Когда ты попадаешь в Ад...

      Стоял погожий весенний денек: светило солнышко, пели птички и дул легкий ветерок, в нежности которого хотелось раствориться. Сокджина окружали его подопечные: маленькие омежки и альфочки бегали вокруг, играли в песочнице, качались на качелях. За полгода работы в этой группе и в этом садике, старший воспитатель смог найти подход ко всем детям, кроме двух несносных близнецов. Джин работал не в простом садике — здесь обучались дети различных влиятельных личностей страны, собственно, будущая золотая молодежь. Поэтому и дети тут были не простыми, но все же детьми.       Но всех сильнее выделялись именно близнецы Ким. Всегда вместе — и топором не разделишь, никого не подпускают к себе. Любимым занятием у них была игра в шахматы. Подумать только! Детям только пять лет, а они профессионально режутся в шахматы, говорят на трех языках и, вообще, не ведут себя как дети… Джин пытался сдружить их с другими, но всякий раз дети убегали от них в слезах и больше не приближались, а Сокджин всегда слышал исключительно эти слова:       — Они тупые! Нам с ними скучно! — причем говорили эти двое идеально синхронно с одинаковой интонацией. Если бы он не был профессионалом в своем деле, или как про него часто говорят, не обладал божьим даром в воспитании детей, он бы, наверное, их даже различить не смог.       Другой особенностью этих детишек было то, что один из них был альфой, а другой омежкой. При этом они выглядели как две капли воды. Но Джин был уверен, что это только пока. Как только они пройдут этап полового созревания, Юнхо превратится в мужественного и безумно притягательного мужчину, перед ароматом которого не устоит ни один омега, а Минхо раскроется нежным и очаровательным цветком, на которого будет пускать слюни каждый встречный мальчик. Даже сейчас Джин не мог не признать, что генофонд у мальчиков просто поразительный.       Сегодня Сокджин окончательно расстался с идеей подружить других детей с этими чертятами и решил сам втереться к ним в доверие. Он подходит к играющим детям и переставляет черную фигурку на доске, делая ход за задумавшегося младшего омегу. Да, он тоже играет в шахматы, когда находишься в элитном кругу, невольно перенимаешь их привычки, даже если ты обычный воспитатель. Омежка возмущенно вскидывает взгляд.       — Что вы себе позволяете?!       — Я всего лишь помог тебе выиграть, Минхо. Не хочешь быть повежливее, я все-таки старше. — усмехается омега.       — Я не должен быть вежлив с вами, вы — всего лишь воспитатель! — вздергивает носик тот.       — Что вам нужно, воспитатель? — наконец подает голос альфа. Сокджин улыбается, потому что Юнхо всегда пытается быть рациональным, но омега по глазам видит, как тот разочарован во внезапном проигрыше.       — Я хочу, чтобы вы взаимодействовали с окружающими, а не только друг с другом. — отвечает он, глядя прямо в глаза Юнхо.       — Мы вам уже говорили, что нам с ними скучно. — спокойно отвечает альфочка. У Джина возникает чувство, что он ведет переговоры с президентом, а не разговаривает с пяти летним ребенком. Может все дело во всегда идеальной осанке и глазах, словно смотрящих сквозь?       — Да, я помню об этом, Юнхо. Поэтому предлагаю вам дружбу не с другими детьми, а со мной. — он протягивает руку альфочке, тот поджимает губы и задумывается.       — Какой нам смысл с вами общаться? — возмущается омега. Вся эмоциональность очевидно досталась ему. — И вообще, вы не можете обращаться к нам по именам! Вы должны говорить: «Господин».       — Вот еще! Вы не доросли до этого обращения. — посмеивается воспитатель. — Поэтому я предлагаю вам дружбу и буду обращаться к вам по именам, а взамен разрешаю вам обращаться ко мне по имени, можно даже просто Джин. — он снова протягивает руку альфочке, зная, что омега не будет ему перечить. — Ну так что?       Юнхо еще какое-то время думает, а потом сильнее поджимает свои губы и все-таки отвечает рукопожатием. У Джина возникает чувство, что они заключили сделку. Альфа, и правда, прирожденный лидер. Воспитатель улыбнулся и потрепал их по головам, вызвав недовольство омеги, ведь испортил ему прическу. Старший громко засмеялся и оставил мальчишек, возвращая свое внимание остальным подопечным. Для первого раза достаточно и этого взаимодействия.       

