Тёмная сторона души оружейника

      Маршал Отмар Гаритос смотрел на стоящего перед ним эльфийского принца и с трудом сдерживался, чтобы не высказать этому решившему присягнуть на верность ушастому всё, что он о нем думает.       — Вы почти вовремя, Кель’Тас, — барон нарочито пропустил титул эльфа. — Хотелось бы, конечно, видеть вас немного раньше, пока трагедию можно было предотвратить, если бы вы соизволили вмешаться, когда чума только началась. Но вместо этого вы предпочли отсидеться и переждать бурю. Зашевелились лишь тогда, когда по вашим землям прошел плуг мертвецов. Интересная тенденция. Ведь мы уже это видели, не так ли?       Гаритос смотрел на лицо принца, который глотал его оскорбления, но сдерживался, потому что иного выбора не было. После смерти Менетила барон был признан главнокомандующим и ему всё чаще присягали на верность, чтобы объединиться и противостоять нежити. Люди, дворфы, а теперь вот и эти предатели остроухие. Орки убили семью Отмара, пока люди защищали эльфов, которые и не думали помогать людям.       — Позвольте вас поправить, — из-за спины принца вышел один из лейтенантов. — Лейтенант Найелар Кровавый Пир, я сражался вместе с людьми во второй войне, в отряде Аллерии. И Ваши слова задевают мою честь.       — Отряд Аллерии… Как же… Горстка добровольцев. Хотя Кель Талас мог бы отправить куда большие силы.       — И тем не менее, лично для меня ваши упреки звучат, как несправедливое обвинение в трусости. И вы обвиняете принца в ошибках его отца!       — Найелар, хватит, — прошипел Кель, давая знак убраться лейтенанту-выскочке.       Гаритос проводил эльфа взглядом. Борзоватый, в отличии от Келя, который так смиренно принимал упреки и явно хотел реабилитироваться в глазах людей.       — Подожди. Ты кто, лейтенант? Кавалерист?       — Паладин.       — Пойдет. Определю тебя в отряд кавалерии. Будешь служить под началом сержанта Джона Уэйда.       Найелар едва не задыхался от такого оскорбления. Его, лейтенанта, имеющего собственный отряд под своим началом, отправляют служить, как какого-то рядового?       — Простите, вы, вероятно не расслышали меня. Я лей…       — Хватит! Я всё прекрасно расслышал. У меня есть задача для принца, с его магами, а простые вояки будут выполнять другие задачи. Вместе с моими людьми. Кель’Тас, извольте пройти в мой шатер, чтобы выслушать свои новые задачи. Остальные свободны.       Кровавый Пир вернулся к своему отряду, ожидавшему поодаль. Гаритос оскорбил его самого, да еще и о принца ноги вытер. Сжав кулаки, Найелар старался унять в себе закипающий гнев и не встречаться взглядом ни с кем из своих солдат, но всё же взор то и дело скользил по изможденным от усталости и голода лицам, по уставшим лошадям с проявившимися от голода ребрами. Никто и не думал накормить и расположить его отряд.       — Встаньте лагерем пока вон там, в стороне. Я постараюсь распорядиться на тему питания.       Одобрительный гул разнесся по отряду. Найелар пошел к полевой кухне, привлекшей внимание дымком и запахом еды.

***

      Найелару казалось, что все его запасы терпения, накопленные за почти две сотни лет, были исчерпаны за время работы на маршала Гаритоса. Последней каплей стал его приказ, отправленный с гонцом. И сейчас, когда Кель’Тас в шоке слушал распоряжение о том, что Гаритос отзывает кавалерию и стрелков, оставляя принца с горсткой эльфов, лейтенант понял, что его терпение подходит к концу.       — Вам со своим отрядом тоже надо отправиться к маршалу, — гонец, напоследок, обернулся на Найелара. — Было замечено крупное скопление нежити, Вам предстоит идти в авангарде.       — Принц… — Найелар с сожалением посмотрел на Кель’Таса, пытаясь найти слова.       — Отправляйтесь, лейтенант. Нам не стоит лишний раз злить Гаритоса, он еще наше сотрудничество с нагами не простил. Если мы будем сопротивляться его приказам, это может оказаться чревато…       — Слушаюсь, мой принц, — Найелар преклонил колено. Он еще не знал, что это будет его последний разговор с Солнечным Скитальцем.

