Необратимость

      После того, как с покупками было покончено, а сумки, полные продуктов, были аккуратно уложены в багажник, Волков, конечно же, отправился домой, где его ожидал рыжеволосый. К слову, после того, как мужчина поехал за покупками, он, мысленно посочувствовав состоянию своего родного человечка, решил немного разнообразить сегодняшний ужин и приготовить что-то более изысканное и вкусное, так сказать, что обыкновенно подают в дорогих ресторанах. В успех столь странной затеи мужчина, конечно же, не верил, но... Попытаться всё-таки стоило: хотелось Серёжку порадовать, и не только своим прогрессом в кулинарии, но и всё-таки просто поднять настроение, — так сильно Волкову было важно, чтобы при любых обстоятельствах Разумовский чувствовал себя хорошо.       Именно поэтому стоило мужчине только приехать, пройти в дом, чтобы оставить на кухне полные продуктов пакеты, как он тут же, взяв из пакета самое красивое, большое яблоко, помыл его и отправился прямиком к лестнице, а там и на второй этаж. Настроение было до ужаса замечательным, — всё-таки в маркете он сильно не задержался, и это радовало, — и хотелось этим приятным настроением поделиться с Сережкой, ну, и в особенности поделиться с ним наливным яблочком, дабы как-нибудь скрасить уборку своего рыжеволосого друга. Тот явно сейчас умирал со скуки за перебиранием очередной кипы бумаг и с трудом избавлялся от старых наработок, от которых уж явно не было никакой пользы. ... Да, именно в этом заключался весь Сергей, что любил оставлять "на всякий случай" и иногда уж сильно боялся избавиться от того, что могло в любой момент оказаться нужным. Ну, ничего... Волков сейчас точно поднимет ему настроение!       — Тук-тук, работяга, — не успев толком постучаться, Олег заглянул в кабинет миллиардера и желал продолжить свою речь, но вовремя замолчал, внимательно оглядывая кабинет в поисках рыжей макушки, которой... Не было даже в другом конце кабинета. — Так, ладно... — и бросив затею искать рыжеволосого в кабинете, где его явно не было, Волков отправился обыскивать особняк, иногда лишь выкрикивая что-то схожее с "Эй, Серёж, опять потерялся?"       И было бы правда смешно, если бы уже в ближайшие пятнадцать минут цель была найдена, но... Как бы это ужасно не звучало, даже через двадцать минут Волков плутал по пустым коридорам и заглядывал в каждую комнату, без возможности хоть где-нибудь обнаружить следы или хотя бы намеки на присутствие Сережки. Нет... В доме точно было пусто, и здесь уже явно дело не в гигантском размере дома, в котором можно потеряться. Что ж, не найдя выхода лучше, мужчина поспешил вернуться к первоначальной точке, с которой все началось, а именно с кабинета Разумовского. Удобненько так встав у двери, Волков поспешил достать из кармана телефон и связаться с Марго.       — Марго, где Разумовский? Он сообщал тебе что-нибудь об уходе или что-то подобное? — не без беспокойства спросил телохранитель, смотря хмурым взглядом куда-то в конец коридора и ожидая ответа от голосового помощника. — Марго, ты меня слышишь? — но в ответ все та же тишина, и Олег хмурится ещё сильнее, уже совершенно не понимая, что происходит. Нет, нет, нет, здесь однозначно что-то нехорошее... И Марго может не отвечать лишь по одной причине, но... Зачем Сережке это нужно? Что же, даже попытавшись дозвониться до самого Разумовского, Олег качнул головой, понимая, что извечные гудки не окончатся.       С тяжёлым вздохом и уже без стука заглянув в комнату, Волков уверенной походкой отправился напрямую к столу своего друга, удобно так усаживаясь, оставляя все то же яблоко где-то на краю, и поспешно снимая с блока компьютер, что, конечно, по невнимательности был не выключен нашим дорогим программистом. "Боже, ну вот и чего ему дома не сидится? Чего ему понадобилось отключить Марго? Дурачок, раз так поступил... Вот пусть у меня прощения попросит, не буду прощать.. буду долго-долго злиться на него," — звучало обидчивым эхом в голове у Олега, пока он пытался разобраться в кодах и, в первую очередь, настроить Марго. Да уж, в этом он, конечно, был не силен, потому и не мог с первого раза, бух, и включить, но... Всё-таки через какое-то время он смог подобрать нужный алгоритм, что-то рандомно набрать и включить голосового помощника. Впрочем... Здесь она ему явно не помощник, тем более, что отключение произошло перед самым уездом Серёжки.       — Доброго дня, Олег, чем могу помочь? — спросила все тем же любезным голосом Марго, и Волков поспешил забраться в историю браузера.       — Мне нужно знать причины, почему Разумовский тебя отключил... И куда умотал, — едва раздражённо, но больше с непониманием проговорил мужчина, быстро глазами пробегая по названиям вкладок. Последним посещённым сайтом была электронная почта, на которую Волков тут же поспешил зайти, и пусть читать чужие письма было неприлично, Олег быстренько наплевал на это и поспешил читать все подряд, дабы ничего не упустить. Много-много приглашений и... — Так, Марго, будь добра, сбрось мне адрес на телефон... Поеду и встречу его, если успею. Если же он вернётся раньше, то тоже мне об этом сообщил... Что-то мне подсказывает, что нельзя Разумовскому никуда без своего телохранителя.