***

      Говорят, каждый из нас рано или поздно попадает в Ад. Так вот, ад Тхена начался, когда он появился на свет. Все двадцать лет, что он живет на этом свете он слышал только одно: «Единственный сын главы мафиозного клана не может быть омегой!»       Собственно, именно это фраза составляет его личный ад. Рожденный омегой, мальчик вынужден ото всех скрывать свою сущность. В этом мире только пять человек знают о том, что он омега. Для всех остальных он альфа с натренированным телом, терпким ароматом коньяка и несгибаемой волей. И его родителей никогда не волновало, что он горами жрет подавители и гормоны, не волновало, что он может стать бездетным и потерять единственное омежье счастье. Хотя Техен давно смирился с тем, что у него не будет семьи и детей, он ведь даже трахается с омегами и исключительно в роли актива. Там он все еще девственен.       Сейчас он стоит на кладбище, льет дождь, его костюм промок насквозь, но омега не отводит пустого взгляда от свежей могилы. Там, под землей, лежит его отец. А это значит, что с сегодняшнего дня он — глава клана. Больше никаких шансов на призрачную нормальную жизнь. Но это его не пугает, он уже давно продумал, что будет делать, когда отца не станет. Сейчас его пугает, что в его душе совсем не осталось тепла, ему совершенно не жалко убитого отца, ему плевать на мать, которую он сегодня же отстранит от всех дел и отправит на ПМЖ в загородный дом. Ему плевать, что сегодня он убьет половину людей своего клана, которые являются крысами. Но омегу, что еще жива где-то внутри него, пугает, что его сердце давно превратилось в камень. Так он стоял, пока на его плечи не накинули полотенце, а справа не появился друг и, по совместительству, «правая рука».       — Ты так простудишься, ТэТэ! — произнес Чимин и со всей своей нежностью заглянул в глаза друга.       Чимин — омега, и все это знают. И так же все знают, чей он брат. А еще все думают, что Тэ с ним спит, так что друг является еще и неплохим прикрытием.       — Привет, ЧимЧим. — только губами улыбается омега, а в глазах все та же пустота. — Поехали к твоему брату, пора осуществить мой план.       — Конечно, уже все подготовлено, он ждет нас.       — Прекрасно. — проговаривает Тэхен и они забираются на заднее сиденье черной полностью тонированной машины.       Планом Техена было стать вассалом самого сильного клана страны. Когда-то это звание принадлежало их клану, на отца обскакал более молодой и способный лидер. Так что сейчас омега не видел никакого смысла трепыхаться и пытаться вернуть это звание обратно, учитывая то, что основание его клана настолько прогнило, что половина там чужие шестерки или предатели, с которыми он разберется позже. Он давно узнал имена каждого из них и ждал лишь нужного времени, ведь отец знал, о чем думает Тэ и последние пять лет не подпускал его к управлению кланом.       Сейчас его нет, а омега окружил себя сильными и верными людьми, так что ему не составит труда заткнуть мать и убрать предателей. У него есть на это все права, он — глава клана «Белого Тигра».       Автомобиль подъехал к одному из самых высоких зданий в Сеуле. Из дверей тут же высыпала куча охраны, раскрывая зонтики для брата главы и его друга. Хоть все в клане Кровавой Луны знали, что Чимин правая рука Тэхена, все здесь называли их «Господин и его друг». Техена это нисколько не волновало, пока между кланами сохранялись хорошие отношения. К тому же скоро он станет подчиненным брата своего лучшего друга, так что какая разница, как их называют?       Они прошли в здание и скрылись за массивными дверьми лифта. Здесь они были только вдвоем, так что Техен мог позволить себе расслабиться. Он шумно выдохнул, его лицо тут же стало казаться в разы уставшим, а плечи опустились так низко, что об идеальной осанке и не вспомнить. Чимин тут же сгреб друга в объятия, Тэ уткнулся носом в его шею и снова тяжело вздохнул.       — Мне так нравится твой запах, ЧимЧим. Он успокаивает. — Чимин прыснул от смеха и погладил друга по спине. О знал, что это была чистая правда, все дети, родившиеся в семье Ким, обладали расслабляющими ароматами. Он пах полевыми цветами, его старший брат альфа — морским бризом, а их покойная старшая сестра источала аромат свежескошенной травы. За размышлениями он не заметил как они прибыли на верхний этаж, лифт издал характерный «Дзынь» и двери разъехались, являя взору Намджуна двух обнимающихся омег.       Да, Джун был одним из тех немногих, кто знал о истинной сущности Ким Техена. И он ненавидел родителей этого ребенка за то, что они сотворили со своим чадом. Он даже предлагал Тэ, записать его в их семейный реестр, чтобы тот стал официально их младшим братом. Даже фамилию менять не пришлось бы, зато омега смог бы стать собой и просто жить. Но Тэ каждый раз отказывался, говоря, что уже и не знает, каково это — жить обычной жизнью.       