Crystal Castles

Wait till all bones protrude

You're con-vexed, you're convert

There's a stain on your shirt

Semi-sweet, semicide

      Звуки доносились так расплывчато, будто голова была глубоко под водой, которая и отделяла от внешнего мира. Решив потратить последние силы, что остались в теле, парень напрягся. Но гул всё так же оставался фоновым шумом: какие-то звуки не унимались, но разобрать из них хоть одно слово было невозможно. Парня хватило всего лишь на глухой стон.        Тэхён пытался задействовать другие свои части тела, разобрав свой болезненный стон среди других звуков. Судя по внезапной тишине, он не единственный, кто обратил на это внимание. Тишина настораживала, и Ким попытался раскрыть глаза, что стоило ещё больших усилий, чем подать звук. Голоса доносились более чётко. Картинка расплылась в провальной попытке раскрыть глаза, а руки вцепились во что-то мягкое, напоминающее одеяло, как в спасательный круг.       — Это всё твоё воспитание, — в поле зрения попал размытый женский силуэт.       — Тихо! Он открывает глаза. Может позвать врача? — рядом стояла мужская фигура, которая начала приближаться, присаживаясь на корточки у кровати. — Сынок, дорогой, как ты?        Рука потянулась к щеке, и Тэхён будто обрёл второе дыхание: отмахнулся в сторону. Голова ужасно раскалывалась, и к этому прибавился оглушающий стук сердца. Оно отбивало такой ритм, что, кажись, поднимается давление.       — Вы... Вы кто? — Тэхён чувствует, как дрожит, до сих видя силуэты размыто. — Не-не-надо ни-и-кого зва-ать.       — Хах, ты слышал? — женщина усмехнулась и, видимо, провела рукой по густым волосам. — Ты слышал вообще, что он сказал? Звони доку!       — Тихо, — Тэхён не видел взгляда мужчины, но, видимо, мужчина видел его, ведь он довольно обеспокоено оборвал женщину. — Милый, всё хорошо. Мы не будем звонить врачу пока что. Сможешь привести себя в порядок? Сходи, умойся и зови нас. Хорошо?       Тэхёна хватило на кивок, но этого оказалось достаточно, чтобы фигура незнакомца начала удаляться, захватив с собой женщину. Ким тут же откинулся на подушки обратно, вдохнув полной грудью, будто до этого и не дышал вовсе, продолжая сжимать и разжимать в руках приятную на ощупь ткань одеяла.        Парень слегка успокоился и когда к нему вернулось чёткое зрение, сразу аккуратно поднялся, пока никто не пришёл. Ким прошёлся взглядом по комнате, открыв рот в немом шоке.        Он здесь живёт?       Вот это хоромы! Огромная, явно кинг-сайз кровать, столик с небольшим диванчиком, большие горшки с не менее крупными цветами. И самая изюминка – панорамные окна в пол с видом на Сеул на рассвете. Солнечные лучи окрашивают светлую комнату в золотистый. Подходя к около окна стоящему торшеру, Тэхён оценил мягкость ковра.        Тот самый, единственный в комнате торшер, кстати, смотрелся крайне нелепо, когда вид из окна захватывал, и выглядел даже знакомо. Ким всегда любил рассветы и закаты. Тэхён аккуратно провёл рукой по стеклу, боясь оставить грязные отпечатки на вымытом окне.        Долго расслабляться нельзя, ведь мужчина, что, видимо, защищал его, ну, Киму хотя бы так показалось, сказал, что будет ждать, поэтому надо умыться. Посмотрев вокруг, Тэ увидел две двери, одну с правой, а другую с левой стороны, и наугад отправляясь в ту, что с левой.        О! Он даже угадал. Ванная тоже была прекрасна: тоже окна в пол, открывающие вид на Сеул в первых солнечных лучах. Сама ванна была большой, и это точно джакузи. Комната была в белых цветах, и с другой стороны ванны стояли два горшка, а в них гортензии. Тэхён любил гортензии. Подойдя к ним поближе, парень удивился живым цветам: издалека они выглядели искусственными. Дальше стоял белый шкаф, где на слегка приоткрытой двери небрежно накинуто белое махровое полотенце, большое квадратное зеркало, над ним опять комнатные цветы, а снизу раковина и куча шкафчиков.       