***

      Всю дорогу, что Олег ехал по нужному адресу, он всеми силами пытался держать самообладание и лишний раз не позволять себе волнения, пока телефон продолжал отвечать напряжёнными гудками. Ну да, Разумовский точно отключил телефон, чтобы его лишний раз не беспокоили на собрании каких-то там инвесторов. Боже, и вот зачем ему это? Неужели работа и правда важнее собственного отдыха и здоровья? ... Впрочем, Волков и забыл, как Серёжка старался и работал над этим, так что его можно было понять. Но и Олега в данную минуту можно понять, ведь он не держит его на цепи, не запрещает же, так почему все должно происходить именно с какими-то секретиками и тайнами? Волков и сам за это время успел осознать, что попроси у него Разумовский позволения хоть немного поработать, Олег бы точно согласился, точно бы сломался под давлением щенячих глаз и грустной, умоляющей мордочки... Но не таким же образом убегать? Хах, мысленно мужчина даже позволил себе заикнуться о странном доверии, раз Сережка вот так взял и уехал, но после всё-таки отбросил мысли, качнул головой и просто обещал поговорить об этом с миллиардером, дабы все разъяснить и признать, что в данном случае виноваты точно оба.       Что ж, и стоило машине остановиться, как мужчина тут же покинул ее, быстро обошел и направился ко входу в здание, что... Как же так? Оно было закрыто. Нахмурившись пуще прежнего, Олег принялся стучать в дверь, но и на это не было хоть какой-либо реакции или же ответа — никто не открывал, никто его не видел... Впрочем, похоже откуда-то и увидели, раз в скором времени дверной замок затрещал, ручка задергалась, и вскоре оттуда выглянула милая блондинка с непониманием на лице.       — Здравствуйте, вам что-нибудь нужно? — было сдержанным, но не очень уверенным вопросом со стороны девушки.       — Здравствуйте, здесь должно проходить какое-то... Кхм, собрание инвесторов, не знаю, и здесь должен присутствовать Сергей Разумовский, скажите, он здесь? — спросил так же сдержанно Волков, внимательно смотря на девушку, выжидая ответа.       — Но нет... Не понимаю, о чем вы? Здесь нет никакого собрания, да и не было... И Сергея Разумовского никакого не было, потому ничего не знаю... Простите, — и не дождавшись ответа мужчины, она поспешно закрыла дверь и, видимо ушла, ибо когда Волков принялся дергать за ручку и пытаться звать, его не слышали и уже не отвечали. Ох, Господи... И почему? Почему Волков всегда так не вовремя уходит? Почему не вовремя оставляет Серёжку одного? ... Вот и где его теперь искать? Если только обращаться к кому-нибудь за помощью? ... Ох, конечно, ведь всегда можно обратиться за помощью Игорю Грому!       Едва успев об этом подумать, телохранитель даже хотел набрать до боли знакомый номер, даже связаться с майором, но не успел, ибо ему поступил видеозовонок... Видеозовонок явно неизвестного ему человека и на профиль Чумного Доктора, что... Означало можно принять звонок, но отключив переднюю камеру. Отойдя от здания и сев обратно в машину, Чумной Доктор выдохнул, заранее отключил фронталку и принял звонок неизвестного.       Уже в следующий миг экран меняет свои цвета, по началу чернеет, но после... Продолжал оставаться чёрным какое-то время? Видео всё никак не загоралось, а Волков ждал, ждал хоть что-то от этого неожиданного звонка. Да только вот ничего не происходило, на фоне были слышны лишь странное пыхтение и шипение тишины. Только когда глаза Олега уловили легкий перелив цвета на экране, тот догадался, что видеосвязь началась, да только вот у человека, что находился на другой стороне провода было очень темно, да и похоже никаких источников света включено в самом деле не было. Для чего вся эта темнота?       Эти мысли пропали, как только перед экраном начало что-то мелькать, шуршать и дергаться. Силуэт. Это определенно был тот самый человек...       Темнота начала сменяться на резкую серость, так что теперь можно было увидеть, кто же связался с телохранителем. Это был странный парень, волосы которого были скрыты под капюшоном, глаза едва можно было разглядеть, те были слегка припрятаны в тени чёрной ткани. Тот молчал, будто чего-то выжидал, а после вновь нервно задергался, занервничал, начиная что-то быстро настраивать.       — О-ох, Ч-чумной Доктор? В-вы вышли на связь со мной? Это так!... Вау, я так рад, о боже! — человек на экране резко начал натягивать капюшон на лицо, тихо бормоча что-то с безумной улыбкой. Тот часто оглядывался, словно искал кого-то, с кем мог бы поделиться своим успехом, либо же побаивался, что кто-то может услышать их разговор, — что же это я, чёрт, не сразу уловил, что вы не включили фронтальную камеру, прошу прощения! Но то, что вы просто ответили мне на звонок — уже многое значит для меня!       Странный парень не переставал криво улыбаться, но ко всей этой подозрительной радости добавились новые нервные движения, легкая дрожь, от чего тип в капюшоне начал грызть ноготь большого пальца, этот раздражающий хруст был слышен даже Волкову... Безумец, настоящий безумец, стоило бы на этом звонок и закончить, но ещё неизвестно, что случилось с Сергеем, а тут ещё это неожиданное появление этакого психа. Интересное совпадение.       "Явно какой-то фрик," — мелькнуло в голове Волкова в тот момент, когда приметил странную дерганность объекта на том конце провода. Впрочем, какие ещё мысли могут мелькнуть в голове здорового человека при виде какого-то непонятного и нервного фаната? А человек этот, что в данный момент что-то настраивал, точно был фанатом, и тому подтверждением служили следующие слова.       — М-молчите? Ох, чёрт, мне стоит что-то рассказать о себе? Кхм... Секунду...— на миг парень замолк, подтянулся куда-то в бок и в комнате наконец появилось нормальное освещение, да только сейчас... Сейчас можно было увидеть весь ужас окружения, это была вовсе не комната, а подвал... Нет, не так, настоящие катакомбы, но то не самое отвратительное. Позади безумца находилась громадная и побитая стена, на которой была нарисована белая маска Чумного Доктора, по бокам же висели различные фотографии, вырезки с газет и красные линии, что соединяли всё это сумасшествие в сплошную паутину. Паззлик немного сложился, этот псих, судя по всему, был двинутым фанатом. По крайней мере пока нормальным его уж никак нельзя было назвать, —Мм, вам нравится? Знаете, я-я был абсолютно на всех "сборах" с остальными приспешниками! Я убивал, я творил правосудие, к-как и вы... Я-я могу называть вас своим повелителем? В-вы тот, кто изменит эту жизнь к лучшему!...       "Боже, понарождает же земля таких психов," — в очередной раз подумал про себя Олег, а сам немножко засомневался в собственных словах: к сожалению, тяга этого молодого человека чем-то напомнила тягу самого Волкова. Да, было в этом что-то схожее... Только не стоит забывать, что телохранитель, во-первых, остановился, а во-вторых, избрал другой способ вершить правосудие, потому уже можно не причислять себя к числу этих стремных помешанных, что часто действуют не потому, что хотят этого от всей души, а потому, что желают угодить, словно маленькие дети своей матери.       Вновь молчание, псих снова начал нервничать, что-то дергать на столе, выискивая что-то и бормоча ругательства под нос, теперь по губам можно было разобрать, что тот знатно раздражен отчего-то, но лицо вновь искривилось в безумной улыбке, когда сумасшедший перевел взгляд на экран.       — Я-я так благодарен вам, н-но вы так давно не появлялись и ещё успели сменить свои методы, прошу прощения, мой повелитель, но мне кажется, что те никак не сработают на этих ублюдках, п-прошу прощения...Мн, я хотел бы показать вам знак своей преданности и я хотел бы увидеться с вами...— последователь вновь замолчал, а после начал переворачивать камеру. Следующий вид оказался хуже предыдущего, гораздо хуже... Два стула, два привязанных к ним человека, и без всякого сомнения, рыжая макушка абсолютно точно принадлежит Разумовскому. Второго же человека Волков так и не смог узнать, хотя и догадывался немного, кто это мог быть, — н-ну как вам? В-вы ведь довольны мной, довольны мной, ведь да?? Я сотворю правосудие прямо сейчас!       Сердце Олега пропускает удар... Ещё удар... Кажется, Волков чувствует стук собственного сердца у себя в голове и едва различает слова помешанного, ибо не отрывает взгляда от рыжеволосой макушки. Где-то глубоко внутри мелькает капелька радости, что Разумовский найден, но в то же время в его грудной клетке творится практически то же самое, что творилось во время ранения: тоже больно... И сейчас вновь польется кровь изо рта. Олег желает крикнуть, чтобы фанатик остановился, чтобы ничего не делал, но при этом его пальцы продолжают сжимать телефон в руках и никак не реагировать — кажется, они просто онемели.       Послышался хриплый смешок, в руке психа из рукава съехал шприц, который мгновенно был ухвачен крепко за темное основание. Безумец медлить вовсе не стал, мгновение, и тот оказался рядом с темноволосым заложником, сразу же втыкая иглу в его шею. Практически сразу же вены жертвы начали чернеть, а заложник начал давиться собственной кровью, начиная теперь уже не молить о помощи, а невнятно что-то бормочать, но и это выходило весьма глухо и рвано.       Сейчас Олег мог видеть только этого мученика, ведь камера была направлена именно на постороннего, что постепенно начал встречать свою скорую кончину.       — В-вот, вы только посмотрите на это! — псих внезапно схватил за волосы мертвеца, подводя его голову к камере, показывая Чумному доктору свой шедевр, своё свершение правосудия, — Второй же мой подарок, это... — тишина, несколько секунд тишина. Прерывается она глухим грохотом тела о каменный пол, камера переведена на второго мученика...— к-как я и говорил, я участвовал во всех "истреблениях чумы" и... Как же так вышло, что Сергей Разумовский до сих пор жив? Как ему вообще удавалось сбежать от вас, мой повелитель?! Но вы не подумайте, я ни в коем случае не давлю на вас! Хотел порадовать вас, я самолично поймал эту дрянь! И думаю, вам было бы куда приятнее расправиться с ним лично, я не п-прав?       — Черт, вот же потянуло тебя съездить на это еб*ное собрание инвесторов, — Олег шепчет тихо-тихо и под нос, хотя от это ужасной безысходности хочется рвать и метать. Он громко сглатывает, пытается взять себя в руки... И вновь пялится в экран. Впрочем, что он увидит дальше, не особо его волнует, хотя на подсознательном уровне он понимает, что все это неправильно.       Камера чуть приближается, безумец отклоняет голову Разумовского назад, держа грубо за волосы, дабы теперь Чумной Доктор мог видеть свой "подарок". Туманный взгляд, рваное дыхание, опухшее от слёз лицо, но тот явно был не в себе... Что-то было не так, это выражение лица отличалось от того мёртвого вида после всего происходящего. С губ рыжеволосого срывалось тихое и умоляющее "Олег", парень определенно был под дурью...       И Волкова это убивает ещё сильнее. Ибо почему нельзя было сидеть дома? Почему нельзя было дальше наслаждаться уютной атмосферой, во время которой Олег, кажется, привязался к нему ещё сильнее, чем раньше? Нет... Этот неспокойный Разумовский обожает работать, но ещё больше попадать в самые разнообразные беды, чтобы Олег... Вот прямо здесь и сейчас смотрел на это сквозь душевные терзания и боль? Зачем? Зачем ты так наказываешь его, Сергей? Он только начал свыкаться со всем этим, даже привыкать, что будто бы любит... Где-то глубоко внутри и не сильно, но что-то чувствует! Так зачем же его пытать? Зачем... Зачем ехать на эти чёртовы собрания?       Телохранитель открывает клавиатуру, понимая, что напрямую ответить не сможет, потому сходу решает что-либо ответить. Конечно, ему нужно что-то написать, как-то отреагировать на это... Ибо если вдруг не ответит, то это фрик явно будет расстроен, словно игрушку не купили. О-о-о, Волков пересекался с такими и не раз, и сейчас прямо-таки задницей чувствует, что если что-нибудь не ответит, то сделает Сергею только хуже... Сделает ему больнее, причинит ему вред своей медлительностью.       "Разумовский до сих пор жив, потому что не является частью той грязи, что развелась в нашем городе. Будь хорошим мальчиком, и сам вспомни хоть что-то ужасное, сделанное создателем соцсети "Vmeste". Я вспоминаю только благотворительность, помощь детскому дому "Радуга" и остальные благие дела..."       — И как тебе такой поворот событий, мразь? — тихо спрашивает под нос Олег, отправляя сообщение напрямую, дабы тут же пронаблюдать реакцию фанатика, что уже его бесил всем своим видом. Хотелось придушить, хотелось всю дурь выбить... Потому Олег за Разумовского порвать готов.       И как и ожидалось, реакция безумца оказалась такой, какой и предполагал видеть Волков. Псих замолк, затрепыхался, несколько раз пробегался глазами по экрану, читая сообщение от Чумного Доктора вновь и вновь, без всякой остановки. Во взгляде читалась волнительная запутанность, щекотливое раздражение, будто его подловили на нежеланной для него теме, да и понятно уже было, что безумец подготовил абсолютно всё, но упустил самое главное. По итогу же выполнил одну цель, забывая про некоторые аспекты. Всего лишь неудачник и поехавший крышей фанатик, но, даже несмотря на это, именно это существо сейчас представляло огромную опасность для Разумовского.       Сергей же искривляется от боли, когда маньяк сильнее сжимает его волосы, всё ещё снимая это на камеру. Но тут же безумец отпускает огненные пряди, отходит от жертвы, о чём-то яро раздумывает, начиная волнительно грызть и откусывать кожицу на кончиках пальцев, срывая нехилые кусочки. Нервный жест от неизвестного ещё больше напрягал, ведь совершенно неясно, что может твориться в голове у этого кретина и какие границы могут быть при общении с ним. Ясно лишь одно: необходимо быть осторожным, ведь даже несмотря на то, что он восхищается Чумным Доктором, нельзя знать наверняка, как он поступил бы, если бы Волков отдал ему приказ на освобождение известного программиста.       Последователь начал что-то раздраженно нашептывать, так что пришлось нереально напрячь свой слух, чтобы хоть как-то уловить суть этого неразборчивого бормотания.       —Да как же так... Ошибки быть не могло, не могло быть ошибки... Разумовский богат, все мажоры эгоисты и лицемеры... Его "положительные" поступки лишь для прикрытия, а сам он настоящее зло, да... Необходимо покарать, уничтожить заразу... Вот сволочь... Обманул даже повелителя, но я пролью свет на истину... Разумовский... Разумовский...       Маньяк медленно поворачивается в сторону камеры, криво улыбается, будто знает всё, знает всё, что угодно, знает решение абсолютно любой проблемы. Безысходность в его глазах сменяется на сомнительную уверенность, тот нервно сглатывает, почесывает кисти рук кривыми и обкусанными ногтями, а после вновь возвращается к разговору с Чумным доктором, оканчивая беседу с самим собой.       — Что же, мой повелитель, это целиком и п-полностью мой промах, но клянусь, я исправлюсь, даже лучше! Я р-раздобуду доказательства того, что Сергей Разумовский совсем не такой, каким в-видит его общество! Он умудрился обмануть и в-вас, но я-то з-знаю правду, и я обнажу его л-ложь, останется лишь истина... К-кажется, Юлия Пчёлкина в каком-то из роликов рассказывала про какой-то контракт с хольт инт... Я найду, я уверен, это опасно...— безумец чуть приобнял сам себя за плечи, начиная дрожать от легкого смешка, лишний раз смачивая свои губы влажным языком, — дайте мне лишь время и я добуду информацию о нем, уж п-поверьте, я добьюсь своего... А вы же, мой повелитель, обязательно ощутите удовольствие от уничтожения ещё одного лживого и лицемерного мажора... Всё для вас, всё для вас... А сейчас... Я в заранее скину вам данные моего н-нахождения, мой повелитель, я уверен, ч-что отыщу информацию и в-вы придёте и... И... — с губ сумасшедшего потекла слюна, тот будто не торопился стирать её рукавом, будто даже не заметил, как та выступила. Непередаваемая жуть... Нет, не так: истинный страх за жизнь Сергея.       Экран в одно мгновение стал чёрным, связь была прервана безумцем, звуков с телефона более не доносилось, но в чате же загорелось сообщение от последователя, в котором был расписан адрес нахождения Сергея и того сумасшедшего фрика...       И честно, стоит видеозвонку только окончиться, как в глазах Волкова загорается непередаваемое чувство. Странное и до боли ужасное, которые невозможно объяснить простыми, даже русскими словами, ибо... Они точно не смогут объяснить того, что творилось сейчас у телохранителя внутри, в его сердце. Нет, никакой язык не способен хотя бы несколькими словами передать это чувство. Это... Это и радость, что лица чертового безумца больше нет перед глазами; это и страх, ведь Сережа сейчас там, вместе с этим фриком, и Олег не может дать гарантии, что с ним не произойдет чего-либо ужасного... Откуда ему знать, что в голове у этого идиота, что держит Разумовского у себя и помешан на Чумном докторе? Волков не может дать гарантии, не может знать хотя бы на пятьдесят процентов, что злит, бесит и заставляет чувствовать беспомощность.       Беспомощность. Именно в ней всегда все и заключается! Чего мы боимся больше всего? И чего мы так до ужаса ненавидим? Именно, мы ненавидим собственную беспомощность, мы ненавидим те самые моменты, когда не можем помочь родному, не можем справиться самостоятельно, не можем сделать хоть что-то! И сейчас Волков чувствует эту ненависть. Чувствует ненависть к безумцу, что украл рыжеволосого, к Сережке, что не захотел остаться дома, и... В первую очередь, к самому себе, так как не смог уследить за своим родным человеком и позволил кому-то его забрать.       — Да уж, сейчас прямо-таки самое время для мыслительно-эмоциональной мясорубки, — тяжело вздыхает Олег, качает головой и в очередной раз глядит на адрес, внимательно читая и... Обдумывая возможные варианты событий при любом распоряжении данным адресом. Да, он мог бы обратиться в полицию, но при этом это было бы слишком просто, тем более, что все крутилось вокруг Чумного Доктора! Да уж... Как же хочется покончить с этим, как же хочется остановить это и больше никогда не возвращаться! Ведь именно из-за самого наличия костюма, именно из-за существования этого "героя города" постоянно происходит что-то ужасное... И вредит Сергею, который ни в чем не виноват. Нужно... Нужно сделать так, чтобы он убил двух зайцев сразу; чтобы избавился и от фрика, и от Чумного Доктора... И тогда все будет хорошо, все будет замечательно, и никаких проблем! ... Но для начала ему точно нужно не в полицию. По крайней мере, не Олегу Волкову, хм...       — Олег, что мы будем делать? — спрашивает с волнением ИИ, и мужчина в очередной раз тяжело вздыхает, но на губах загорается что-то похожее на усмешку.       — Есть у меня один план, но мне понадобится твоя помощь, Марго, — и пусть руки его немного трясутся от волнения, а в глазах едва виднеется сожаление, он отвечает уверенно и так, будто знает все далеко наперед. Видимо у Волкова Олега и правда есть какая-то задумка.