Намджун никогда не поймет его родителей, ведь тоже рожден в семье мафиози, но для них семья — это святое. Именно поэтому, всех омег в его семье почитают и берегут, а он с готовностью принял судьбу наследника хоть и был вторым ребенком. Ему никогда и в голову не приходила мысль сбросить обязанности главы на старшую сестру или уж тем более на Чимини. Более того, он до сих пор винит себя в том, что не смог защитить сестру, хотя она не имела никакого отношения к бизнесу. Она даже замужем была за обычным альфой, не мафиози. Да… Он никогда себе не простит их смерти, поэтому всегда с болью и сочувствием смотрит на этого неестественно сильного омегу и старается ему помочь.       — Привет, солнышки! — он подходит к омежкам вышедшем из лифта, каждого сжимает в крепких объятиях и чмокает в лоб.       — Привет, братец! Когда перестанешь так делать? Мы уже давно не дети! — возмущается Чимин. А Тэ впервые за долгое время искренне улыбается, потому что знает, что Чимину на самом деле это безумно нравится, потому что только эти люди пробуждают в его груди тепло и трепет. Он давно считает их братьями, и так бы хотел родиться именно в этой семье Ким, а не в той, которая сделала его жизнь адом.       — Для меня вы всегда будите малышами! Я же на шесть лет старше и все еще помню как ты пускал слюни на шелковые блузки нашей сестры! Или как вы с Тэ убежали с уроков ради ограниченного выпуска новой манхвы! — он потрепал их макушки, окончательно испортив укладки.       — Вааа, твоя память — это что-то страшное! — протянул Чим и плюхнулся на диван. Техен же рассмеялся с последнего комментария друга и снова коротко приобнял старшего.       — Привет, хён! — он прошел к дивану и развалился рядом с Чимином. Альфа усмехнулся и сел в кресло, стоявшее во главе стола.       — Перейдем сразу к делу. Все документы перед тобой на столе. Ознакомься и подписывай. Надеюсь вы не забыли про печать главы клана? — вопросительно вздергивает бровь альфа.       — Хён, за кого ты нас держишь? — огрызнулся Чим и достал из своего портфеля печать главы, которую они украли, когда в Белом Тигре началась шумиха из-за убийства прошлого главы. А закон в клане прост: у кого печать — тот и глава.       Техен принялся читать договор, дошел до последней страницы, поставил свою размашистую подпись и поставил отпечаток красной печати поверх, после сделал тоже самое на втором экземпляре. Один Чимин тут же положил в портфель вместе с печатью, а второй Нам убрал в сейф с другими документами.       — Думаю, пора наводить порядок в этом гадюшнике! — твердо произнес омега и направился к двери.       — Тэ! — окликнул его альфа. — Ты уверен, что не хочешь уйти и жить как омега?       — Нет. — он отрицательно покачал головой. — Не переживай хён, не получится из меня уже омеги. Я даже не помню свой природный запах, а организм уже перестроился: течек последние полгода вообще не было. — как-то резко погрустнел омега, понимая, что пути назад уже действительно нет. Он убил омегу внутри себя, осталась только оболочка.       Сердце альфы в этот момент снова разорвалось на сотни осколков, ведь он прекрасно знает, насколько для омег важна способность родить ребенка. И это объясняется не столько важностью продления рода, сколько инстинктом заботиться и защищать. Каждый омега мечтает о семье и детишках. Намджун тут же поднялся с кресла, огромными шагами преодолел расстояние между ними и заключил в медвежьи объятия.       — Я в порядке, хён. — срывающимся голосом проговорил он в грудь альфе, доказывая, что ни черта он не в порядке. — Просто позвольте мне иногда наведываться к вам в гости. Позвольте называть вас семьей, мне большего не нужно.       — Ты же знаешь, что уже давно часть нашей семьи. — все так же крепко прижимая его к себе, проговорил Джун. — Кстати, малыши постоянно спрашивают, когда их хёны приедут с ними играть.       — Можешь им передать, что скоро, и что я по ним безумно скучаю. А еще извиняюсь, что так надолго украл у них Чимини. — усмехнулся он и похлопал Нама по спине, чтобы тот все-таки разжал руки и отпустил его.       — Ну, хорошо. А теперь идите разберитесь со всем и возвращайтесь домой. Слышишь, ТэТэ? Теперь наш дом — это и твой дом тоже. И возражений я не приму.        — Хорошо, хён. — омега не видел смысла препираться, в его родовом поместье его все равно ничто не держит. Они перевили взгляд на Чима, а тот уже какое-то время смотрел на них и беззвучно плакал.       — Пфф — прыснул альфа, рассмотрев красную мордашку брата. — И после этого ты говоришь, что не ребенок! Наматывай сопли на кулак и иди помогать Техену, плакса! — он снова растрепал его волосы.       — Иди в пень, хён! — шмыгнув носом проговорил он и прошел в лифт вслед за ТэТэ.       Двери скрыли омег, а альфа грустно посмотрел на закрытые створки.       — Бедный ребенок… — прошептал он, имея в виду Техена, и мысленно поклялся себе, что сделает все, чтобы вернуть его здоровье. А потом хлопнул себя по лбу, вспоминая, что забыл сказать Чимину. Кому: Мой Цветочек Забери сегодня демонят, пожалуйста. Они заявили, что больше не поедут домой с водителем!