***

      — Маршал Гаритос, — латная перчатка стукнула по нагруднику в приветствии, Найелар склонил голову. — Мой отряд прибыл, как вы того желали. Осмелюсь заметить, что принц Кель остался там в явно проигрышном положении.       — Я просил тебя высказывать свое мнение? — Гаритос удивленно подняв брови и оторвавшись от карты, посмотрел на вошедшего в шатер эльфа. — У нас нет времени обсуждать это. Итак, по нашим данным, войско нежити движется отсюда — сюда.       Найелар подошел, чтобы взглянуть на карту. Офицеры у стола стояли плотным кольцом и не спешили давать брешь, чтобы пропустить эльфа. Проглотив очередной факт пренебрежения в свою сторону, Найелар вытянул шею, радуясь, что высокий рост позволял ему видеть карту даже находясь за спинами «союзников».       — Выходит, я иду авангардом, в лобовую атаку? Вам не кажется, что мой маневренный конный отряд был бы более эффективен с фланга?       — С флангов будут атаковать наши стрелки. Наша конница ударит с тыла. Еще один отряд конницы пойдет арьергардом.       — Мы могли бы организовать засаду или ловушки… Но атаковать нежить таким небольшим отрядом в лоб. Идиотизм какой-то…       — Лейтенант! — Ладонь Гаритоса с грохотом опустилась на стол. — Ты забываешься! Если я увижу в бою хоть что-то, похожее на самодеятельность, мои стрелки будут атаковать твой отряд! Я всё сказал. Собрание окончено.       Найелар продолжал смотреть на маршала, даже когда остальные офицеры начали покидать шатер. Некоторые случайно (а может, специально?) ощутимо задевали окованными в сталь плечами эльфийского офицера, но он, казалось, не замечал этого. Только что ему буквально подписали смертный приговор.       — Вопросы? — Гаритос провел рукой, приглаживая усы.       — Нет вопросов, — эльф развернулся и вышел.       Отряд эльфов даже кормили неохотно. Найелару пришлось едва ли не с боем добывать паек рыцарям и фураж для лошадей. Лишь когда эльфы начали оживленно работать ложками, а кони хрустеть овсом, Найелар позволил себе опуститься на колени в тени раскидистого дерева и сложить руки в молитве.       — Рыцарь, что же вы сами не поели?       Эльф открыл глаза. Перед ним стояла девушка, придерживая фартуком миску с похлебкой. Кажется, он видел её на кухне.       — Спасибо, — кивнув, Найелар принял еду.       — Что-то грядет? — Девушка присела рядом. — Гаритос собирает под свое начало всех в добровольно-принудительном порядке. Наверное, копит силы для решительного удара. Как думаете, мы вернем Лордерон?       — Жила там? — эльф, помешивал похлебку, так и не ответив на вопрос девушки.       — На окраинах. Если бы не это, может и до города добралась бы. Знаете, как там красиво?       — Красиво. Но мое сердце принадлежало и будет принадлежать Луносвету. Говорят, город уже начали восстанавливать.       — Работаете там?       — Работаю… Живу… — рассеянно отвечал Найелар.       — Я только пару раз слышала про Луносвет. Наверное, там всё очень дорогое.       — Деньги… Зачем они теперь? Если только кинуть монетку и желание загадать… — Эльф достал пару золотых. Один оставил себе, другой дал девушке. — Давайте загадаем?       — Золото?! — Девушка крутила монетку в руке. — А можно я не буду загадывать, а себе оставлю? Вдруг пригодится, всё-таки?       Эльф только усмехнулся. Кивнул. Проворачивая свою монетку в пальцах, прикрыл глаза.       «Хочу вернуться домой живым»       Монетка подлетела от щелчка пальца, несколько раз отразила солнце, вращаясь в воздухе, прежде, чем исчезла в высокой и густой зелени.       — Что вы загадали? — Девушка смотрела на место, куда упала монета.       — Узнать твое имя.       — Маргарет… — девушка удивленно обернулась на эльфа.       — Завтра меня скорее всего убьют, Маргарет…       Маргарет уже не раз слышала подобное. Солдаты часто предпочитали напиться вечером перед предстоящим боем. А в идеале еще и провести ночь с женщиной, причём, редко интересуясь мнением оной. Маргарет уже знала, что чем меньше сопротивляться, тем быстрее от неё отстанут. А сидящий перед ней рыцарь был не пьян и выглядел лишь грустным.       — Идем, — девушка уже решила, что лучше провести ночь с этим рыцарем, чем с провонявшей пехотой. — Я знаю одно хорошее местечко неподалеку.       Найелар был благодарен Маргарет, что поняла его без лишних слов. И пусть «хорошим местечком» оказался всего лишь берег у небольшой речушки, но даже влажный мох был не хуже перины в компании девушки.       — Идем, искупаемся, — дождавшись, когда эльф избавится от брони, девушка скинула простое льняное платье и, добежав до реки, скрылась в воде.       Скинув сапоги и одежду, эльф вошел следом, даже не уворачиваясь от брызг, которыми его обдавала смеющаяся Маргарет. Обрызгав девушку в ответ, Найелар любовался, как на растрепанных каштановых волосах в закатном солнце переливались, будто самоцветы, капли воды.       — Иди сюда, — поймав за руку, притянул к себе, продолжая любоваться, приподнял, ухватив за талию, чувствуя, как её лодыжки в ответ смыкаются у него на пояснице.       — Что-то не так? — Маргарет, придерживаясь руками за плечи эльфа, рассматривала его необычные глаза цвета моря. Такие редко встречались у людей.       «Всё так», — без слов ответил эльф, прижимаясь губами в поцелуе.       Наспех ополоснувшись, они выскочили на берег. После холодной воды воздух казался особенно теплым и даже кружащие комары не сильно смущали предающихся любви эльфа и человека.