***

      — Ну, чего опять произошло? — на лице Игоря любопытство читается. — Столько времени прошло всё-таки, а ты так неожиданно связался со мной и встречу назначил... Явно что-то нехорошее случилось, — в глазах даже мелькает что-то похожее на сочувствие при виде потерянного Волкова, но после скрывается за стеной угрюмости. — Ты говори-говори, времени много...       — Сергей пропал, — внезапно выпаливает телохранитель, смотря куда-то сквозь Игоря, хотя всеми силами пытался сосредоточиться на разговоре, на мыслях и просто на Игоре, с которым договорился о встрече буквально полчаса назад. И пусть со звонка с тем безумцом прошло около трёх-четырех часов, Олег связался с полицейским недавно. На то были свои причины, но о том пока знать необязательно.       — В смысле пропал? Куда пропасть-то он у тебя успел?       — Не знаю я! Не знаю! — почти срывается на крик нервный Волков, а после всё-таки сдерживает злость и сосредоточивается на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох... Боже, и почему он уехал? Почему он оставил Серёжу одного? Да уж... И снова те же мысли, снова самобичевание, снова виноват Олег, и, честно, мужчина сам это признает. Ведь если не он, то кто? Что ж, возможно ещё и Разумовский, но... Кажется роль телохранителя играет Волков, а не рыжеволосый? Значит вина в большей степени всё-таки на нем. И да, опять же, несмотря на то, что адрес был известен, всё-таки сама боль заключалась в том, адрес был известен, а сам Олег ничего не мог поделать! Никак не мог помочь Разумовскому! Забрать его домой и сказать, что все хорошо и подобного не повторится!       — Так... Для начала успокойся, — кое-как, но всё-таки пытается поддержать своего приятеля Игорь, а после принимается задавать вопросы. — Когда все произошло? Можешь начать с самого начала?       — Ох... Да какой толк? Я просто поехал за продуктами, а он... Решил съездить на какую-то встречу с инвесторами, после чего пропал. Да Господи, все это не важно... Я уже съездил по адресу, но там мне ответили, что никакого собрания не было.       — Да не может быть такого. Как ты узнал, куда он уехал? Каждая мелочь имеет значение, — Гром скрестил руки на груди, что уже означало его готовность к мыслительному процессу. — Выкладывай все, что знаешь.       — Приглашение, — с тяжёлым вздохом отвечает мужчина, качая головой и отводя взгляд куда-то в сторону. — Ему на почту было прислано приглашение. Встреча была назначена на сегодня. Марго он отключил и, видимо, отправился на встречу... И пропал. Больше ничего не могу сказать, хотя... — и он хотел продолжить, ко всему добавить ещё что-то, но стоило только заикнуться, начать, как телефон в кармане неожиданно завибрировал. И Волков сначала не решился его достать, но после, когда вибрация повторилась, всё-таки сунул руку и вытащил его. Волноваться было не о чем, ибо Гром сразу сделал вид, что его не волнуют чужие дела и отвёл взгляд, а вот Олег... Олег открыл сообщения с тем самым ублюдком, совершенно не ожидая там увидеть...       ...подборку фотографий, что лишь сильнее надавили на нервы мужчины, который и так был на самой пропасти, чтобы не сорваться. Словно капля воды поступила в итак переполнившийся сосуд, что больше не мог выдерживать в себе всё это огромное количество давящей на стенки жидкости. Казалось бы, что такого мог увидеть там Чумной доктор, что уже лицезрел человеческую боль и страдания? Да только зная всю эту историю можно догадаться, что там увидел человек, который в прошлом был ещё и наемником...       Хладнокровие даже такие люди не смогут сохранить, когда перед их глазами предстанут снимки дорогих людей, да ещё и в подобном виде, в подобных условиях...       Сергей... Только недавно были о том, что остается совсем немного, чтобы наконец обезопасить его, избавиться полностью от горького прошлого и просто идти вперёд. Но сейчас... Это кажется нереально невозможным и абсурдным... Будто счастье будет существовать лишь во сне, но даже прекрасный сон будет затмеваться мрачным кошмаром.       "Кто-нибудь... Хоть кто-то... Пожалуйста... Помогите"       Этот хриплый голосок сам раздался в голове у телохранителя, сильнее вгрызаясь в и так израненное сердце. Да сколько можно?!       Гребаный безумец держал Разумовского за волосы, оттягивала их назад, демонстрируя лицо миллиардера. Издевательство. Но только не это самое страшное... Опуская взгляд... Можно было увидеть зрелище гораздо страшнее. Кровавая надпись "ЧД" сбоку на торсе, та самая символика Чумного Доктора на теле того самого человека, да почему же именно он?... В этом мире столько людей, но почему же это происходит именно с этим миролюбивым парнем, мечтающим лишь о любви и счастье?       Холодок прошелся по телу мужчины, когда он с сожалением посмотрел на лицо самого близкого человека на планете. Кровь стекала и с носа и с губ, взгляд же был опущен, был словно в трансе... Тот самый опустошенный взгляд, тот самый, с которым смотрел Сергей когда-то на свою кодировку, когда Олег за долгое время впервые пришёл к нему в офис, дабы извиниться и помочь встать на ноги... Сейчас же взгляд был полным той самой пустоты...       Листая так снимки, на одном можно было увидеть, как меняется в лице Разумовский, но оно и понятно, ведь рука, что все время держала его волосы сжимается и на той виднееются напряженные вены, сам же миллиардер стискивает зубы, но взгляда не поднимает, тогда безумец на последнем снимке наводит камеру так, чтобы Сергей смотрел прямо в проклятый объектив, но даже так... Взгляд смотрит лишь вдаль... В никуда...       "Что же, мой повелитель, как вы понимаете, Сергей уж очень, похоже, не любит фотографироваться^^"       "Как вам это зрелище? Я очень аккуратно выводил символику, но это весьма трудно далось мне, он оказался таким дерганным, ух, но зато смотрите какая красота!^^"       "...А если говорить серьезнее, я раздобыл информацию по поводу Хольт интернешенел, дажеее и не знаааю, зачем «филантропу» контракт с компанией по созданию оружию..."       "Так что не такой уж и чистый этот человек, он явно заслужил того, чтобы вы избавились от него... Надеюсь, я усластил вашу жажду этими фотографиями, но вы определенно испытаете ещё больше удовольствия, когда избавитесь от ещё одного носителя заразы."       ... И Олег не может это читать: глаза так неожиданно застелила пелена слез. И да, он же хладнокровный, он мужчина, он не может плакать, да и не умеет, но здесь... Здесь любой не выдержит при виде таких фотографий. Плевать на сообщения! Плевать на все то, что написал этот ублюдок! Плевать на все! Но, хах, только на одно не плевать... На Серёжку. Он готов за него жизнь отдать, так о чем уж говорить? Боже, и почему? Почему? ... Они почти построили свое счастье, почти достигли цели, почти пришли к тому самому, о чем мечтали вдвоем и уже довольно-таки давно... Так почему судьба в очередной раз у них отнимает покой? Почему? Почему... Все это крутилось в голове у наемника.       ... Что с радостью бы открутил голову этому придурку при поимке! Так он был зол. Даже не зол, нет... Он желал смерти этому человеку. Смерти. Да, одного человека он уже убил, потому что тот... Нет, не стоит об этом думать. Хах, конечно не стоит, ведь это ты, Олег, виноват! Ты затеял эту игру в справедливость, так наслаждайся. Ешь это, смотри и радуйся... Ведь это все ты, все ты! ... И ты правда думал, что вот так вот сможешь жить спокойно без прошлого? Хах, а оно тебя преследует... Ходит сзади, на пятки наступает! Думаешь отпустит? ... Размечтался!       — Олег, ты в норме? — как-то несмело и сдержанно спрашивает Гром, наблюдая за мужчиной, что уже около двух-трёх минут глядел в телефон и молчал.       — Нет... Нет я, бл*дь, не в норме, — тот быстро убирает телефон в карман и отворачивает голову, дабы быстро сморгнуть слезы, но те вновь и вновь копятся в глазах и после... Быстро текут по щекам, оставляя мокрые дорожки. Соберись, соберись, ты сможешь помочь Серёжке, главное — не медлить. Главное — верить. Ага, поверишь тут... Боже, Серёжка, хоть бы он ещё чего-нибудь не придумал, пока ты там. И господь, если ты вдруг есть, то просто пощади его, пощади, ведь кроме него у меня... — ведь кроме него у меня никого нет, Гром. Ты, может, не поймёшь, но мы друзья с самого детства всё-таки, а здесь проблема на проблеме, да ещё и... Откуда знать, что там с ним творят? Боже... — и вновь быстро смаргивает слезы. Не хотел он демонстрировать их. Не хотел показывать себя слабым. Но он устал. Устал быть извечно сильным и сдержанным. Сейчас ему было очень плохо... И он точно нуждался в поддержке.       — Так... Ты это... Успокойся, не накручивай себя раньше времени, — Гром звучит немного увереннее, чем несколько минут назад, но всё-таки... Неа. Этот человек явно не был способен на поддержку, да и понять его можно, постоянно один. — Пойдем лучше куда-нибудь. Выпьем да решим чего-нибудь по поводу твоего Сереги.

***

      Горькое слово, однако, алкоголь. Вроде и не пьешь, а можешь на языке почувствовать эту странную, на некоторое мгновение приятную горечь, обжигающую горло да и нутро в целом. Хах, правда все это не настолько горькое, как тот самый человек, что уже почти всю бутылку выпил и сидит теперь тоскливо, в стол пялясь пустым взглядом. Куда уже больше? Этого человека по горечи не обгонит ни один алкогольный напиток, какой только возможен на нашей чертовой и несправедливой планете.       ... Как и Олега.       Тот сидел в своих мыслях уже около десяти минут и практически ничего не слышал из слов Игоря, обдумывая что-то, перебирая внимательно и по полочкам расставляя, крепко стакан в руке держа. В груди пустота царит, сердце иногда в голову бьёт пульсацией громкой, но Волков даже не реагирует, просто тупо в стол глядит и молчит. Ему до сих пор было непонятно, почему судьба так несправедлива, а потом сам отвечал, что дело только в нем самом. Разве не он начал тему с чумным доктором? Разве не он все это затеял с решением проблем жёсткими и радикальными способами?       Конечно, он... Не Сережа же. Нет, тот был совсем не виноват. Тот ни в чем не был виноват. И все, что с ним происходило до этого и прямо сейчас, — он совершенно не заслуживает, потому что достоин большего.       Ох, Серёжка. Знал бы ты только, как сильно скучает по тебе Олег. Знал бы ты только, как он обнять тебя хочет, прижать к себе, успокоить, как в старые добрые, и просто сказать, что все будет хорошо. Ох, боже, ну почему Волков раньше не ценил этих мгновений? Почему для него это было просто так и с лёгкой симпатией, а не с взаимной любовью? Почему он относился ко всему с лёгкостью? ... И почему сейчас так страдал? А главное, почему именно сейчас ему захотелось сказать те заветные слова, а не раньше? ... Почему именно сейчас он хочет сказать "я тебя люблю, Серёж"?       — Теперь понимаю, почему я ненавижу мелодрамы разные смотреть, а уж тем более фильмы про любовь, — бурчит под нос мужчина, на Игоря взгляд не поднимая и неожиданно прерывая его речь.       — И почему же? — Грому не особо интересно это знать, но он хотя бы пытается сделать вид, что ему интересно, и что он очень даже хорошая поддержка в любой ситуации. И Олегу не важно, так ли это или нет. Слышит ли он вообще, что ему говорят?       — Потому что вся эта херня — моя жизнь — сплошная мелодрама про любовь, — он выпивает залпом содержимое и на стол стакан ставит, а следом скрещенные руки на поверхности располагает. — Это, знаешь, как, вот, есть люди, любят они друг друга, а вместе у них быть не получается, потому что всегда происходит какая-то фигня. И что дальше? Страдают оба. Умирают, — видно он говорил все то, что смешалось в голове, потому речь была вряд ли понятой Игорю. — И ведь... И ведь почему один из героев всегда тупит? Почему он просто не может подойти и второго поцеловать, чтобы уже после зажить долго и счастливо и сдохнуть в радости? Нет, оно так не работает, Игорь. Потому что тот, что тупит, он на самом деле не тупит... Просто упускает свое счастье, — в глазах вновь пустота показывается, и Игорь даже не перебивает непонятной речи. — Как и я упустил, Игорь. Я правда не тупил, я просто упустил шанс наконец стать счастливым... Боже, знал бы ты только... — мужчина на свои скрещенные руки голову кладет и глаза прикрывает, видно, вырубаясь, — как я люблю его. Я ж и не осознавал этого, только вот сейчас дошло... Жаль, что поздновато. Нужно было тогда...       Но далее следует тишина, прерываемая тихим, спокойным сопением, и только Олег... Только Олег знает окончание своего долгого монолога — "нужно было тогда соглашаться с ним уехать из города, и тогда бы мы были самыми счастливыми".