Подойдя к зеркалу, Тэхён увидел своё отражение, и это ощутилось, словно получить удар со всей силы в солнечное сплетение. В отражении стоит, ухватившись обеими руками за раковину, парень с синими волосами, с размытым у глаз макияжем и с серёжкой... Эти полукруги означали «Шанель»... Или «Гуччи»?        Ким сполоснул лицо водой. И опять посмотрел в зеркало, что чётко повторяло каждое его движение. Это был он.        На губах образовалась усмешка. Юнги точно бы заценил его синие волосы, и он в жизни не отмахнулся бы от хриплым голосом кинутого «принцесса».        Ах! Тело словно прошибло током. Юнги! Точно! Тэхён резко осмотрел ванную комнату. Она была знакомой, ведь руки по памяти знали, где что лежит. Он же с первого раза нашёл ванную комнату и где взять там чистое полотенце. Но Юнги?       А женщина и мужчина? Это же его родители. Его комната. Его отражение.       Это его вторая жизнь.        Голова закружилась, и Ким рухнул. Его точно вчера стукнули какой-нибудь арматурой, не иначе. Потому что голова болела, и какие-то резкие вспышки воспоминаний вообще истощали морально. Будто он сходит с ума. Так может, он?..       Ким вдохнул и выдохнул. Стоп. Точно, родители. Если эти люди его родители, то это точно его вторая жизнь.        По какой-то мышечной памяти Ким добрался до гостиной, опять ахнув. Почему-то ощущалось, будто в этом доме осознанно он первый раз, но тело помнит, что где находиться. Первый раз с воспоминаниями от прошлой жизни.       Просторная квартира захватывала, особенно рояль, стоящий около панорамного окна. Юнги бы очень понравилось.        Но памяти о Юнги в его второй жизни у Кима не было. Единственное, что разблокировалось – это родители и эта квартира.        — Мать, отец, — Ким нашёл женщину с мужчиной на кухне, и те озадаченно на него посмотрели. Чёрт, наверное, он вчера сделал что-то, чтобы их расстроить.       Но то, что оба откликнулись – хороший знак. Значит, это точно родители. И надо как-то всё разрулить, чтобы те не посчитали, что Ким сошёл с ума окончательно, и мало ли бы что с ним сделали… Например, отправили в дурку через дока, которому пригрозила позвонить женщина, что в этой жизни считалась его матерью и смотрела на него с полностью пустым взглядом…        Ох, как же Тэхён в этот момент заскучал по тёплому взгляду мамы и по её сырникам, по теплу и уюту в кухоньке, которая была меньше, чем его личная ванная сейчас…        — Я... Извините, если заставил переживать. Я просто... Неважно себя чувствую. Я могу отоспаться сегодня дома? — в прошлой, в его первой жизни мать всегда ценила, когда Ким признавал свою вину, извинялся и умел брать на себя ответственность за свои действия. Поэтому сейчас он решил начать с того же.        Ведь голова всё ещё раскалывалась. И хоть он начинал вспоминать свою прошлую жизнь, что он делал вчера, парень не помнит. В память врезалось, как мать давала ему раньше от головной боли ибупрофен. И точно.       — Ох, и я бы хотел стакан воды. И ибупрофен?..       С каждым словом Тэхён всё больше тушевался. И очень не зря.       — Ты... Какой дома, Тэхён? Ты не мог вчера дома остаться вместо своих бляделок? — женщина не выдержала и поднялась со стула. — Это всё твоё воспитание! Нам надо сдать его на лечение куда-нибудь в Европу, на реабилитацию. Ну, не знаю там: во Францию, в Лондон!        — Успокойся, милая. Тэхён же извинился…       — Да он крутит тобой, как хочет!        — Ну, ты вспомни нас в его возрасте. Сами ходили на тусовки перед приёмами...       — Это проклятое поколение! Мы ходили на тусовки, но не закидывались наркотой перед важными для нашего бизнеса приёмами! Мы уважали деньги и труд наших родителей! Да, мы тратили деньги наших предков на наркотики, но мы хотя бы не срывали сделки, чтобы они их зарабатывали!        — Послушай, милая, — мужчина очень томно вздохнул. — Давай не при ребёнке…       — Ты посмотри на него! Это какая-то уже блядь, а не ребёнок!       — Мила...       — Никакая не милая. Ты вообще посчитал, сколько денег мы заплатили журналистам в этом году, чтобы его скандалы не засветились? А прошло три месяца только… Эта сумма уже больше, чем в прошлом году!        — Послушай, мы не обеднеем от этого...       — Да некоторые люди столько не зарабатывают за всю свою жизнь! А ты возишься с этим блядуном вместо воспитания, только потому, что боишься, что он наложит на себя руки, как эта твоя блядюшная сестра! Хотя не переживай, он скорей сдохнет от передозировки или от того, что подцепит от очередного своего... Мне даже говорить это противно!        — Так, послушай… Тэхён. Тэ, всё в порядке?        — Тэхён, прекрати сейчас же!       Тэхён опомнился, что не рыдает, а скорей воет, только потому, что, видимо, отец его начал трясти за плечи. В этот раз сквозь пелену слёз Ким уловил минутный обеспокоенный взгляд своей матери. А омега всё не мог прийти в себя…        И это его вторая жизнь? У него состоятельная семья, дом, как с обложки, лучшие возможности. И он всё это использует, чтобы достать наркоту и проснуться непонятно с кем?        Учитывая, что Юнги сбил человек, который сел нетрезвым за руль. Тоже богатый. Тоже из состоятельной семьи. Тоже с любыми возможностями. Например, откупиться от суда. От наказания. И спокойно продолжал жить дальше, как ни в чём не бывало.        — Я садился когда-то пьяный за руль? — Тэхён задал единственный вопрос, который его интересовал в этот момент, но родители почему-то замолчали, переглядываясь между собой.       — Так садился или нет? — омега сейчас совершенно не ощущал покой, скорей странное чувство внутри, пока родители не спешили нарушать томную тишину.       — Я сбивал кого-нибудь? — омега поднял нечитаемый взгляд на родителей, но им не надо было отвечать, чтобы он понял.        Всё понял.       — Я откупился от суда. А тот человек просто?..        — Ну, во-первых, не ты, а мы тебя откупили, — мать недовольно опять посмотрела на него, но потом накрыла своей ладонью щёку омеги. — Во-вторых, ты же не специально сбил того человека. Просто так произошло. Тэхён, ты не до конца проработал этот эпизод с психологом? Сколько заплатил ему, чтобы тот поставил тебе положительное заключение?        — Единственное положительное заключение – это я за решёткой, — Тэхён отпихнул руку матери от своего лица. Он в один момент чувствовал так много и в то же время совсем ничего.        — Тэхён. Тот человек остался жив, но, думаю, он бы хотел, чтобы ты его сбил насмерть.        — Что? Что ты такое говоришь? — Тэхён чувствует, как опять всхлипнул. То мнимое чувство облегчения исчезло. Его опять начинает мелко трясти. Голоса родителей заглушаются рыданиями и новыми всхлипами. Его знания о прошлой жизни отравляют настоящие. И Тэхён, этот Тэхён, так сам себе противен, что его начинает опять подташнивать.        Ким не может даже удержать стакан воды, что ему протягивает кто-то из родителей. Тэхён уже не может из-за слёз разобрать, кто. Мягкая ладонь удерживает подбородок и помогает проглотить что-то похожее на таблетку. Его всё ещё мутит. Медленно собственные всхлипы становятся тише, но слёзы всё ещё заблюрили всё вокруг, и медленно расплывчатая картинка сменяется на темноту, которая ничего от себя не оставляет. 

