Crystal Castles

Now we molt past our skin

And make room to begin

      В этот раз всё происходит совершенно по-другому. Тэхён сам не уловил момент, когда к нему вернулись воспоминания из первой жизни. Ту он помнит ярко, в красках, со всеми событиями и героями. Однажды Тэхён перепил: ещё в студенческие годы, и всплыли воспоминания каких-то вечеринок, где у него ещё синие волосы. Остальные воспоминания из других жизней слишком незначительны, тусклы, поэтому в них Ким не углублялся.        Отпускал. Схватился только за самые яркие, иначе бы с ума сошёл.        Но в этой жизни он не.          В этой жизни у Кима рубашки в тёмных оттенках, выглаженные, хорошего качества. Конечно, такой роскоши, как во второй жизни, у него не было, но всё же он был обеспечен. В этой жизни Ким был сосредоточен на карьере, поэтому уже до достижения тридцати лет занимал пост финансового директора в крупной компании.       Это была точно первая жизнь, где Ким осознанно не искал встречи с Юнги. В этой жизни Ким был альфой. Поэтому ему вообще было не до поиска своего соулмейта. Тэхён просто учился быть собой, быть альфой. А на них, оказалось, общество тоже распространяло свои стандарты, под которые он старался подстраиваться.        Оказалось, что не важно, альфа ты или омега, тебя всё равно осудят. Ким не хотел встретить Юнги в таких условиях, когда ему всё ощущается слишком резко. И скрывая свои эмоции за каменной маской, Тэхён вообще перестал что-либо чувствовать.        Юнги – это любовь. И таким чёрствым перед ним Ким точно не хотел быть. Он часто вспоминал, каким был Юнги, как альфа: собранный, дерзкий, но мягкий к своим родным, особенно к Тэхёну, даже нежный.        В Киме ничего из этого не было, поэтому он просто пытался дожить эту жизнь. Тем более ему пару месяцев назад исполнилось двадцать девять. С его образом жизни до восьмидесяти лет он точно не дотянет, да и не рассчитывает. Просто придерживается плана «работа – дом» и так до конца этой жизни. Чтобы встретить Юнги в следующей.       Это была его седьмая жизнь.  

🏰🏰🏰

 

      Тэхён пробуждается весь в поту, хоть и накрылся на ночь лишь простынёй. Жарко не из-за июня. Гон только сегодня пошёл на спад. Препараты принимать для организма вредно, но эффективно. За выходные желаемый эффект достигнут, и после холодного душа Тэхён собирается на работу. Запах пота смыть удалось, но не раздражение.        Его Ким испытывает, когда натягивает чёрную льняную рубашку, когда снимает с блокировки свою машину, когда поднимается в лифте на 37-й этаж, где располагается его кабинет.        Пожалуй, раздражение достигает своей кульминации, когда он небрежно кидает: «Миен, сделай мне кофе», проходя мимо стола своего секретаря.        Ах, бывшего секретаря.        Когда Тэхён наконец-то садится за свой стол, то вспоминает, что Миен в прошлую пятницу уволилась. Это выбивает из привычной рутины. Ему нужен секретарь так же, как и свой утренний чёрный кофе.        Рука Кима зависла над контактами телефона, как в дверь осторожно постучались.        — Войдите, — Ким даже надеялся, что это какой-то сотрудник, который желательно, где-то накосячил, чтобы наконец-то сбросить своё раздражение.        — Мистер Ким? Здравствуйте, — парень не успел зайти, как уже согнулся под ровным углом в девяносто градусов в уважительном поклоне. — Я ваш новый секретарь, Пак Чимин.        Ким аккуратно скользил взглядом по вошедшей фигуре: лаковые, до блеска натёртые чёрные ботинки, чрезмерно узкие, но строгие, такие же чёрные офисные брюки, костюмный пиджак в тёмную клетку, нежно-фиолетовая копна шёлковых пушистых волос, где пару прядей выбивались из укладки.        Парень выпрямился, и Ким скользнул по аккуратным чертам маленького лица с огромными круглыми очками, останавливаясь на бесцветным блеском намазанных пухлых губах. Молодой омега перед ним сглотнул.        Ким же не поменялся в лице.        Внутри раздражение сменилось бурей эмоций.        Хах! Не таким он представлял своего соулмейта.  