***

      Игорь, не двигаясь, сидел довольно-таки долго, пока наконец не решился убрать со стола алкоголь, а после — постелить на диване Олегу. И да, конечно, он мог бы все оставить и так, тем более Волкову, кажется, было очень удобно на столе... Но также он мог просто позаботиться о своем "приятеле", с которым его многое связывало, и просто предоставить ему место для отдыха. Тем более, что как бы дела не делались, как бы Олег неправильно не любил, всё-таки стоило помочь этому человеку хотя бы так. Просто дать поспать и немного расслабиться.       И пусть Игорь всё-таки что-то бурчал про себя, тихо ругался, что "двадцать первый век, кто их поймет", сам он всё-таки реагировал с безразличием и со скрытым, сдержанным за стеной угрюмости сочувствием. Да, Игорь сочувствовал этим двоим, что явно ещё с самого детского дома переживали не лучшее, а сейчас... Сейчас это было похоже на предел, на Эверест судьбы... Самая высокая точка, и после все явно пойдет на спад. Остаётся только дождаться, остаётся только Серёжку Разумовского спасти, и все точно будет хорошо. По крайней мере, Игорю очень хотелось так думать... А то уже надоели со своими драмами, мрачной философией и любовью.       Аккуратно уложив Олега, что слишком крепко вырубился, Игорь поспешил отойти к окну, где были развешаны все те же рисунки Чумного Доктора. Расследование по нему временно остановлено, но Гром прямо-таки чувствует всем сердцем, умом и пятой точкой, что цель близка. Он точно найдет его и точно в ближайшее время, только...       — Черт, — быстро выругивается он, когда телефон принимается громко звонить. С того момента, как Юля Пчелкина раскритиковала его бедную нокию, майор поспешил купить себе что-то получше, а также зарегистрироваться в некоторых социальных сетях, чтобы, так сказать, быть в курсе событий. Удобная штука, кстати, правда вот, в карманах неудобно таскать, особенно, если карманы джинс. — Алло? — но после он нахмурился, не услышав ответа, и поглядел на экран, не забыв ещё раз громко ругнуться. Это было видеосообщение, а не звонок, и...       — Приветствую вас, майор. Рад бы встретиться с вами, да нет такой возможности, тем более, что вы продолжаете разыскивать меня... А пойманным я быть не хочу, — слышится тихая усмешка, а Игорь с ненавистью продолжает глядеть в яркий экран. Чумной Доктор предстал перед ним во всей красе: снова в маске, снова в костюме и... Кажется, на какой-то крыше. — И да, я рад бы послушать ваши ругательства на данный момент, но, думаю, сейчас нам не это нужно обсуждать, — он все ещё держит камеру в руке, глядя, казалось бы, в самую душу. — Сергей Разумовский. Довольно-таки известная личность, которая на днях пропала, как и некий миллиардер Коркин, правильно? Конечно, правильно, я знаю... Но только вы не думайте, что это я. Сами же прекрасно знаете, что уже столько попадался мне в руки этот ваш Разумовский, я его не трогал. Хм... Но я знаю, где он находится и где вы его можете найти. Адрес пришлю следом. Разъяснять ничего не буду, но... Знайте, что сейчас вам и правда стоит поверить мне. ... И доверяю я вам, потому что только вы этим сможете заняться, майор Гром. Мое уважение.       Экран тут же отключается, а Гром ещё около двух минут в экран смотрит, пытаясь осмыслить то, что только что услышал.

***

      Если возвращаться ко всей этой тьме, горести и гребанному ужасы, то эти чёртовы эмоции испытывало прямо сейчас целое множество людей в этом почти бескрайнем мире. Да, изо дня в день люди страдают, натиск обстоятельств давит, другие люди губят бедняг, а кто-то даже омывает руки в крови своих мученников. Настоящий ужас, никакого ЧЕЛОВЕЧНОСТИ у этого ЧЕЛОВЕЧЕСТВА нет. Все убивают, только кто-то делает это намеренно.       —А ведь и неплохо вышло, не правда-ли? — задал с насмешкой вопрос безумец, всё так же кусая кожицу возле ногтя, злобно окидывая взглядом свою жертву. На самом деле, это не единственный раз, когда тот начинает разговор с рыжеволосым. Но и простого ответа гребаный маньяк не ждёт, он ждёт слёз, мольб и унижений перед ним. А Разумовский уже и на это не был способен, лишь тихо нашептывал что-то, пытаясь успокаивать себя, дабы окончательно не потерять рассудок в этом чёртовом месте. Надежда... У юноши всё ещё была, слабая, но всё ещё надежда, а не её злобная сестра по имени отчаяние. Миллиардер искренне верил, даже перед лицом мучителя продолжал это делать, отчего последнего начинало постепенно раздражать это, — гордо молчишь, значит? Да я... — последователь замолчал и остановился на месте, — ах, ч-что же это я, пытаюсь сломать тебя снаружи... Ой-ей, оболочка больше не должна пострадать, всё ведь для Чумного Доктора! — безумец приобнял себя за плечи, легко кружась, возбужденно вдыхая привычный запах крови, что витал все это время в этих катакомбах.       Слова психа лишь сильнее напугали едва соображающего юношу. Чумной доктор...? Чумн...       Лицо программиста исказилось в ужасе, а стук испуганного сердца мог услышать даже этот помешанный последователь. Всё то, что произошло... Что происходит прямо сейчас. Этот ужас никогда не пройдёт, судя по всему, парню просто предначертано страдать, получать эти воспоминания в виде шрамов. Порезы под ребрами, ужасающий знак "ЧД" сбоку на торсе. Это всё останется с ним до самой смерти и, вероятно, она близи... Нет, нельзя... Нельзя думать об этом, нет...       — Забудь, сейчас же... Ты не...       Тень замолкает, видя, как мучитель покидает подвал, оставляя рыжеволосого наедине с собой и не только...       В ушах стоит неразборчивое шипение, оно эхом разносится по этим темным коридорам в катакомбах, а юноша просто не может не слушать их. Голос той крылатой тени, но весьма странный, тень не погружает в отчаяние, тень старается нашептать нечто иное, перекрывая воспоминания с произошедшим и у той почти выходит, да только вот программист поднимает свой взгляд. Зря...       — Не смотри, не смотри же...       Большое зеркало, его отражение в нем. Больная тема для Разумовского, больная тема потому, что то не врет, лишь показывает ужасающую истину. Показывает без улыбки и насмешки, а с каменным безразличием, а вот чужой смешок Сергей воссоздает сам, тем самым давя себе же на чувства. Миллиардер искренне желает избавиться от этого зеркала, но не может ничего сделать с ним, прямо сейчас он привязан и беспомощен.       — Да опусти ты голову, закрой глаза...! Ты, чёртов мазохист...       Разумовский пребывал в забвении, продолжая разглядывать с ужасом зеркало. Когда-то он смотрел в него, будучи счастливым ребенком, после усталым подростком, а под конец измученным взрослым... Только вот конечные периоды менялись, то отчаяние, то счастье, то снова измотанность от обстоятельств. Это продолжается... И не закончится, не может закончится. Ужас будет повторяться, всё будет снова и снова...       — К-кх... — тихий всхлип разносится по подвалу, а парень даже закрыть лицо руками не может, лишь в открытую плакать, уже не нашептывать, а сквозь слёзы хрипеть мольбы и желания о том, как бы он хотел выбраться и увидеть дорогого человека, хоть разок увидеть, если уж и близится и его конец, то хоть в последний раз, чтоб не сдохнуть с мерзким отчаянием в груди.       Тело бешено дрожало, вздрагивало при всхлипах, ладонь то сжимались в кулаках, то разжимались. Как же он ненавидел безысходность, а прямо сейчас он и сделать ничего не мог, даже ничего поблизости для него не было, всё что он может, так это ждать. А если не придёт?... А может так и будет лучше..? ...Ведь больше ему не за кого будет волноваться... И подставлять себя так не будет из-за меня... ...Так ведь будет лучше...?       Эти мысли исчезают, когда Разумовский чувствует странную резкость в районе щеки. Он так загнал себя, что даже и не уловил, как та тень встала перед ним и прописала звонкую пощечину. Это его воображение, это он создал эту крылатую тень с золотыми глазами, но та невероятно реальная, что парень способен чувствовать её удары и прикосновения, да только даже она неспособна помочь выбраться ему.       Злые глаза тени с раздражением смотрели на Сергея, да вот и сам программист понимал, отчего эта злость. Губы не сильно смыкаются, парень опускает свою голову перед существом, стараясь отгонять от себя все те мысли...       ...Просто приди за мной, Олег...       Конечно же, после того, как сообщение с адресом было получено от самого Чумного Доктора, Игорь принялся молча обдумывать всю логику сего хода со стороны врага. Да, звучало вполне логично и правдиво, что безумец желал лишь помочь тому, кого ещё ни разу не тронул, но всё-таки сам факт того, что ему был известен адрес, сбивал с толку. Если честно, все звучало словно странная ловушка! Ещё и преступник его убедить пытался, будто ему можно верить и сомнения ни к чему, но если это обман? Если Чумной хочет просто заманить к себе и, по возможности, убить? Или же...       Впрочем, может ему и правда можно довериться? Да уж, каким бы всё-таки умным не был этот борец за справедливость, а майор полиции точно разберётся с ним! И если уж не один, то хотя бы... Да с Волковым!       К слову, после того, как сомнения отошли на второй план, Игорь поспешил сообщить чудесную новость своему приятелю, что отреагировал на нее довольно-таки радостно, но всё-таки сдержанно и с некой хмуростью на лице. Были ли это сомнения по поводу всего происходящего или же просто голова болела после алкоголя — Гром точно не знал, но сделал вывод, что Олег всё-таки был доволен полученным адресом.       — Ну, чего будем делать? — поспешил спросить Волков, выпивая уже второй-третий стакан воды и внимательным взглядом наблюдая за полицейским, что стоял здесь же, в своеобразной кухне. — Сходу нападать будет опасно — Серёжка может пострадать, где бы он не находился.       — Не глупый, сам знаю, — лишь бурчит в ответ Игорь, заметно брови хмуря и даже иногда глаза вверх поднимая, обдумывая возможный план действий. — Так, допустим, что одна задумка уже есть. Главное, чтобы ты был готов слушать, Олег... Сильно болит-то?       — Я в порядке, говори, — едва кивает головой телохранитель и наконец ставит стакан на столешницу. — Для меня сейчас самое главное — это Сергей.

***

      После того, как Чумной Доктор получил данные о Разумовском, которые, к слову, и без маньяка ему были известны, он поспешил назначить встречу на следующий же день, дабы не тянуть время. Всё-таки, как бы не обстояли дела, как бы не была важна подготовка плана вместе с Игорем и прочего, Олег просто не желал тратить времени: ни минуты, ни лишней секунды! — лишь бы скорей спасти Серёжу. ... Серёжу, дорогого Серёжу, что сейчас где-то страдал, где-то далеко потерянно вглядывался в пол, в стены, и явно ждал помощи... Ожидал ее в любую секунду, всем сердцем верил, что его Олег придет... Придет за ним и выхватит из грязных лап безумца. И, о черт, Волков чувствовал все это, казалось, чувствовал его страдания каждой клеточкой сердца, что каждый раз разрывалось на миллионы кусочков при одной лишь мысли о муках возлюбленного! Да, возлюбленного, к чёртовой матери! Волков признавал это, признавал всей душой, и... Явно не собирался сдаваться, лишь бы скорей спасти Серёжу.       После того, как встреча была назначена, а ожидание маньяка — удовлетворено, Волков, уже с аккаунта ЧД поспешил сообщить обо всем майору... Что, по плану, должен был сообщить обо всем Олегу, который, кхм, и так все знает. Да, цепочка представляла собой что-то совершенно несложное и понятное, как и сама логика действий, но, к сожалению, и здесь были свои сложности. Во-первых, Олег, будучи Чумным Доктором, напрямую общался с тем, кто с законом на "ты" и очень жаждал найти Чумного Доктора, изловить его и наконец посадить за решетку; во-вторых, ему нужно было спасти своего любимого человека, не угодив пред этим в тюрьму, как мы уже упомянули; в-третьих, ему нужно было учитывать действия не только Игоря, но и маньяка, чтобы и там, и там преуспеть. ... И да, Олег думал, конечно же, думал обо всем этом, даже учитывал возможные варианты, но всё-таки в большинстве случаев полагался на удачу... А ведь удача любит кого? Правильно, безрассудных.       При получении сообщения от Чумного Доктора, Игорь поспешил, конечно же, вычислить источник, попытаться найти место отправления сообщения, адрес, но, как бы ему этого не хотелось, ничего не получилось: ЧД не глупец, слишком хорошо прячется, слишком умный, чтобы вот так просто спалить свое местоположение, — именно поэтому затея уже вскоре была брошена, а попытки (вдруг получится?) перекинуты на Дубина. И уже только после этого дорогой служитель закона переслал полученную информацию Олегу с договоренностью о новой встрече с ним, но уже в офисе Разумовского.       Быстренько обговорив план, что предложил Игорь Гром, как всегда думающий слишком стремительно и четко, оба поспешили вновь расстаться. Правильно, им времени много не требовалось: встретились, поговорили, разошлись, — больше требовалось времени Волкову, что после ухода своего приятеля поспешил обдумывать свой план действий по спасению Серёжи. Ему уже требовалось обдумать все внимательнее и менее быстро, дабы вдруг не налажать. Но ничего... Костюм готов, как и капсулы, а значит уже вскоре все это кончится, и они наконец-то смогут обрести покой.