🏰🏰🏰

        — Хэй, Ви! — Тэхён заметил в его сторону шагающего шатена, в котором узнал лучшего друга в его нынешней жизни – Бэкхёна. Тот ухмылялся. — Выглядишь хуево, конечно. Хотя после всего принятого радуйся, что не сдох. Может, поехали в спа расслабимся. Два дня слишком мало, чтобы привести себя в порядок после того пати в прошлую пятницу.       Тэхён тут же отводит взгляд. Он всё ещё находится в стадии принятия, но зато теперь ощущение этой жуткой мерзости вызывает в нём кто-то другой, помимо себя. Сейчас ему мерзко от Бэкхёна чуть больше, чем от самого себя.         Тэхён из первой жизни так ненавидит Тэхёна сейчас во второй. Стоило пройти похмелью, как воспоминания начали складываться по полочкам, больше не переплетаясь сквозь первую и вторую жизнь. После какой-то таблетки, что ему впихнули, Ким заснул, так и проспав оба выходных. По вечерам к нему заходили родители, и каким-то чудом он получил роскошь просто полежать в своей комнате, хотя это ощущалось, как сорвать бэд трип. Уж больно тонкая грань появилась, чтобы понять, где вообще он. Между яркими воспоминаниями о первой жизни хаотичные вспышки из воспоминаний о второй – кошмары от только что на кухне услышанной новости и светлые воспоминания о времени с Юнги: те согревали больше всего, а потом превращались в кошмары, где он сам сбивает Юнги, сидя за рулём, и Ким просыпается в холодном поту.        Оставшееся время между кошмарами, снами, вспышками воспоминаний и текущим сознанием Ким думал, как ему исправить ситуацию. Благо мать в первой жизни научила его слушать совесть: ничего нельзя исправить только тогда, когда ты сам уже в могиле. А пока ты чувствуешь в себе зов совести и беспокойство о неправильности своего поступка: всё можно исправить. Тэхён в нынешней жизни беспокойство заглушал алкоголем, иногда наркотиками и разными людьми, не только альфами, но даже омегами. Способ нового Тэхёна пока что имел последствия в виде большего отходняка на два дня. Поэтому Ким решил попробовать способ матери из первой жизни.        — Так, Ви, ау! Ты не отошёл ещё от прошлой тусовки? — видимо, Бэкхён всё это время что-то говорил, но Тэхён слишком погряз в своих мыслях, чтобы попытаться обратить внимание на болтовню омеги рядом. — Ну ты и сучка, Ви. Сегодня на Каннам?         Вечером Ви, конечно же, никуда не пошёл с Бэкхёном. В голове всё ещё происходило столкновение двух миров, слияние знания и опыта, этой и первой жизни. И тут всё было настолько противоположено, что хотелось выть. Из плюсов: через пару звонков у Тэхёна уже было расписание альфы, которого тот сбил, план реабилитации, адрес, контакты. Ким прочитал только имя и год рождения. Молодой, на год старше Юнги, когда тот попал в аварию. Тэхёну было странно, что сейчас ему не до Юнги. Подсознательно Тэ мечтал его встретить в любой момент, но также чувствовал, что сначала должен сделать всё, чтобы исправить свою ошибку. Чтобы тот альфа встал на ноги. Или хотя бы, чтобы Тэ сделал всё возможное для этого. Ким прекрасно помнил, как проклинал от боли ту дрянь, что сбила Юнги. А теперь он сам – эта дрянь. Ну, не убил насмерть, и на том спасибо. Поэтому Тэ даже начал думать, что пока он не сделает всё, что в его силах, он не встретится с Юнги. Кто же знал, что в нём тогда было столько злости, что Ким аж сам стал тем, кого люто ненавидел.        Омега был благодарен, что воспоминания, несмотря на боль и нагрузку для психики, вернулись в полном объёме, так же, как и знания. В прошлой жизни он не умел водить, в этой сбил человека, но всё равно с дрожащими руками снял с блокировки чёрный новенький Bugatti. До этого у него был несчастный Porsche, после аварии от которого родители сразу избавились.          Руки дрожали, на автомате заводя двигатель. Сидеть за рулём ощущалось как дом. Ким в этой жизни любил ездить за рулём. Несмотря на всю ситуацию, он первый раз чувствует себя так комфортно с тех пор, как к нему вернулись воспоминания. Внутри всё ещё волнительная дрожь, но омега крепче сжал руль. По сути, у него не должно быть прав, но, заплатив большую взятку, ему удалось сохранить их. В любом другом случае Ким бы взбесился, но тут это ему на руку: он сам съездит к альфе, которого сбил, будет вымаливать прощение и не уйдёт, пока не сможет помочь. Иначе совесть и несправедливость происходящего его загрызёт, и на этом его жизнь закончится, и он никогда больше не встретится с Юнги. Ким сделал вдох-выдох, потянулся и опять огладив чёрный кожаный руль, сжал его крепче, после того, как вбил нужный адрес. Пора.       