Необратимость

      Прошла пара дней с момента, как Сергей попал в такое бесчувственное состояние. Телу понадобилось около двух, почти трех суток, чтобы оправиться от всего и наконец восстановиться. Сил набирался он все-таки долго, не привык юноша столько спать. Конечно же, Разумовский не ощущал себя так, будто вот-вот проснется: он вообще не чувствовал собственного разума, тело не поддавалось рассудку. Казалось, будто его душа покинула его тело и просто не могла вернуться назад. Критическое состояние, когда просто не хватает энергии, чтобы хотя бы хоть как-то пошевелиться, открыть глаза, пробудиться, чтобы узнать, что же происходит вокруг него. В конце концов в какой-то из моментов рыжеволосому парню удалось открыть свои глаза, все было словно в тумане, он не мог разобрать, в каком помещении он находится. Сознательно он пока не пытается вспомнить, как здесь оказался и что произошло ранее.       Холодный пот стекает по лицу, но Сергей не может вспомнить, будто кто-то навесил замок на эти воспоминания с предупреждением. Нет. Стой. Тебе нельзя это вспоминать. Может было бы лучше, если бы обладатель медных волос в действительности не пытался сделать это? Хотя... Ему особо и не хотелось получать эти знания, он и так чувствовал, будто пробудился ото страшного кошмара, что так бесцеремонно душит его сердце и разум, сбивает с мысли. Губы шевелятся, но парень ничего не говорит.       Разумовский резко делает рваный вздох, требовательно глотая и выпуская воздух комнаты. Кажется он начинает понимать... Весь кошмар был наяву, а не в какой-либо другой реальности. Юноша резко хватается за свои волосы, начиная смотреть лишь в одну точку. С губ срывается отчаянный и глухой полувскрик... Крик полный тоски, одиночества и разочарованности. Разбитость. Это непонятное кряхтение продолжается недолго. Юноша испуганно мотает головой, не зная куда смотреть, о чем думать, что сделать, чтобы забыть это.       Тело судорожно задрожало, когда перед глазами всплыли сцены, сцена насилия, сцена убийства. Все. Все чувствовал и видел Разумовский, и от этого ему теперь не сбежать, ведь невозможно сбежать от собственного сознания. Побег ему теперь не поможет, мысли заставляют юношу жалеть себя, плакать, хвататься за волосы и рвать их с себя. Парень обматывается одеялом, но после со страхом скидывает его с себя, будто боясь, что сейчас оно задушит его. Это ли не безумие?!...       — Хозяин, как ваше состояние? — спрашивает Марго довольно тихо, будто понимает всю горечь происходящего, но умолчать не может. Сергей же не отвечает своему творению, он боится взаимодействовать с реальностью. Пытается забиться в уголки собственных мыслей.       Рыжеволосый сползает с дивана и кое-как хромая доходит до стены, прижимая к ее поверхности слабые ладони. По комнате он ищет небольшое зеркало, и как находит, то со страхом осматривает свое лицо. Губы искусаны, на щеке ссадины, на шее омерзительные следы, что слегка опухли и начали пульсировать сразу же после пробуждения Разумовского.       «Эту несправедливость пытался ты устранить?» — проносится в голове у юноши, он несколько минут не может отвести взгляда от ужаса, что показывало ему его отражение. Тот отходит назад, падает на колени, опирается руками о пол, некоторое время просто молчит. А после...       — Ха... Ха... ХАХАХАХХАХАХАХАХАХ... — внезапно начинает смеяться парень, словно псих, — так же горько и душераздирающе. Это вовсе не смех счастья, нет, это безумство, убивающее душу изнутри. В следующий момент в комнату забегают два врача, которые, судя по всему, не так давно прибыли, и, увидев в сознании юношу, сразу же подбежали к нему, пытаясь уверить в том, что все в порядке, что это нормально состояние для человека пережившего этого. ...Но Разумовский кричал на них и вырывался, когда те пытались усмирить его, парень швырял предметы, на раненых ногах убегал, но в конце концов юноше просто сделали инъекцию, которая подействовала через пару секунд. Судя по всему, снотворное, по крайней мере, миллиардера сразу же потянуло в сон, лицо начало выражать спокойствие и через минуту юноша упал.       Марго от шока закрыла ладонями нижнюю часть лица, а именно свой рот. В таком состоянии она еще не видела своего создателя и не хотела бы когда-либо видеть его таковым. Ужас был непередаваемым.       