***

      Конечно, оно и не удивительно, но ничто так не нравилось майору Грому, как беспокойные вечера и поимка самых ужасных и чудовищных преступников: он вновь чувствовал себя нужным, вновь чувствовал себя живым и... Чувствовал глубоко в груди это прекрасное чувство справедливости и спокойствия города! И даже сейчас, пусть он ещё никого не поймал, не поймал чертового маньяка, ненормального Чумного Доктора, он же был в некотором предвкушении, уже с хлебом и солью ожидал умиротворения. Ну да, ожидал, да только судьба решила распорядиться по-иному...       — Черт... — прозвучало совсем тихо и под носом майора, когда глаза быстро-быстро пробежались по новому сообщению, что было прислано, на удивление, Чумным Доктором. Что все это значит? Даже не задумываясь, Игорь поспешил звонить Волкову, который, несмотря на договоренность, кажется, даже не торопился приезжать. — Алло? Ну, ты где сейчас? Долго тебя ждать?       — Я уже почти на месте. Случилось что? — отвечает мужчина с наигранным раздражением, что его потревожили, а сам сделал пару шагов к краю крыши пятиэтажки, чтобы глянуть на майора и прищуриться немного, оставаясь незамеченным. — Обычно ты не звонишь просто так, — тут же добавил он, лишь бы не вызывать каких-либо подозрений со стороны уж слишком умной головы Грома.       — Взрывчатка, Олег. Чумной только что прислал мне сообщение, что подвал дома полностью заминирован. Явно проделки безумца ради собственной безопасности... Чтобы ЧД если и пришел к нему, то пришел исключительно один, без никого, — головой качает майор, будучи в некотором негодовании и даже недовольстве. — Видно, наш псих-герой и сам не ожидал такого поворота событий, раз тут же отписался... Все это так странно.       — Понял, принял, — лишь ответил Олег, головой качая и улыбаясь едва уголком губ, что скорей было нервное, нежели радостное или довольное. — Только мне плевать на взрывчатку... Я ради Серёги на все готов, сам понимаешь... — и сбрасывает тут же, даже не пытаясь выслушать Игоря и его попытки убедить ничего не делать.       И зная Грома, зная то, что тот при любых обстоятельствах поступает разумно и с наименьшим количеством жертв, и сейчас явно не будет случайными действиями подвергать опасности своего, так сказать, приятеля, Волков уже с некоторым спокойствием направляется к спуску с крыши на чердак, дабы уже после отправиться на самое дно здания. Да... Все это продумать было довольно-таки трудно, тем более, что Игорь тоже мог быть непредсказуемым, но... По лицу телохранителя и не скажешь особо, что он был сильно обеспокоен. Даже казалось, что если бы даже Игорь увидел его в костюме, тот бы просто ответил: "Задержишь потом, сейчас самое важное — Сергей," — и сам бы сдался после освобождения Разумовского, уже просто будучи спокойным, что его родной человек на свободе. В большем он и не нуждался.       Довольно-таки быстро добравшись до одинокой двери, что вела прямо в подвал, Волков с хмуростью натянул маску и сосредоточил все мысли на то, чтобы вести себя совершенно хладнокровно и не давать даже повода на то, что самому Чумному Доктору, грозе всего Питера, дорог миллиардер и создатель социальной сети. Да, сердце билось, стучало по лёгким и ребрам, а холод где-то глубоко внутри часто сталкивался с огнём злости, отчего все превращалось в ещё более непонятную боль, но Олег держался, держал себя в руках. Ага... По крайней мере он пытался это делать, пытался всеми силами, чтобы вдруг... Не совершить ошибку повторно, а именно — вновь не убить очередного виновника в страданиях Разумовского. ... Ведь, как им обоим известно, один уже пал от рук телохранителя, так... Какова вероятность того, что все не повторится? Вот и Олег не знал, медленно открывая дверь, но с уверенностью делая шаг вперёд.       Эхо отражается от стен совсем негромко, но шаги и лёгкое шарканье обувью Чумного слышатся довольно-таки отчётливо, раз откуда-то снизу уже вскоре доносятся восторженные возгласы и восхищённые вздохи. Да, Волков слышит их хорошо, но особенно прекрасно слышит, когда достигает конца невысокой лестницы, ведущей в самый ад, и сворачивает направо, как и было доложено в сообщении. Плащ призраком развивается позади, неприятно шуршит, даже режет слух, несмотря на то, что в пустом, заплесневелом коридоре преобладало эхо тяжёлых шагов в никуда. Даже собственное сердцебиение никогда не слышалось так четко, как в данные секунды, когда Олег наконец достиг ещё одного поворота и уверенно прошел вперёд, тут же ища взглядом маньяка — главного кандидата на смерть.

***

      По своему нетерпеливому характеру Игорь явно не принадлежал к тому типу людей, что все время стояли на месте и ожидали первой звезды или чьей-либо помощи. Ибо даже сейчас, когда ему сообщили о взрывчатке, смелый майор просто принялся обходить здание вокруг в поисках хоть какого-нибудь короткого и быстрого варианта проникновения в подвал. И честно, какого же было его удивление, когда вместо того, чтобы увидеть хоть какое-то маленькое окошечко, маленькую щель, он увидел до боли знакомую девушку, стоящую у основного входа в жилой дом с телефоном в руках.       — Какая встреча, — улыбнулась Юля, вглядываясь в лицо майора и едва поправляя капюшон толстовки, все еще прижимаясь к холодной стене спиной. Лицо ее было освещено ярким светом экрана, но Игорь мог бы узнать её и в абсолютной темноте лишь по искрам в глазах, что обычно загорались при предвкушении записи какого-нибудь нового взрывного видео.       — Ты-то чего здесь забыла? Дома что ли не сидится спокойно? — заявляет в некотором негодовании Гром, тяжело вздыхая и в упор глядя на Пчелкину.       — Ну... Допустим, что дома не сидится не только мне, Игорь. Разумовскому, вот, тоже что-то не сиделось, раз пропал... — улыбнулась Юля, теперь уже чувствуя свое превосходство в знаниях некоторых фактов. — Сам Чумной Доктор написал, о своей встрече сообщил...       — Угу... Значит не только мне было сообщено об этом. Что ж, и что же он сказал тебе сделать? Помочь мне спасти Разумовского?       — Не совсем так, Гром, — голова в капюшоне покачнулась, отчего несколько прядей всё-таки упало на лицо журналистки. — Он попросил меня вызвать полицию и группу захвата... Ты же у нас один работать любишь, а его это не устраивает. Ну, вот он и решил обратиться за помощью ко мне.       — Странно, что именно к тебе, а не любому человечку из Питера... Видно ещё что-то попросил, раз обратился именно к тебе? — рассудил Игорь, глядя на девушку.       — Хм... Да, он попросил после всего, что произойдет, сделать видео, посвященное сегодняшним событиям, — наконец она отстранилась от стены, что-то быстро допечатала и поспешно убрала телефон в карман брюк. — Да и мне только в радость, сам знаешь. Чумной Доктор явно бы не позвал меня на простенькую вечеринку, здесь намечается что-то более серьезное.       — И серьезное, и явно рисковое для жизни, — уже с некоторым беспокойством ответил Гром, глядя на здание и вспоминая про то, что Олег уже вскоре должен оказаться в здании. Ну да, он же не знает, что Олег уже там и явно не в том виде, в каком привык его видеть представитель закона.

