Трепет нитей

— Как бы я хотел…, чтоб ты был рядом… — Этой истории не было положено ни начала, ни незабываемого конца. Нить, сотканная в самом начале времен, была разорвана на тонкие лоскуты, которые постепенно попадая к одному человеку вели его к своей «судьбе» и связывали их с единственной из участков, разорванной части души. Долг этих обрывков был в «сшивании», воссоединении двух элементов отвечающих в душе за любовь. Но жизнь решила расположиться иначе. Этих нитей было нечетное количество и как итогом, особенные люди оставались в одиночестве. Они искали спасения в подобных им, но когда оказывалось что те, все-таки, имели утерянные души, то все надежды спадали на «нет».

***

— Ох, парень, все образуется, ты точно найдешь свою половинку, не переживай так сильно — Хосок пытался растолкать своего пьяного в хлам друга пока тот упивался собственными слезами надрывно что-то мямля и даже немного рыча в силу своего пропитого и низкого голоса. — Юнгии — бар уже пустовал, остался лишь один персонал, а точнее один бармен на которого, в итоге, из-за задержки двоих сложили все обязанности по закрытию. — Хён, черт! Почему ты такой упёртый. Поехали уже домой — Бармен был уже не в силах терпеть все это. Он предупредил парней, что даёт им пять минут на то, чтобы они покинули помещение, иначе позвонит в полицию. Найти причину для жалобы он сможет. А вот для Хосока поднять спящее тело за пять минут, да еще и быстро убраться из заведения будет словно игрой на выживание. — Я не хочуу — затуманенный разум Юнги пытался вспомнить в чём причина не желания возвращения домой, но неожиданно для себя сам Мин ощутил холод обволакивающий всё его тело. Чон уже стоял на улице удерживая друга на спине и ждал заранее вызванное им такси. — Сегодня, так и быть, я отвезу тебя к себе, но завтра, Юнги, ты просто обязан объяснить мне причину своей выходки — Хосок был не столь пьян, но и сил у него, на почти бездыханное тело, точно не хватит надолго. По прибытии в квартиру Хосок, не церемонясь, кинул друга на свою кровать, сняв с него только обувь, а сам пошел в душ решая расположиться на диване, иначе был высок риск быть удушенным руками пьяного Мин Юнги.

***

С самого знакомства Хосок думал, что именно этот парень, вечно посылающий его в «самые лучшие» места, постоянно спящий и не слушающий никого, был тем самым. Той утерянной частью его ноющей души. Догадки оказались ложны, ничего не было. Ни признания, ни любви, даже нежных взаимных взглядов. Ничего. А любовь, которая, все-таки, сумела зародиться в Хосоке, только сильнее прожигала изнутри его уже разбитое сердце. Все четыре года их дружбы, что они пережили, Чон так и не откровенничал о своих чувствах. Все время их пьянок по одному единственному поводу, когда Юнги расставался с очередной излюбленной им девицей, Хосок подбадривал друга и усмирял все еще колющее от чувств сердце. Пытался куда подальше запихнуть в сознании секундные мысли, впивающиеся так глубоко, что он терял все силы лишь на раздумья и попытки одобрения либо несогласия с ними. «Что мне еще сделать, чтобы ты заметил меня» Это было так жалко, но с другой стороны где-то глубоко таилась наглая надежда, отражающаяся в еле натянутой улыбке для каждой желанной встречи с Юнги.

