Проклятое племя

      Солнце, великое Солнце! В который раз пылающий шар восходил из-за горизонта, освещая и ещё больше нагревая пустыню Мохаве. Маленький городок, такой неприветливый, но почему-то несмотря на это такой уютный. Город, город без названия, был расположен в трёх милях от стоянки одного из племён. В послевоенном мире племена стали не редкостью, хоть люди и строили цивилизацию заново, на обломках старой, многие просто ушли в леса подальше от всей суеты, которая по их мнению и была причиной всей этой вакханалии, случившейся мартом 2025 года. Люди эти, назовём их, примитивисты, уходили в леса и создавали свои племена. Всего на территории бывших соединённых штатов было около четырехсот племён. Какие-то были малочисленны, другие - огромны.       Город без имени и даже без точки на карте начинал свой день всегда с того, что местный царь и Бог - шериф, тот, кто удерживал данный клочок цивилизации на белом свете, проходил мерно от своего дома до салуна, вдыхая раскалённый уже воздух. Отпирал салун, впуская его заведующего, а дальше, шёл к скважине и обильно умывался водой, после чего звенел в колокол, оповещавший жителей о начале жизни в городе на данные сутки.       И этот день особо не намеревался быть отличным от остальных. Проведя свой ритуал, Шериф направился было к себе домой, как вдруг на горизонте заметил движение. Это были не те странные животные, что появились в результате эволюции в изменённом мире, это были люди. Люди незнакомые, много людей, двигавшихся ровно, будто стеной. Вскоре все жители города собрались на площади, чтобы посмотреть, что движется на них, а вернее кто. Когда незнакомцы приблизились к городку, местные замерли в ужасе, прибывшие по площади занимали больше, чем весь город. К счастью местных, коих было всего штук пятьдесят, эта великая толпа не тронула их, она даже слова ни сказала, просто прошла через город дальше - в сторону стоянки племени.       Оценку событию дать никто не мог. Жители городка и слова не обронили, каждый думал, думали об одном и том же, но каждый о своём. В конце-концов, разбрелись с тяжёлыми ощущениями на сердце.       Миллионная толпа же подошла к стоянке племени уже к полудню. Племя то, надо сказать, было одним из крупных. Тысяча мужчин, столько же женщин и в половину меньше детей. Армия, естественно была больше. В следующий час армия уже покинула стойбище, но племени там уже не было. Лишь трупы женщин и девочек, разорванные и изуродованные, местами обглоданные, возможно и оприходованные. Трупов мужчин и мальчиков же не было.       Жители пустынного городка же, которые и так никогда не ходили в сторону племени, теперь и подавно боялись туда ходить. Место обросло своими невероятными слухами, коим стоило бы уделить отдельное место в истории. Первые жители, которые дошли до бывшей стоянки племени, побывали там только через много-много лет после резни, по-этому, они обнаружили лишь песок и пару костей. Ничего не поняв, они вернулись обратно, но это лишь подпитало жителей на создание новых легенд, которые теперь же вертелись вокруг исчезновения племени.       Гигантская толпа достигла своей регулярной стоянки, приведя с собой ту самую тысячу пленных мужчин. Все, как один, понурые, все, как один, раздетые. Все были доставленны в город Номан, что представлял мощную столицу рабовладельческих картелей всех мастей, а так же центр одного из новых послевоенных обществ. Общество это отличалось от тех, что были до тотальной ядерной бомбардировки. Первое и главное отличие - расовый состав даного общества. В условиях обжигающих пустынь, а именно пустыни заменили большинство существовавших экосистем, кожа людей быстро перекрасилась либо в красный, либо в чёрный. Американоиды и негроиды засели большую часть континента Америки. Другие же черты общества наоборот, не изменились, но гиперболизировались, то ли ради выживания, то ли от анархического духа, кружившего тогда. Женщин стало ещё больше, хотя и они и так превалировали в половом составе населения, а расизм, который и без того царил на всём американском континенте, достиг таких масштабов, каких никогда ещё не было достигнуто - и превалирующее негро-индейское население без зазрений совести и разума смело уничтожали последних белых людей, которые представляли из себя, как раз таки те самые племена, как бы пародоксально это ни звучало.       