Врачи сразу же уложили парня и сделали ему еще одну инъекцию, которая позволила бы расслабиться ему на некоторое время. Доктора оставили на столе лекарства, в свойствах которых были успокаивающие эффекты, помогая оправиться от стресса. Врачи не стали объяснять это Марго, так как не думали, что ИИ сможет помочь, но один из врачей все-таки шепнул ей об этом. Сразу же после этого врачи связались с Олегом, подробно объясняя курс реабилитации, которому необходимо было следовать. Все-таки стоило ослабить наступающее эмоциональное давление.       Марго же своевольно перенесла все встречи, оповещая высшие органы о том, что разработка соцсети временно приостановлена. Сергею Разумовскому необходим отдых. Проблем не возникало, хоть ИИ и расспрашивали о подробностях. Виртуальная девушка ничего не отвечала на это, лишь повторяла то, что создателю необходим отдых. Более ее и не расспрашивали.       Последующие дни для Сергея проходили монотонно, долго и бессмысленно. Мир был словно в серых тонах. Кажется абсолютно все для парня не имело смысла, а в первую очередь — его жизнь, — такая же, как и миллиарды других жизней. Взгляды Разумовского изменились: кажется то, что очень долго скрывалось у него в душе постепенно вырывалось, рушило все железные стены, выбиралось и пыталось захватить разум рыжеволосого. Юноша не мог сопротивляться этому, но все-таки пытался сохранить в себе лучики надежды, маленькие отблески положительного. Но все захватывает тьма за его позор и очернение чести.       Юноша теперь уже без всяких эмоций проглядывал новости, которые присылал ему браузер по поводу происшествия на балу. Он был в курсе, что помимо него жертвами изнасилования было множество женщин, а их мужья ничего сделать и не могли. Холодок по коже от этих омерзительных воспоминаний. Сергею хотелось плакать, но лекарства не давали ему этой возможности. Все чаще миллиардер начинал пить алкоголь, запивая им таблетки. Он понимал, что это все неправильно, но... Разумовский перестал принимать их уже на второй день режима, когда Марго пыталась уговорить его, он просто игнорировал ее слова, и та более ничего не могла предъявить ему. Против хозяина не пойти, даже если он не прав.       Юноша часто садится на диван, замирает в раздумьях и смотрит только в одну точку, только спустя час или два начинает реагировать, но после вновь останавливается. Так дни и проходят. В еде Сергей стал более привередлив, сильно ограничил свой рацион питания, а то, что позволял себе — недоедал.       Спать же Разумовский тоже больше не мог, ведь усталость его сон, к сожалению, не спасает: ночные кошмары утомляют прямо во сне, истерзывая психику рыжеволосого еще больше. В истерике он просыпался уже два раза, Марго пыталась отвлечь его разговором, но понимала, что создателю это не поможет.       — Марго, не впускай Олега... я не хочу его видеть, — попросил в какой-то момент Сергей, глядя в окно, закутавшись в плед — ему было холодно, постоянно холодно. ИИ лишь сочувствующе смотрела на того, кто создал ее. Сейчас хотелось лишь одного, заснуть и больше не просыпаться, будто все случившееся ранее — лишь страшный сон; что Олег вовсе не Чумной Доктор, что они не ссорились, что правосудие Волкова не пошло против Разумовского. Быть может, если бы этих воспоминаний и не было, юноша был бы счастлив?       Пустые глаза медленно закрываются, а после так же медленно открываются, город не меняется от этого. Юноша отходит от окна и садится на диван, беря в руку бутылку виски, начиная сразу же пить этот алкоголь с горла. Разум пьянит, но парню не хватает воли, чтобы напиться по настоящему, так что в кое-каком сознании он и остается.       — Марго, перенеси еще одну встречу. Обновление для соцсети задержится... Или... нет... Пожалуй, так уже делать не стоит... — произносит парень и садится за стол, поверхностью которого служил огромный экран.       — Может не стоит? Сергей, вы должны отдыхать, не надо делать это через силу, — тихо просит девочка с экрана, юноша же молчит. ИИ понимает, что она не способна остановить его и замолкает. Судя по всему, ему нужно лишь время, но это время его же и губит. Парень стал более бледным, словно обескровленный мертвец, под глазами появились мешки от морального утомления. К чему вообще такой образ жизни может привести парня? ИИ боялась представить.