Кому: Мое Море Пфф, хен тебя даже дети не слушают Как ты можешь быть главой клана? Ладно заберу, только расправимся с матерью Тэ А дальше, он сказал, что сам справится

Кому: Мой Цветочек Хватит мне дерзить, чертенок! Так ты ничем не отличаешься от этих детей! Ребеееенок… Позаботься о Тэ, я за него беспокоюсь…

Кому: Мое Море Еще раз назовешь меня ребенком И я тебе уши оторву! С нами все будет хорошо. Сосредоточься на своей работе.

      

***

       Массивные двери с хлопком отворяются и на стол тут же с глухим ударом падает папка с документом. За спиной Техена стоят все люди, верные ему. Он заранее предупредил о сценарии, поэтому сейчас даже не сомневался, что выглядит очень внушительно с такой толпой позади. Справа стоит с гордо поднятой головой Чимин, а по левую руку встают поддерживающие его генералы, что до этого сидели в кабинете и слушали речи его матери. Техен впивается колючим взглядом в глаза матери и произносит:       — С этого момента клан Белого Тигра становится вассалом Кровавой Луны. Договор сейчас перед вами и расторгнуть или объявить его недействительным вы не сможете.        Его мать вскочила со стула и возмущенно уставилась на сына, а позади его люди закрыли дверь и блокировали выход. Здесь остались только генералы, предатели, мать и они с Чимой. Когда мать увидела на последней странице печать главы она с криком бросилась на омегу, очевидно, желая выцарапать ему глаза. Ее тут же перехватил один из генералов слева. Альфа скрутил ей руки за спиной и крепко держал, чтобы та не вырвалась.        Техен снисходительно взглянул на нее, а затем пустил в ход свою ауру. Комната наполнилась тяжелым присутствием альфы. Тэ превосходно управляет своей энергией, никто никогда не догадается, что он омега, потому что все считают, что так аурой способны управлять лишь альфы. На его губах появляется кровожадная улыбка, а глаза наполняются тьмой. Он поворачивается к альфе, который сидел по правую руку от его матери. Этому мужчине было уже далеко за семьдесят, но он все еще оставался одним из самых сильных генералов их клана, и сейчас единственный выдерживал давление Техена и смотрел прямо ему в глаза. К сожалению, он был предателем. Омега достал из-за пояса пистолет и направил его на альфу.        — Лишь из уважения к вашей силе, я дарую вам быструю смерть, Чхве Хеннам. Какая жалость, что вы оказались предателем! — лицо омеги выражает лишь сумасшедшую жажду крови. Он без доли сожаления спускает курок.        Раздается оглушающий хлопок, и по стене, позади бывшего генерала, расплывается красное пятно из смеси крови и мозгового вещества. Его мать начинает истошно орать и Техен разворачиваясь на сто восемьдесят градусов направляет пистолет на нее.        — Если ты издашь еще хоть звук, я тебя пристрелю, тварь! Поверь мне, я не буду колебать и секунды. У меня много причин, чтобы забрать твою никчемную жизнь! — натурально рычит омега, его взгляд наполнен ядом и яростью. У женщины не остается сомнений в том, что ее сын может ее убить. Она испуганно замолкает, а остальные предатели, срываясь со своих кресел, пытаются сбежать от своей участи. Техен глядя на это лишь кровожадно усмехается и снимает со своей спины катану, уже предвкушая как он будет погружать лезвие в плоть предателей и разрезать их на кусочки.        