Обычно, белых женщин, убивали на месте, как и детей. А вот мужчин и мальчиков - с удовольствием забирали в рабство. Не из каких-то практических побуждений. Они были сильны, конечно, но их было крайне мало для сложной работы. Их забирали ради забав элиты Номанского общества: богатые дамы, реже богатые мужчины покупали, порой за бешенные деньги, раба из "диких белых", как обычно говорили, потом с этим рабом они делали всё, что их чёрным душам было угодно - от сексуального до морального и вполне себе физического насилия. И, не сказать, что те не имели на это право - ситуация обязывает, во времена всеобщего беззакония преступно быть моралистом, да и про проснувшиеся почти животные побуждения забывать не стоит.       Таким образом, племенные жители становились личными игрушками аристократии, если её можно так назвать. Многие, по каким-то, не совсем понятным причинам, привыкали к владельцам, влюблялись в них и служили им, радуясь даже удару с их стороны. Некоторые бунтовали, но такое никогда не удавалось. Да и бунтовать было, скажем, не за чем: хозяева по-своему привыкали к рабам, любили их извращённой, но всё таки любовью.       Самая извращённая, жестокая, безумная и зверская практика, которая практиковалась среди абсолютно всех владельцев таких "игрушек" - кастрация своих рабов. Спрашивается - зачем, если свободы у них нет и размножиться они всё равно никак не могли? В этом и кроется вся соль, после кастрации рабов иногда начинали отпускать на свободу, и тогда такое положение обычно сильно сводило с ума многих. Особенно, если учесть, что среди бедняков Номана белые рабы были в почёте и те хотели сохранить уникальность этой расы. Как уже было сказано, кастрацию практиковали всё. "Нет свободного раба, который бы имел при себе свои половые органы на месте", - такая поговорка ходила среди знати. Но, всё таки, вероятно, что-то человечное оставалось в людях после войны. Хозяева давали рабам право последнего оргазма, когда лично помогали тем кончить, принося удовольствие, а уже затем проводя страшные процедуры. К моменту кастрации обычно хозяева довольно проникались своими рабами, по-этому и те были не против, и даже получали удовольствие от того, что это доставляет удовольствие их хозяевам, хоть и всегда боялись и не хотели терять органы.       Свободных белых в Номане не было, да и откуда взяться, если все белые были рабами из завоёванных племён. Хотя, сказать так было неверно, да, они все были рабами из племён, но один свободный был. Каким-то образом он раз за разом оставался в стороне - его никто не покупал и за бесплатно не брал, хотя уродств у него не было. Удача? Возможно. В конце-концов ему дали право быть свободным. Что, было воспринято противоречиво, но никто против категорично не был. Он, в свою же очередь, много общался с теми рабами, которые проходили процедуру кастрации. Так как часто пребывал в обществе бедняков. Он никогда их не понимал, сказки о том, что те были счастливы терять половые органы казались ему дикостью и сумасшествием, но, с каждым днём времена меняются, купола растеряли золото...        Однажды после затяжной депрессии, которая чёрт пойми из-за чего развилась, хотя, вероятно из-за постоянных притеснений со стороны остального населения, которое, однако, было, этот белый, у которого даже имени-то толком не было, кроме кличек и прозвищ, сделал то, что от него никто не ожидал. Да, другие, они были рады терять половые органы. Многое накладывалось - эффект привязанности, ласки хозяек (В основном всё таки рабов держали именно они из-за численного превосходства мужчин над женщинами). Да и в конце-концов, потерять яйца ради счастья прекрасной дамы - не так грустно, как потерять их по другой причине. Но тот белый человек, тот самый, единственный свободный и с половыми признаками между ног, тот, кто мог спасти белую расу от вымирания принял самое невероятно решение: он в полном одиночестве сам лишил себя тестикул, вырвал грешный свой... Не дав себе даже последнего оргазма, просто и без экспрессии взял и сделал то, чего боятся остальные. В то время, как других насильно лишали яиц, он сам добровольно обрубил концы.