***

      Если смотреть объективно на всю эту ситуацию, то несмотря на прекращение деятельности Чумного Доктора, несмотря на медленное, но хоть какое-то восстановление Сергея, лучше никому не становилось. Время ужасно тянулось, растягивало минуты, будто те были не минутами вовсе, а целыми часами, и от того состояние Олега Волкова с каждым днём становилось все хуже и хуже, и не в плане физической формы (нет, в данном случае у телохранителя Разумовского всегда было крепкое здоровье), а в плане психической: он просто не знал, что делать дальше и как поступать; у него просто не было представлений, как можно вообще жить на этом свете, где есть хотя бы один родной человек, которому он причинил столько боли. Нет, здесь либо жить и пытаться всеми силами искупить свои грехи, либо же просто умереть, тем самым наказывая себя за содеянное. И что из этого лучше, Волков конечно знал, но при этом всё-таки старался не сводить все к самоубийству. Нет... В данном случае это не единственный выход, и Олег правда будет стараться всеми силами хоть что-то делать на пути к примирению со старым другом, пусть это вполне может не получиться.       ... Тем более, когда Сергей ещё практически не отошёл, извечно срывался и производил впечатление неуравновешенного человека. Каким образом тут вообще действовать, если ты даже... Хах, войти к нему в комнату не можешь, потому что не рекомендуется врачами? Да, несмотря на то, что наставления были оставлены, выполнять их Олег просто не мог — он знал, что стоит ему только прийти к другу, как тому точно станет хуже, и уже никакая реабилитация не спасет его психического здоровья. Именно потому здоровьем приходилось заниматься и Марго, и самым разнообразным специалистам, но не Олегу... Который, к слову, все это время просто готовился к разговору, готовился к справедливой реакции Сергея на все это и морально готовился быть непринятым. А также он все это время останавливал течения своих предшественников, извечно вызывая полицию именно туда, где собирались богатенькие люди и куда нападали бандиты, вновь верша насилие и хаос. Да, вместо того, чтобы вершить это вместе с ними, он прекратил абсолютно все, даже не позволяя себе какой-либо мысли о несправедливости или чем-либо ещё... Нет, теперь он всеми силами старался исправить то, что натворил своими же руками, и честно, как он думал, у него неплохо получалось.       Жаль вот только, что каждый раз, когда мужчина уверенно шел к Разумовскому за какие-либо прощением, его ожидал отказ в виде закрытой двери и слов Марго "Господин Разумовский не желает вас видеть."

***

      — Марго, я желаю посетить Разумовского, открой дверь, — старается говорить более уверенно телохранитель и (в хрен знает какой раз за неделю) дёргает дверь офиса на себя, но та не поддается, и требование вновь слетает с уст Олега. — Марго, я желаю видеть его. Я...       — Господин Разумовский не желает вас видеть, Олег, и мне очень жаль, но вам придется в очередной раз оставить мысли о посещении хозяина, — немного виновато отвечает голосовой помощник, и телохранитель всем сердцем чувствует, как она сама желает этого примирения, к которому извечно стремился Волков. — ... Но и при этом я совершенно не знаю, что мне делать, Олег, ибо ему не становится лучше после реабилитации, а состояние психического здоровья остаётся прежним — он продолжает не спать по ночам, а если и спать, то видеть кошмары; продолжает игнорировать мои советы, не принимает таблетки, а рецепты специалистов пропускает мимо ушей. Он до такой степени опустошен, что... Мне очень страшно, хотя мне, как ИИ, страх не должен быть свойственен.       — Поэтому я и прошу тебя, чтобы ты меня впустила к нему, Марго, — с искренним сожалением в глазах умоляет мужчина, с надеждой глядя на панель, откуда доносился голос. — Да, я знаю, что и мои слова он проигнорирует; знаю, что при виде меня он совершенно потеряет контроль и наговорит ужасов (самых правдивых и настоящих); даже знаю, что он меня не простит, считая слова пустыми и бесполезными... Но я хочу хотя бы как-нибудь попытаться. Если не сделать шаг к примирению, то хотя бы протянуть руку в надежде на... — и Олег опускает голову куда-то вниз, пряча руки в карманах и задумываясь глубоко. На что же он надеялся? Почему молчит? — Марго... — обращается он к ИИ после недолгого молчания, — Марго, я хочу хоть как-то все это исправить, хочу все вернуть, и пусть я знаю, что ничего не выйдет, я хочу хотя бы попытаться вернуть своего Сергея. И мне очень нужно, чтобы ты впустила меня, и я принял бы... Свое настоящее наказание в виде слов Разумовского, а после остался бы с ним. И поверь, Марго, чтобы не случилось, может это ему сейчас как раз-таки и нужно — увидеть виновника всех проблем, сорваться и принять это? В общем... Не важно, Марго, не важно, просто пусти меня. Я должен его увидеть.       Наконец с панели доносится тихий вздох, и Марго, ничего не отвечая на столь полную БОЛИ речь, открывает дверь офиса, впуская телохранителя и тут же куда-то исчезая. Теперь разговор предстоит только им двоим, и даже Марго не будет им мешать разбираться в своих проблемах, скорей всего, не желая быть свидетелем столь больного и жёстокого разговора, который на данный момент их ожидал.       ... Создавалось такое странное ощущение, что он идёт вовсе не к другу, а к кому-то более родному, пред кем желаешь просить прощения, но боишься реакции. Всё-таки с того самого момента как они пересеклись в тех самых ужасных обстоятельствах, Волков даже не мог с ним поговорить, взаимодействовать, потому что с другой стороны ответа не было, существовало лишь молчание и полное игнорирование. И даже сейчас, когда он проходит вперёд в зал, внутри него все неприятно сжимается, раскрываются старые раны, а в глазах читается абсолютно все, что нельзя увидеть при обыкновенных обстоятельствах. И это все не только по поводу глубокой вины и прочего...       ... Но и от одного взгляда на Сергея Разумовского, которого практически был невозможно узнать. Это бледное лицо, — что пусть и раньше было бледным, но хоть иногда сияло радостным румянцем, — мертвые, сосредоточенные на работе глаза, что лихорадочно бегали и что-то искали, худые руки, в некоторых местах которых заметно торчали кости и вены. Волков следит за всем этим внимательно, в который раз осознавая, до чего он довел своего самого родного человека, и... Слова, что были заранее приготовлены, пропадают, вылетают из головы, и Олег не может ничего сделать, как просто стоять и наблюдать за творением своих рук.

