Тёмная сторона души оружейника

Исказившись в знакомой ухмылке, Аплодирует зеркало сколами И, прицелившись дулом бутылки, Я шот виски пущу себе в голову.

      Пробуждение, сравнимое по болезненности со смертью, заставило Найелара застонать в подушку. Он попытался встать с кровати, но вместо этого нелепо скатился, разрушая пирамиду из пустых бутылок.       — М-мать… — прикрыв глаза от раздавшегося звона, прохрипел эльф, облокачиваясь на кровать и вставая на колени.       Покачиваясь, морщась от головной боли, прошел к комоду, чтобы посмотреть на себя в зеркало и оценить масштаб бедствия после вчерашнего вечера, который он провел, как и предыдущие — в попытках утопить своё горе в вине.       Пустая рама не отражала ничего. Зато пропитую и небритую рожу отражали десятки рассыпавшихся вокруг осколков.       — Лейтенант! Войска построены! — четко и громко рапортовал вошедший в дверь капрал Астенис.       — Курва… Что ж ты так орешь… — Найелар поморщился, прикладывая ладонь к виску. Его голова от такого и сама едва не разбилась, как то зеркало.       Позорно опираясь на копьё, лейтенант явил свой лик новому отряду через четверть часа.       — Я ваш новый командующий, — голос эльфа еще отдавал хрипотцой, — лейтенант Найелар. Нам предстоит атака разрозненных войск Плети. Ничего сложного. Просто находить и уничтожать небольшие отряды нежити, которые встретятся нам на пути.       Лейтенант смотрел рассеянным взглядом, будто обхватывая весь отряд в целом. Теперь он старался не выделять никого.       «Это лишь атакующая мощь. И в ней не эльфы, не личности. Просто винтики в боевой машине. Винтики, которых может не стать и тогда их заменят новыми. Шестеренки. Не буду привыкать к ним. Так легче».       Оперевшись плечом на коня, которого подвел один из рядовых, Найелар некоторое время собирался с мыслями, прежде, чем оторваться от земли. Покрепче ухватившись за луку седла и намотав на кулак гриву скакуна, лейтенант не с первой попытки поймал стремя ногой, да еще и еле водрузил своё тело на коня, с трудом подтянувшись и сев в седло. Он знал, что это не осталось незамеченным и по рядам воинов прошел легкий шепоток недоумения. Наверняка, они еще долго будут припоминать это.       «Плевать. Это всего лишь скрип шестеренок боевой машины», — Найелар отбросил мысли и встав во главе кавалькады, выехал вперед.       — Разрешите обратиться, — Астенис поравнялся с конем Найелара. — Эта дорога ведет в Луносвет. Нам в другую сторону.       Найелар не ответил, лишь развернул коня. Конечно, то, что осталось в Луносвете, подсознательно волновало его намного больше, чем очередная мясорубка с нежитью.       «А может, мы не переживем этого боя и тогда всё… Всё ведь? Не надо будет решать эти проблемы, думать, как жить дальше.»       Погруженный в размышления, лейтенант вел свой отряд, не обращая внимания на тихие переговоры остальных всадников. Он не был один, но при этом он был одинок. Впервые особенно остро почувствовал это. Не было старых боевых товарищей, с которыми запросто можно было скоротать время за историями и анекдотами. Не было прежней расслабленности. Да, черт побери, не было его самого — прежнего Найелара.       Воины возбужденно переговаривались за спиной. Найелар прервал свои самокопания, посмотрел вперед и матюгнулся. Он прошляпил скопление нежити, заметил смердящих трупов позже, чем юнцы, которые ехали позади него. Новый отряд был так мал, что приходилось ехать без разведчиков.       — Поднять копья! — собственный крик отдался в голове неприятным эхом боли.       Лязгнувшее забрало бацинета так и вовсе отразилось внутри черепа сотней наковален, отчего эльф поморщился в безрезультатной попытке унять нарастающую боль.       «Надо было всё-таки найти зелье от похмелья. Да только в той помойке, в которую я превратил свое временное пристанище, хрен найдешь чего», — лейтенанта, мчащегося в атаку волновало лишь похмелье. Оно и понятно — в ближайшие секунды здесь будет намного громче.       — Прикройте! — Найелар придержал коня, дождавшись, пока будет окружен кольцом всадников.       Они вломились в скученную нежить, как плуг в рыхлую землю. Стук, лязг, противные, скрипучие вскрики мертвецов — всё слилось в пыточное орудие для больной головы эльфа. С трудом воззвав к Свету, лейтенант облегченно выдохнул, замечая, как земля начинает полыхать священной магией, испепеляя мертвую плоть. Вокруг гремела битва.       «Зачем нас учат стольким приемам, когда в настоящем сражении большинство солдат лихорадочно бьют как попало? А ведь ополчение людей в этом плане обучают более грамотно. Два-три поставленных удара и всё. И ведь действительно, всё. Большего и не надо.»       Взгляд Найелара скользнул по солдату, который в панике бил плашмя. «И это нынешняя кавалерия?» — Найелар бы сплюнул в дополнение к своим мыслям, но многолетний опыт подсказывал ему, что плевать в забрало собственного шлема — так себе идея. Направив коня наперерез, помог юнцу отбиться от наседающих вурдалаков.       «Вот она — реальность. Не пафосные боевые кличи, не раскручивающиеся, отражающие солнце клинки, не горделиво восседающие на конях воины. Нет, это будет позже, когда барды будут описывать сражения в песнях. А реальность… Месиво. Страх. Храпящие кони вздымают бока, часто и испуганно дышат. И удары меча… Не красивые, не как учили, не как на показательных выступлениях. Другие. Просто удары, как можно чаще и сильнее. Пока не добрались до тебя.»       С всхлипом раскололась под мощным ударом меча черепная коробка настойчивого вурдалака. Липкое месиво, некогда бывшее мозгом, не спешило покидать уютную скорлупку черепа и лишь поблескивало тухлой влагой в бликах священного огня.       Окинув взглядом отряд, Найелар с удовлетворением отметил, что бойцы держатся уверенно и победа уже не за горами. Лейтенант ехал вокруг сражающихся бойцов, нанося решающие удары попадавшейся под руку нежити. Взгляд зацепился за стоящего в некотором отдалении мертвеца. Существо, некогда бывшее человеком (Най не хотел думать, что это мог быть эльф), стояло, покачиваясь в некоторой задумчивости, опустив меч. Лейтенант поднял забрало, отдышался, протер глаза, которые щипало от попавшего в них пота и снова посмотрел, не веря своим глазам. Одна из ног мертвеца была лишена половины ступни, а остатки плоти на шее были разрублены, видимо, еще при жизни, отчего голова была свешена в сторону. Казалось, ходячий труп вот-вот завалится на бок, но вместо этого он, уставившись на Найелара, смотрел с какой-то странной тоской и болью в глазах, будто борясь с чем-то внутри себя. Дернув плечами, он содрогнулся, качнувшись и сделав небольшой размах разжал кисть, на которой через лопнувшую кожу просматривались сочленения суставов, скованных потемневшими, гниющими сухожилиями. Лейтенант в недоумении смотрел на брошенное оружие.       «Сдается? Нежить обладает разумом?!»       В следующую секунду с неба пикировала гаргулья. Найелар не успел закрыться от когтей и оказался буквально уложен на круп коня силой встречного удара разогнавшегося летуна. Высвободив ноги из стремян, эльф, извернувшись, свалился на бок, подминая под себя метавшееся чудовище, которое визжало и хлопало перепончатыми крыльями, пытаясь разорвать своего врага мощными когтями и клацало бритвенно-острыми клыками. Выбитый меч лежал в стороне, да и гаргулья не дала бы размахнуться. Ухватив одной рукой за шею, второй рукой Найелар наносил удары по морде чудища снова и снова, но оно будто и не замечало повреждений. Лишь когда несколько подоспевших бойцов пронзили мечами гаргулью, та, наконец, затихла. Кожистые крылья конвульсивно ударили по земле в последний раз приподнимая пожухлую траву. Лейтенант приподнялся и посмотрел на место, где раньше стоял мертвец, бросивший оружие, но тому уже была дарована окончательная смерть.

