Необратимость

      После того, как со всеми делами в плане уборки было покончено, а Серёжка куда-то испарился, — скорей всего пошел в свои покои, дабы там навести свои порядки, — Волков решил позаботиться об их ужине, ведь если посудить здраво и посмотреть на их совместный день объективно, то ели они только днём, и явно не были полностью удовлетворены трапезой. Так что... Именно поэтому Олег поставил себе замечательную цель на ближайшие время и отправился на кухню, так сказать, дабы заняться полезным делом: всё-таки это являлось для телохранителя не только своеобразной обязанностью, но и одной из задач по уходу за Разумовским. И да, пусть тому пока не становилось хуже, он чувствовал себя замечательно, выглядел вполне счастливым и уверенным в себе... Никто не мог дать точных гарантий по поводу завтрашнего дня.       Но ладно, сейчас совсем не об этом, а о том, что же решил предпринять Олег на их совместный ужин? После того, как его голову посетила замечательная идея по поводу приготовления ужина, он тут же отправился на кухню, дабы уже там быстрым взглядом окинуть содержимое холодильника и надумать что-нибудь вечернее, лёгкое и вполне съедобное для них обоих.       — Может вам помочь? Мой рабочий день все равно не окончен... И я могла бы приготовить что-нибудь, если пожелаете. Это не займет много времени, я... — и домработница желает добавить что-то ещё, чтобы убедить мужчину в своих умениях вкусно готовить, но замолкает, скромно опуская взгляд куда-то в пол и не решаясь поднять взгляд на телохранителя — лучшего друга ее хозяина.       — Нет, не стоит, но большое спасибо, — достаточно любезно, но всё-таки сдержанно отвечает Олег, все ещё смотря в холодильник и мысленно принимая решение остановиться на обычном салате. И пусть он мог бы правда обратиться за помощью, накормить Разумовского чем-то более съедобным благодаря работнице, но... Что-то странное останавливает его, и он не желает принимать чужую помощь. Возможно, это своеобразный эгоизм, ведь одним салатом Серёжка явно не будет сыт, но... Ему всё-таки хочется самому позаботиться об миллиардере. Так сказать, постараться своими силами и без чьей-либо помощи. — Можете быть свободны, Елизавета, господину Разумовскому ваша помощь на сегодня больше не понадобится. Думаю, и на ближайшие дни тоже, — добавляет он уже чуть позже, когда дверца холодильника негромко и глухо хлопает, а он полноценно оборачивается к работнице.       — О... Ну... Хорошо, — она едва кивает головой, а после с некоторым вниманием глядит на Волкова, даже с некоторой просьбой. — Вы это... Только позвоните обязательно, как помощь моя понадобится. Всё-таки не просто так же я деньги получаю, — и получив согласный кивок со стороны телохранителя, она тоже слабо кивает и нескорым шагом покидает кухню.       Через несколько минут слышится хлопок входной двери, и Олег даже с некоторой победой улыбается, ведь теперь и правда может со спокойствием не только готовить, но и проводить время с Серёжей и говорить ему приятные слова, не боясь за чью-либо репутацию: всё-таки как бы не обстояли дела, как бы не безопасна была система Разумовского, не особо хотелось потом читать из жёлтой прессы про то, чем на самом деле занимается миллиардер и как проводит время. Здесь... Скорей дело было в том, чтобы к Разумовскому никак не относились и никак его не обсуждали, ибо его личная жизнь — это его личная жизнь, и если кто-то и может ее обсуждать, так только Волков и сам Сережа, ибо касаются этой личной жизни напрямую. Так сказать, Олег не желал, чтоб это выходило за рамки их отношений, за рамки этого дома и за рамки их общей жизни — так сильно он желал позаботиться об их отношениях, которых пусть ещё не было... Но в которые он всем сердцем верил.       ... К слову, именно с этими мыслями он приступил к готовке самого простого салата, на который только был способен в данный момент. Да, пусть это и правда было слишком просто, всё-таки на каком-то уровне он рассчитывал докормить Разумовского каким-нибудь мини-десертом к чаю, типа пирожных, что украшали одну из полок холодильника, будучи в яркой коробке. И чем не ужин — обыкновенный овощной салат и чай с пирожными? ... Нет уж, глупость какая-то получается. Всё-таки и правда стоило принять помощь от работницы и попросить ее приготовить для Разумовского что-то более вкусное и питательное, чем... Овощной салат.       Отчего-то Олег вздыхает, но вскоре у него не остаётся какой-либо тоски: дорезав салат, Волков с краткой улыбкой достает ещё что-то со столешниц и принимается за сервировку стола — начинает таскать тарелки, столовые приборы и остальные мелочи в огромную просторную столовую, что тоже была оформлена эстетично и с достаточно огромной долей искусства. С аккуратностью лучшего повара-сервировщика-официанта (если можно было так сказать), брюнет уже вскоре расставил все по местам, положил салфетки...и зачем-то оставил к тарелки Серёжки не только вилку, но и нож. Ну... Дело было точно не в том, Разумовский миллиардер и прочее, а просто в том, что самому мужчине захотелось так сделать и вместо одного прибора оставить именно два (хотя себе он оставил только вилку). К слову, помимо основной еды, Олег также решил позаботиться и о чае, — поторопился принести небольшой горячий чайничек, — чтобы не бегать несколько раз на кухню, а сразу же в непринужденной атмосфере попить горячего чая и отведать вкусных пирожных, что успели соблазнить телохранителя шоколадной глазурью.       ... Ну что ж, и когда наконец с сервировкой было покончено, телохранитель с облегченной улыбкой оглядел свою работу и отправился на поиски рыжеволосого. Будучи все ещё уверенным, что тот находится в спальне, Олег неторопливо поднимается на второй этаж, проходит по длинному коридору до покоев миллиардера и тихо, без стука легко надавливает на ручку двери и открывает. И даже не задумываясь о том, что Разумовский мог быть чем-либо занят, заглядывает в комнату и отчего-то улыбается ещё шире, чем улыбался до этого: мысль о том, что рыжик рассматривал себя в зеркале и улыбался, радовала его и одновременно удивляла, ибо не всегда Серёжка позволял себе хвалить свою внешность. Да, с этим часто возникали проблемы, Волков хорошо об этом помнил, потому и не желал, чтоб Разумовский вновь себя ругал за внешность и ненавидел себя.       — ... Неужто такому красавцу и так мало говорят, как он красив? — Олег говорит негромко, чтоб вдруг не напугать. — Красивый ты, Серёж, красивый. Был им, есть и будешь... Потому хватит себя в зеркале рассматривать, такого красивого, лучше пойдем ужинать. Я там... Быстренько сварганил кое-что, должно быть съедобным и безвредным.       Слыша этот голос со стороны двери, юноша в испуге отскочил от зеркала, поворачиваясь в некой панике к Олегу. Разумовский рвано дышал от этой резкости, быстро бегал напуганным взглядом по комнате, пытаясь подыскать оправдания тому, что делал, ведь в какой-то степени боялся, что Олег припишет ему качества самовлюбленного мажора, хотя таковым паренёк совсем не был!! Рыжеволосый нервно закусил нижнюю губу, он прекрасно слышал слова об ужине, но никак не мог проигнорировать первую часть всех сказанных слов Волковым. Но, тем не менее... Тот назвал красивым Сергея, отчего румянец на щеках стал ещё более ярким, заставляя юношу стыдливо улыбнуться внезапному гостю. И всё-таки программист желал рассказать темноволосому, что только благодаря нему он расцвёл, ведь даже перед всей той болью прошлого, Разумовский не выглядел так, как сейчас. Скорее, тот был мрачным, временами скучным и ничем не привлекательным. Являлся гадким утенком. Да только стал он ещё страшнее после всех этих кошмаров, а сейчас... Олег помог ему по-настоящему расцвести, стать прекрасным цветком, несмотря на всю пережитую боль и юноша искренне благодарен своему телохранителю за это преображения. Ведь эти чувства, эта любовь и осознание того, что он способен иметь счастье... Превратила гадкого утёнка в красивого лебедя, но и самое важное то, что юноша полюбил эту жизнь, полюбил чувствовать и полюбил... Полюбил. Так, что самый дорогой человек для него стал ещё дороже, стал его жизнью, его целью и желанием. Только благодаря этой жизни, этой цели и этого желания юноша чувствовал себя цветком, что наконец начал радовать мир своей красотой, жизнерадостностью и искренней любовью ко всей это жизни. Это настоящее чудо...       — Спасибо, Олеж, только вот похорошел я только благодаря тебе, — нежно произносит рыжеволосый парень, чуть с хитростью улыбаясь любимому человеку, не сводя теперь уже с него ласкового взгляда. А юноша ведь и впрямь выглядел иначе, с одной стороны почти ничего сильно не поменялось и возможно всю эту красоту придавал этот радостный отблеск голубых глаз, но с другой... И нельзя вовсе было сказать, что же всё-таки в нём поменялось, но создавалось впечатление, что изменилось что-то очень существенное, — уж если сварганил ты, то определенно съедобное и невыносимо вкусное.       Рыжеволосый таки окончательно отпрянул от зеркала, подходя ближе к своему телохранителю, в лёгкой задумчивости опускает свои глаза, теперь выглядят несколько загадочно. Разумовский хотел уже отблагодарить мужчину за его слова лёгким поцелуем в щёку, но так и не совершает ничего подобного, боясь отрицательной реакции. Именно по этой причине Сергей просто приобнимает Олега одной рукой за шею, вновь шепча тому на ухо слова благодарности, а после отходит от того, кивает в сторону двери и зовёт нежным взглядом в столовую.       Олег на все это лишь продолжает радостно улыбаться, ведь что ещё нужно для настоящего счастья, если не счастье другого человека? Телохранитель чувствует что-то необычайно приятное при виде того, как Разумовский глядит на него и... Вроде как чувствует себя лучше, и тут же вытягивает руку вперёд, пропуская рыжеволосого первым. И, опять же, дело было вовсе не в изысках миллиардера, не в каких-либо правилах этикета и прочего... Олег все это делал потому, что ему просто хотелось так делать — ухаживать, делать вид, будто он джентльмен, хотя... Никогда такими вещами и не увлекался. Ему просто хотелось таким образом проявлять свою заботу, свои своеобразные ухаживания и, возможно, таким образом ещё больше радовать Серёжку.       Дождавшись, когда последний покинет спальню, Олег выходит следом и закрывает за собой дверь. Путь до столовой проходит в абсолютной тишине, но Волков, несмотря на это, все равно мысленно отмечает, как же давно они здесь не были и как же легко здесь заблудиться, и бросает краткие взгляды на рыжеволосого, который, видимо, тоже скучал по этому огромному особняку (если не дворцу, конечно). Вскоре виднеется огромная арка — проход в столовую, — и Олег с некоторым предвкушением проходит следом за миллиардером, выжидая его реакцию на столь необычную сервировку стола. И нет, он не желает добиться похвалы или же услышать приятных слов... Не стоит повторять, что ему просто хотелось порадовать Серёжку.       — Не скажу, что по-царски, но я старался, — кратко комментирует он, подходя к своему месту и ожидая, когда юноша подойдет к своему, чтобы одновременно присесть.       Голубые глаза быстренько пробежались по тарелочкам, оценивая творения Олега, отчего на губах объявилась довольная улыбка. Всё это выглядело так мило и приятно, что хотелось просто взять, сфотографировать и выложить в соцсеть с подписью "смотрите, какой у меня муж заботливый". Да, именно такая мысль промелькнула в голове у юноши, отчего на миг рукой он потянулся к карману шорт за гаджетом, но остановился, понимая, что такое писать не следует, хоть и искренне хотелось, чтобы мир знал о том, какой же Волков на самом деле классный... И кому, почти, принадлежит... Может и звучит по-собственнически, но тем не менее, Разумовский уже неоднократно думал о том, что никому не отдаст своего рыцаря, ни с кем не сможет представить его счастья, не выдержит этих представлений.       — Вот не нужно мне врать, ты создаёшь эти шедевры так легко, как будто не паришься, но выходит прекрасно, — отвечает Сергей на слова темноволосого, легонько усмехаясь, и в самом деле ему нравился этот талант Олега в кулинарии, что ещё раз заставило его мысленно самому себе похвастать о том, как же ему повезло с этим человеком, ведь казалось, словно тот способен на всё что угодно, талантлив во всём, ну, кроме шахмат, но тем не менее. Столько умений в одном человеке и это в действительности невероятно, — я тут подумал, может стоит отпустить горничную домой на некоторое время? То есть она не мешает, но я хотел бы только твоей компании...       Рыжеволосый так и не решился произнести «хочу остаться наедине с тобой», боясь что его поймут двусмысленно из-за нынешних перемен в их отношениях. Голубые глаза смущенно опускаются, а сам программист наконец-то садится за стол, подхватывает пальцами вилку и наконец пробует творение телохранителя. Вроде бы обычный салат, без каких-либо усилителей вкуса, но при этом тот был невероятно восхитительным и, похоже, по той причине, что приготовил его именно Олег. Личико миллиардера сразу же исказилось в наслаждении, а губы вновь растянулись в улыбке. Послышался радостное мычание от Сергея, что в самом деле кайфовал от обычного салата.       — Она уже отпущена, Серёж. Я решил, что тоже хотел бы только твоей компании, а не чьей-либо ещё, и сам отпустил ее, — отвечает Волков, попутно присаживаясь за свое место вместе с миллиардером и также приступая к поеданию самого обыкновенного салата. Да уж, он так часто зовёт его обыкновенным, что это, видимо, уже стало названием самого салата.       — А, вот оно что... — рыжеволосый чуть смутился, слыша этот ответ Волкова. Ему было приятно осознавать, что не один он жаждет этого уединение от остального мира, просто будучи вместе, наслаждаясь присутствием друг друга. Голубые глаза стеснительно опускаются вниз, и Сергей уже не смотрит на любимого человека, а лишь старается изо всех сил скрыть смущенную улыбку, что никак не сходила с его лица. Страх того, что его могут неправильно понять, охватывал программиста, так что, в конце концов он успокоился и продолжил, — я рад, что тебе по душе моя компания.       Возможно, звучит как-то официально, но миллиардер и не мог позволить себе другой тон, дабы скрыть свою искреннюю радость от этой невыносимой влюбленности. Рыжеволосый ведь и впрямь боялся того, что его любовь могут принять как сумасшествие, болезнь... Хоть то и было отчасти правдой, а может и не отчасти...       Медленно поедая салат, никуда не торопясь, Олег иногда бросает взгляды на довольного рыжеволосого, что вкушал салат с воодушевлением, и просто улыбается их совместной идиллии за столом. ... И пусть Волков никогда не был романтиком до такой степени, а сладкие парочки на улицах его часто бесили и вызывали приступ тошноты, то сейчас... Он прекрасно понимал, почему эти парочки были настолько счастливыми и милыми. И сейчас на каком-то уровне своего подсознания желал, чтобы у них было точно также хорошо, точно также все просто и без лишних слов... И, может, даже как в сказке. Только в реальной и с хорошим концом, но точно в сказке. Сам Олег желал об этом, и разве так много он просил у судьбы? Впрочем, сама судьба у него много просила, а он все никак не мог... Наконец отдать своего сердца.       — Давно мы с тобой сюда не ездили, я даже отвык немного, — к чему-то говорит мужчина, переводя свой взгляд на интерьер и стилистику столовой. — Соскучился по этому особняку? Или же... В офисе более комфортно? ... Впрочем, здесь хотя бы спальни полноценные, и ты можешь хорошенько выспаться на огромной, просторной кровати, а не на диване.       — Да на диване тоже было удобно, там хоть поближе к рабочему месту, успокаивало. Хотя, если признаться, я всё-таки скучал немного по этому месту и... Ах, спальни... — программист на миг замолкает, прекрасно осознавая что здесь они могут просто разойтись по разным комнатам. Если уж в офисе ночевали они вместе, то в этом особняке было очень много комнат, и вероятно Волков не составит ему компании в одной спальне. Разумовский ощутил ещё один страх, боясь того, что кошмары вновь придут за ним, но вот сказать об этом Олегу он просто не может, — н-ну, здесь ты прав, кровати огромные... Вот только посмей снова улечься на полу, я ругаться буду.       — Не волнуйся, не посмею, — тут же улыбается Волков, делая непринужденный вид, будто в голове его и мысли не было о том, чтоб вдруг улечься на полу и уснуть. Да, мелькнула по приезде мысль, что здесь кровати вместо диванов и спать ещё более комфортно, чем в офисе, но телохранитель быстренько смирился, а сейчас даже поспешно принял решение и правда спать на кровати — откуда знать, что ему Разумовский устроит, если однажды среди ночи зайдет и обнаружит лежащим на полу. Что ж, Олегу явно несдобровать...       Впрочем, если посудить здраво, то Волкову и правда стоило спать в кровати, а не на полу: он уже давно не на войне, а значит может позволить себе спать полноценно и так, как спят все нормальные люди при мирной жизни. Да, каждую ночь будет засыпаться по-разному, но он хотя бы вернётся к комфорту, да и Серёжку будет радовать своим своеобразным прогрессом. Хах... Кажется, Олег старался даже не ради себя, а ради родного человека, лишь бы не беспокоить лишний раз своим странным поведением и... Может, не вызывать жалости?       Отбросив от себя эти странные мысли, мужчина как-то неожиданно доедает порцию салата, отодвигает от себя пустую тарелку и решает приступить к чаю: полноценно преподнявшись из-за стола, Волков аккуратно берет чайник, чтоб не обжечься, и принимается медленно разливать горячий напиток по чашкам. Белый пар тут же вьется с гладкой поверхности чая куда-то ввысь, в определенный момент растворяясь в воздухе, и Волков начинает иначе воспринимать атмосферу в столовой: их трапеза приобрела оттенок домашнего уюта. ... И хорошо бы, если бы этот уют длился как можно дольше.       — К слову, по поводу "не смей", — Олег наконец уселся обратно за стол, бросая взгляд на рыжеволосого. — Хотел предупредить, что я также попросил Марго не поставлять тебе никакой информации по поводу твоей работы... Чтобы ты не смел работать в свой заслуженный отпуск, — было произносено с неким удовольствием и даже немного ехидно, и мужчина с довольной мордашкой сделал небольшой глоток согревающего напитка.       Юноша же от этих слов умудрился поперхнуться салатом, мгновенно поднимая растерянный взгляд на мужчину, смотря на того с мольбой и некой досадой, будто все его планы в одно мгновение разбились вдребезги. И не то чтобы Разумовский так сильно рвался к работе, когда у него была такая приятная компания в виде Волкова, скорее то было волнением, что инвесторы просто не смогут связаться с ним, по крайней мере, Сергею оставалось надеяться лишь на то, что Марго сделает исключения и, как виртуальный аналитик, не станет блокировать столь важные вызовы. В противном случае рыжеволосый рисковал пропустить нечто глобальное или, возможно, просто не успеть ухватиться за редкий шанс. И, конечно, от этих мыслей не могли не бежать мурашки по бледной коже юноши, что уже несколько секунд смотрел на темноволосого с раскрытым от шока ртом, отчего могло показаться, что совсем немного и в него любопытная муха залетит. В действительности было очень сложно поверить ушам, а программист и подавно не мог, так непривычно, когда работа не должна отвлекать тебя...       — Н-ну, Олег, а если там будет важная информация, а я н-не успею её увидеть, прочитать, обработать и выполнить? В тебе нет ни капли милосердия, — миллиардер меняется в лице, пробуя строить щенячьи глазки телохранителю, чтобы хоть взглядом вымолить у того пощады или хотя бы смягчения этого рокового решения, найти золотую середину и установить её, но судя по всему... Подачек от мужчины он точно не добьётся, по крайней мере именно это понял Разумовский, видя эту усмешку Волкова, что явно говорила о том, как эти мольбы юноши бесполезны, — да как же тут расслабишься...— напоследок шепчет обладатель медных волос, буквально заранее отвечая на возможные слова Олега. Теперь это будет очень долго тревожить Сергея, да и вероятно все его мысли будут заняты тем, что он может упустить на самом-то деле.       Миллиардер чувствует странное угрызение совести, отчего тот на миг погружается в глубокие раздумья, как ему следует обойти эту систему, но к реальности юноша возвращается почти сразу же, как замечает, что он уже доел салат. Вновь подняв свой взгляд, программист увидел, что Волков уже вовсю чаевничает, оставив салат давно позади. Похоже, только Разумовский так не торопился со своей трапезой. Отложив тарелочку в сторонку, паренек таки приступил к чаю, заодно беря одну пироженку. В глазах сразу же объявилась странная радость и веселость, ведь от такого сладкого он уже успел отвыкнуть.       — Дело уже к ночи идёт, стоит сейчас уже идти и ложиться спать, хотя, похоже, зря мы устроили этот ночной перекус, но ведь нас же это ещё не мучало, правда? — миллиардер снова ощущает заветную легкость и счастье от этой прекрасной идиллии, что прямо сейчас происходила между ними, и та была гораздо желаннее, чем вкус сладкого пирожного с чаем. По крайней мере, то лишь дополняло происходящее этими насыщенными красками. — Получается... Ты спишь в той же комнате, что и всегда, да...? — звучит несколько разочаровано, хоть та комната и была слишком близко к покоям Разумовского, это всё равно не то, чего он так хотел.       — Да, Серёж, я сплю в той же комнате, что и всегда, — практически повторил чужие слова Олег, вновь делая глоток чая и, честно, не совсем понимая смысла данного вопроса со стороны рыжеволосого. Впрочем, нетрудно и самому догадаться, что это, возможно, обыкновенное желание быть гораздо ближе, чем нужно на данном этапе отношений и чем позволяют своеобразные границы между ними. Да, всё-таки Разумовский чувствовал некоторый барьер, который точно нельзя было пересекать, хотя вот Волков, например, практически его не замечал и, кажется, позволял себе даже больше, чем было нужно.       Ну, в любом случае, он продолжает со спокойствием попивать чай, видимо, уже не собираясь брать пирожное, что ещё недавно было главным его желанием. Мысленно мужчина соглашается с миллиардером о том, что время уже ближе ко сну: Олег все ещё сомневался в крепости организма своего друга, потому и сам желал бы отправить того пораньше в кровать — сон, как никак, лечит лучше.       — Кстати, о тебе, — Волков едва прерывает свое чаепитие, — как ты себя чувствуешь?       — Гораздо лучше, похоже, простуда оказалась мимолетной, либо же я настолько привык находится в офисе, что я просто не воспринял ту самую атмосферу природы, успел отвыкнуть от нее за столько-то лет. Так что, придётся вновь привыкать, чтобы проводить свой отдых на природе, — уголки губ чуть приподнялись в ещё одной нежной улыбке, всё-таки рыжеволосому нравилось понимать, что теперь уже всё хорошо, да и его болезнь не разделила их, а это ведь главное и совсем неважно, где они находятся: в офисе, на природе или в особняке, главное то, что они вместе. Остальное всё уходит на второй план и тот уже несильно волновал Сергея, — поэтому, как ты и говорил, мы ещё успеем провести время за городом.       "Да и... Если ты станешь моим... Времени в действительности будет очень много."       Только Разумовский так и не находит в себе сил произнести что-то настолько дерзкое, но тем не менее, именно эти мысли пребывали в голове у юноши, хоть тот и предпочитал о них немножко умалчивать.