***

      — О, властелин, в-вы пришли! Я-я знал, что я избранный, я знал, что Чумной доктор заметит меня! — Псих тут же обернулся к только что пришедшему герою города, что уже прошел все коридоры, ведущие вниз, достигнув заветных катакомб. Последователь в действительности ждал его, но вот... сам безумец прямо сейчас был почти в таком же костюме, что и Чумной Доктор. Единственное, на том не было железных наручей с огнемётами, да и маску тот так и вовсе не носил. Её подобие лежало на столе, подальше от психа. Вероятно, тот хотел, чтобы Олег видел своего последователя, видел его лицо. И телохранитель даже догадывался, почему это так, по-крайней мере чего бы хотел шибанутый на всю голову фанатик? Конечно же того, чтобы кумир запомнил его, запомнил то, как тот выглядит. Запомнил хотя бы зрительно. Да только он не представляет, что Чумной Доктор отдал бы все, чтобы теперь уже забыть эту ненавистную физиономию, да и вообще бы прямо сейчас пустил в ход свои огнемёты, вот только в этом случае ситуация вновь повторится... Нельзя возвращаться назад... ...это всё испортит... ...Заново они уже не смогут начать...       — Вы здесь, мой властелин? Почему же вы м-молчите? — безумец хочет закусить ноготь большого пальца, но на его руке перчатка, мешающая сделать это, отчего тот начинает грызть гладкую поверхность самой перчатки, нервно опуская свой взгляд вниз, — Вы ведь наверняка не представляете, как я рад и... О! О! О! Я же обещал вам, что вы покараете Сергея Разумовского, идите за мной, он прямо за поворотом!       Псих усмехнулся, делает легкий поворот на 180 градусов и направляется вперед, медленным и неторопливым шагом, ожидая своего героя, кумира и идола.       И Волков идёт. Да, пусть без видимой уверенности, без желания, но всё-таки сжимая кулаки и поднимая гордо голову, сквозь линзы маски глядя на психа с ненавистью и с желанием придушить на месте и собственными же руками. Ненависть его съедала, желала вырваться наружу каким-либо поспешным действием, но... Он держался. Держался лишь на одном знании того, что Сережа явно будет не на стороне очередного убийства. Да... Только именно поэтому Олег следовал за маньяком дальше, едва ли рассматривая стены, едва ли изучая окружающую обстановку, едва ли думая ещё о чем-то, кроме как спасении любимого человека из лап ненормального...       ... Что, хах, как примечательно, служил отличной копией того самого Волкова, что ещё несколько месяцев назад был готов весь Питер сжечь, лишь бы восстановить справедливость. Да, того самого Волкова, что когда-то отказал дорогому человеку в предложении уехать; что когда-то подвёл этого родного человека, позволив кому-то обесчестить его; что подвёл Серёжу, убив многих... Не невинных, но всё-таки людей! И с сожалением в очередной раз осознав, насколько же он был глупцом, он еще раз с отвращением подумал о схожести с маньяком, и сжал кулаки. Да, Олегу до сих пор стыдно, стыдно за все, что случилось, но... Но он больше не позволит этому повториться. Больше не позволит причинить боль Разумовскому...       И псих никак не обманул своего кумира. Как он и сказал, жертва была прямо за поворотом, измученная и всё также привязанная к тому самому стулу. Только вот Олег не заметил в глазах Сергея никакой боли, лишь туманность и потерянность, напоминающая о тех самых поршивых днях. Тело рыжеволосого заметно подрагивало, будто сознание пыталось бороться с сие страхом, но сразу было видно, юноша проигрывает этой злощадной эмоции. Но сам миллиардер никак не реагировал на приход этих двоих, лишь замучено оглядывал гостей, иногда щурился, дабы понять, кто решил навестить его.       И пусть Олегу было достаточно трудно сосредоточить слух на тихом, потерянном голосе любимого человека, он все равно сжимал кулаки и вслушивался в любой шорох, даже неровное дыхание, лишь бы просто быть уверенным, что Сережа дышит, что его Сережа просто может дышать и жив. Боже, как было жутко глядеть на это, как было жутко просто наблюдать за рыжеволосым... И как же было противно наблюдать за причиной всего этого, что разгуливал в костюме чумного доктора и был лишь жалкой пародией. Нет... Он вообще ничем не являлся — просто был попыткой на что-то быть похожим! Хах, правда из-за он представлял лишь слабого, несостоявшегося в жизни человека, что просто свихнулся на справедливости! Да... Именно свихнулся! Глядите, как он перед чумным доктором лебезит... Хоть по головке гладь за послушание.       — Эй, Разумовский, я как тебя учил? Ну же, поприветствуй своего карателя! Пф, я не так сильно накачал тебя дурью, чтобы ты забыл все мои уроки... — хрипло возмущался безумец, скрещивая руки на груди, раздражаясь от поведения своей жертвы. Та совершенно действовала не по его плану, отчего руки психа как-то сами сжимались в кулаки, а в груди у того рождалось жгучее желание нанести удар беззащитному. Вновь сделать больно, запугать как следует, — кхм... Я с-сдерживаюсь только ради вас, мой повелитель. Я же обещал приподнести вам в наилучшем виде, так что Разумовский почти мной не тронут, ну, в основном, цел же! — псих чуть оскалился, посматривая на рыжеволосую жертву, ох уж эта сладкая злоба... Последователь усмехнулся, после чего сделал два шага к небольшому железному столику, на котором находился целый ящик различных орудий, но парню потребовался лишь нож. Подойдя вновь к жертве, безумец чуть замешкался, а после приблизил лезвие ближе к миллиардеру, да только второй рукой он подхватил веревку, дабы натянуть ее на остриё ножа и разрезать, тем самым развязывая Разумовского. Избавившись от веревки, безумец фыркнул, а после скинул Сергея с металлического стула. Беспомощной юноша оказался на полу, прямо перед ногами Чумного доктора, да тот судя по всему был даже не в силах поднять голову, но тело по-прежнему выдавало его страх, тревогу и отчаяние. С губ срывалось мелкое "прошу, не надо", но то было настолько тихим и жалким, что было крайне тяжело услышать эти мольбы.       — Ну, вот видите, мой повелитель, жертва едва ли способна двигаться, разве это не радует? У него даже нет шанса на побег... Ах, и... А?... — безумец, резко замолк и перевел взгляд в сторону мониторов, что все это время находились сбоку от жертвы. С экранов можно было прекрасно понять, что те передают видео-изображения с камер наблюдений. Там можно было увидеть и коридоры здания, лестничные пролеты, некоторые комнаты и даже улицы перед зданием! С одной то стороны, ну камеры и камеры, да только вот камеры улиц с разных углов передавали изображения прибывших полицейских машин, что судя по всему окружили это гигантское строение, неужели прямо сейчас псих и его кумир в западне?!       — Да к-к-как же так... — тихо и раздраженно шепчет обезумевший фанат ЧД, делая шаг назад от жертвы, но не спуская испуганный взгляд с экранов мониторов. Он не мог поверить своим глазам, он не мог так просто попасться, да и почему именно это здание окружили?! Никто не мог сдать его, он не оставлял никому шанса, даже те, кто когда-то помогали ему с этим планом, все они были мертвы! А у жертв так уж тем более не было никаких шансов на то, чтобы сообщить о их похищении. — В чём же, мать его, дело... — безумец смыкает сухие губы, ладонью прикасается к своей шее, слегка сжимает, испуганно бегает взглядом по всем камерам, пути к отступлению перекрыты, но... Не все. Выход есть, есть ещё один выход и его никто не сторожит. В глазах психа разгорается огонек злорадства и надежды, он показательно оборачивается, давая намек кумиру, что все под контролем. На стене висит синий план этих подземных катакомб, было конечно тяжело различить эти нарисованные коридоры при таком тусклом освещении, но все-таки не невозможно. Псих на миг улыбнулся Чумному доктору, будто всё в действительности в порядке, да только вот улыбка внезапно исчезает с лица безумца, будто до него что-то дошло. Какая-то ужасная и невероятная истина, вызывающая отчаяние и злобу. Перед глазами сразу же собирается весь пазл воедино, это что же получается?...       А Волков лишь молча наблюдает, даже не шевелится, просто стоит на месте с самым непринуждённым видом и молча злорадствует! Вот ты и попался, идиот, вот ты и попался в ловушку Чумного доктора! Так желал быть рядом с ним, жаждал стоять с ним наравне, плечом к плечу, а по итогу сам все доложил, сам все сделал, сам доверился и... Сам обеспечил себе веселое будущее в дурке. Хах, к радости, бедного парня просто не предупредили, что он забрал у Чумного доктора самое дорогое и попытался наладить с ним контакт путем демонстрации пыток Разумовского, что было самой ужасной ошибкой с его стороны!       ... Нельзя забирать у него то, что ему дороже собственной жизни. Нельзя забирать у Олега то, за что он готов отдать абсолютно все, что у него имеется!       Парень опускает свой взгляд, ещё раз прокручивая в своей голове все варианты, опровергая их определенными аргументами. Он пытается опровергнуть и самый нежеланный вариант, но нечем. Влюбленный взгляд сменяется на злобный, псих с раздражением стискивает губы, а после из-за пазухи достает пистолет и наводит его на Чумного Доктора.       Улыбка с лица Олега пропадает, как на него наводят оружие. Да, наблюдать за чужим поражением — прекрасное занятие, но все же и за этим стоит ожидать ловушек, любых поворотов судьбы, и всегда предполагать действия со стороны врага. И что теперь ему делать? Как сделать так, чтобы Сережа при любых обстоятельствах остался жив? Олегу без разницы на собственную жизнь, лишь бы просто Разумовский выжил, снова вернулся к обычной жизни и смог просто жить... Разве Волков так много просит у судьбы?       — Больше всего я не хотел верить именно в это... Но других вариантов быть не может, я нигде не мог ошибиться, я долго и упорно вынашивал свой план, перепроверял некоторые источники, дабы удостовериться, что всё под контролем, никто не мог сдать меня... Кроме вас. Это же вы вызвали полицию? В чём смысл ваших действий?! — безумец искривляется в лице от всей этой бури эмоций, что атаковала его прямо сейчас. Он был разочарован, но и в то же время невероятно зол из-за сорванного плана. Верить до сих пор не хотелось в это предательство, так что сознание само начало перекидывать на ещё более невероятные варианты. — Ха, Чумной доктор не мог предать меня! Вы жалкий самозванец, мой повелитель ни за что бы не поступил так со своим последователем, а я ведь почти поверил... Ахаха, господин самозванец, как давно я общаюсь с вами? Говорил ли я когда-нибудь с настоящим героем города или всё это время мне отвечали вы?... Тсх, нет... Такого быть не может... Как же раздражает, я пытаюсь не злиться на своего кумира, придумывая наивные истории о том, что все это время я общался с кем-то другим... Когда же вы успели так измениться, мой повелитель? Чумной доктор был за справедливость... И я за справедливость... А вы идёте против меня... — на миг безумец опускает свою руку, но через мгновение вновь направляет пистолет на предателя, — не могу никак оправдать ваших действий. Вы подарили мне надежду, заставили думать, что я избранный, раз ответили мне, но вы подставили меня, тсх... Как же вы отвратительны, стали символом города, чтобы вогнать всех в отчаяние?! Непростительно...       — Непростительно? — наконец подал голос Чумной доктор, внимательно глядя на безумца и делая к нему аккуратный и едва заметный шаг. Сейчас лишь бы держать себя в руках, сейчас лишь бы просто не убить этого черта собственными руками от того, насколько сильно он раздражал своими кривыми улыбками, своими действиями, привычками, манерами, взглядами... И просто тем, что он натворил с Разумовским. Хотелось не то, чтобы прибить его, хотелось довести до такого же состояния, лично заняться его пыткой, пока не начнет кричать и умолять о пощаде и спасении... Ох, Олег бы за всех отыгрался на этом создании ада! Ох, только дайте ему возможность, только позвольте ему, и он не оставит от этого куска дерьма ничего! ... Жаль, что Сережа все ещё находился здесь, жаль, что мог слышать это, жаль, что мог случайно увидеть и вспомнить ту ужасную ночь...       И Волков замолкает, не продолжая своего монолога, понимая, что, чтобы он не сказал, все это не сможет полностью описать то, что творилось глубоко в душе. Вместо этого он просто обещает себе, что не убьет безумца, даже пальцем не пошевелит для его смерти, ибо жизнь и просто мысли Разумовского были дороже... И потому не находит варианта лучше, как просто вспомнить свои боевые навыки. Да, несмотря на то, что безумец делал вид самоуверенного засранца, всё-таки драться он явно не умел, и Олег это чувствовал, глядя на дрожащие руки с пистолетом. Что ж, но и молчать тоже опасно, ибо можно хорошенько так пулю хватануть, что и не выкарабкаешься потом... Все же, несмотря на то, что на нём была броня Чумного, нельзя было на сто процентов быть уверенным, что она выдержит. Кхм, потому стоит включить того самого спасителя города и заговорить глупому зубы...       — Чего же ты дрожишь, если сам чумной доктор с тобой, глупец? ... Это все проверка. Проверка на доверие, проверка на то, насколько ты мне веришь и насколько готов подчиняться мне... Все это проверка, просто обман, — принимается громко, но как-то томно и с таинством объясняться Волков, делая шаг за шагом, пока безумец с уже некоторым пониманием глядел, с искрами торжества, словно этого он и ожидал от своего повелителя. — Все это просто проверка... Не волнуйся, иди ближе ко мне... Чумной доктор жаждет посмотреть на своего предшественника, на будущего наследника в близи, — все ещё продолжает Олег. И ведь с таким воодушевлением, словно сам верил в собственную ложь! — Умница, — тянет он с торжеством, когда безумец чуть ли не с желанием, жаждой в глазах глядит на него и подходит. — Жаль, слишком доверчивый...       Да, именно это успевает услышать безумец, прежде чем потерять пистолет, — мужчина его ловко выбил из дрожащих рук, — и потерять сознание от оглушения, что тоже было обеспечено бывшим наемником. Господи, и ведь он и правда поверил в эти сказки, словно чумной доктор и правда его проверяет... Да уж, слишком доверчивый, а может и правда слишком влюбленный в своего идола. ... Сережа чем-то его даже напоминает, именно своей жертвенностью ради Волкова... Сережа... Сережа...       Позади телохранителя внезапно раздался странный щелчок, что заставил Олега застыть на месте. Сердце его пропустило удар, он прекрасно знал этот звук, знал еще со времен, когда он был кровожадным наемником. Это был щелчок огнестрельного оружия, абсолютно точно... Щелчок пистолета, пистолета, что Волков выбил из рук безумца!       — С-с-с-стой, где ст... стоишь... — шепчет хриплый голос позади чумного доктора, и это вовсе не голос того психа. Осознание этого заставило темноволосого рефлекторно повернуться в сторону обладателя этого голоса и, конечно же, очевидно кто из двух держал в руках оружие, — не двигаться... — звучит голос Разумовского теперь уже более увереннее, но даже несмотря на это, он испытывал самый настоящий страх. Стоял же юноша в паре метрах от Олега, сторонился, дрожал лишь от одного вида Чумного Доктора. Всё не могло опять вернуться к этому... Не могло, так в чём же дело? Волков же пришел спасти его, так почему рыжеволосый вновь с этим отчаянием смотрит на любимого человека?       А ответ на этот вопрос был на поверхности, Серёжа не был в своём уме. Этот урод, что прямо сейчас лежал на полу, определенно точно чем-то накачал свою жертву, отчего та дрожащими руками наводила дуло пистолета на самого родного человека в мире. Вероятно, наркотические вещества просто не давали юноше доступ к воспоминаниям, где у них двоих уже все хорошо, в голове лишь были отрывки... где... Чумной Доктор настоящий тиран! Безжалостный убийца... Тот, кто сделал больно Сергею.       Сомкнув губы, мученик сделал шаг назад, его лицо скривилось от боли, видимо ходьба давалась ему с трудом, как он ещё стоял на таких ватных и дрожащих ногах? Сказать было сложно, но тем не менее, руки тот не опускал, был готов выстрелить из огнестрела, да только вот бывший наёмник приметил, что такими темпами Серёжа попадет либо куда-то мимо своей цели, либо едва заденет своего телохранителя.       — Оставайся... на месте... х-хватит всех этих бес...беспощадных убийств, — молит всё тем же хриплым шёпотом юноша, сильнее сжимаясь от страха, стараясь хоть как-то устоять на ногах, дабы не упасть, ведь в случае падения... Он рискует стать ещё более уязвимым, он не может позволить Чумному доктору убить себя... Не может дать себя убить... Это чудовище ведь не перед чем не остановится... Юноша чуть давит на курок, но у него нет сил взять на себя этот грех... — не смей приближаться... к... ко мне... Иначе... мне придётся... нажать на курок...       На глазах наворачиваются предательские слёзы, но в голубых очах Разумовского по-прежнему читается сомнительная решительность, будто он хочет выстрелить, но в то же время не желает этого, не желает убивать...       Слабые плечи сильно подрагивают, а распахнутая грудь быстро вздымается, рыжеволосый слишком часто дышит, словно только что очнулся от кошмаров, но и те в свою очередь происходят наяву... Прямо сейчас. В этот момент.       И прежде чем сказать что-то важное, что-то успокаивающее, Олег с аккуратностью поднимает руки в знак того, что не тронет, и поспешно стягивает с лица маску, тут же бросая ее на пол. Боже, неужто ты не узнаешь меня, Сережа? Неужто выстрелишь в того, кого любишь? Нет, нет, нет, ты не сделаешь этого, просто не сможешь, как бы тебе не было сейчас плохо и одиноко... Только ты больше не один, мой любимый и единственный... Я снова здесь, я снова с тобой, Сережа.       — Сережа, — с нежностью произносит Волков, обращаясь к нему аккуратно, внимательно наблюдая за каждым движением и подмечая мысленно детали. — Сережа, не стреляй, пожалуйста... Я не причиню тебе боли. Больше не посмею, и ты это знаешь... — он все ещё держит руки на уровне глаз, что и правда не тронет, и правда не посмеет даже пальцем тронуть, пока Сережа этого не позволит, пока Сережа сам не разрешит обнять себя и забрать отсюда. — Сережа... Я пришел, чтобы спасти тебя, чтобы наконец вернуть тебя домой... — и пусть все звучало, словно разговор с ребенком, но сейчас Волков предпочел именно такой примитивный тип общения... Чтобы просто по глазам определять степень понимания, чтобы Сережа точно понимал его, будучи в таком состоянии. — Сереж... Домой. Туда, где мы будем только вдвоем... Нас больше никто не тронет, Сереж. Тебя больше никто не тронет... Мы будем просто жить, будем любить друг друга, проводить время вместе... И ничто не станет нам помехой, — на глазах едва наворачиваются слезы, но он все ещё стоит крепко на ногах, внимательно глядя на любимого человека, не двигаясь, не шевелясь, казалось, даже не позволяя себе лишнего вздоха. — Сереж... Давай уйдем отсюда? Я увезу тебя домой... Намою тебя, накормлю, а потом мы будем лежать в кровати и отдыхать. Да? Сереж? — наконец Волков позволяет себе сделать краткий шаг навстречу... Короткий, едва заметный. — Сереж, смотри на меня... Сереж, я пришел за тобой, понимаешь? Пришел, чтобы забрать... Чтобы защитить... И я не причиню тебе боли, — и еще шаг, только более уверенный, чем первый. Голос вздрагивает, Олег сглатывает, но все равно не разрывает зрительного контакта. Нет, только не сейчас... Пусть смотрит, пусть хоть на чем-то сосредоточит свой взгляд. — Я Олег, Сережа... Чумного доктора больше нет и больше не будет... Я тот самый Олег, что готов ради тебя на все... Я тот самый Олег, что тебя любит, слышишь? Я тебя люблю и больше никуда не отпущу, потому что ты самое дорогое, что у меня есть... — и еще шаг, чтобы обратить внимание на заметное вздрагивание любимого, и закусить виновато собственную губу. — Сереж... Опусти, пожалуйста, пистолет... Позволь тебя обнять и наконец забрать отсюда. Позволь, Сережа, и тебя больше никто не тронет...       Волков неуверенно протягивает руки вперёд для объятий и просто слабо улыбается, тем предвещая только все самое лучшее, на что он готов ради Серёжи. Давай же, любимый. Давай, твой телохранитель-возлюбленный здесь! Просто брось пистолет... Просто подойди к нему и обними, забудь обо всем и позволь обнять тебе в ответ. Покажи ему, что ты готов наконец завершить эти страдания... Что ты готов просто вернуться домой, где о тебе позаботятся... Что ты готов вновь вернуться к спокойной жизни и забыть об этом, как о самом страшном сне.       И Разумовский хочет верить в это, хочет верить в то, что его больше никто не тронет, никто не обидит. Он искренне верит в воображаемое счастье, но есть ли смысл тянуться за ним? Он никогда не обретет желанного покоя... Сергей всегда будет чьей-то жертвой, мученик по жизни. Даже несмотря на все его достижения, он будет страдать, нигде ему скрыться от ужаса, что по пятам преследовал его.       — Нет... нет... н-не подходи! Не смей... — нервно вскрикивает на каком-то моменте обладатель медных волос, не сводя взгляд покрасневших от слёз глаз. Губы он не сильно смыкает, то ли в обиде, то ли от сильного и давящего сожаления. В каком-то смысле он хочет, чтобы его обняли и защитили от всей боли и бесчисленных ран, но страх едва ли поддается сопротивлению. Руки сильнее сжимают в руках огнестрельное оружие, но не перестают дрожать от негативных эмоций. Перед глазами всё бегает, местами разные блики, он едва ли способен сосредоточить свой взгляд, полет мысли направляется в совершенно другую сторону, а мурашки безпричинно начинают бегать по затылку, спускаясь по спине куда-то вниз, к ногам. Так нижние конечности как-то сами сгибаются, от чего программисту приходится чуть шире расставлять ноги, дабы не упасть.       На миг мутные глаза смотрят в лицо родного человека, вызывая новую бурю эмоций, самых разнообразных. Среди них и злоба, и раздражение, и любовь, и страх, и непонимание.       — Я-я боюсь... боюсь верить... — тихо шепчет юноша, делая лишний шаг назад. Воображение, что внезапно вызвали наркотические вещества, искажает реальность. Вокруг Чумного Доктора все словно начало рушиться, но это лишь шуточки этих веществ. Рыжеволосый с испугу вновь отступает назад, дабы не упасть в только что образовавшуюся пропасть. Сглатывает, смотрит с болью на Волкова, хочет что-то сказать, но теперь уже боится даже пошевелиться. Эта психоделика продолжалась совсем недолго, точнее, ее заменил собой крылатый силуэт, что постоянно преследовал Разумовского. В какой-то степени миллиардер был даже рад его видеть, лишь бы не эти все ложные разрушения.       Черные крылья вспорхнули, рассеивая воздух вокруг, а сам птица оказался прямо перед обладателем бронзовых волос, перекрывая путь к Олегу собой. Золотистые глаза внимательно смотрят на Разумовского. Образ Птицы четче, чем обычно. Судя по всему, наркотические вещества несколько обострили эту вторую реальность для Сергея, раз уж это крылатое существо теперь не просто странный силуэт. По какой-то причине рыжеволосый ищет спасения в этой тени, но та в этот раз даже не ухмыляется, лишь с печалью оглядывает программиста, приподнимает руку, начиная надавливать когтистыми пальцами на дуло пистолета, прося этим жестом опустить оружие... и миллиардер повинуется, не пытается противостоять существу. Птица же делает шаг в бок, предоставляя возможность пройти к Чумному Доктору. Юноша не понимает, смотрит прямо на крылатое существо, взглядом спрашивая его о чём-то, но и ответ он прекрасно знал... Ему никто не сможет помочь, кроме Олега...       Но у рыжеволосого больше нет сил, нет сил даже идти, так... Мгновение, он моргает, все сгущается, туманится... Ещё моргает, больше не может шире открыть глаза, так и падает, видя под конец, как любимый подбегает к нему...