Реабилитационный центр находился на окраине Сеула и, по отзывам на Naver, не был самым крутым в городе. Бежевое двухэтажное здание на первый взгляд не внушало надежд, и, покрутившись рядом, Тэ наконец-то припарковался. Правда, выйти он решился спустя три минуты, как минимум. Bugatti смотрелась ужасно не к месту на скромном фоне окружения, но Тэхёна привлёк парк: тот был красивый и очень ухоженный. Только зайдя внутрь, Ким понял, что не знал, как выглядит альфа, которого он ищет, а по имени и фамилии ему явно ничего не скажут. Но его личность в этом мире, как Бэкхён назвал его – Ви, своим языком работал очень метко. Как только Тэ подошёл к стойке администратора, милой бете лет двадцати пяти, слова вылетели из него сами: «Здравствуйте, нуна! Не подскажите, во сколько заканчивает Пак Чанёль терапию. Я его друг, приехал забрать его».          Девушка немного скептично его осмотрела, но всё же, хмыкнув, ответила, указав на парк за окном: «Здравствуйте. Ваш друг только что закончил и уже в парке ждёт».       — Нуна, благодарю! — Тэхён кинул пару купюр вон на стол, не заботясь, что скажут другие люди в клинике. Чем больше он находился в этом теле, тем импульсивней он действовал, как Ви.        У Тэхёна сжалась грудная клетка. Молодой симпатичный альфа, укрыв пледом ноги, катил кресло, но остановился, пытаясь расправить плед. Ким сразу помчался к нему, помочь не подумав. Ведь никого, кроме него в парке не было. Он не мог ошибиться.        Присев на корточки рядом, омега так и не поднял голову, достав кусок ткани, который запутался, как услышал над собой вежливое, сдержанное, лёгкой улыбкой коснувшийся: «Спасибо Вам. Не стоило».        Этого было достаточно, чтобы буря внутри прорвалась. И Тэхён заплакал. Зарыдал в голос от отвращения к себе.       — Прости, прости, прости меня, пожалуйста, прости меня… — Ким уже конкретно выл, чем смутил альфу, который то ли его не узнал, то ли растерялся от такого напора, неловко пытаясь успокоить омегу. Не выдержав, на свой страх, с жутко колотившимся сердцем, Тэхён поднял взгляд на альфу, глаза в глаза: «Прости меня, пожалуйста, прости».       Выражение на лице напротив изменилось за полсекунды. До этого доброе лицо выражало ничего больше, как злость, негодование, обиду. Брови нахмурились и губы сжались в тонкую линию. Ким всё так же стоял на коленях, будто из них двоих он не имел возможности подняться, а не наоборот. Смаргивая влагу с глаз, омега повторял только эти три слова. Будто с возращением памяти взамен он отдал свой словарный запас.       Альфа устало, но всё ещё зло выдохнул: «Надо же, даже на коленях приполз».       В парке начали появляться люди, и сцена начала привлекать внимание. А альфа ужасно не любил, когда его им лишний раз одаривали. И он отвернул взгляд, сквозь зубы прошипев: «Вставай».        Тэхён чувствовал, что его ноги всё ещё ватные, но сразу же поспешил выполнить просьбу альфы, покачнувшись назад, чтобы не задеть его.        — Я удивлён тебя здесь увидеть. Не буду лгать, — альфа сжал ручки кресла и теперь смотрел снизу вверх, прямо омеге в глаза. Тэ читал в них много всего сразу, пока в своих пытался держать только искреннее раскаяние. — В зале суда ты выглядел, как будто ждёшь, пока тебе разрешат пойти в ресторан получше.          Ким потупил взгляд. В памяти такие ощущения всплыли. Тэ мало что помнил или из-за стресса, или алкоголя, но определённые отрывки всплывали, и он отвёл взгляд. — Прости. Я… Я могу что-то сделать для тебя? — Ким, набравшись всей своей смелости, вернул взгляд на альфу, что так ненавистно прожигал в ответ. Что-то в Киме ломалось. — Я. Пожалуйста, как я могу тебе помочь? Как… Как ты?       — Как я? — альфа хмыкнул, указывая руками на себя. — Вот как я!       Ким проглотил очередной ком в горле.       — Может. Может, другая реабилитация, операция, встреча с врачом… Что-нибудь, пожалуйста?        Глаза омеги опять наполнялись слезами, но в них не было видно жалости, только искреннее сожаления. Жалость – это новое табу, красная тряпка для альфы. Он ненавидел, когда его жалели. Поэтому пыл по отношению к Тэхёну остыл. Надо же, Ким Тэхён перед ним на коленях извиняется, предлагает помощь. В зале суда Тэхён смотрел на него с такой скукой во взгляде и безразличием, будто это не он сломал всю маленькую жизнь одного человека. Будто у Кима проблемы, что его отвлекают каким-то делом, вместо того, чтобы накуриться травой. Или что эти золотые детишки делают за закрытыми дверями, куда никто никогда не войдёт?          Сейчас же Ким выглядит так же, как альфа, когда тот очнулся в больнице. Когда врач озвучил диагноз, Чанёль всех выслушал, улыбался, успокаивал семью, сестёр, а когда все ушли, глухо разрыдался, на следующий день взяв себя в руки, когда пришли его близкие. Чанёль был единственным альфой в семье. Он работал, обеспечивал мать, хотя та тоже тяжело трудилась. Но Чанёль старался сделать всё, чтобы ей не приходилось работать так много, и она могла больше проводить время с дочерями. Разница с сёстрами у Чанёля больше десятка лет: одной уже одиннадцать, а второй только исполнится пять. Их отец погиб от несчастного случая на заводе, где пренебрегли правилами безопасности и работодатели отделались лёгкой компенсацией уже как четыре года назад. Чанёль, сразу бросив обучение, которое только начал, пошёл работать, чтобы свести концы с концами. Но даже тогда он старался не унывать, искать способ всё наладить. И у него даже получалось. Они только встали на ноги, как Ким Тэхён его скинул на колени. В прямом смысле: в этот раз Чанёль не может подняться и борется с жёстким чувством беспомощности и безвыходности, которые при родных прячет под своим обычным состоянием. Как будто ничего страшного и не произошло. Чанёль не думал, почему это произошло именно с ним. Он думал, как всё исправить, но прогнозы врачей с каждым месяцем становились всё бесполезней. Он может никогда больше не встать.        