🏰🏰🏰

 

      — Чимин. Принеси кофе и последний отчёт от отдела по маркетингу.       Тэхён даже не замедлился, проходя в свой кабинет, лишь кинув секретарю поручения вместо приветствия, совсем не обратив на того внимания. Будто тот такой же элемент интерьера, как принтер или пальма около его кабинета. Пальма, кстати, с приходом Чимина стала зеленее. Правда, зачем ему эта информация? Как директор по финансам, он просто наблюдателен к деталям. Любым.       — Да, доброе утро, мистер Ким! — бедный Чимин тут же вскочил со своего стула, склонив свою голову перед начальником. — Будет сделано, мистер Ким.       Тэхён же даже не дослушал остаток фразы, поспешив скрыться за дверями своего кабинета. Вот уже неделю, как Чимин старается как можно лучше выполнить все задания и поручения. Видно, как лезет вон из кожи. Но разве его кто-то просил об этом?       Ким уж точно нет. Ему главное, чтобы тот выполнял свои обязанности хорошо, с чем Пак пока что справляется.          Не справляется пока что сам Тэхён: загрузил себя работой, но от её объёма факт, что Ким нашёл своего соулмейта, не меняется. Он даже думал, что проблема решится сама собой. Тэхён будет игнорировать тот факт, что Чимин – его соулмейт и тот просто куда-то денется.        Например, не выдержит безэмоциональную кучу поручений. Но тот, на удивление, всё ещё тут и даже как-то справляется. Наверное, дорожит работой. Или же хладнокровность Кима — к тому же его соулмейта, Чимина совсем не смущает.         Тэхён смотрит на резюме, которое вчера вечером попросил скинуть ему на почту у HR-менеджера. Пак Чимин. Двадцать два года, осенью будет двадцать три. Совсем молодой. По-хорошему, с ним бы поговорить и перевести парня в другой отдел. Соулмейты – далеко не залог счастливой семейной жизни, поэтому лучше всё это сразу остановить. Тэхён всё ещё любит только Юнги, и это нечестно по отношению к Чимину, его соулмейту, как минимум.  