***

— Твою мать… мгм, голова… — в спальне Хосока довольно светло, возможно из-за не закрытых окон вторым слоем плотных штор, а возможно из-за резкого пробуждения Мина на белоснежной кровати Хосока. Голова раскалывалась. Переизбыток алкоголя всегда давал сразу о себе знать, но эта боль каждый раз забывалась, словно ее и не было, стоило Юнги только завидеть алкоголь в не лучший день. Он не на секунду не задумываясь, где сейчас находится, начал сильнее укутываться в одеяло и ютиться на теплом месте, где без движения проспал остаток ночи. На часах только десять утра и для сна, в примерно, четыре часа Мин, довольно неплохо выспался. После еще нескольких нещадных попыток улечься и вновь погрузиться в свои грезы Юнги сдался. Парень сел оставляя ноги под теплым одеялом и легонько потирал пульсирующий от боли затылок жмуря и так припухшие глаза. Волосы были в разные стороны. Внезапно дверь в спальню открывается и в комнату заходит полураздетый Хосок. Он уснул так, в спальных шортах, как только вышел из душа. Чон пришел будить Юнги, но второй явно не ожидал увидеть первым с утра такое перед собой. — Блять, Хосок! Ты хоть приоделся бы — резко накрывая глаза ладонью выкрикнул Юнги. Это было единственное, что он мог сейчас высказать. Все мысли смешались в одну кучу и на их распутывание потребуется еще не меньше недели. — Вообще, ты должен радоваться, что я не в одних боксерах стою здесь — его волосы тоже были растрепаны, резинка шорт еле закрывала линию боксер, сам он стоял босиком почесывая бок противоположной от него рукой. Лицо не испытывало ни каких эмоций, но зато в мыслях Хосока, бушевала радость от простого нахождения сейчас рядом с объектом его первой, сильной любви. От того, что сейчас Юнги в его кровати, от того, что он вот такой, прямо перед ним. Настоящий. Просто потому что он здесь, рядом, уже делало счастливым Чона. Пусть даже и после ночной пьянки. Его сердце колотилось как бешеное, готовое улететь к Юнги в объятия прямо сейчас. Кровь приливала к щекам и кончикам пальцев. Вид сонного Мина, вызывал кучу эмоций. Главной целью Хосока, было держать себя в руках. Как это тяжело… — Вставай и прими душ, хён. От тебя разит перегаром. И… я приготовил завтрак, так что не забудь про него — — Ты куда-то уходишь? — вопрос от Юнги для Хосока показался странным, но не ответить на него, он не смог. — Да, мне друг передал кое-что, забрать надо. А чт… — — Что за друг? Кто он тебе? — перебил Юнги. — О чем ты? Просто давний знакомый, не думал что тебя это так волнует — произнес Чон, отводя взгляд. — Я вернусь поздно, так что не задерживайся здесь — отрезал Хосок и, забрав нужные вещи, покинул комнату. Спустя еще минут десять, по квартире разнесся дверной хлопок и стало безумно тихо. — Какой ты мудак Юнги, даже признаться не можешь, слабак — Мин еле встал с кровати, принял душ по совету друга и принялся за приготовленное им блюдо.

***

Вечер. В квартире Хосока до сих пор тихо. Сам он еще не вернулся домой, а Юнги все ждал его. Мучительно долго ждал. Не знал куда себя деть. На Юнги была одежда Хосока, которая немного велика. (Сменной одежды у парня попросту не было). От нее пахло цитрусом и легким цветочным ароматом. Впервые Юнги смог ощутить то, от чего был столь далек. Каждую встречу он только пожимал руку Хосоку, но в редкие моменты близости, когда попросту касались их плечи, когда Чон носил Юнги, слегшего с алкогольным опьянением, на себе. Именно тогда он мог секундно чувствовать его запах. Прекрасный и нежный. Родной и до одури манящий. Хосок для Юнги был просто недосягаемым идеалом его партнера. Его шелковистые, и всегда идеально уложенные, каштановые волосы. Красивые глаза и его редкие серьезные взгляды. Его идеальный профиль, и такие же идеальные губы, которые только и хотелось целовать. Оставлять на них свои влажные следы. Его рост и, о Боже, увиденное совсем недавно, не менее прекрасное тело. То, чего не хватало Юнги в каждых отношениях. Ему просто не хватало Хосока. Он нуждался, нуждается и будет нуждаться в нем. В поток мыслей Юнги внезапно ворвался щелчок входной двери. Он резко поднял взгляд в ту сторону. Еще немного и зайдет Хосок. — Юнги? Почему ты еще здесь и… почему на тебе… ну… моя одежда? — Юнги уже стоял, почти напротив Хосока, пока второй сам стоял в пальто, и еще даже не разулся, но пытался понять, что происходит в голове друга через его нечитаемый взгляд. — Юнги-хён ты в порядке? — вот тот момент, когда нужно высказать все, что копилось годами. Так эгоистично. Но это единственный шанс. Хосок разделся, подошел поближе, и все еще недоумевающе смотрел на друга. — Хосок-а, нам нужно поговорить — сминая конец хосоковой футболки, проговорил Мин.