***

      Лейтенант построил свой отряд в стороне от людей, чтобы избежать скептических взглядов. Наверняка, все они уже знают, что эльфы будут использованы, как пушечное мясо. Знают ли об этом его ребята? Найелар пробежался взглядом по полным решимости лицам. Выдохнув, достал меч из ножен. Он всегда чувствовал себя увереннее с оружием в руке.       — Высокорожденные! — голос громыхнул над отрядом, конь под лейтенантом возбужденно перебирал ногами, бил хвостом по бокам, то и дело норовя встать на дыбы. — Сегодня нам предстоит битва, в которой наша роль будет решающей! Мертвые отродья всё еще бродят по земле, видимо, в поисках своей окончательной смерти. Так дадим им то, чего они так ищут! Напомним этим ублюдкам, что не всех нас им удалось уничтожить! Покажем, что Кель Талас умеет мстить! Покажем, что значит гнев эльфов Крови! И пусть не все мы переживем этот день, но каждая мертвая тварь узнает на себе силу нашей мести! За Кель Талас! За Кель’Таса, Солнечного Скитальца! Anu belore dela'na!       Пришпоренный конь поднялся на дыбы, изогнув шею и молотя копытами воздух, пока всадник, занеся меч, благословлял свой отряд.       — Выдвигаемся через четверть часа!       Отделившись от отряда, Найелар пустил коня широкой рысью, к руинам неподалеку. Разрушенное поместье смотрело на него пустыми и черными глазницами выбитых окон. Эльф направил коня к саду возле руин, заметив высокий куст, на котором, будто пятна крови, алели розы. Он сорвал всего одну и галопом направил коня к полевой кухне.       — Маргарет!       Девушка, отложив в сторону кастрюлю, и вытерев руки о посеревшее полотенце, подошла к всаднику, узнав в нем своего вчерашнего любовника.       — Это тебе, — эльф протянул розу.       — Мне никто еще не дарил розы, — девушка взяла розу двумя пальцами, осторожно поднесла к лицу и вдохнула запах.       — Я бы дарил каждый день…       — Наверное, дальше будет какое-то «но»?       — Обещаю, если выживу, буду дарить тебе каждый день не меньше дюжины, — нагнувшись, эльф приподнял девушку, усаживая на седло перед собой.       — Ты мне сейчас предложение делаешь?       — Можно и так сказать, — улыбнулся Найелар. — Я же пообещал тебе вчера вытащить тебя отсюда при возможности.       — Ну знаешь, в такие моменты мне чего только не обещали… Да где теперь их обещания?       — Я не такой, Маргарет, — эльф прижался губами к лбу девушки, вдохнул аромат волос, который, хоть и отдавал еще нотками реки, но больше был наполнен запахами костра и кухни. — Если выкарабкаемся, будешь жить в городе, носить платья из шелка, а готовить тебе больше не придется никогда.       — Звучит заманчиво. Постарайся выжить.