***

      Отряд возвращался практически без потерь, если не брать в расчет мелкие раны некоторых солдат, которыми вскоре займутся жрецы, да лицо лейтенанта. Найелар ехал впереди, думая вот уже в который раз над своим одиночеством. Незнакомые, чужие бойцы в отряде. Новый конь — вне всякого сомнения, добрый и достойный кель’дорайский скакун, но всё же чужой, не тот, к которому он привык, не его. Деревушка, некогда мирная, а теперь превращенная в одну из военных стоянок, окруженная ощерившимися кольями наспех собранных ограждений, призванных задержать врага в случае нападения.       «Меня будто бы выдернули из моей жизни и впихнули в чужую».       Возле небольшого домика, который служил временным пристанищем Найелара, был привязан крылобег. В-основном, этих животных предпочитали ценители комфорта. Не надо отбивать задницу о седло, подстраиваясь под разные аллюры, как на лошади. Сиди себе, да покачивайся, пока мощные ноги птицы отмеряют расстояние широкими шагами.       — Кеммотар? — Лейтенант приподнял брови, увидев у себя дома знакомую фигуру в мантии. Гость расположился за столом. — Рад, что ты жив. Но как ты оказался в моей комнате?       — Деньги и некоторые имена творят воистину чудесные вещи, — усмехнулся чернокнижник. — Мы тут прибрались немного.       Силриэль прошла мимо, вынося очередную партию гремящей тары.       — Может, я просто мечтаю поскользнуться на одной из них и свернуть себе шею?       — У-у-у, как интересно. И куда же делся наш прежний Найелар? Герой-любовник, ходячий кусок сарказма, самый улыбчивый из лейтенантов. Где он? Что за унылый кусок говна передо мной? Верни мне Найелара, а то меня начинают терзать подозрения о том, что ты одержим.       — Очень смешно, — лейтенант занял место напротив Кеммотара, усевшись на жалобно-скрипнувший под весом облаченного в доспехи воина стул.       — Что с лицом? Ты будто с прыголапом за кусок мяса дрался.       — С-сука… Лучше бы это было несколько прыголапов. Гаргулья решила приземлиться на мою физиономию.       — Сильно. Повезло, что глаза уцелели. Дай угадаю, — чернокнижник опустил подбородок на сложенные в замок кисти. — Ты не снимаешь доспехи, потому что с утра не в силах самостоятельно облачиться в них?       — Вторая абсолютно не смешная шутка, — Найелар пошарил взглядом по столу и приложился к горлышку бутылки, так и не найдя стакан. Потом протянул бутылку своему другу. — Будешь?       — Скоро принесут еще. С посудой и закусками. Я подожду, пожалуй.       Лейтенант сделал еще несколько глотков, прикрыв глаза. Пил, пока голос не заставил его отвлечься.       — Най, рассказывай уже, что ты так активно запить пытаешься. Рассказывай, пока можешь. Сдается мне, на одной бутылке ты не остановишься, так что изволь говорить, пока ты в состоянии связывать слова между с собой в доступную для понимания речь.       Паладин прикрыл глаза, размышляя, что же делать. Поделиться болью с другом, или послать его, чтобы не пытался лезть в душу. С одной стороны, Найелар не хотел откровений, а с другой… Кеммотар казался сейчас единственным кирпичиком, оставшимся от фундамента его прошлой жизни. Всё остальное вокруг было слишком чуждым и он просто не мог вот так взять и отринуть то последнее, что напоминало о прошлом. Эльф убрал под стол пустую бутылку, откупорил следующую.       Вернулась Силриэль, неся поднос с закусками и парой бокалов.       Найелар, сделав еще несколько глотков, начал свой рассказ. Слова давались ему с трудом. Тяжелые моменты своего повествования он запивал вином, делая вид, что просто прерывается, для того, чтобы выпить. На самом деле — для того, чтобы собраться с духом.