***

      На тот момент, как чумной доктор вырубил своего врага, на улице, уже помимо полиции, группы захвата и прочих представителей власти, находились и обычный люди, которые, конечно же, пришли сюда из чистого любопытства. Да, возможно, это были жители соседних домов, что пришли разнюхать причину такого собрания полицейских машин, но всё-таки, как приметил Игорь, помимо здешних, среди толпы виднелись и те, кто явно на этой улице не проживал. Оставалось загадкой, что привело их сюда: позвали ли их по принципу "Галя, ты сейчас умрёшь, здесь такое..." или же мимо проходили, — Игорь об этом не думал, хотя... Он явно не будет удивлен, если узнает, что и это все план чумного доктора.       — Все это странно, не думаешь? — вопросила Юля как-то неосторожно, в очередной раз делая снимок здания. — Да, конечно, мы должны с гордостью принять свои роли, бла-бла-бла... Но всё-таки само понятие того, что чумной доктор обратился к нам, звучит совсем странно и непривычно, тем более, если рассчитывать его любовь действовать самостоятельно при любых обстоятельствах. Как думаешь?       — Не знаю... — в своей привычной суровой манере ответил майор, пряча руки в карманах брюк. — Но шоу он собрался устроить явно мощное, если здесь уже столько народу собралось... Как бы не пострадал никто.       — Так все же на улице, а они под землёй. Кто должен пострадать, Игорь? — и беззаботно качнув головой, она пожала плечами и вновь уставилась в экран смартфона, не сразу замечая, с каким напряжением Игорь поглядел на здание и с какой хмуростью. И уж после, наконец, как только до нее дошло, что что-то не так, ее лица коснулась неуверенность. — Погоди... Там кто-то ещё?       — Волков, — отвечает Гром, даже не задумываясь. — Поперся Разумовского спасать, хотя... Может все испортить лишь своим присутствием, ненормальный.       — Так он... Из-за Разумовского? М-м-м, довольно-таки интересная тема для нового видео, — хотя на губах ее так и не блеснула улыбка. Все же понятие о том, что кто-то может погибнуть, не радовало ее. — И... Чего делать? Если вдруг и правда что-то пойдет не так?       — Остаётся лишь ждать, — качнул головой майор в очередной раз, оборачиваясь назад и улавливая на себе взгляд Прокопенко, что в очередной раз махнул кулаком, пусть только Игореша попробует сунуться в этот ад. — Хотя, я буду не против, если Чумной сгорит... Без него спокойнее будет.       — Хм... А знаешь, будет очень интересно, если он спасет Разумовского и его телохранителя, жертвуя своей жизнью, — вновь пожала плечами Юля, наблюдая за Громом. — Может тогда ты наконец хоть немного, да примешь его за героя?       — Хрен та... Черт!       Не успели раздаться громкий взрыв и тряска, как Игорь закрыл собой в миг испугавшуюся журналистку, жмурясь от грохота, и даже едва приобнял ее, чтобы уж стопроцентно защитить от возможной опасности. Создалось ощущение, что здание вот-вот взлетит ракетой, окна повылетают вместе с рамами, и все тут же загорится, но нет... Взрыв произошел где-то глубоко внутри, отчего дом даже не дрогнул. Но дрогнуло все под ногами, а в каких-то местах на дороге даже треснул асфальт, настолько мощный был удар из-под земли! Некоторые в панике закричали, кто-то принялся убегать, полиция же, среагировав на взрыв, тут же отправилась к дому, ибо, логично, помех на пути уже не существовало. "Хоть бы жив остался... Хоть бы остался жив с этим... Со своим Серёгой, без разницы. Лишь бы живы," — думал Игорь, пока глядел на полицейских, а сам обнимал Пчелкину, будучи мрачнее тучи, — "разве так много я прошу?"       — Игорь, я в порядке... — неуверенно отвечает девушка, поднимая голову, хотя вся дрожала от испуга и от резкости взрыва. — Подумаешь, взрыв... Не обо мне сейчас беспокоиться нужно, а...       Ее тихий голосок перебивает уведомление о смс, и Гром со скоростью света достает из кармана свою нокию, что уже каким-то мертвым звуком предупреждала о сообщении. Едва завидев имя контакта, тот, все ещё торопясь, дрожащими пальцами нажимает на кнопку прочтения, и принимается бегать глазами по тексту, до ужаса хмурясь... И в некоторой степени расслабляясь. Ну ладно, если написал, значит, всё-таки не погиб, и на том спасибо.       "Извини, если вдруг напугал тебя, Гром, но ты успокойся, все в норме. Мы с Серёгой кое-как, но успели выбраться... Сейчас находимся под землёй, направляемся к выходу, уже скоро выйдем. ... И да, я пропадаю, Игорь, и не буду появляться на связи довольно-таки долго, нужно на некоторое время залечь на дно вместе с Разумовским... дать ему очухаться после всего да разобраться во всем, сам понимаешь. Не ищи нас, ладно? Пусть вообще никто не ищет. P.s. ничего об этих двоих не знаю, но надеюсь, что та тварина сдохла. P.s.s. спасибо тебе за помощь, Игорь. Один бы я не справился."       — Ну что там? — спрашивает Юля, поглядывая больше на Игоря, чем на экран его телефона. — Все нормально?       — Да... Теперь беспокоиться не о чем, — уже со спокойствием отвечает майор, медленно выдыхая, убирая средство связи обратно в карман и улыбаясь уголками губ, отчего-то так и не выпуская Пчелкину из объятий. — Теперь беспокоиться не о чем... — задумчиво повторяет и... С некоторым торжеством победы глядит в сторону башни, где находился офис Сергея Разумовского...