***

      Нежить они почувствовали раньше, чем увидели или услышали. Смрадный запах разлагающейся плоти свидетельствовал о приближении армии мертвых.       — Как тогда… Когда они напали…       Найелар обернулся. Молодой Феримир еще не справился с пережитым ужасом после атаки Луносвета. Его голос дрожал. Кони взволнованно похрапывали, запах вселял ужас не только в эльфов. Еще немного и покажется армия Плети. Если не начать наступление прямо сейчас, кони разбегутся в ужасе, а боевой дух воинов сойдет на нет.       — Поднять копья! Приготовиться к атаке! Галопом… — Лязгнуло металлом опустившееся забрало. — …Марш!!!       Лейтенант повел отряд в самоубийственную атаку. Грохот земли от сотен копыт отдавался в ушах стуком, пока не слился в единый гул.       Окруженная смрадом Плеть показалась скоро, Найелар отсчитал всего сорок ударов собственного сердца. Несколько поганищ возвышались безобразными горами среди бесчисленного множества вурдалаков. Лошади, заметив препятствие, закусывали удила и пытались свернуть.       — Шпорьте коней!!! Не разбивать строй!!!       С боков послышались крики лошадей. Животные, с которыми так бережно обращались раньше, теперь в ужасе взвизгивали, когда всадники, которым они так доверяли, до крови ранили их бока. Найелар почувствовал укол совести, безжалостно жаля шпорой собственного жеребца.       — Опустить копья!!! За Кель Талас!!! Anar'alah belore!!!       Лес копий лег, хищно направившись на свою цель. Еще семь ударов сердца отсчитал Найелар, прежде, чем его отряд врезался в армию Плети. Эльф поспешно разжал руку, избавляясь от копья, которое уже нашло свою цель и выхватил меч. Конь в ужасе крутился и топтал ногами, пока его поглощала река нежити. Найелар едва успевал работать мечом направо и налево, когда очередная когтистая рука вурдалака тянулась к стремени, чтобы стащить добычу с коня.       Одного из всадников уронили вместе с конем. Душераздирающий крик, скрежет метала, хруст. Неприятный, чавкающий звук было слышно даже через шлем и грохот бойни. Оторванная рука пролетела мимо лейтенанта, тут же став трофеем сразу нескольких вурдалаков.       Еще один мертвец, держа зубами кишки, пробежал мимо, растягивая добычу, как гирлянду на празднике.       «Атаке с фланга пора бы начаться», — Найелар разрубил еще одного вурдалака. Конь тяжело хрипел, попона уже пропиталась кровью в нескольких местах.       «Вууух», — огромный топор на цепи, закинутый сшитым из множества тел гигантом, принес почти мгновенную смерть очередному всаднику.       Эльфы умирали. Отчаянно сражаясь, борясь за свою жизнь, унося с собой врагов, син’дорай терпели сокрушительное поражение, буквально утопая в армии мертвецов. Предсмертные крики эльфов, пугающий надрывный визг лошадей, которых рвали на части еще живыми, слились в единый прощальный вой умирающего народа. Залп выстрелов был почти не слышен на фоне криков агонизирующих всадников.       Найелар с ужасом успел заметить, как единицы его уцелевших парней падают уже не только от нежити, но и от картечи и стрел. Нежить тоже несла потери, но какое это имело значение теперь… Вот и окровавленный конь лейтенанта упал, как подкошенный, с торчащими из бока и шеи стрелами. Зубы Найелара болезненно ударили друг о друга, когда он, вылетев из седла, резко соприкоснулся с землей. Стало темно. Возможно, от того, что и над ним теперь сомкнулась живая река мертвецов, заслоняя собой свет. Через прорезь шлема ещё были видны размытые мелькавшие конечности вурдалаков, скелетов. А потом мир окончательно погрузился во мрак.

