Приёмный

      Последние дни лета. Последний шанс насладиться свободой и тёплыми деньками. И мы с друзьями решили его не упускать.       — Завтра в то же время? — спросил Феликс, когда мы возвращались домой.       — Думаю, да, — кивнул Данте.       — Ура! — обрадовалась Николь и обратилась ко мне: — А ты, Куро?       — Да, наверно, — рассеянно ответил я. Если честно, в тот момент я думал о другом.       — Ты чего? Ты вообще с нами? — спросил проницательный Пик.       — Эм... Да, извини. Задумался. — Я неловко почесал затылок.       — Куромаку, что-то случилось? Ты весь день как будто находишься в другом месте, — заметил Данте.       — Нет, ничего такого... Наверно.       — Точно что-то случилось, — уверенно заключила Николь, останавливаясь передо мной. — Куро, мы же друзья.       — Да-да, нам ты можешь всё рассказать, — присоединился Феликс.       — Ну... я... — замялся я, не зная, куда от них деться.       — Оставьте его в покое, — вмешался Пик, беря меня за плечо и слегка отталкивая назад, таким образом ограждая собой от Феликса и Николь. — Пусть не говорит, раз не хочет.       Те двое сразу надулись. Я похлопал Пика по плечу.       — Всё нормально. Просто... — Я вздохнул, решаясь всё рассказать. — Родители сегодня странно себя ведут. Что-то прячут, всё время пытаются выставить меня из дома. Клео с мальчиками тоже как будто что-то скрывают. Я не понимаю, что с ними происходит.       Компания переглянулась.       — Похоже на то, как если бы они готовили тебе сюрприз, — сказала Николь.       — Сюрприз? — переспросил я.       — Да. В прошлом году мои родители в честь моей победы в конкурсе решили устроить вечеринку-сюрприз и вели себя точь-в-точь, как ты описываешь.       — Может быть, но... Тогда что за повод? Я не могу припомнить ничего такого, — возразил я, нахмурившись.        — Ну, тут я помочь не могу. — Николь пожала плечами.       — Точно не знаешь, какой может быть повод? — уточнил Пик. Я кивнул, думая. Нет, я точно ничего не могу вспомнить.       — В любом случае, это вряд ли что-то серьёзное, — спокойно заметил Данте, пожимая плечами. Я кивнул, соглашаясь, хотя всё равно было не по себе. Я не мог найти объяснения странному поведению родных, и это напрягало. Утром я застал Милларда и Бронвин, перешептывающихся на кухне. Всего разговора я не слышал, но до меня донеслось: "Он не должен узнать". Заметив меня, они сразу замолчали. Потом я увидел Зонтика и Бома, что-то мастерящих в комнате старшего. Я хотел им помочь, но они так испуганно посмотрели на меня, что я невольно оглянулся, думая, что позади меня стоит что-то страшное. Но нет, они испугались именно меня. Почему, я так и не понял. Потом Клео заметно напряглась, когда я залез в книжный шкаф, а после она оттуда что-то достала, думая, что я не вижу. И подобных случаев было ещё несколько. И это странно. Что они задумали? Зачем всё это?       Друзья, видя моё состояние, переглянулись, и Феликс предложил:       — А давайте сейчас все вместе пойдём к Куро и узнаем? Я уверен, перед нашей компанией они не устоят и всё расскажут.       Прежде чем я выразил сомнение в этой затее, высказался Пик:       — Ты серьёзно? Лучше не придумал?       — Это действительно не очень хорошая идея, — более мягко заметил Данте.       — Это не подходит. — Даже Николь не поддержала Феликса, хотя обычно они друг с другом соглашаются.       Феликс приуныл, и я поспешил вмешаться:       — Спасибо, ребята, но всё нормально. Я уверен, этому есть логичное объяснение.       "Надеюсь на это", — добавил я про себя.       Вскоре мы разошлись, и я удачно успел сесть на нужный автобус. Я сегодня как никогда был рад, что до дома приходится добираться на транспорте, иначе я бы снова начал думать о странном поведении родных. Родных! Я их уже только так называю. Поэтому не хочу думать об этом. Не хочу придумывать про них ничего плохого. Поэтому я сосредоточил внимание на пролетающих мимо остановках, чтобы не пропустить нужную. О, вот и она! Я вышел из автобуса и, глянув на часы, которые мне подарили родители на день Рождения, поспешил домой. Совсем за временем не следил!       