***

      — Мне больно даже не от того, что я переспал с ней и наш роман так стремительно развивался, ведь мы оба хотели этого. Больно мне от того, что она клялась мне в любви, а я — верил.       — Да, друг, угораздило, — наконец, ответил Кеммотар. — Выходит, слугу ты сразу убил, а с ней так и не знаешь, что делать, поэтому просто уехал сюда?       — Не уехал. Направили. Впрочем, я был счастлив получить это задание. Мне нужна эта отсрочка, прежде, чем вынести окончательный вердикт. Не могу я её убить, понимаешь… Но и простить тоже не могу.       — Ну да, как же. Слово рыцаря и всё такое, — усмехнулся чернокнижник. — Знаешь, любое слово можно обратить в свою пользу. Говоришь, ты обещал дарить ей розы каждый день?       Чернокнижник улыбнулся, прикрывая глаза. Он уже знал, что посоветовать.

***

      Возвращаясь к своему дому на площади Соколиных Крыльев, сжимая в руке букет роз, Найелар испытывал двоякие чувства. Сердце не билось чаще в предвкушении радостной встречи, наоборот — затихло, будто в ожидании бури. Свежая побелка слегка выделялась на стене, о которую он в бешенстве разбил голову своего слуги, Нотиона. Тот так неудачно выпрыгнул из окна, что не смог уйти далеко и попал под гнев своего «рогатого» хозяина.       Поправив инженерные очки, эльф вошел в дом. Маргарет ждала в прихожей.       — Меня выпустили из-под ареста сегодня, — взгляд девушки скользнул по цветам. — Ты больше не сердишься?       Линзы очков лишь отражали холодные блики, вопреки стараниям, Маргарет так и не смогла понять настроение своего эльфа.       — Сержусь? О нет. Искупление будет даровано каждому, кто раскаивается. Вот — твоё, — протянул букет роз.       — Спасибо, — Маргарет взяла букет, отдернула палец от колючего шипа.       — Больно? — Найелар приподнял бровь. — Хорошо. Иди за мной.       — Куда?       — В твою новую комнату. Я попросил всё подготовить к моему приезду.       Эльф прошел в одну из гостевых комнат. С потолка свисало несколько цепей.       — Что ты делаешь? — Испуг скользнул в глазах девушки, когда на ее шее захлопнулась створка ошейника. На запястьях и щиколотках тоже появились оковы, неприятно кольнувшие тело своим холодом. Последнее металлическое кольцо сомкнулось на талии плотным корсетом.       — Дарю тебе искупление, — Найелар неспеша присоединял цепи к оковам, подвешивая опешившую девушку в горизонтальном положении.       Выпавший из рук букет рассыпался по полу на несколько десятков роз. Эльф достал аккуратный кинжал и начал срезать одежду с девушки.       — Оу, так тебе экзотики захотелось… Мог бы предупредить, я бы разделась. Зачем портить хорошее платье, — Маргарет с грустью проводила взглядом падающий лоскут шелка.       — Оно тебе больше не понадобится. Никогда… — Найелар освободил девушку от остатков одежды. Подошел к одному из шкафов, открыл, извлекая наружу несколько бутылок и флаконов.       — Най, ты меня пугаешь…       — Я обещал тебе розы каждый день. Ты обещала мне любовь до гроба. В отличии от тебя, я своё слово сдержу, но вот понравится ли тебе это…       Девушка вскрикнула, когда сфинктер натянули до боли сразу два вторгнувшихся пальца, хоть они и были в смазке. Пальцы двигались, сначала вперед и назад, а потом — в стороны, отдаляясь друг от друга, натягивая дырочку до боли. Эльф был совершенно глух к крикам и рыданиям и просьбам прекратить. Маргарет и не ожидала, что может быть хуже, но лишь до тех пор, пока Найелар не поднял одну из роз и ввел ствол между пальцев. А потом еще и ещё. Самая сильная боль настигла девушку, когда эльф извлек из неё свои расцарапанные пальцы и усыпанные шипами стебли впились в неё.       «Не советую», — тихо и совершенно чуждо прозвучал такой вроде бы знакомый голос, когда Маргарет начала биться в цепях от боли. Теплые капельки крови окропили стебли прекрасных цветов, скатывались по ним, еще неспешно.       Найелар не останавливался. Раздвинув пальцами погруженные в девушку три розы, он добавлял между них еще парочку и полюбовался получившимся букетом.       — Так, теперь здесь.       Глаза девушки расширились от испуга, когда Найелар подошел к её лицу. Маргарет рыдала, крутила головой, в попытке уйти от прикосновения. Эльф добавил новую цепочку — на её конце торчали два загнутых крюка, на которые вскоре были насажены ноздри девушки, заставляя держать голову высоко задранной. С силой надавив на сочленение челюсти, Найелар заставил Маргарет открыть рот и поместил между зубов металлическое кольцо кляпа, которое сразу зафиксировал на затылке.       — Для твоей безопасности. Чтобы ты не умерла раньше времени, — пояснил эльф, вливая в открытую глотку тягуче-маслянистую субстанцию. Потом ею же смазал ствол розы и ввел внутрь.       Отошел, оценивающе оглядывая захлебывавшуюся в кашле девушку. Вылетающие слюни падали на пол розоватыми каплями, видимо, шипы всё-таки задели глотку. Но он не даст ей умереть так рано. Он обещал дарить розы каждый день, до гроба.       Растерев смазку по ладони, Най решил заняться последней дырочкой, которую оставил на десерт. Без лишних церемоний он ввел сразу четыре пальца, порождая очередной хриплый вскрик своей жертвы. Чуть надавил вверх, ощупывая через тонкую преграду каждый проступающий шип. Найелар даже уловил в себе порыв желания, но быстро заглушил его.       Вынул руку, растирая остатки смазки по стеблям букета из пяти роз. Его рука уже была покрыта многочисленными царапинами и тоже кровоточила. Но человеку, который предал его, будет намного хуже.       Найелар замер в нерешительности, боясь начинать финальную и самую жестокую часть наказания. Может, уже достаточно? Но очередной хриплый вскрик разрезает ткань сомнения, заволокшую разум, а в сознании вновь возникает усмехающееся, самодовольное лицо маршала Гаритоса. Оскалившись, Найелар стискивает зубы до боли, сжимает розы в руке, так, что из разодранного кулака течет кровь.       В следующую секунду раздается крик, полный отчаяния и безнадежности. Маргарет воет, когда эльф начинает иметь её. Шипы оставляют на нежной плоти порезы, как снаружи, так и внутри.       Пытка продолжается, Найелар трахает розами свою жертву, улыбаясь, слыша, как движения отдаются хлюпаньем и чавканьем крови. Он замирает, лишь когда случайно замечает в зеркале своё отражение. Улыбка безумца. Чудовище. Лишь глаза закрыты линзами, но Най готов поклясться, что они сейчас такие же безумные.       «Вы добились своего. Вы меня убили. Прежнего Найелара больше нет.»       Окровавленный букет выпадает из руки. Эльф спешно прикрывает растерзанное влагалище тампоном, смоченном в ранозаживляющем зелье. «Не хватало еще Свет просить рваные дырки заращивать.»       — Я буду дарить тебе розы каждый день. Каждый день…       Маргарет прикрывает глаза, содрогаясь в рыданиях. Если бы её рот был свободен, она бы умоляла его о смерти. Она бы убила себя сама, лишь бы не это.       — До завтра, Маргарет, — эльф уходит, прикрыв за собой дверь. Гулкие шаги равномерно звучат в коридоре. Кажется, так звучит безысходность.