Омега всё так же смотрел в глаза. И почему-то альфе стало легче от того, что тот извинился, что страдает, сожалеет. Совесть? Чтобы это ни было, альфе почему-то греет душу, что омега страдает внутри, надеясь, что тот вынесет для себя урок. Или это до первого возращения к обычной жизни?       — Нет, мне ничего не надо. Оставь меня в покое. Но я совру, если скажу, что то, что ты тоже помучаешься, хоть морально, меня совершенно не радует.         Горькая усмешка почему-то ощущалась больней, чем если бы тот, например, ударил бы в челюсть, пока Тэхён достаточно близко наклонялся, поправляя плед. Если бы напротив сидящий альфа был кретин, ругал, кричал, выбивал бы деньги, да побольше. Но напротив него был совершенно адекватный, такой понимающий и до жути отчаявшийся парень, огонёк жизни которого мерцал где-то на дне глаз, вот-вот грозясь потухнуть окончательно. Ким всхлипнул и обратно присев, вцепился в ручки кресла.       — Пожалуйста. Ик... Пожалуйста, дай мне тебе помочь. Хоть финансово. Я.. я найду лучших специалистов, дам достаточно денег...       — Прекрати! — Ким вздрогнул от резкого крика, но также сквозь пелену слёз заметил, как вздрогнул сам альфа. — Прекрати… Ты. Ты не понимаешь! Я был на операции уже дважды! Я проходил реабилитацию. Я просто должен смириться, что больше никогда не встану на ноги! Я пытаюсь... И ты просто врываешься и..         Альфа глубоко вздохнул и взял паузу. Но Ким не осмелился и пискнуть.       — И просто не знаю, как сыпешь соль на рану. Ты... Вмешался в мою жизнь кардинально уже однажды. Думаю, хватит с тебя попыток.       — Но. Но врачи..        — Тэхён, — от собственного имени омега опять вздрогнул. Тихий шёпот почему-то оглушал больше, чем крик пару минутами ранее. — Просто уйди из моей жизни навсегда. Радует, что ты хотя бы искренне покаялся. Но ты ничего не можешь сделать. Вон, — альфа указывает на свои ноги, — сделал уже всё.        — Я.. Мне.. Прости. Мне. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль, — омега опять поднял глаза и альфа слабо улыбнулся. Если Чанёль будет учиться жить так, значит, что и он тем более должен жить дальше. Ходить не может Пак, но почему-то сейчас Ким прирос к дорожке в парке, будто не может больше пошевелиться. Он должен хоть что-то сделать для альфы. Хоть что-то, чем может облегчить ему жизнь. — Я.. Может… Я могу просто тебе выплатить компенсацию? Нормальную! Не знаю. На расходы для семьи, на.. Переезд в новый дом. Не знаю. На обучение…       Чанёль продолжал от него отъезжать, и неожиданно для Кима тот остановился.       — Хорошо. Если тебе нужно откупиться от совести, которая сжигает тебя сейчас, будет по-твоему. У меня есть две сестры. И ни я, ни мать не сможем потянуть их обучение. Я... Можно как-то устроить, чтобы у них был фонд? Но строго для учёбы, понимаешь?       — Да, да, конечно. Чанёль, — Ким быстро выпрямился и тут же поклонился на все девяносто градусов. — Простите меня, пожалуйста, и выздоравливайте. Я всё сделаю, только как мне связаться...        — Ты не можешь сделать это отдалённо? Думаю, у твоих юристов есть все данные о моей семье. — Ким виновато отвёл взгляд. Да, данные были. Именно по ним суд постановил ничтожную компенсацию для пострадавшей семьи.        — Я буду спокоен, только когда расскажу тебе, что всё действительно открыто. Я должен сообщить тебе.        — Хорошо, у меня назначена физиотерапия здесь по вторникам. И в худшем случае спроси у юристов мой номер.        — Тебя отвезти...       — За мной приедут. Надеюсь, следующая встреча будет последняя.          Чанёль отъезжал, и Тэхён больше за ним не кидался. На самом деле это было лучшее решение: обе омеги получили бы хорошее образование и смогли бы обеспечивать хотя бы сами себя. Ведь что Чанёль, что мать больше не получат перспективы в работе. Сломав одну жизнь, Ким устроит две другие. Чанёлю даже стало немного стыдно, как он желал смерти ему и всей его семье. Даже не смерти, а столько боли и страдания, чтобы оказаться на его месте. Что произошло, чтобы равнодушный, эгоистичный омега так сильно раскаялся? Будто знал, каково это — потерять кого-то и быть полностью бессильным в этой ситуации. Чтобы это ни было, или это сама судьба дала знак, что скоро всё начнёт налаживаться. Чанёль действительно выдохнул и улыбнулся. В конце концов, Ким же не может ему сломать жизнь дважды.   