***

      После того, как домашнее, теплое чаепитие было завершено, а со стола — все убрано Олегом, двое молодых нехотя, но всё-таки разошлись по комнатам, дабы уже вскоре отправиться принимать вечерний душ. К слову, удобное расположение ванных комнат помогло сэкономить время, так как в огромном особняке Разумовского, слава господу, этих комнат было и правда несколько, а значит имелась возможность каждому принять душ в отдельных помещениях и не мучиться, стоя в очереди и выжидая, например, когда же там Серёжка окончит намываться. И только после, когда каждый из них здорово так освежился, оба разошлись по спальням и поспешили лечь.       Волков, к счастью, на новом месте уснул практически сразу: из ниоткуда появилось желание просто закрыть глаза, расслабиться и свободно отдаться сну, а не мучаться долгое время от того, что поверхность кровати слишком мягкая и излишне неудобная. И пусть желание лечь на полу сначала никак не покидало его безумной головы, он всё-таки так и не решился покинуть кровати, дабы и правда вдруг не расстроить своими действиями случайного ночного гостя по имени Сергей Разумовский. Глаза тут же закрылись, мысли внезапно куда-то исчезли, а телу так приятно и хорошо стало, что было совершенно неудивительно, что через несколько минут в комнате уже слышалось тихое сопение, а мужчина сладко спал, практически не шевелясь.