***

      Юноша сильно смыкает губы, пытаясь подавить наступающие порывы слёз. У него много идей на обновление соцсети, но прямо сейчас он не может реализовать их без багов. Он пытается не отвлекаться от своей работы. Он осознает, что оценка соцсети будет понижена, если будет много сбоев и ошибок, но Разумовскому просто хотелось заняться тем, чем он занимался в свои обычные дни до того происшествия, вернуть все на круги своя, исключив из своей жизни нечто дорогое. Но это все равно, что оторвать от сердца часть и продолжить жить уже без нее. Нечто дорогим он считал именно своего телохранителя, считал когда-то.       Юноша на пробу запускает код, смотря результат, но то вылетает. Бессмысленная кодировка, которая даже не может нормально запуститься. Этакий промах лишь давит, но рыжеволосый не хочет останавливаться и возвращаться к реальности.       И так правда могло продолжаться дальше, если бы не тонкое чутье Сергея Разумовского, а точнее его уже хорошо развитая паранойя. Безжизненные глаза неожиданно устремляются на Волкова, наливаются некоторым удивлением, а далее и вовсе испугом при виде того, кто не должен был сюда входить!       Глаза расширяются от неожиданности, тогда тот резко и рефлекторно поднимается с рабочего места, с ужасом и шоком разглядывая своего гостя, но недолго длится молчание обладателя медных волос.       — ТЫ...!!! — вскрикивает испуганно программист, видя перед собой чумного доктора. — Ты... — теперь уже более тихо, будто чего-то боясь. — Ты должен уйти...       Разумовский не спускает своих глаз с Олега, но картинка вновь мутнеет: вид этого человека автоматически вызывает горечь и слёзы у известного программиста. Остановить порывы он не мог, и по тихоньку нервы накрывало давление.       — ДА КАК ТЫ... ВООБЩЕ ПОСМЕЛ ПРИЙТИ СЮДА?!.. — парень в ярости, он бьет кулаками по поверхности стола, гнев вместе со страхом и болью окутывает его разум. — ЧТО ТЕБЕ ЕЩЕ ОТ МЕНЯ НАДО, ТЫ УЖЕ ПОКАРАЛ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ СВОИМ ПРАВОСУДИЕМ, ТЕБЕ НЕДОСТАТОЧНО ЭТОГО?! ОЛЕГ, УХОДИ ОТСЮДА, УХОДИ ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ ТЕБЯ, НЕ ХОЧУ... просто оставь... меня в покое... — юноша сглатывает неприятный ком в горле, что начинал мешать Разумовскому говорить.       Руки сжимаются в кулаки, взгляд мечется по комнате, выискивая что-то тяжёлое, чем можно было бы в случае чего выгнать Волкова. Чем же бутылки от алкоголя — не оружие? Хотя хвататься за план нападения рыжеволосый не спешит, ведь именно он отвергал методы насилия... хотя месть была бы весьма сладка, если бы телохранителю все-таки отлетело что-то в его физиономию, но Разумовский не из мстительных, да и не мог он ранить так человека, которого считал другом так долго...       Юноша, стискивая зубы, шипит, с ненавистью глядя на темноволосого. Нет, ему есть еще много того, что он мог бы сказать.       — УХОДИ, ОЛЕГ, ПРОСТО УХОДИ, БЕРИ ВСЕ, ЧТО ХОЧЕШЬ ИЗ КОМНАТЫ, НО ПРОСТО УЙДИ... Не возвращайся сюда... — рыжеволосый обходит стол, подходя ближе к окну, следит, чтобы дистанция между ним и Олегом была максимальной, он обходит диван, становясь за ним, что могло бы послужить препятствием на случай, если Волков побежит за ним с целью ранить.       Необдуманные действия, рыжеволосый пытается отойти в самый дальний угол комнаты, будто Олег находился повсюду и мог в любой момент достать его, а далее и вовсе переходит то на крик, то на умоляющее бормотание.       — Оставь меня в покое... Оставь... Просто оставь... Уходи... Не возвращайся... Не попадайся мне на глаза... Зачем ты пытаешься... Если тебе что-то надо просто забирай и уходи, но не приставай ко мне... Я не... Я не хочу видеть... видеть тебя... — шепчат губы Сергея, будто это щебет птички, что сейчас находилась в клетке с котом. С хищником, который мог в любой момент растерзать и уничтожить.       — Твоя справедливость не закончилась на моральном убийстве?... тц.... ДА ЧТО ТЫ ЕЩЕ ХОЧЕШЬ, Я БОЛЬШЕ НЕ ВСТРЕВАЮ В ТВОИ ПЛАНЫ, СЧИТАЙ ТЫ УСТРАНИЛ МЕНЯ, Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЮ ТЕБЕ, УБИРАЙСЯ... — парень закрывает лицо ладонями, начиная уже плакать навзрыд и истерить, кричать что-то невнятное, заглушаемое вдохами и всхлипом. От плача плечи Разумовского судорожно вздрагивают, отчаяние вновь постигает его, и в этот момент он жалеет о том, что способен на слезы и чувства.       