🏰🏰🏰

      — Что прости? — Бэкхён остановился, закинув руки на дверцу Bugatti. И только когда Тэхён залез на водительское сидение, последовал его примеру и сел в машину.        — Говорю, заскочим быстренько в одно местечко и потом поедем дальше, Бэк.        Бэкхён скептически вздёрнул бровь.       — Тэ, мы планировали эту встречу полгода. Для нас и так нашли место.        Цокнув, Тэхён закатил глаза.       — Это всего лишь встреча, у нас ещё есть время. Мы успеем.        Во взгляде Бэкхёна читалось, что это не просто встреча. Окей, да, приёмы, бизнес-встречи важны, и Тэхён был уверен, что Бэк считает, что именно Тэхён разорит его родителей. Тэхён даже стал их нормально посещать, особенно сравнивая с тем, что он делал до возращения памяти. Ким, конечно, был не фанат своих родителей, и многие поступки не совсем вписывались не то чтобы в мораль Кима, так в моральные рамки в целом. А Ким раньше считал себя высокоморальным человеком. Раньше, в его первой жизни.        Сейчас родители его обеспечивали. Он жил в хороших условиях, платя тем, что поступал иногда так, за что осуждал других в прошлой жизни. Это цена за успех? Ким очень надеялся, что жизнь знакомит с его тёмной стороной. К тому же он был воспитан уважать родителей: спасибо матери с первой жизни. Поэтому пытался считаться с людьми, кто выпал родителями ему в этой жизни. Хотя бы уважать их, что, кстати, те сразу заметили, и приятные бонусы грели карман больше, чем душу. Но зато так он смог довольно быстро разобраться с фондами для учёбы и всё организовать безупречно корректно, о чём ему не терпелось рассказать Чанёлю.       Это меньшее, что он может сделать. И после этого ему остаётся надеяться, что тем самым он закрыл свой гештальт, и недалеко до встречи с Юнги. О нём, кстати, он вспоминал довольно часто в последнее время. Наверное, потому, что чувствовал, что выполняет какой-то долг перед Чанёлем, и от этого почему-то немного легче. Ким, конечно, думал оставить какие-то свои контакты на всякий пожарный. Но почему-то уверен, что тот скорей погибнет, чем сам наберёт, и не ему его за это осуждать.        — Куда мы, напомни, едем сейчас?          Бэкхёна омега с собой брать не планировал, но тот ему почему-то был близким другом, поэтому ничего страшного, подождёт пару минут в машине. Тэхён не рассказал всю историю ещё, но потом обязательно поделится. Ким, конечно, удивлялся, как с таким закалом эгоизма и самовлюблённости у обоих они так долго общаются. Но если каждой твари по паре, то из них образовалась отличная пара друзей.        К тому же семья Бэка ему нравилась намного больше своей. Они были более понимающие, что ли. Например, если после встречи, куда они отправятся потом, Бэк никого не выберет, ему скажут: «Молодец. Наверное, ждёшь соулмейта». Кима же отчитают за упущенную бизнес-возможность. В их возрасте родители, конечно же, пытаются подобрать чаду выгодную партию: по бизнесу в первую очередь. Бэку повезло чуть больше – ему позволено ещё немножко по симпатии. В конце концов, они оба – омеги влиятельных семей. Расклад выгодной женитьбы был их естественным исходом. Правда, родители Бэкхёна хотели бы, чтобы его муж был ещё и его соулмейтом. Родителям Тэхёна же вообще всё равно, что может стать проблемой в будущем с Юнги. Ведь если он встретит его, когда уже будет замужем, то будет непросто развестись без большого ущерба для бизнеса обеих сторон, особенно по репутации. К счастью, все эти свадьбы планируются только после того, как омеги окончат университет, поэтому ещё есть время.        — Ау, Тэ?       — Ммм, точно, — Ким так задумался, что неосознанно проигнорировал вопрос. — В один реабилитационный центр.        — Мне не спрашивать, зачем? — Бэк обладал уникальной пронзительностью, чем Тэхён последний месяц наслаждался сполна.        — Я расскажу тебе потом, ок? Это кое-что очень важное для меня.        За непринуждённой беседой они оказались на парковке, и Тэ чувствовал, как покалывали кончики пальцев. Он сейчас хоть частично исправит свою ошибку.       — Подождёшь меня здесь, хорошо?         Тэхён старался быть быстрым из-за встречи, но он и сильно не спешил из-за предвкушения. Чанёля он нашёл в том же парке. В этот раз разговор как-то задался сразу, и Ким был рад объяснить все тонкости фонда. Чанёль приятный собеседник, поэтому Тэхён не заметил, как легко увлёкся беседой. Киму было искренне жаль, что так всё вышло, за что он ещё раз попросил прощения.        — Мы бы никогда не потянули девочкам такое обучение, даже если бы я не попал в аварию и закончил хороший вуз, — тот невесело, но смиренно хмыкнул, и Ким знал, ему не понравится, что тот скажет дальше. — Может, это несчастье в итоге – шанс на счастье моим самым близким людям?        — Ты... Что ты такое говоришь?        — За счастье тех, кого любим, не жалко и жизнь отдать.        — Пфф! А мнение тех близких спросить не надо? Не подумал, что счастье близких заключается в том, что ты жив? Ради близких жить надо, а не умирать.       Чанёль одарил омегу пристальным взглядом, но тяжесть под ним не почувствовал.       — Что?       — В жизни бы не поверил, что у такой самовлюблённой мрази, как ты, такое мнение. Без обид, Тэхён.        — Лучше подумай, как будешь жить ради близких.        — Я лишь обуза, теперь для них.        — Хм. Почему-то не верю, что твоя мать, которая недавно потеряла мужа, плакала бы от счастья на твоей мог…       — Тэ, ты вообще скоро?..        Ким, как и Чанёль, повернулись на голос. И если бы Тэхён не был занят разглядыванием замершего в испуге Бэкхёна, у которого никогда не припоминал в памяти подобного выражения лица, что его, между прочим, очень напугало, то он бы заметил такой же испуганный вид Чанёля. И если Чанёль не мог убежать, то Бэкхён резко развернулся и это сделал.        — Бэк! Что ты?.. — Ким резко дёрнулся следом, напоследок кинув, даже не оглянувшись на Чанёля: — Извини, что-то с моим другом. Я ещё вернусь...       Кричать в ответ не было смысла, но, сжав кулаки, Чанёль молил всех богов, чтобы этот ебанный Ким больше не вернулся. Потому что только что тот, кажется, сломал его жизнь дважды. И если в прошлый раз Чанёль чувствовал оглушающую боль и пустоту, то в этот раз в нём так много эмоций, что он просто не знает, как реагировать. Случилось то, что, как Чанёль надеялся, никогда не случится. Ни в этой жизни уж точно. Он встретил своего соулмейта.   