***

      Что же касается Сергея, тот, уже будучи в мягкой кровати, чувствовал себя несколько потерянным. Он настолько привык к компании Волкова, что оказаться в одной комнате без него оказалось настоящей пыткой, так что юноша не то что заснуть, он даже успокоиться не мог, слишком уж тревожно ему было прямо сейчас. Свет он не выключал, почему-то прямо сейчас темнота пугала его. По всей комнате будто проходили странные и пугающие шорохи, отчего программист каждый раз шугался, оборачивался и выискивал источник звука, но ничего и никого в комнате просто не было. Сознание снова играло с ним злую шутку! Да такую, что миллиардер в конечном счёте попытался зажмуриться и просто закрыть уши своими руками, прижав плотно к ним ладони, чтобы потерять эту связь с его окружением. Только вот даже это оказалось бесполезным, теперь уже в голове отзывалось жуткое шипение и протяжный писк, будто провода какого-то устройства немного закоротило.       В какой-то момент миллиардер даже почувствовал себя героем какого-то ужастика, вокруг которого творилась странная и пугающая мистика. По другому и нельзя было описать то, что происходило прямо сейчас. Настолько он привык к компании любимого человека, без него же в комнате творился настоящий ужас, от чего в венах стыла кровь, а губы сами собой плотно смыкались, немного белели от этого давления. В очередной раз сменив позу, рыжеволосый долго смотрел куда-то вверх в одну точку, пробуя уйти в свои мысли, да только бесполезно.       — Не могу так больше, — только и шепчет Разумовский, достаёт свой телефон и смотрит на время. Два часа ночи, а он до сих пор не может уснуть. Да, если он оставит всё так, как есть, он проснётся наутро совсем никаким, снова страшненьким и, считай, неживым. Так рыжеволосый наконец встаёт со своей кровати, запускает стопы в мягкие красные тапки и шаркает в них до самого выхода из комнаты. К слову, их комнаты отделяла лишь одна дверь. И парень долго не решался постучаться, он вполне мог зайти и так, но стоило хотя бы из приличия сделать это. Так Сергей собрался с духом и неторопливо начал стучать по дверце, ожидая реакцию Волкова.       ... Который в это время сладко спал, обнимая подушку одной рукой и видя очередной странный сон, не содержащий в себе никакого смысла. И самое главное, что вместо того, чтобы и правда наблюдать что-то приятное, что-то интересное, сознание специально посылало ему что-то непонятное, бессмысленное и бессвязное; и Волков продолжал наблюдать это против воли, хотя всё-таки отдыхал и практически не принимал участия в этих сновидениях. И наконец, когда на фоне слышится негромкий стук, мужчина пытается проснуться, хотя сначала упрямо игнорирует, думая, что все это — обман сознания, и когда стук слышится повторно, Олег всё-таки медленно открывает глаза, пытается осознать, что происходит... Глядит на будильник на тумбе, что удобно стоял и показывал два часа ночи, и вновь прислушивается к тихому стуку. Забив на тапки, он поднимается с кровати, торопливо встаёт, чуть не спотыкаясь о собственный же тапок, и походкой лунатика направляется к двери.       И... На его лице мелькнуло бы удивление, если бы в этом доме сейчас находился ещё кто-то помимо него самого и Сережки, но сейчас на сонном лице Волкова лишь немой вопрос, непонимание и даже какое-то своеобразное умиление: всё-таки как бы не спал его мозг в данный момент, он все ещё мог реагировать на то, как мило в данную минуту выглядел рыжеволосый: растрёпанные волосы, усталые глаза, уютные тапочки... Ох, какое же это чудо...       — Проходи, — без лишних вопросов шепчет мужчина, пусть они были одни и имели право свободно говорить, и пропускает в свою комнату миллиардера. В любом случае, последний просто так в гости не пожаловал бы, а значит имелись веские причины его столь, кхм, позднего посещения.       Получив некое приглашение в комнату, юноша как-то стыдливо проходит в чужие покои, легонько приобнимая себя за плечи, смотря печально в пол. По нему будто проходила холодная ладонь позора, ведь Сергею определенно было стыдно тревожить Олега в столь поздний час, снова он всё портит. То на природе заболевает, то теряет кольцо, то требует от мужчины поцелуя, то спать не даёт! И всё это делал Разумовский, и скорее такими темпами Волков просто не полюбит настолько надоедливого парня, захочет разорвать с ним все связи и... И... На глазах сами собой выступили слёзы, так что обладатель медных волос поторопился отвернуться и закусить нижнюю губу, дабы сдержать рваный вдох и, к счастью, у него выходит сделать это. Так что глаза он прячет под свою рыжую чёлку, а после резко поворачивается к темноволосому, что закрыл дверь за юношей.       — П-прости за такой поздний визит, мне не уснуть... Не уснуть, не привык засыпать без твоего присутствия, — бледные пальцы тревожно сжимают ткань шелкового халата на плечах, а голубые глаза по-прежнему смотрят куда угодно, но не на сонного мужчину. Слишком стыдно осознавать, что прямо сейчас ты приносишь лишь проблемы... Будучи сплошным балластом в отношениях, которые сам мечтал построить. Ноги как-то сами начинают подводить юношу, что не мог устоять на месте, отчего начал медленно переминаться с ноги на ногу в тревожном полутанце, — я могу поспать с тобой? Н-не беспокойся, я буду держаться подальше и пинаться во сне тоже не буду...       Разумовский смыкает губы, а после таки приподнимает умоляющий взгляд на темноволосого. Кажется, его сердце пропускает серию ударов. Волнение как-то само на миг проходит, ведь и сам Серёжа умиляется с этого вида полусонного Волкова, что вроде бы приходил в сознание, но и также умудрялся терять связь с окружающим миром. Губы сами собой превратились в смущенную улыбку, но совсем на мгновение, ведь те мысли вновь вернулись к нему, давя своим содержанием на болячки юноши.       — Да, конечно, можешь ложиться, — звучит как-то хрипло, сонно со стороны мужчины, но всё-таки внятно и уже чуть громче, чтобы быть услышанным: Олег уже практически проснулся и мог взаимодействовать с внешним миром, даже несмотря на то, что глаза слипались, а тело вновь желало оказаться в теплом плене кровати и одеяла. Впрочем, оно и неудивительно, ведь Олег не привык так резко пробуждаться по ночам, да и тем более принимать к себе столь безобидных, милых гостей. Ну да, было дело когда-то давно, он и правда пускал к себе Серёжу, но это являлось точно не частым событием, и Сережка к нему приходил только тогда, когда его пытали кошмары.       Сейчас же причиной на это неожиданное посещение, скорей всего, являлась и правда та самая привычка засыпать только с Олегом или же только под его присмотром: и обнимет, когда страшно будет, и успокоит, если вдруг кошмар окажется сильнее реальности. Да уж, и несмотря на то, что особняк Разумовского был огромен, а защита территории — одной из самых лучших в Петербурге, Разумовскому все равно было боязно засыпать одному: опять же, разве защитит его от кошмаров какая-то сигнализация, пусть и самая лучшая? Глупости! Его она не защитит, как и сам огромный особняк...       — Чего стоишь, Серёж? Запрыгивай, — с краткой улыбкой и вновь погружаясь в полудрёму, отвечает телохранитель и неторопливо направляется к кровати, все ещё выжидая, когда же Разумовский осмелится подойти и наконец лечь в чужую кровать. — И можешь лежать так, как тебе захочется, я не буду против, — он уже присаживается на край кровати, даже под одеяло забирается и вновь глядит на рыжеволосого, что, видимо, все ещё ждал какого-то разрешения и волновался по поводу столь позднего посещения. — Серёж, ты можешь лечь, все хорошо, — а после, видимо, совсем не контролируя своего доброго и излишне нежного отношения к беззащитному юноше, Олег чуть тише произнес, — иди ко мне, — и вновь улыбнулся.       Даже слыша этот ласковый полусонный тон, Разумовский будто сам себе не мог дать разрешения на то, чтобы лечь в чужую кровать, даже после того, как он сам пришел в покои Волкова, потревожив его посреди ночи. И несмотря на все доставленные проблемы, юноша теперь уже боялся, что его нерешительность приносит ещё больше проблем мужчине, так как теперь тому пришлось ждать, пока рыжеволосый перестанет тормозить и наконец ляжет к нему. В груди всё полыхало пламенем истинного стыда, так что ощутив это обиду от собственного бездействия, Сергей таки медленными шажками подходит к постели, на которой его уже ждал сонный Олег. Непонятно отчего краснея, программист нисколько не спеша ложился на чужую кровать, как он и сказал, держась подальше от темноволосого, даже несмотря на то, что второй не был против близости, если судить по сказанным им словам.       Голубые глаза беспокойством смотрели на Олега, что был напротив, губы инстинктивно смыкались, а сам миллиардер пытался подыскать слова, но создавалось впечатление, будто он забыл абсолютно все буквы, так как вообще ничего не мог сказать, так что ему оставалось лишь смотреть на хозяина этой кровати, хотя... В какой-то момент стыд своё делает, и рыжеволосый таки произносит:       — Прости, я правда не хотел тревожить тебя, но кажется... Я без тебя больше не могу уже, — программист сглатывает неприятный ком, глаза чуть проблескивают, так что Разумовский просто прикрывает их, — так сошёл с ума, сам же боюсь своего сумасшествия, но при этом так рад ему, добровольно тянусь за этим прекрасным безумием, уже полностью зависим от него, — юноша прикрывает ладонью свой рот, слегка прикусывая на ней кожу, совершенно забывает об одеяле. Говорит он довольно тихо, старается лишний раз не шевелиться и не шуметь. Ему просто приятно, что Волков сейчас рядом, страх потихоньку отступает, оставляя парню лишь лёгкий стыд, печаль и мимолетную радость.       И несмотря на то, что рыжеволосому вроде как становилось легче, у Волкова складывалось впечатление, что юноша вот-вот готов прервать всхлипом тишину и заплакать. Да, вот прямо здесь и сейчас, и не потому, что ощущает стыд, не потому, что сходит с ума, а потому, что не желает этому противостоять, не желает отказываться от своего же безумия — и именно по этой причине он выглядит таким расстроенным, таким сломленным. И Олег, будучи даже полусонным, все равно прекрасно осознает это, осознает эту печаль своего друга, и вместо того, чтобы ответить сразу какую-то бессмыслицу, он обдумывает чужие слова и молчит.       — И пусть, разве это так плохо? Разве так плохо сходить по кому-то с ума, если этот человек рядом, готов умереть за тебя и готов быть рядом целую вечность? Я думаю, что нет... — качает головой мужчина и тоже ложиться, укрывая обоих одеялом и наблюдая за миллиардером, что все ещё не решался открыть глаза. Впрочем, может он уже спал? Олег не мог знать наверняка, хотя все ещё следил за ним своим внимательным взором. — В любом случае, Сережа, даже если ты пришел, это совсем не плохо, а даже хорошо. Думаю, что мне тоже спокойнее спать, когда ты рядом: я уверен в твоей безопасности, и если что-то случится, — не дай господи, тьфу-тьфу, — то я всегда могу закрыть тебя собой и защитить... Хоть от всего мира, что может от нас отвернуться, — последнее он вновь шепчет, пока глаза самостоятельно закрываются, а мужчина в очередной раз не контролирует того, что говорит. Кажется, он вновь готов уснуть, хотя все ещё прислушивается и находится здесь.       — Я не боюсь того, что весь мир отвернется от нас. Я боюсь, что ты отвернешься от меня, ведь ты... Заменяешь мне весь мир, — юноша сильно смыкает свои губы, а после наконец даёт себе волю и закрывается в теплом одеяле, всё так же находясь где-то на краю чужой кровати. Конечно, прямо сейчас рыжеволосому хотелось отказаться от своих слов и таки прижаться к мужчине, но тогда бы он и здесь просто подвёл бы Волкова, по итогу его слова просто оказались бы ложью. Так что теперь уже оставалось только отвечать за них и в действительности держаться подальше от любимого человека.       — Даже интересно, что же ты такого должен натворить, чтобы я вдруг от тебя отвернулся, Сережа? ... Да и разве похож я на целый мир? Скорей... Просто человек, что однажды оказался в нужное время в нужном месте, — Олег едва улыбается своим мыслям, что внезапно заполнились воспоминаниями об их первой встрече. — Но ладно, давай мы оставим этот важный разговор на какой-нибудь другой более удобный момент, когда я смогу здраво оценивать ситуацию, а сейчас просто будем спать? Я уверен, что у нас ещё будут впереди совместные, так сказать, "откровенные" вечера, когда мы сможем разговаривать и обсуждать наши... Душевные терзания, а сейчас... Заранее прошу прощения за беспокойство, — Волков едва позволяет себе хитрую улыбку, касается чужой талии и притягивает юношу к себе, ибо знает, что тот точно этого не сделает в здравом уме. Ну да, обязательно сделает чуть позже, когда уснет и не будет осознавать своих действий, так чего же ждать? Мужчина сам проявляет инициативу и еще удобнее устраивается на подушке, уже позволяя себе понемногу погружаться в сон. — Все, спи и не тревожься. Телохранитель здесь, а значит можешь спать спокойно.       Щёки программиста от этой приятной резкости наливаются алым цветом, но до головы при этом будто не доходит происходящее! Будто то происходит, но является лишь иллюзией, которая видна лишь тогда, если необходимо присмотреться к той. Вот и Сергей не до конца осознавал, что мужчина в самом деле обнял его, сам, по своей инициативе и так спокойно прижимает к себе, говорит о безопасности Разумовского и что защитит его! И миллиардер вслушивается в эти прекрасные слова, верит им и чувствует, что никакая опасность не настигнет его рядом с этим человеком. Ни кошмары, ни крылатая тень, ничто не добьётся боли юноши, пока рядом с ним его верный рыцарь, Олег Волков.       Обладатель медных волос приоткрывает свои глаза, с неким любопытством и любовью смотрит на телохранителя, легонько улыбается тому и довольно жмется, вдыхая чужой, но такой родной запах, отчего по коже пробегаются приятные мурашки, ведь юноша всем своим телом ощущает эту защиту, что даже лучи солнца не настигнут его, от всего прикроет его любимый, самый дорогой человек на всём белом свете. Так что к чёрту весь этот мир! У Сергея есть Олег, ему более никто не важен, не нужен. Компания Волкова заменяет собой всё остальное и этой компании юноше хватает, чтобы позабыть обо всем второстепенном.       — Олеж... Спасибо тебе... — тихо нашептывает паренек, прижавшись лбом к чужой груди, начиная чуть греться. Сердце Разумовского быстро стучало, но этот стук постепенно замедлялся, успокаивался и, кажется, начинал подстраивать под ритм сердца напротив, постепенно начиная биться в унисон, раздаваясь сплошной мелодией любви, привязанности и искреннего счастья. Настолько прекрасны и светлы эти удивительные чувства.       И даже столько боли с прошлого... Никогда не сможет порушить это истинное счастье двух влюбленных.