Телохранитель слушает внимательно все до капли, каждый раз желая прерывать Разумовского, но всё-таки не решаясь отвечать каждый раз, а ожидая, когда придет именно его очередь говорить.       И такой миг вскоре настает.       — Да, я не должен был входить, не должен был вообще предпринимать попытки заговорить... А может и попытки жить после того, что натворил. Грехи мои слишком тяжки, и теперь мне до конца дней своих жить именно с ними и с осознанием того, какую же боль я причинил именно тебе — своему самому родному человеку, — Олег едва прерывается, сжимая ладони в кулаки от волнения и от тяжести атмосферы в помещении, но после всё-таки продолжает, решаясь на эту безнадежную попытку высказаться и быть понятым. — И поверь, я знаю насколько тебе больно, ведь практически то же самое мне пришлось пережить за эти несколько дней, а то и недель, Разумовский, потому что жить с осознанием того, что пусть и косвенно, но от моих рук, ты пострадал — просто невыносимо. Мне каждый раз при мысли об этом хочется застрелиться, потому что после все этого я не достоин тебя, не достоин жить... ("Не достоин дышать с тобой одним воздухом, Сережа!" — кричит сознание) Но я живу. Держусь, потому что если и уйду из жизни, то хотя бы с попыткой что-то предпринять, что-то изменить. И да, ты можешь упрекать меня, можешь выгонять, можешь убивать и дальше словами мою и так израненную душу, но я не уйду отсюда. Не уйду. И мне ничего от тебя не нужно. Совсем ничего, — а далее он так резко переходит на тон тише, всё-таки выпаливая желанные слова, — просто позволь быть рядом. Ничего я более не прошу, потому что знаю — пустых слов ты не любишь, Сережа, вот и не говорю ничего. И не будь мы так близко знакомы, я бы обязательно сказал, как хочу вернуть то, что было раньше, и ты обязательно ответил мне, что это совершенно невозможно и что я опоздал. Но так получилось, что я знаю тебя замечательно и, может, даже лучше, чем ты сам себя, потому и не говорю этих слов, хотя глубоко внутри и правда желаю исправить ошибки.       Опасения Разумовского не сбываются, темноволосый стоит на месте, но голубоглазый лишь одаривает его презрительным прищуром. Он уверен в том, что Олег вновь ранит его, от того и сохраняет эту дистанцию. В ответ на подозрения рыжеволосого, телохранитель начинает что-то говорить, но сознание миллиардера кричит, будто это что-то хорошее, но парень не слушает ни его, ни мужчину напротив, он лишь прижимает ладони к ушам, не желая слушать оправдания или угрозы Олега. Просто как маленький ребёнок, желавший скрыться от наказания. Только этот ребенок считал, что уже получил свое наказание, да и то оно было не заслуженным по мнению Сергея.       Волков зря надеялся на то, что все его слова будут приняты "с распростёртыми объятиями" и будут реально услышаны: Сергей не желал слушать и не только его своеобразного раскаяния, но и Олега вообще. Слушать или слышать — не важно, ведь факт остаётся фактом — Сережа закрывает уши своими бледными ладонями и жмурится, не желая даже знать о существовании в этом помещении Волкова, в то время как сам телохранитель желает быть услышанным, желает быть просто понятым. Да, он многое натворил, да, ему тоже больно от всего случившегося, но он желает просто быть услышанным, желает, чтоб Разумовский хоть раз взглянул на него без злости и без страха... Чтобы вновь поверил и позволил БЫТЬ РЯДОМ. На небольшом расстоянии, но рядом.       Олег вздыхает, все ещё наблюдая с вниманием и сожалением за родным человеком и больше ничего не говоря. Он даже не будет упоминать про то, что большинство предшественников Чумного Доктора уже задержаны полицией и что сам Волков более не притрагивается к этому костюму, каждый раз видя пред собой ту комнату, изнасилованного Сергея на полу у стены и труп насильника схожий с куском мяса. И каждый такой раз, когда видение охватывает мозг, Олег жмурится и еле сдерживает слезы, вспоминая, как он просил прощения у лучшего друга, как целовал его волосы и желал вернуть время назад.       ... Нет, Волков совершенно не демонстрировал своей боли пред другом, понимая, что тому намного хуже и что этой своей болью он никому не поможет. Вот и молчал, все ещё стоя у дверей и с мучением терпел, как внутри него сердце разъедало что-то неведомое, а душа разрывалась на тысячи, миллионы кусочков.       Разумовский стоял на месте, но слегка преклонился вперед, дабы в случае было бы удобнее отбежать от Олега, в случае если он предпримет попытку подойти, как-то повзаимодействовать. Сергей боится, сильно боится того, что Волков от него избавится, как от свидетеля, который знает личность Чумного доктора. Хотя еще страшнее, если Олег избавится от него, как от грязи (мажора), следуя своему пути правосудия. Все же к таковым парень не относил себя, но тем не менее... Ему было страшно из-за мыслей о том, что его друг мог считать рыжеволосого таковым. От этого ему становилось лишь холоднее.       — Уходиуходиуходиуходи... — безостановочно шепчет рыжий юноша, в такт своим словам мотая головой. Поджав губы, программист жмурится, боится вспоминать, что случилось прежде. Но вид темноволосого автоматически вызывает эти видения. Глаза уже опухли от красноты в них, юноша не хочет ни слушать, ни видеть мужчину напротив, но так же он не хочет ощущать его присутствие рядом с собой, поэтому Разумовский решается на отчаянный шаг, он оббегает диван, пока телохранитель толкает речи, а Сергей же в свою очередь приближается к двери, думая что сейчас плечом откроет ее и вырвется из офиса, но... дверь не поддается ему. Юношу настигает ужас и недоумение, что с дверью? Олег не мог ее закрыть, так как дверь немного работает по другому принципу, а именно ею управляет его создание.       Только после до него доходит.       — М-Марго!.. открой дверь?.. — рыжеволосый хватается отчаянно за ручку, толкая ее вперед, но препятствие по-прежнему не дает себя пройти. — Марго?!.. Ты слышишь меня, я-я приказываю!.. Дверь... дверь... — миллиардер внезапно переходит на шепот, он тихо молит своё создание о том, чтобы та выполнила его просьбу. Когда она и Олег успели спеться между собой и почему она на стороне телохранителя, а не на стороне Сергея? Разве она не понимает, что это он виновен в депрессии и безумстве Разумовского? Или же тот о чём-то соврал ей?       — Извините, я принимаю ванну, невежливо торопить девушку, когда она занимается своим внешним видом, — получает в ответ юноша от ИИ, которая дверь явно не собиралась открывать. Неужели она вот так оставила своего создателя в одном офисе со своим обидчиком без шанса на побег?       От слов голосового помощника Разумовский бьет кулаком по двери, а после хватается за него, прикрывая ладонью другой руки. Это было безрассудное решение бить по твердой поверхности. Юноша вновь дергает за ручку двери, начиная уже психовать. Со временем парень-таки успокаивается и поворачивается к выходу спиной, начиная прижиматься к нему, пытаясь раствориться в углу, чтобы сбежать. Ему прекрасно известно, что это физически невозможно, даже если это будет его заветная мечта, она не исполнится и он это понимает, но принять не может.       — Сергей, я прошу... Послушай меня, пожалуйста, позволь мне быть услышанным тобою! Я не прошу так много, да и уже не смогу — слишком виноват пред тобой, но... Дай хоть шанс... — но и в этот раз его не слышат, ибо Сергей торопиться к двери и желает открыть ее, чтоб убежать... Но та не поддается. Марго по своей воле закрыла дверь и пропала, искренне желая, — Волков чувствовал, — чтобы они помирились... Нет, скорей не так. Она искренне желала, чтобы отношения между миллиардером и телохранителем наладились и чтобы состояние Разумовского хоть немного улучшилось. А кто если не Волков хорошо проконтролирует курс реабилитации и выполнение советов врачей? Вот именно, что никто, ибо несмотря на то, что произошло, Олег всей душой надеялся... Что ещё может как-то повлиять на рыжеволосого и помочь ему. Потому Марго и закрыла дверь, не желая пока открывать.       Сергей со страхом и ужасом пытается несколько раз приказать ей открыть, но в ответ получает отказ, потому добавляет к своим требованиям и крайние меры — бьёт по двери или же дёргает за ручку, желая на волю, желая скорей покинуть Олега. ... Который, к слову, с печалью наблюдал за этим, каждый раз делая шаг назад и пропуская мимо себя лучшего друга, не желая пугать, не желая причинять своим присутствием ещё больше боли. Впрочем, он и сам видел, что даже эти едва заметные действия или шаги мало помогали: Разумовский продолжал бояться его, как огня, хотя даже огонь теперь для него был не страхом, а спасением; Волков же для него был чем-то более ужасным, чем огонь...       — Сережа, — опустив голову, позволяет себе брюнет обратиться к другу не так, как обычно, а с нежностью и с тем же раскаянием, — я пришел сюда не для того, чтобы что-то забирать, что-то делать или же... Не знаю. Нет, я пришел сюда для того, чтобы просто поговорить, просто попытаться доказать, что я больше не буду... Действовать такими радикальными методами, — горькая усмешка, — я вообще никак действовать не буду, потому что осознал свои ошибки.       — тц... черт побери... — всхлипывает ругательство бледный парень, забиваясь в самый угол комнаты, ближе к двери. Сев на пол, Сергей приобнял свои ноги и положил голову на свои колени, вновь начиная реветь, сильно сжимаясь, будто пытается провалиться в другую реальность, оказаться в черном пространстве, забыть обо всем том, что произошло с ним.       Олег, вскинув голову и посмотрев на Разумовского, только сейчас замечает, что тот уже сидит на полу и плачет, прижимая к себе коленки. Никакой реакции на слова, только страх, и мужчина в очередной раз ловит себя на мысли, что он зря сюда пришел и что ничего своими словами не добьется. Правда в ту же секунду он останавливал эти мысли, потому что был уверен — если не сделает первый шаг, то никто его не сделает... Только ему теперь отвечать за это и только ему пытаться всё исправить. Хоть как-то, но исправить.       — Олег, прошу... Я никому не сдам тебя... Я не буду лезть в твои дела... Будь уверен... В-в этом... Просто оставь меня... П-пожалуйста... — Разумовский определенно прослушал всю речь Волкова, считал, что тот говорил ему о том, что избавится от него, что вновь сломает и устранит. — П-послушай... Я не буду больше мешать тебе... Т-ты победил... Я признаю... Поражение...       — Но мне не... — прерывает свою речь Олег, хмурясь и не совсем понимая слов обладателя рыжих волос. Что значит, что он не будет лезть в его дела? В смысле он его не сдаст? Что обозначает фраза "ты победил"? К чему вообще эти оборванные фразы, которые схожи с предсмертной мольбой жертвы, что чувствует приближающийся конец, но пытается спастись? Жертва... Неужели... Неужели в глазах Сергея Олег является тираном? Является убийцей? Является тем, кто его тут же может убить, если того пожелает? Нет, нет, нет! Как же так могло выйти, что ещё недавно будучи друзьями... Они дошли до этого? Разумовский плачет, умоляя не трогать его, а Олег стоит в шагах пяти от него и не понимает, что вообще происходит...       — Просто, пожалуйста... Марго... открой дверь... — кричать юноша более и не мог, такой срыв он позволил себе впервые за несколько дней его критического состояния. Так что накопившиеся эмоции хоть перешли в спокойствие, хотя скорее это можно было бы назвать тихим страхом и боязнь дальнейших действий оппонента. — Н... не... убивай... меня...       — Господи, Сережа, нет... Я не... Что? — в глазах Олега тут же читается растерянность и ужас, когда Сергей с заиканием умоляет не убивать его, и Волков... Просто отходит от него назад, с ужасом запуская пальцы в собственные волосы и только сейчас осознавая настоящие последствия событий. Сергей думает, что его убьют, что его же друг сделает это собственными руками и не дёрнется. Господи, но это же не так! Не так! Но... Как же доказать, что не так? — Сережа, — в очередной раз пытается обратится Волков, но в ответ лишь всхлипы, — я не собираюсь тебя убивать. Не собираюсь, потому что скорей на себя руки наложу, чем посмею тебя тронуть или каким-либо образом обидеть. Ты можешь не доверять мне, но хотя бы послушай... Я всё ещё Олег Волков. Тот самый, что... Считает тебя другом, любит, как родного брата... Тот самый, что умрет за тебя, но не посмеет обидеть.       Юноша пугается, когда темноволосый произносит «наложить на себя руки», ужас проходит мерзкими мурашками по спине миллиардера. Парню не все равно на возможную смерть Волкова, но это лишь вызывает новые слезы, которые рыжеволосый пытается сдержать...       —...