки. — Хватит притворяться. Посмотри на меня… Голос, прогремевший рядом с твоим ухом, вырвал тебя из пелены оцепенения. Он был холоден и сух. Один лишь звук его голоса причинял тебе физическую боль, словно коготь хищника впиваясь в твою плоть. Ты хотел умолять его остановиться, отпустить тебя. Ты хотел пообещать решить этот листок дома, пусть на это и уйдет вся ночь. Может, если ты достаточно разозлишь его своим нытьем, он вновь отхлещет тебя линейкой и отпустит. Даже избиение казалось спасением по сравнению с тем, что происходило сейчас. Но твое тело больше не принадлежало тебе. В нем не осталось ничего, кроме рыданий. — Я сказал ПОСМОТРИ. НА. МЕНЯ. В этот раз ты не посмел отказать. Не посмел противиться его воле даже на секунду. Твоя голова, словно на веревочке кукловода, повернулась к нему. Он был прямо здесь. Так близко. Темные глаза следят за тобой и лишь ждут попытки сбежать. Ждут любого неповиновения, что позволило бы ему напасть и преподать тебе очередной “урок”. Показать тебе наглядно, почему никто не стоял у него на пути, почему ты должен слушаться его беспрекословно и молчать. Ты не мог дышать. Казалось ты не выживешь, если посмеешь вдохнуть тот же воздух, что и он. Его дыхание щекотало твое заплаканное лицо, падая на тебя с высоты его нависающей фигуры. Его лицо осталось неизменным когда он заговорил, лишь слегка менее холодно: — Вот видишь. Если перестанешь вести себя как ребенок, все будет проще. Перестань вести себя как ребенок. Но ты и есть ребенок. Он продолжил. — Я знаю, что ты чувствуешь. Глубоко внутри живота, внизу… Что-то приятное и страшное. Ты хотел помотать головой, но вышедшее движение больше походило на дрожь, чем на отрицание. Он забрал у тебя все, но в тебе не осталось сил даже на ненависть. Внезапно, его касание исчезло. Длинные пальцы покинули твое измученное тело. Блаженное ощущение пустоты между твоих дрожащих бедер едва не заставило тебя заплакать от радости. А затем, горячая ладонь легла на твой оголенный живот. Она двинулась ниже, ниже, ниже, пока его холодные пальцы не скользнули под резинку твоих трусов. Ты смотрел на них, широко и отстраненно, словно это происходило не с тобой. Рука, сковывающая твое запястье, наконец отпустила его. Его пальцы нашли твое лицо, вцепившись в челюсть; часть ладони закрыла твой рот. Она была бледной, безупречной, пахла ничем - и в то же время, это была самая грязная рука в этом мире. Одним касанием она, казалось. размазала нечто гнилостное по твоему лицу, что-то, от чего не отмыться. Его другая рука, не встречая сопротивления, размеренно двигалась вниз, к уязвимому ядру что ты отчаянно хотел защитить. Ты не хотел ощущать его кожу на своей. Это уничтожит тебя. Ничто не могло его остановить. Ни твои руки, вновь вцепившиеся в его запястье. Ни сжатые бедра, дрожащие и слабые. Словно машина, он неумолимо двигался к цели. А затем ты почувствовал его. Обжигающий жар, коснувшийся оголенных нервов. Он сделал это. Он коснулся тебя там, где никто никогда не касался. Мощный спазм рвоты сотряс тебя - если бы в твоем желудке что-то было, оно оказалось бы на его руке. Ты закашлялся, не в силах даже закричать от ужаса, чувствуя как его пальцы быстро, с силой трутся о твои нервные окончания. На этот раз ты затряс не только головой, а всем своим телом, которое конвульсировало уже на рефлексе. Он снова заговорил: — Расслабся. Такое ощущение, что ты сейчас обмочишься, хм...? Ты грязный. Хватит. — Я знаю тебя, и я знаю что тебе это нравится. Просто... Расслабься. Остановите это. Кто-нибудь, остановите это. Он ускорился. Ты хотел закричать, но твое сухое горло смогло выдавить лишь сиплый стон. Твой рот был распахнут в безмолвном крике. Ты наивно полагал, что сможешь справиться с этим. Ты не мог, и это было основное правило. Это был конец. Всхлип, который едва не вырвался наружу. Крик, который был настолько полон усталости и разбитого отчаяния, что его так и не удалось высвободить. Едва вздох вырвался из этого зародившегося и преждевременно убитого крика, как его перебил самый страшный звук: стук в дверь, за которым тотчас же последовал поворот дверной ручки.