Во дворе меня встретил Алебард, который из щенка вырос в статного красивого пса. Он уже не рычал на меня, признавая своим, хотя за хозяина до сих пор держал только Зонтика.       — Привет, Алебард, — поздоровался я с псом, погладив его по холке. Алебард гавкнул в знак приветствия и лёг на газон, вытянув передние лапы.       — Я дома! — известил я, разуваясь. Но мне никто не ответил. Дома было тихо. Не слышно было голосов, не гудел телевизор, не пели игрушки Бома. Ничего.       — Эй? — Я двинулся по коридору. Тишина пугала. Её не должно быть. — Миллард? Бронвин? — Тихо. — Клео? Зонтик? — Опять. — Бом?       И снова нет ответа. Это странно. Время позднее, все должны быть уже дома. Машина стоит в гараже, я заметил мельком. Где же тогда все?       В гостиной было тихо, но из-за двери на кухню слышалось какое-то перешёптывание. Я нахмурился и схватился за ручку. Сразу стало тихо, словно кто-то за дверью услышал мои шаги. Подозрительно. Я решительно распахнул дверь и включил свет...       — Сюрприз!       Я ошалело уставился на развернувшуюся передо мной сцену. Вся моя семья собралась на празднично украшенной кухне вокруг стола, заваленного различными вкусностями. В центре стола возвышался огромный торт. Что? Что это значит?       — Так и знал, что он ни о чём не догадался, — рассмеялся Миллард.       — Что? О чём не догадался? — переспросил я, понемногу приходя в себя.       — О нашем сюрпризе! — гордо ответил Зонтик.       — Не догадался! — поддакнул довольный Бом.       — О сюрпризе? К-каком? — всё ещё не понимал я.       — Куромаку, помнишь, какой сегодня день? — спросила Клео.       — Двадцать второе августа... — ответил я и осёкся. В этот день, год назад, Миллард и Бронвин взяли меня к себе. В этот день я обрёл семью. Как я мог забыть?       — Неужели забыл? — спросил Миллард, смеясь.       — Да, — признался я.       — Эх ты... — Миллард добродушно взлохматил мне волосы. А я даже и не думал ни о чём подобном! Как-то это вылетело у меня из головы. Да и я не предполагал, что мы будем праздновать этот день.       — Выходит, эти перешептывания, прятки были ради этого? — спросил я, оглядывая родных. А Николь-то оказалась права!       — Конечно, — ответила Бронвин. — А ты что думал?       — Ничего, если честно. Я даже не знал, что предположить, — признался я, почёсывая затылок. А я так переживал!       — Извини, если наше поведение могло показаться тебе обидным и странным, — извинилась Клео, протягивая мне книгу, перевязанную ленточкой. — С праздником, братец.       — Мы тоже подалок сделали! — воскликнул Бом.       — Весь день делали, — смущённо добавил Зонтик, держа в руках открытку.       — Мы тоже кое-что приготовили, — хитро улыбнулся Миллард, и я только сейчас заметил, что он что-то прячет за спиной.       — Это подарок от нас двоих, — пояснила Бронвин, и Миллард вручил мне объёмный фотоальбом в яркой, мягкой обложке.       — Мы собрали здесь все совместные фотографии за последний год, — сказал он.       Я обвёл их всех взглядом и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Они действительно сделали это всё ради меня? Чтобы отметить день, когда я стал частью их семьи? Я правда так важен для них?       Слёзы потекли по щекам, и я поспешил вытереть их. Увидев, как я плачу, все сразу забеспокоились.       — Куромаку, всё хорошо?       — Что-то не так?       — Что случилось?       — Нет, нет, всё отлично, — ответил я, широко улыбаясь со слезами на глазах. — Просто... — Я порывисто обнял Бронвин, стоявшую ближе всех. — Спасибо вам всем! Я... я так счастлив! Спасибо! Я люблю вас!       — И мы тебя любим, Куромаку. — Бронвин обняла меня в ответ.       — Ты же теперь один из нас, — добавил Миллард и обнял нас с Бронвин.       — Наш брат, — присоединилась к объятиям Клео.       — Любим, любим! — дружно воскликнули Зонтик с Бомом и прижались ко мне.       Я продолжал улыбаться, не в силах сдержать слёзы счастья. У меня есть семья, которая меня любит. Есть дом, куда с охотой возвращаюсь. Есть друзья, которым я важен. Это то, о чём я мечтал всю жизнь. И я счастлив, как никогда. И я уверен, что всегда буду с благодарностью вспоминать день, когда меня заметила одна добрая супружеская пара.