***

      Утром же юноша проснулся один, в общем, чего-то подобного рыжеволосый и ожидал, ведь прекрасно знал, как Волков много спать не любил и всегда, если не уставал по ночам после деятельности, как чумного доктора, вставал очень рано, часов в шесть-семь так точно. Не то что Разумовский, который либо вставал поздно, либо же вообще не ложился спать из-за своей работы, что он сам лишний раз решался выполнить, будучи недовольным определенной кодировкой.       Так Сергей несколько минут валялся в чужой постели, приобнимая теперь уже мягкую подушку, на которой совсем недавно валялся Волков, так что программист решил позволить себе некоторую вольность и немного обнюхать подушку. Возможно со стороны то и выглядело странно, но, слава небесам, юноша вовремя отпрянул, когда услышал тихий щелчок двери. И, конечно же, нарушителем этой тишины оказался сам хозяин комнаты, что принёс с собой поднос. Голубые глаза не сразу же заметили, что именно находилось на нём, но с любопытством бегали по мужчине.       Оба пожелали друг другу доброго утра, отчего оба же были награждены неловкими, но радостными улыбками. Олег же наконец зашёл в саму комнату, кладя поднос на столик, что стоял недалеко от кровати. Придвинув стол ещё ближе, Разумовский наконец увидел свежеиспеченные блинчики. Гадалкой быть не надо, чтобы узнать, кто же их приготовил. И, конечно же, миллиардер чувствовал, как второй раз влюбился в своего телохранителя. Завтрак в постель ещё больше заставил Сергея мечтать о их совместном будущем и представлять, что они молодожены. Эта романтика в самом деле трогала сердце хрупкого паренька, но тот сдержался, когда почувствовал ужасную тягу поцеловать своего любимого в щёку, боясь испортить что-то выражением своей любви и благодарности за эту восхитительную заботу от телохранителя.       Таким образом утро было по-настоящему чудесным, но не только утро, но и последующие дни!       Парни успели легко поспорить на тему игры в шахматы, только в шуточной форме, так по итогу пришли к тому, что решили сыграть в карты. Конечно, Разумовский умел в них играть и, возможно, в сиротском доме он играл гораздо лучше Олега, но как же сильно всё поменялось по итогу! Волков оказывается научился хорошо играть и Сергей умудрился проиграть несколько партий подряд, совершенно не веря в то, что темноволосый играет честно.       Даже когда мужчина начинал что-то пафосно объяснять про карты и говорить, что это программист всё неверно понимает, что необходима практика и так далее. И юноша на миг даже поверил в эти слова, но когда же из рукавов Волкова посыпались козыри, что в этот момент тянулся к парню, чтобы пожать друг другу руки после игры, Разумовский в хитром осуждении скрестил свои руки у себя на груди с взглядом "А как же ты объяснишь мне это?". Мужчина же мгновенно начал подыскивать глупые оправдания своему очевидному жульничеству, говоря что-то по типу "клянусь, не моё, не знаю откуда в одежде взялись эти карты, я не чувствовал их наличие", да только вот Олег недолго пытался оправдаться, ведь уже после начал рассказывать о том, как на войне его друг Миша научил его этим хитростям в карты, когда Волков в очередной раз проиграл ему патроны, а после же ещё и доплатил ещё патронов, чтобы узнать ещё больше способов сжульничать в этой замысловатой игре.       И Сергей выслушивая эту веселую историю сначала хлопнул легонько темноволосого по лбу за жульничество и наглое враньё, а после, конечно же, попросил научить и его этим каверзным способам, а телохранителю же ничего не оставалось, кроме как обьяснить эти хитрости ловкости рук. Ну и даже этого Разумовский так и не понял, отчего дивился тому, как это выходит у мужчины, так что Волков смог даже провернуть несколько детских фокусов с картами, а юноша наблюдал за этим наебаловым, как за настоящим волшебством и, мягко говоря, удивлялся этому. Кстати говоря, на эту игру в карты тогда они умудрились затратить аж весь день, даже и не заметили, как наступила ночь.       Сергей же больше не соглашался на эту игру, так как всё равно не научился использовать те хитрые лазейки, что так упорно пытался объяснить ему Волков тогда. Так уже было две игры, которые были чуть ли не под запретом в их отношениях: шахматы, да карточные игры, какими бы простыми те не были бы, юноша вообще больше не доверял мужчине в этом. Так и сошлись на игре в крестики-нолики, ведь здесь уже никак сжульничать нельзя, хотя всё приходило к вечной ничьей, отчего и эта игра наскучила.       Что ж, помимо этих дурачеств, парни смотрели фильмы, да только здесь немного вкусы разошлись, но пришли они к жанру комедия. Да тут Волкову было очень даже весело, потому что его хохот нельзя было прекратить, а когда же тот чуть ли не надрывался от смеха, он хлопал миллиардера по плечу, но останавливался смеяться, когда видел каменное лицо рыжеволосого.       — Ты не понял прикола? — звучит короткий вопрос от Олега, в ответ же мотание головой и тихое, немного невнятное "не-а".       Тогда телохранителю приходилось чуть ли не на пальцах объяснять, в чём же состояла эта самая шутка, но по итогу он сам переставал с неё смеяться и только когда Разумовский что-то да понял тихо хохотал он уже, но Волкову уже давно было не смешно с этой комедии, так что на её просмотре они просто остановились и Олег просто поинтересовался у парня, что же он сам хотел посмотреть. Хотя очень зря он спросил это, ведь когда они включили какую-то романтичную трагедию, его хмурость невозможно было убрать с лица, да и теперь уже он в основном смотрел не на экран личного "домашнего" кинотеатра, а на рыжеволосый, что едва сдерживал слёз. Так вот Волкову и приходилось успокаивать его и говорить про то, что то являлось лишь обычным фильмом, только тогда с ним начинал спорить опечаленный юноша, говоря про то, что трагедия на Титанике происходила за прямь. На это же телохранитель аргументов не находил, оттого ему вновь приходилось успокаивать восприимчивого паренька, что тихо ведал о том, что он расстроен этой красивой историей про любовь.       Ну и конечно, за эти дни они успели устроить несколько особых вечеров для себя, да и гадать не надо, чтобы понять, что речь шла о просмотре звёзд. Только вот вместо крыши, приходилось выходить на балкон, хотя Волков и предлагал забраться на верхушку особняка, отчего нехило так схватывал ругательства от программиста, которого не устраивала перспектива лететь с особняка вниз, да и много чего могло произойти! А уж ломать конечности в свой отпуск юноша совсем не хотел.       По этой причине приходилось довольствоваться малым и просто выходить на балкон вместе с закусками. За эти к короткие периоды парни просто болтали, вспоминали лехие деньки сиротского дома, в особенности моменты, когда мальчики ходили на вялый чердак, чтобы посмотреть на небо через дырявую крышу и просто насладиться красотой белого светила. Наверное, именно такое времяпровождение вызывало у обоих искренние улыбки, ведь настолько светлые воспоминания грели души обоям и было уже совершенно всё равно на то, насколько было когда-то больно, ведь весь негатив превращался в обычную пылинку среди гигантский дюн золотистой пустыни.       — Олег, я х-хочу признаться в кое-чем, это важно... — тихо шепчет юноша, поглядывая печальным взглядом на любимого человека, и неловко опускает глаза, когда на него обращают внимание. Прямо сейчас стоило признаться в потере медного кружочка, всё-таки это лучше, чем телохранитель на каком-то моменте сам его спросит об этом, если вдруг не заметит его на шее Сергея, — я.. н...       — Что такое, Серёж? — ласково спрашивает темноволосый, уже смотря не на звёзды, а на рыжеволосого юношу перед ним, ожидая, когда тот скажет что-либо. Честно сказать, слово "признаться" чем-то насторожило его, заставляя думать, что сейчас он услышит что-то по-настоящему ужасное. Когда же миллиардер молчит, мужчина передвигается чуть ближе к нему. — Ну же, что не так?       — Я... я снова потерял то кольцо, которое ты подарил мне несколько лет назад. Мне ж-жаль, я-я не мог уследить, тогда я рванул в воду, когда ты разыгрывал меня и... и... я, — программист внезапно замолкает, когда крепкие мужские руки обхватывают его, заключая в теплые объятия.       — Какой же ты всё-таки дурачок, — нежно шепчет темноволосый мужчина, утыкаясь носом в рыжую макушку, стараясь тем самым утешить паренька. Только Сергей мог так беспокоиться по поводу потери какого-то кружочка из медной проволоки, что в их нынешнем положении является всего лишь безделушкой.