***

      Несмотря на то, что ярко светило солнце и в этой части света оно припекало довольно-таки сильно, паренёк, что сидел рядом с Олегом в машине, ни в какую не желал надевать кепку, позволяя рыжим волосам ловить ветер, свежему потоку путаться в локонах и... Развевать их, словно те являлись флагом. Молодые люди ехали по направлению к ближайшей заправке, чтобы наконец наполнить бак и отправиться дальше ехать по пустынным местам, наслаждаться природой и наконец-то свободой от прошлого: все наконец-то было хорошо, а значит можно было себе позволить такую своеобразную, но нужную им обоим свободу.       Свободу от боли, свободу от страданий, что ее причинили.       И да, пусть моментами ужасные воспоминания все ещё преследовали их, являлись кошмарами по ночам или же случайно возникали в голове четкой картинкой, заставляя чуть ли не кричать от боли и страха, что это вернётся, — они сразу же реагировали, утешали друг друга, не собираясь позволять старым воспоминаниям испортить то, что было сейчас, — их настоящему; они обнимали друг друга, не отпускали родных с самого детства рук, целовались так, как не целовались никогда, передавая через эти поцелуи все те эмоции, кошмары, что мучали, что пытали своим существованием; и спали исключительно вместе, всю ночь не разрывая объятий, боясь потерять друг друга даже во сне, боясь потерять это родное тепло, боясь просто вдруг вновь разлучиться и попасть в какую-либо передрягу, что, возможно, вновь причинила бы боль Разумовскому! ... И не возможно, а точно бы причинила!       Разумовский. После возвращения домой он долго не мог прийти в себя, ему постоянно снились кошмары, и он просто не мог поверить в то, что Волков — это Волков, а не какой-то призрак, что утешает его после смерти. Он даже долгое время не мог осознать, что всё-таки живой, что может есть, вновь двигаться и жить самой обыкновенной человеческой жизнью: все для него было нереальным, он постоянно шугался яркого света, моментами плакал, трясся, будто бы пребывая в лихорадке, и... Ни на миг не позволял Олегу уходить. Ходил за ним хвостиком, боялся, что если телохранитель уйдет, то его обязательно вновь украдут, и он попадет в то самое кошмарное место, где над ним издевался маньяк, или... К тому самому человеку, что посмел опорочить его, испачкать крылья, вырвать перья (как сам сравнивал Сережа), и вновь уничтожит его Я! ... И Олег, прекрасно понимая его состояние, не желая покидать его, всегда был рядом, крепко обнимал, постоянно целуя в рыжую макушку, и просто успокаивал его: больше Сереже ничего не грозит, его никто больше не тронет, ибо не посмеет.       Со временем ужасные мешки под глазами исчезли, лицо вновь принялось наливаться краской, губы перестали быть сухими и извечно искусанными до крови, а сами глаза со временем наполнились чем-то большим, чем просто краской цвета неба! Постоянная забота Олега и его присутствие рядом способствовали улучшению состояния и спокойствию по ночам: если Сережа и кричал, звал на помощь, то сразу же успокаивался, стоило ему просто почувствовать тепло родного тела, коснуться ладоней, что его обнимали, и просто услышать тихое шипение со словами "Серёженька, я рядом", как глаза снова закрывались, воспоминания отправлялись в помойку... А в голове возникали яркие образы, что-то светлое, и Разумовскому уже было не страшно. К черту снотворное и всякие таблетки: любовь спасает лучше всех ваших таблеток, пусть достается совсем дорого... И является причиной всего этого.       Волков не думал об этом, а точнее — старался не думать, желая просто жить настоящим, наслаждаться каждым мгновением, улыбкой Серёжи, его светлыми, сияющими глазами и просто его существованием. Да, они достаточно много пережили, много мучались, чуть не умирали от того, как на самом деле было хреново, но... Они справились. Справились, да! И справились для того, чтобы сейчас наслаждаться лучами солнца, ехать на машине без крыши, гнать по дороге, ловить ветер, постоянно улыбаться друг другу, браться за руки, иногда целоваться, и просто позволять себе то, что не могли позволить когда-то давно! Просто брать у судьбы то, что она им задолжала за все те страдания, что пережили Волков Олег и Разумовский Сергей.       — Будешь опять вечером жаловаться, что голова болит, Сереж, — кратко отмечает мужчина, наконец заезжая на заправку, но пока не торопясь вылезать из автомобиля, глядя на свое счастье. — Надень, пожалуйста, кепку.       — Я хочу твою кепку, — словно ребенок, но с той же искрой счастья отвечает Сережа, и улыбается ещё шире, стоит только Волкову со вздохом, мол, вот же ребенок, надеть ему свою кепку и наконец покинуть машину. Рыжеволосый и сам решает покинуть ее, стоит только его взгляду пасть на огромный плакат с изображением кофе и пирожных: здесь была какая-то забегаловка, а значит можно было купить чего-нибудь перекусить. — Слушай, Олеж, — обходит машину, чтобы подойти к любимому человеку, и собирается кратко объясниться, лишь бы тот не волновался о нем, — я пойду пока куплю чего-нибудь, хорошо?       Раздается негромкий звонок с заднего кармана шорт, телохранитель едва кивает в знак того, что понял паренька, и достает надоедливый телефон, который, вау, умело соединял его в данный момент с Россией! Разумовский тоже кивает, касается родного плеча, словно берет с собой удачу, и уходит прямиком к строению, пока Олег кое-как нажимает на сенсер, — солнце все ещё ярко светит, совсем ничего не видно, — и принимается наполнять бак машины топливом: разценки такие себе, но не ему жаловаться, с деньгами все в порядке.       — Алло? — вопрошает кратко Олег, жмурясь от солнца и специально отворачиваясь, лишь бы не слепило.       — Неужели, телефон всё-таки соизволил соединить меня с тобой... Это было очень трудно, — выдыхает низкий хрипловатый голос, а после слышится тихая усмешка. — Привет, Волков.       — ... Игорь? Черт, привет, рад слышать тебя. Что же?..       — Не спрашивай зачем, я без причины позвонил, — почти перебивает, что было ему свойственно, и все равно говорит с более заметным желанием, будто и не сам Игорь разговаривал, а его более приветливый клон. Впрочем, прошло довольно-таки много времени, а значит нельзя было точно сказать, что произошло за этот период с майором и что вообще происходило в его жизни. — Как у вас дела? Все нормально?       — Да, Игорь, все хорошо, — и улыбается неосознанно, просто вслушиваясь в голос, что даже сам по себе напоминал о Петербурге, о всех бедах и о чудесном финале. В голове сразу же возникло довольно-таки много вопросов, что сходу задать абсолютно все не имелось возможности, потому он решил начать с самых простых. — А у вас как там дела? Зимы все ещё холодные, а преступники — мудаки?       — Стабильность, Волков, стабильность. ... Ладно, на самом деле все нормально у нас тут. Даже сказал бы, почти спокойно, ибо нет больше этого... Ну, ты понял меня, — слышится тихий вздох, какое-то странное шуршание, и голос вновь принимается говорить. — Обратно не собираетесь? У нас тут вроде бы потише теперь. Или уже не охота?       Олег отчего-то на руку свою глянул с улыбкой, посмотрел в сторону магазинчика, где явно все ещё плутал Разумовский в поисках чего-нибудь вкусненького, и наконец соизволил прервать молчание, которое сам же и обеспечил своей задумчивостью.       — Не знаю, Игорь, но... Здесь как-то и дышится свободнее, да и многое можем позволить, чего нельзя позволить у нас на родине, — тихий вздох, сам говорящий довольно-таки многое, даже больше, чем говорил сам Волков: он обозначал, что здесь они могут жить вместе и позволить себе отношения, которые не могут позволить в России, и это пожалуй самый главный плюс жизни за границей. — Мы подумаем и если что предупредим, чтобы встречал нас с хлебом и солью.       — Хах, ну ладно, хорошо. Я запомнил твои слова, Волков, — вновь слышится шуршание, чей-то голос на фоне, и майор продолжает, словно не хотел обрывать эту ниточку, по которой ему удалось связаться с Олегом. — А Сергей как? Все с ним в норме после того самого?       — В норме, Игорь, в норме. Было довольно-таки трудно вернуть его к привычной жизни, но... У меня получилось, — новая лёгкая улыбка загорается на губах мужчины, и он с радостью кивает Разумовскому, когда тот наконец выходит из магазинчика и демонстрирует ему пакет с едой. — Теперь ему и просто нам ничего не грозит... По крайней мере, я не позволю кому-либо сделать этого: и так слишком много пережили нехорошего, так пусть и на нашей улице будет праздник, — заканчивает он на торжественной ноте, и Игорю просто ничего не остаётся, как ответить с некой поддержкой и радостью за этих двоих.       — И пусть он будет, Олег, лишь бы не кончался. Ну... Ладно, надо за работу браться. Звони что ли, а то ведь по телеку твоего Разумовского не показывают, не могу знать, как там и что, а хотелось бы просто быть в курсе... Живы или как.       — Да, да, конечно. Ну...       И не успевает он толком попрощаться, как в телефоне раздаются долгие, но такие привычные слуху гудки: майор не любил долго прощаться, не любил болтать лишнего, не любил вообще звонить первым, но здесь... Видимо, что-то пошло не так, но это и не важно. Само появление Игоря, его заинтересованность в судьбе этих двоих говорила о многом, а значит остальное не имеет значения: Волкову нужно обращать внимание на другое и более важное — на свое счастье, что вот уже около минуты стояло и выжидало, когда же телефонный разговор будет окончен и на него обратят внимание.       — Ну, чего ты там купил? Только не говори, что газировку, — Олег на мгновение отворачивается, чтобы быстренько убрать телефон обратно в карман, произвести оплату, наконец закончить с заправкой, закрыть крышку заполнения бака, и после поворачивается обратно, улавливая на себе виноватый взгляд рыжеволосого, что говорил довольно-таки много и даже больше, чем нужно. — Так, понятно, значит газировка. И что ещё помимо газировки?       — Ну... Там... Ещё по мелочи кое-что, но это не так важно, — едва кусает губу и наконец дополняет реплику вопросом, в котором так и мелькали нотки волнения. — Кто звонил? Что-то важное?       — Не такое уж, — мужчина отреченно пожимает плечами, прежде чем наконец кивнуть рыжему в сторону машины, мол, садись, сейчас тебе все объясню, дожидается, пока его просьбу исполнят, послушно сядут в машину, после чего и сам наконец открывает дверцу и усаживатся на водительское сиденье. Несмотря на то, что Волков выглядел сейчас довольно-таки спокойно, Сергей на него глядел с вниманием и неким волнением, желая и правда скорей узнать про того, кто решил так внезапно побеспокоить их долгожданное счастье: любое новое возможное препятствие их счастью пугало его, он боялся в какой-то момент внезапно потерять Олега, вновь остаться в одиночестве и... — Это был Игорь, Сереж. Он решил позвонить, чтобы узнать, как у нас дела и... Собираемся ли мы обратно.       — А... Игорь, — тихим тоном повторяет Разумовский, едва кивая с пониманием и облегчением, даже выдохом спокойствия. — Если Игорь, то хорошо, а то я... Я уже успел испугаться, вдруг там чего...       — Нет, нет, не волнуйся ни о чем, — Олег смотрит с нежностью на своего любимого, едва качает головой, что бояться и правда нечего, им больше ничего не грозит, и наконец заводит машину, медленно надавливает на газ и медленно, неторопливо съезжает с остановки на главную дорогу. — Теперь нас ждёт только самое лучшее, Сереж. Теперь нас ждёт только самое чудесное, спокойное, прекрасное, нежное... Какое только захочешь, но точно не ужасное, полное страданий и боли. Нет, этого больше не будет, любимый... Я обещаю тебе это.       — И я... Я охотно верю тебе, Олеж, — рыжеволосый кивает едва, но словно с дрожью того же беспокойства, наблюдает за телохранителем с самой искренней любовью, глаза его блестят нереальным блеском всех вселенных, а на губах сияет лёгкая улыбка. Да, теперь ему точно спокойно от слов Олега, а значит и правда беспокоиться не о чем. — Сильно люблю тебя, — добавляет он уже чуть тише, словно то было самой главной тайной мира.       — И я тебя тоже сильно люблю, Сереж. Сильно-сильно-сильно, — Олег не удерживается, продолжает держать руль одной рукой, пока вторую тянет к ладони Серёжи и накрывает ее с нежностью и осторожностью. Звучит тихое звяканье, которое даже и не услышать из-за шума машины, но Сережа все равно улыбается, едва качая головой и глядя счастливо на сплетение пальцев, где переливались на солнце два ободка золотистого цвета.       ... И правильно, ведь он уже несколько месяцев не являлся Разумовский... Он был Волковым, и это, пожалуй, самое чудесное, что могло бы вообще случиться в их сложной, но теперь наконец-то счастливой жизни.