Я ... не верю тебе... Олег, я не могу доверять тебе... не сейчас... — печальный взгляд парень отводит от телохранителя в сторону окна, а после прикрывает их. — Ты уже... обидел... — после этих слов юноша вновь опускает голову на колени, начиная молчать и обдумывать сказанное Волковым.       И Олег не подходит, не торопится... И уже после, когда слова заканчиваются, мысли пустеют, он делает те самые аккуратные шаги к двери, медленно опускается на пол и подобным образом прижимает к себе коленки, смотря сожалеющим взором на лучшего друга. Между ними достаточное расстояние, так что можно таким образом просто посидеть и обдумать, не трогая друг друга и никак не беспокоя.       — Я боюсь верить твоим словам... - Разумовский ждет действий со стороны Олега, ждет, когда тот замахнется на него чем-нибудь острым... этого не происходит, тот лишь садится рядом, в той же позе.       — Просто позволь быть рядом... — произносит последние слова Олег, прежде чем склонить голову и так же лицом уткнуться в колени.       Рыжий парень лишь поворачивает голову в его сторону, всматриваясь в положение друга, почему-то он единственное, что может видеть Сергей сейчас. Стены, дверь, стол и мебель — все такое мутное и неразборчивое, будто именно это все сейчас такое неважное, бессмысленное и ненужное.       Парень вновь кладет свою голову к себе на коленки, а после тихие всхлипы затихают, меняются лишь на дрожащее сопение. Юноша погрузился в мир сновидений, хоть и долгое время не мог сделать это нормально, так как его постоянно преследовали кошмары и ужас прошлого. Но почему-то именно сейчас за долгое время Разумовскому удается впасть в какое-никакое спокойствие. Похоже он сам не желает всей этой вражды, но в душе же что-то негативное пыталось вырваться на свободу...       Олег прислушивается внимательно, уже и не зная, что думать об этом всем. Позвать ли Марго и сказать, что он сдается и более не будет волновать Разумовского своим присутствием? Попросить ли открыть дверь и уйти, чтобы больше никогда здесь не появляться? Все звучит в голове Волкова слишком соблазнительным образом, отчего и правда хочется встать и уйти... Чтобы больше не слышать больных рыданий лучшего друга и не пугать его своим присутствием. И телохранитель правда практически сдается, аккуратно поднимаясь с пола, чтобы легко позвать ИИ и попросить выпустить его, но...       Но Волков прислушивается ко звукам, царящим в помещении помимо идеальной тишины, и на удивление вместо того, чтобы в очередной раз услышать всхлипы, слышит спокойное и ровное дыхание, будто Разумовский уже не плакал, а... Спал? Взор тут же устремляется на маленький комочек в углу, и, да, он собственными глазами примечает, как спина этого комочка, облегаемая мятой рубашкой, медленно вздымается, даже не вздрагивая. Разумовский уснул, пока плакал, пока тихо умолял его не трогать, и честно... Волков считал это небольшой удачей, потому что искренне надеялся, что может быть сегодня этому бедному, усталому созданию удастся поспать, хоть немного восстановить силы.       ... И именно поэтому мужчина предпринимает самый опасный шаг, который можно было вообще предпринять по отношению к господину Разумовскому: медленно подойти к нему, встать на одно колено, одной рукой подхватить колени, другой же обхватить некрепкую спину и... Прижать к себе и с аккуратностью встать, тем самым взяв своего самого родного человека на руки. Да, шаг и правда слишком опасный, ибо стоит только Сергею проснуться, как истерика в смесь со слезами вернётся, и тогда телохранителю точно не увертеться от ещё большего порыва страха уставшего рыжего юноши. Но, как бы это не было удивительно, а Олег даже не боится этого... Но все равно торопливо подходит к дивану, где обыкновенно спал Разумовский, и с заботой, — будто какую фарфоровую вазу держит, — укладывает его, едва касаясь пальцами волос и вглядываясь в родные черты. На лице Волкова пусть и читается сожаление за содеянное, но в глазах... В глазах та же самая любовь и преданность. Да, он жалеет обо всем, но он желает всё исправить... И пусть не все изменить, но хотя бы ПОПЫТАТЬСЯ.       И с этими странными мыслями он ложится на пол, как в старые добрые времена в Сирии... Где он чуть не погиб, будучи в плену. Глаза сами по себе закрываются, и Олег, удобно устроив руку под голову, тут же засыпает.