***

      Ещё несколько недель назад казалось, что это счастье — цель недостижимая, о ней можно было только мечтать и ронять слюни с этого прекрасного представления, но теперь же это истина, а значит это счастье настоящее...       В общем... Все было именно так, как хотелось им обоим, а особенности Волкову: их дни проходили без лишних нежностей, — для которых время явно будет впереди, а не сейчас, когда Олег лишь пытался идти навстречу чужим чувствам; проходили без лишних проявлений этих самых чувств и без лишних слов — они делали все так, как хотели делать, и не обсуждали этого, не обращали на это особого внимания, дабы не только не смущать друг друга, но и просто не раздувать их приятной повседневности громкую любовь, которой и на горизонте-то ещё не было. Да, телохранитель часто проявлял что-то схожее с этим понятием — обнимал Серёжку нежно-нежно, в макушку часто целовал, когда тому плохо было от очередного сопливого фильма, даже улыбался как-то иначе, — но он никогда не называл это любовью. Он просто делал то, чего желало его сердце. И ему хорошо, и Разумовскому приятно от этой, может, пока ещё не любви, но от ответной реакции мужчины.

***

      — Да уж, не густо, — в один из дней их общего отпуска заявляет телохранитель себе под нос, как только открывает почти пустой холодильник и пытается хоть что-то обнаружить съедобное, среди этой заметной бедноты огромного холодного ящика: на одной из полок обнаруживается что-то похожее на помидор, на другой же — вчерашняя пицца, от которой и остался только один кусочек, про который Разумовскому лучше и не знать — вредно. — Так... Надо заняться этим и исправить ситуацию скудности нашего дорогого холодного друга, а то так и умереть можно от голоду.       И наконец закрыв холодильник, мужчина медленной походкой отправляется прямиком вон из кухни, чтобы такой же медленной походкой добраться до роскошной лестницы, а там и до спальни Разумовского. Да, холодильник, конечно, пополнялся каждый раз, как они вместе выезжали по магазинам и по полной закупались всем, чем только можно, но помимо того, чтобы контролировать его заполненность, стоило также контролировать и его быстрое опустошение, — последнее, к сожалению, у Волкова никак не получалось, потому выезжать по магазинам приходилось резко и иногда даже посреди дня, дабы не лишить себя обеда или ужина. Вот и сейчас, обнаружив скудность в плане еды, Олег поторопился пойти к Разумовскому, дабы позвать его в самое интересное и увлекательное совместное путешествие под названием "пора бы закупиться продуктами, Серёж".       Наконец достигнув личного кабинета Разумовского, где тот запланировал сегодня прибраться среди полочек и всего прочего, чем Олег почти не интересовался, телохранитель поспешил без стука заглянуть в помещение и едва улыбнуться, обнаружив того, сидя за рабочим столом.       — В любом случае, я надеюсь, что ты не работаешь, кхм... — брюнет так и не решился зайти полностью, потому остался на пороге. — Там с продуктами совсем беда, а макаронами тебя кормить не хочу. Как насчёт того, чтоб съездить за продуктами? ... Кто-то на днях жаловался, что в рационе рыбы мало, заодно и купим чего-нибудь из морепродуктов.       Конечно, вся эта идиллия прекрасного отдыха... Не могла долго продолжаться с характером Разумовского, его вечной тревожности и тяги развивать проект всей своей жизни, свою соцсеть "Vmeste". Он не выходил на связь с инвесторами больше недели, и в его отсутствие могло произойти нечто глобальное! А если и нет, что-то наверняка намечалось на первый месяц лета, неоспоримо и определенно так оно и есть. Рыжеволосый постоянно боролся с этим искушением и компания Волкова в самом деле отвлекала от этой тревоги, только вот эти мысли мимолетно промелькивали даже в эти счастливые моменты. Со временем Сергей таки попытался полностью позабыть о работе...       ...Но когда же программист зашёл в свой кабинет, в котором не был приличное количество времени, голубые глаза чуть ли не сразу обратили внимание на ноутбук на столе.       — Так, нет, прибраться, здесь надо просто прибраться, — нашептывал себе под нос юноша, подходя ближе к столу, начиная копошиться в ящиках, понимая, сколько здесь ненужных бумаг и старых заметок. Кажется, большинство из них это записи об обновлениях, которым было уже по несколько лет. Планы с этих бумаг уже давно выполнены, так что от них можно спокойно избавляться. Так вот Сергей начал распределять эти бумаги, чтобы впоследствии просто выбросить, но...       В какой-то момент парень вспомнил, кто он есть и просто сел за стол. Конечно, это не его офис и вообще сюда стоило приобрести новое кресло, здешнее было слишком непривычным для рыжеволосого, но с этим стоило разобраться несколько позже. Проблема состояла в другом, Марго ограничила доступ к файлам и электронным письмам, связанными с его работой, так что с этим необходимо было разобраться быстро... Разумовскому ничего не оставалось сделать, как на время заблокировать систему Марго в этой зоне. Собственно, это миллиардер и сделал, в заранее готовя оправдание по типу "чистил систему". Да и виртуальный помощник довольно-таки наивна и, конечно же, без лишних вопросов поверит своему создателю.       Мысленно Сергей корил себя за свою бесхребетность, но клялся себе в том, что он лишь одним глазком посмотрит, что же происходило или будет происходить за время его отпуска. Какую-то долю разочарования парень всё-таки получил, когда увидел, что пропустил два события, но те оказались мелкими и практически не важными, так что рыжеволосый начал прокручивать другие письма. Что-то интересное он всё-таки нашёл...       Приглашение, что было отправлено ему на его электронную почту два дня назад. Курсор мыши сразу же щёлкнул на это письмо и теперь уже голубые глаза пробегались по тексту приглашения. По началу звучало всё крайне скучно, но... Под конец на юношу напал настоящий соблазн, отчего программист нервно метался по приглашению, перечитывая всё снова и снова. И, к счастью, это приглашение не на проведение конференции, нет же, это было собрание инвесторов, на котором Сергей мог представить информацию о том, к чему он стремится привести свою соцсеть. Конечно, в стране почти не было людей, что не знали "Vmeste", но поддержка от таких влиятельных лиц была бы кстати, но речь здесь не о деньгах, а о случаях при которых соцсеть могла бы потерпеть крах или вообще могла быть закрыта, так что защита от кого-нибудь из инвесторов лишней точно не будет.       Взгляд медленно переместился на дату и время собрания. Это будет сегодня... И совсем скоро...