🏰🏰🏰

        Как максимум, разговор не состоялся ни на следующий день и даже ни на следующей неделе, месяце, полгода. Внеплановый аудит внёс изменения в повседневную жизнь Тэхёна, оставляя его не раз чуть ли ни ночевать на работе. Тэхён устало потёр глаза, отложив в сторону документ, когда в кабинет аккуратно постучали.        — Извините, но Вам бы домой уже… — Чимин, только дождавшись хриплого «да» толкнул дверь и зашёл в кабинет чуть дальше.        За прошедшие полгода Чимин стал смелее. К тому же он постоянно был рядом. Тэхён постоянно был на работе, поэтому Чимин мелькал перед глазами чаще, чем родные, в темно-серый выкрашенные стены.        — Чимин, — Тэхён устало потирает виски: вряд ли он уже сегодня поработает.        Последние дни он всё больше и больше на работе, а взгляд Чимина, которым тот скользит, думая, что его не замечают, становился всё липче и липче, что, казалось, и не смоешь с себя. Даже тем люксовым кремом в эстетичной баночке, подаренной мамой на какой-то праздник.        Увы, Тэхён всё ещё любит Юнги.        Чимин, наблюдая за альфой, закусил свою пухлую губу, что выглядело весьма неловко. Но в глазах читалась решительность, и Тэхён был уверен: что бы тот ни сказал сейчас, ему не понравится.       — Скажите честно, Вам противно, что ваш соулмейт всего лишь секретарь? Просто Вы же точно тоже почувствовали…        — Мне противно, что мой соулмейт ты, — Тэхён даже не дал закончить, и с губ слетел тяжёлый вздох. Не его, не Тэхёна. Чимина.        Тот отвёл взгляд. Походу, разговору всё-таки придётся состояться. И Тэхён даже рад: любил решать самые тяжёлые задачи в нужный момент, соблюдая спокойствие и держа эмоции под контролем, с холодным умом осмеливаясь принимать наилучшие решение для критичной ситуации.          Тэхён сложил руки перед собой в замок, внимательно наблюдая за каждой эмоцией парня. День и так был откровенно дерьмовым, но так уж и быть. Тэхён, правда, хотел с ним просто, просто по-человечески расставить всё по полочкам, но, увы… В конце концов, он не хочет его специально обидеть. Возможно, Чимин, даже весьма неплохой, что характером, что внешностью. Просто… не для него.       — Чимин, я люблю кого-то другого, и мне не важна его профессия. Это не потому, что ты секретарь. А потому, что это… ты, — Тэхён внимательно наблюдал за выражением лица Чимина: глаза до сих пор были полны уверенности, но вот губы с каждым словом сжимались в тонкую линию, словно подбирая следующие слова, и выходило у него это весьма нелепо. Зато руками тот размахивал эффектно.       — Но... Но мы ведь соулмейты! Нам.. должно быть рядом... Ну.. хорошо? Мы.. должны…         — Чимин, разве тебе хорошо? Думаешь, я не замечаю, как ты тянешься ко мне? Что и требовалось доказать. В очередной раз убеждаюсь, какая чушь это всё ваше соулмейство! — Тэхён приподнялся. Двух шагов хватило, чтобы оказаться около застывшего Чимина и схватить его челюсть, слабо сжимая ладонью. Весь былой наплыв возмущения быстро спал.       — Посмотри на нас! Ты-то ко мне тянешься, а мне плевать, хоть ты и мой соулмейт. Я должен рядом быть счастлив. Но я не чувствую ничего.        По щекам потекли слёзы. Но Чимин сдерживал каждый всхлип в себе, когда кожей мог чувствовать каждый вздох Кима, и от этого его пробирало дрожью.       — Когда ты зашёл, — Тэхён усмехнулся, — я должен был обрадоваться, что нашёл соулмейта, но… знаешь, что я почувствовал?        — Нет… — прозвучало где-то на грани всхлипа и шёпота. Но альфу это совершенно не тронуло. Не задело ни одну мышцу, отвечающую за мимику лица, не говоря уже о сердце.       — Ни-че... — Тэхён наклонился близко-близко, почти у самых губ. Так близко, что уже… — …го.       Внутри всё жгло. Тело пробило жаром. Увы, не от предвкушения облегчения после разговора, а из-за гона, который должен уже скоро настать. Как же Тэхён всё-таки ненавидел быть альфой.        Чимин злобно хмыкнул. Сморгнув слёзы, пытался стереть рукавом последние оставшийся капли.       — Настолько ничего, что твой запах заполнит сейчас весь этаж, альфа.       — Не льсти себе, это физиология. Обычная реакция здорового альфы на здорового омегу, — Ким отодвинулся от Чимина и видел, как тот был готов потянутся вслед, но рука всё ещё на его подбородке: удержала от этого.        — Почему мы не можем просто попытаться? Сходить на свидание, поужинать, пожить вместе…       — Мы и так живём на работе, иногда даже обедаем вместе, — Тэхён тихо усмехается.       — Это не то, — гневно прошипев, Чимин пытается поддаться вперёд, на сколько позволяет хватка.         — А что «то»? Просыпаться утром раньше своего дорогого соулмейта, любоваться очертаниями его лица в первых солнечных лучах, чмокнуть в висок и идти готовить завтрак? Пересмотрел дорам?       — Ну, наверное, ты был бы не против, с любовью всей своей жизни.       — Был бы, — Тэхён грустно хмыкнул, отпуская наконец-то чужой подбородок, и Чимин сразу же отвёл взгляд. — Но, увы, его нет здесь.         — Но есть же я! — Пак поднял голову вверх, пытаясь предотвратить очередной поток слёз. В голосе Чимина было столько обиды и недоразумения, что Тэхён почти что-то почувствовал.        Почти.        — Прости, — Тэхён отвернулся, чтобы больше не смотреть на своего «обожаемого соулмейта» отходя обратно к столу, сразу же вцепившись в него. Голова уже начинала раскалываться, но что-то внутри ещё позволяло себя контролировать.        — Ты… Ты совсем не хочешь даже попробовать... — Чимин осторожно подошёл ближе, едва касаясь плеча ладошкой. Очень несмело, словно всю решительность, которой омега был переполнен пару мгновений назад, куда-то смыли.        — Есть только одно, что я могу предложить тебе, — Тэхён даже не оборачивается, лишь смотрит на свои руки, которые вцепились в стол, скомкано выдыхая. — Но согласен ли ты? Для меня это ничего не значит.        Для Чимина это будет означать всё.   