***

— Юнги-хён, мне нужно все переосмыслить. Можешь остаться, конечно, только сейчас я уже не в силах что-либо выяснять — Хосок поднялся с места и игнорируя взгляд хёна, ушел к себе в спальню. После признания Юнги, Хосок был просто на седьмом небе от счастья. Он готов был взорваться. Для него это был словно сон, самый прекрасный и незабываемый сон. И все-таки, эти его слова любви, которые он преподнес всего пару минут назад, казались уходящем солнцем на закате. Последней надеждой таящейся глубоко в сознании. Хосок испугался, что это могла быть очередная ложь, но разве лгут так искренне?

***

Утром Хосок направился в душ, мимо спящего Юнги на диване. По дороге туда, он не позволил себе и секундного взгляда в сторону друга. Но как только Чон услышал его сопение и тихое мычание, все его планы сразу поменялись. Его хён так беззащитно выглядел, обнимая подушку, на которой должна была быть его голова, все одеяло сползло. Юнги прижимал колени поближе к себе и немного хмурился, когда издавал очередной милый звук. Хосок подошел к нему и, поднимая одеяло обратно, накрыл Мина им. Вот Хосок уже приготовил два латте и ждал, когда пробудиться этот сопящий котенок, пока еще не знающий о взаимных чувствах Чона, желающего прикоснуться к Мину прямо сейчас. Через час они сидят за столом в оглушающем молчании, которое прерывают только глотки сладкого напитка. Юнги старается совсем не смотреть в сторону младшего. Им овладевают незнакомые ранее эмоции, то ли настолько сильное смущение, то ли просто страх долгожданного ответа. — Ты мне тоже нравишься Юнги-хён — резкое признание Хосока и очередной глоток попадает Юнги не туда. Хосок подошел ближе, чтобы помочь тому откашляться и после удачных попыток, Юнги выровнял свое дыхание. Он смотрел на Хосока во все глаза, не веря своим ушам. Пытался осмыслить сказанное другом. Вдруг Юнги резко подскочил с места, обхватил ладонями лицо Хосока и накрыл его давно желанные губы своими, так бережно и одновременно жадно впиваясь в них. Хосок подался вперед прижимая Юнги сильнее, давя слегка одной рукой на затылок и углубляя поцелуй, о котором также давно мечтал. Другой рукой он притягивал хёна за талию. Они целовались еще минут пять. Вот, когда они отстранились, прижались друг к другу лбами и тихонько рассмеялись. Хосок все так же нежно наблюдал за руками Юнги пока они стояли невозможно близко, как и смотрел на него все те дни, которые желал прижать в своих объятиях. — Это было так ошибочно — подал голос Юнги — было так ошибочно врать тебе — продолжил он отстраняясь от чужого лба. — Прости меня Хосок… — — Ты мне понравился еще четыре года назад, почти как только я тебя увидел — начал младший. — Что? Так давно и как ты… пиздец — единственное, что сумел сказать Мин на это. Хихиканье Хосока успокаивало. И вот они исполнили то, чего так хотели даже не подозревая, что имели общую мечту. Недопитый кофе остывал пока они обсуждали каждый упущенный момент. Вот оно, судьба склонилась над двумя изгоями, скрепив убитые, от тщетных попыток, осколки их душ. — Как я счастлив, что ты рядом — и еще один невинный поцелуй подаренный Хосоком. Одна жизнь двоих, одна их же судьба. Каждый волен сам выбирать судьбу своей души.