***

      «Темнота. Боль. Что-то противное стекает по шлему на лицо и скользит ниже, по губам. Липкое, вонючее. Я что, всё еще жив?»       Собравшись с силами, Найелар столкнул с себя что-то тяжелое. Из окончательно мертвого тела вурдалака вытекала вонючая жижа. Содрав с себя шлем, лейтенант перевернулся, отплевываясь и кашляя. Отдышавшись, он сел, благодаря Свет, что и в этот раз сохранил ему жизнь. Местность была устелена смердящими трупами. Его собственный конь смотрел на него с укором. По застывшему, потерявшему блеск глазу скакуна проползла муха. Насекомых вокруг было столько, что казалось, будто бы всё вокруг гудит. Покидать поле боя пришлось на четвереньках — устоять на хлюпающем и хрустящем костями зловонном месиве было почти невозможно.       Вурдалаки. Скелеты. Снова вурдалаки.       Эльф продолжал свой путь в сторону от гниющего моря. Он старался не замечать тела эльфов. Старался, но не получалось.       Капрал Лорнатус… Собирался набраться смелости и сделать предложение девушке, к которой даже подойти боялся до войны. На его лице замерло недоумение, а руки всё еще лежали на животе, будто стараясь найти свою нижнюю отсутствующую половину.       Кевеледрис… Поспорил с Найеларом, что станет сержантом до конца этого года. Половина лица была превращена в кровавое месиво, но всё же лейтенант узнал его.       Хальниарель… Раньше они играли в шахматы. У него была жена-красавица и росла милая рыжеволосая дочурка. Теперь он лежал, разрубленный от шеи до середины груди.       Гарсея… Её выбившиеся из-под шлема волосы тускло поблескивали безжизненным золотом даже сейчас. Голова эльфийки была неестественно вывернута, в глазах замер страх.       Сержант Ланризай… Они часто напивались в таверне и травили анекдоты. Сраженный стрелой, он противостоял нежити до последнего и получил смерть от руки предателя-человека.       И еще десятки знакомых лиц…       Найелар старался не замечать их. И не мог. Каждое мертвое лицо будто с укором спрашивало, почему он отправил их на смерть. Покинув поле боя, эльф упал лицом в траву. Кричал, в беспамятстве стуча кулаком по земле, сжимал в руках и вырывал ни в чем не повинную траву.

***

      Сжав в руке меч, некогда принадлежащий одному из рядовых, лейтенант брел по дороге обратно. Уже в который раз он проигрывал в голове свой сценарий убийства Гаритоса.       — Найелар!       Женский голос прервал размышления эльфа. Маргарет бежала по дороге навстречу.       — Найелар, это была ловушка!       — Знаю. Уже знаю, — кивнул эльф.       — Как я рада, что ты жив! Давай уйдем отсюда, ты же обещал, что покажешь мне Луносвет, если выживешь. И розы каждый день, помнишь? — Маргарет осторожно взяла рыцаря за руку.       Лейтенант задумался. Его шанс убить Гаритоса был минимален. А девушка предлагала… Начать новую жизнь? Луносвет сейчас восстанавливают под бдительным контролем триумвирата. А его собственная война… Возможно, она кончилась сегодня? Что, если Свет сохранил ему жизнь не для безумной мести человеку, а для того, чтобы он, наконец, мог отдохнуть от бесчисленных сражений?       — Да… Я выполню своё обещание, — Найелар сжал руку Маргарет.

***

      Два десятка роз, сжатых в руке обжигают ладонь шипами, но это сладкая боль.       Найелар швыряет презренный металл налево и направо, покупая очередные платья или украшения, чтобы порадовать любимую.       Проходящий мимо поместья эльф, решивший высказать лейтенанту подозрения о том, что его девушка слишком любезна, отхватывает в челюсть и оседает на песок, держась за щеку.       Лейтенант счастлив. Его война кончилась. Луносвет играет новыми красками. Жизнь продолжается.       Внезапно обрушившееся на него счастье покидает эльфа так же резко и внезапно. Зайдя в дом, эльф слышит крики и стоны из спальни, достает меч и поднявшись бегом по лестнице, открывает дверь ударом ноги. После всего случившегося, он не удивится, застав в собственном доме нежить.       Нежити нет.       Поспешно прикрывающаяся одеялом Маргарет, удивленно-испуганное лицо его собственного слуги, Нотиона, сливаются в одну картину под названием «Предательство».       Найелар смотрит молча. Звон ударившегося о пол клинка кажется ему звоном собственного окончательно разбитого сердца. Нотион, поспешно покинув кровать, выпрыгивает в окно. Лейтенант смотрит в серые глаза женщины и видит глаза Гаритоса, который настиг его даже здесь, в собственном доме.       Мир, лишь недавно заигравший красками, вновь становится двухцветным, красно-серым. Лейтенант уже не станет прежним. Он просто не может быть прежним.       В безумной ярости букет роз опускается на Маргарет снова и снова. Шипы оставляют красные полосы на открытой коже, рвут тончайший шелк пеньюара, призванного, скорее не для того, чтобы что-то скрывать, а для того, чтобы подчеркивать красоту тела владелицы. На заслоняющих лицо руках девушки проступают новые кровавые росчерки.       Отбросив букет, сжав в руках плечи девушки, Найелар что-то кричит, требуя ответа, который даже не слышит. Через красную пелену ярости он видит перед собой кричащее лицо Маргарет, которое искажается, принимая черты лица злополучного маршала…