***

      Рыжеволосый заметно вздрагивает, слыша щелчок двери, отчего мгновенно возвращается к ящикам и бумагам, которые он начинал перебирать. Руки нервно тряслись, юноша умудрился испугаться этой резкости, но программист продолжал делать вид, что он прибирается в столе.       — Мм... За продуктами? — Разумовский чуть прикусывает нижнюю губу, на миг останавливаясь, поднимая свой взгляд на темноволосого. Шестеренки в его голове сами начали крутиться, приводя в работу весь этот механизм по созданию импровизационного плана на скорую руку. Продукты, собрание... Время. Да, возможно юноша будет жалеть... Но и жалеть он будет, если упустит эту возможность. — Извини, Олег... Не мог бы ты сам съехать в магазин? Мне кажется, я плохо чувствую себя. Видишь, даже за уборку старого барахла взялся... — парень досадно улыбнулся Волкову, приподнимая пожелтевшие документы в своей руке, — сам знаешь, не люблю расставаться со старым, а тут спохватился за это...       — Ну... Если так, то ладно, — едва кивает на чужие слова мужчина и уже более сдержанно улыбается, наблюдая за рыжеволосым. Конечно, было немного подозрительно то, что Серёжка, — что извечно был готов отправиться за ним хоть на край света и в любую минуту, стоит только телохранителю об этом сказать, — так неожиданно отказался от совместной поездки в магазин, но... В данную минуту Волков не очень-то и сильно беспокоился об этом, ибо честолюбие, всегда свойственное Сережке, успокаивало — только ради уборки Разумовский мог внезапно отказаться от чего-то более дорогого, так что, все было объяснимо и хорошо. — Что ж, ладно, — ещё раз для чего-то повторил мужчина, кивнув головой и улыбнувшись напоследок рыжеволосому, — сильно только уборкой не увлекайся, а то я ж тебя знаю. Ладно... Скоро вернусь, — и покинул комнату, медленно закрывая за собой дверь.       И все ещё будучи немного расстроенным и озадаченным столько неожиданным поворотом событий, Волков отправился в свою комнату, дабы там уже переодеться, собраться и отправиться на выход. Едва задумавшись о том, почему же Разумовский всё-таки отказался, телохранитель тут же оставил эту затею, ибо в очередной раз убедил себя, что все и правда из-за уборки и нехорошего состояние самого юноши, что с утра вполне чувствовал себе нормально. Ну... В любом случае, ничего плохого и серьезного явно не произойдет, если Олег единственный раз за это время да съездить за продуктами и сам купит то, что пожелает нужным. Чем не обязанность такого ответственного человека, как Олег Волков? То-то же!       Быстренько бросив взгляд в сторону кабинета Разумовского, мужчина ещё раз кивнул на свои мысли и отправился к лестнице, дабы там уже отправиться по коридору в огромный холл и к огромной двери, чтобы покинуть дом. Что-то странное волновало его душу, но он всеми силами старался это игнорировать, ибо доверял рыжеволосому и доверял системе безопасности дома. Именно поэтому, когда эти факты ещё раз прокрутились в его голове, Волков уже со спокойствием сел в машину и уехал.       Юноша же и сам мешкаться не стал, ведь действовать стоило быстро и очень быстро, ведь времени у него в действительности очень мало, да и... Он в любом случае не успеет, но Разумовский собирался извиняться перед Волковым и даже очень много извиняться, если то потребуется. Но в чудо Сергей все ещё верил, так что и верил в то, что он успеет до прихода мужчины, да и всегда можно было бы сказать, что был в саду или вообще в любой другой комнате особняка, ведь друг друга за эту неделю они уже не раз потеряли в этом гигантском строение. Наивно, но всё же. Программист всю жизнь стремился к созданию удобной и комфортной соцсети, поэтому нельзя упускать этот шанс, стоит постараться, чтобы усидеть на двух стульях одновременно...       Первым делом рыжеволосый перекинул себе необходимые файлы. Конечно, это было бы быстрее, если бы он не отключил систему Марго, но та бы и не открыла бы для них доступ в хранилища. Пока юноша разбирался с загрузкой, тот самостоятельно позвонил и вызвал такси, ведь вероятно своего водителя в свой отпуск он бы не смог бы дождаться, да и вероятно и тот бы долго собирался, чтобы подъехать к особняку Разумовского, так что такси был самым быстрым вариантом в данный момент. Наконец захватив с собой всё необходимое, миллиардер помчался прямиком на улицу, к самым воротам.

***

      Добирался Сергей совсем недолго, само здание не пребывало в центрах города, наоборот, находилось также скраю, как и его дом, только тот был несколько дальше. Юноша, вдохнув побольше свежего воздуха, сжал свои руки в кулаки и, сделав несколько неуверенных шагов от такси, снова окинул здание несколько боязливым и сомневающимся взглядом. Парень таки поспешил подойти к входу вовнутрь, где, на удивление, никого не было, но и то не сильно напугало парня, ведь в этом здании он раньше был, да и знает, где именно будет проходить конференция.       — Вам помочь? — слышится сзади тихий, но грубоватый голосок, сопровождаемый звонким стуком каблуков. Вероятно, одна из сотрудниц здания приближалась к нему, чтобы показать дорогу. Та скорее ожидала участников собрания.       — Да, пожалуйста, буду не про... — и не успел программист повернуться, чтобы увидеть ту самую женщину, как в глазах резко потемнело, в голове раздался жуткий звон, а тело миллиардера внезапно ослабло и в одно мгновение провалилось на пол. Он ничего больше не видел, лишь слышал последние несколько секунд странное шуршание и стук чего-то деревянного об плитку. Это была бита...