А Чимин, глядя на это, не может винить их за трусость. Он и сам побаивается Техена в таком состоянии, хоть и знает, что друг никогда не причинит ему вреда. Но ничего не может поделать со своей внутренней сущностью, которая скручивается в клубочек под таким давлением и от такого зрелища. В его друге и правда сейчас не разглядишь хрупкой сущности омеги. За все свою жизнь Чим встречал лишь двух людей, которые способны впадать в такое состояние берсерка по щелчку пальцев. Одним из них был Техен, а вторым его брат. Он не впервые видел подобное состояние, поэтому внешне оставался абсолютно спокойным, зато внутри его омега поджимала уши и жалобно поскуливала.        Другой омега тем временем уже кромсал очередного предателя. Его классический костюм и белая рубашка медленно, но верно пропитывались кровью. По особняку разносились истошные крики жертв, а двери по прежнему оставались заблокированными. За ними кстати тоже шла настоящая чистка. Люди омеги расправлялись со всеми предателями «помельче». Более того это происходила сейчас на всех территориях Белого Тигра. Даже в Тэгу.        Этой ночью в землю впитается много крови, а в крематориях будет сожжено больше сотни тел. Техен войдет в историю клана, как самый жестокий глава.        Сейчас, когда за дверью во всем доме повисла тишина, в мать Техена давно валялась в отключке, омега истязал последнюю жертву. Истязал с особой тщательностью. А все потому что:        — Что, сука, надеялся на быструю смерть? А хрен тебе! Ты болью ответишь мне за все побои, оставленные в детстве. За убийство всех тех животных, которых я заводил. За каждую пролитую мной слезы. — с каждым словом Тэ ломал какую-нибудь кость, или протыкал лезвием какой-нибудь орган. Потом он залез окровавленными пальцами ему в рот, схватил и вытянул язык. Глаза альфы, в которых плескался ужас, расширились еще сильнее. А омега посмотрел в них, кровожадно усмехнулся и одним четким движением отрезал главную мышцу рта. Альфа с истошным воплем повалился головой на пол, от этого вопля застыла кровь в жилах у всех альф в доме.        А Техен безразлично наблюдал за конвульсиями будущего трупа, за тем, как он захлебывается в собственной крови. Когда булькающие звуки стали стихать, а конвульсии обрели меньшую амплитуду, Тэ последний раз занес руку и разрезал горло альфы. Ему в лицо брызнули капли крови, а остальная стала огромной лужей растекаться по полу, смешиваясь с кровью других убитых.       Техен мрачно застыл, как завороженный, наблюдая как она расползается. Чимин тут же отмер, понимая, что последний предатель замолчал навечно, и проговорил недрогнувшим голосом:        — Откройте двери! Эту вы знаете куда. — указал он пальцем на тушку женщины, а сам подошел к Тэ и положил руку на его спину, единственное место, не пропитанное кровью. — Пойдем, тебе нужно в душ. Все закончилось, ты справился.        Омега только кивнул, отбросил катану и направился в свою комнату.        — Приберите здесь все. — проговорил Чимин, обращаясь к генералам, и двинулся за другом.        Он дождался пока тот примет душ, потом заставил его выпить успокоительное и, не принимая возражений, затолкал в машину и отвез в их дом. Там убедился, что омега заснул. Дал распоряжение бете-дворецкому, упоминая, что теперь Техен будет жить с ними, и отправился за мелкими.        Уже сидя в машине он дал волю своим эмоциям и расплакался. Все его тело дрожало, а дорожки слез не прекращались. И плакал он совсем не из-за страха, он плакал вместо друга, жизнь которого наполнена сплошной болью.