🏰🏰🏰

        — Он мой соулмейт, — звон кинутого подноса в и так забитой обсуждениями студентов столовой должен был заглушить Бэкхёна, но Тэхён всё равно точно услышал каждое из них.        — Кто?        — Тот парень в парке. Ты говорил с ним. Откуда ты его вообще знаешь?        Ком, который Тэ только что проглотил, рвался разорвать всё горло. Теперь было ясно, почему омега сорвался с места. Кстати, в тот вечер он того так и не догнал. Бэк отписался, что срочно нужно уехать, вызвав такси, и Тэхёну пришлось возвращаться к Bugatti, чтобы поехать на вечер. Где Бэкхён так и не появился. Чем больше Тэхён живёт во второй жизни, тем больше судеб он ломает.        — Я… — Ким отложил палочки, проходясь рукой по своей синей шевелюре. Он был жутко голодный, но морально в горло не лез кусок еды. — Прости, этот разговор… не для столовой.        Бэк посмотрел на друга словно нечитаемым взглядом, как будто что-то понял.       — Хорошо.   

🏰🏰🏰

 

      Если за ошибки нужно платить, то Тэхён работал сверхурочные. Свои будни омега разделил на пять секций, которые включали быть хорошим сыном, хорошим другом, хорошим студентом, хорошим человеком и хорошим фотографом. Почему-то Ким вбил себе в голову, что если отработает эту карму именно с этими людьми, то всем будет легче. Ну, кроме последнего. Это для души. Тэхён не мог удержаться от своего прошлого хобби, когда у него есть возможность на любую камеру, любые курсы. В этом была его отдушина.        Родители радовались интересу омеги к семейному бизнесу. Деньги, конечно, Ким не переставал тратить такие же большие, как и на тусовки. Только вместо наркоты они шли в разные фонды. В отличие от тусовок, это шло на благо репутации семьи. Поэтому родители часто закрывали глаза на значительные суммы, которые там крутились.        Хорошим студентом Тэхён пытался закончить свой универ, посещал лекции, даже делал домашние проекты. Лучшим на курсе он не стал, но учиться нормально, чтобы самому, без взяток закрыть свои долги, Ким смог. Поэтому получал не только плюсик в графе посещаемости, но ещё и какие-никакие знания.        И хорошим другом…       — Привет, Тэ! — Бэк подходил к Тэхёну, который уже приехал пораньше и того ждал. — Прости, я опоздал?       — Я только сам подъехал, — Тэхён улыбнулся и пошёл за другом на цветочную базу.        Для организации своей свадьбы Бэкхён мог нанять лучших в своём деле в Сеуле, но тот вертелся сам с каждой деталью, иногда дёргая с собой Тэхёна, который не смел ему отказывать. Чанёль, который оказался соулмейтом Бэкхёна, отказался на нём жениться, пока не встанет на ноги. И то, что он действительно встал, было чудом, силой дорогой медицины или волей самой судьбы. А может, всё сразу?        После того, как Бэкхён признался, что Пак – его соулмейт, у них был длинный разговор. После которого был очень длинный год принятия, апатии, гнева… Много ссор и слёз. Чанёль не хотел портить жизнь омеге. Омега не понимал, как поступить правильно, ведь всю жизнь мечтал найти соулмейта. Родители Бэкхёна настояли на реабилитации альфы. Альфа отмахивался и выкрикивал на Тэхёна, что лучше бы тот сбил его насмерть: он не хотел быть обузой, кем, по его мнению, для всех был. И где-то вперемешку со ссорами, слезами и руганью со всех сторон, каким-то образом слетевший с уст Бэкхёна лепесток заставил альфу немедленно записаться на реабилитацию. Долгую, сложную, дорогую. Но родители Бэкхёна были готовы всё оплатить. К счастью, у альфы были повреждены сами ноги, а не позвоночник, что внушало надежду всем сторонам. И, как оказалось, не зря. Было много взлётов и падений. Но это не история Тэхёна. Это история Чанёля и Бэкхёна.          А своя история, Тэхён, уверен, продолжится в следующей жизни, где он продолжит искать Юнги. В этой он постарается отработать все свои недочёты, чтобы у него потом всё получилось. Ким часто думал, что если бы Юнги тогда не разбился насмерть, он бы так же, как Бэкхён, никогда не отпускал бы его. Ким не должен был так слепо проклинать водителя, который сбил Юнги. Сам на его месте и оказался. Теперь Тэхён постарается никого не осуждать.        А ещё Тэхён постарается обязательно встретить Юнги в следующий раз. Или, может, ему повезёт ещё в этой жизни?        Потрепав такие же голубые, как ясное небо над головой, волосы, Ким поднял безмолвно голову, чтобы никто не видел, как по щеке катится одинокая слеза куда-то вниз.        Всё точно будет в следующей жизни.

__________