🏰🏰🏰

        А для Тэхёна – нет. Наверное, именно это было самое обидное. Чимин на себе полностью прочувствовал, каково это – быть постоянно с кем-то рядом, но при этом быть совершенно чужими людьми.        Чимин ощущал себя как морские волны, которые бьются о крепость. Вода камень точит. Насколько хватит Тэхёна? А на сколько хватит самого Чимина? Чимин был везде: и на работе, и даже в постели альфы, но не в сердце. И отступить бы... Но где его, Чиминова, гордость?        Тэхён же его соулмейт. Хоть он и глыба льда, но быть рядом Чимина греет. Или же он настолько обжёгся холодом, что не чувствует, как смертельно замёрз?        — Чимин, — тёплая постель почему-то отдавала холодом, и омега пытался укутаться в одеяло сильней, почти что игнорируя привставшего на локти альфу. — Ты же понимаешь, что оставаться тут не будешь?        Тэхён никогда не позволял остаться на ночь. Оставаться вместе. Уходил или Чимин, или сам альфа. Иногда Чимин думал, что может... А что может? Это же его соулмейт, он же должен тоже чувствовать...          Только Тэхён всё ещё не. Тэхён был уверен, что Чимин однажды наиграется в соулмейтов и уйдёт. Ким в самом начале предупредил, что любит кого-то другого. Но Чимин всё равно рядом. Чимин взрослый и предупреждён. Это его решение, и Тэхён не несёт за него ответственность.       Чимин же к нему привязан только потому, что соулмейт. Сам однажды в споре сказал, что если бы не связь, ушёл бы. Чимин много плачет, но Тэхён не чувствует его слёз. Надеждами не кормит, говорит прямо. Почему Пак думает, что однажды Ким, вместо того, чтобы сказать «уходи», на ночь скажет «останься»? Непонятно. Каждый сходит с ума по-своему.        Омега нехотя встаёт с кровати, попутно собирая свои вещи с чёрного ламината.        Чимин переполнен чувствами, а Тэхён ничего не чувствует.       Даже когда, принеся документы на стол, между страшным кашлем на столе оказался цветок. Белая лилия.       — Чимин, я не люблю тебя.        А тот ещё сильней начинает кашлять, но уже не задыхаясь цветками.        Тэхён аккуратно убирает отросшие пряди с лица, отводит к диванчику в кабинете и приносит воды. Этого оказалось достаточно, чтобы у Пака опять стянуло все лёгкие.       — Я оплачу операцию, — Ким быстро кидает взгляд на цветок, но тот не исчезает: так же неизменно лежит на столе над последним отчётом за текущую четверть.        — Что?        Чимин резко поднял голову, всматриваясь в профиль альфы.        — Хочешь умереть? — Взгляд резко врезался в него, и там был пугающий холод пустоты. — Ты умираешь.        Подхватив цветок, Тэхён покрутил его в пальцах, как бы напоминая Чимину всю серьёзность ситуации.       — Я не буду делать никакие операции, — тот отвёл взгляд, осматривая кабинет, будто в первый раз, лишь бы не смотреть в глаза. Боится, не выдержит и порежется об острую льдину во взгляде.       — Значит, просто умрёшь? — Тэхён аккуратно заложил цветок за ухо Чимину.         — Ты же тоже ждёшь своей смерти, чтобы быстрей встретить любовь всей своей жизни.       Тэхён улыбнулся, и Чимин мог поклясться, что это первый раз, когда он видит на холодном лице такую тёплую улыбку. Лёгкие опять стягивает, и приходит ощущение, будто кто-то воткнул кинжал в грудную клетку.        Чимин... Он бы, правда, отстал, ушёл, если бы рядом с Тэхёном был тот человек, о котором он так отзывается. Но альфа один. Ради человека, которого, возможно, никогда здесь не встретит. Да, Чимин, наверное, никогда не сможет полюбить так сильно Тэхёна, как тот любит кого-то там из своей первой жизни. Слёзы медленно текли по щекам. Даже сейчас он всё ещё любит, и смотрит опять на альфу, только нежно улыбнувшись. И это, наверное, было самое красивое, что он видел в жизни.        — Как же я тебя ненавижу, — слёзы медленно стекают по лицу, и Чимин опять задыхается в кашле.       Чимин отдал всего себя.       Тэхён даже не попытался.  

🏰🏰🏰

      Дата, как принято, состоит из восьми цифр, и в этом есть своя система: первое число от одного до тридцати одного или меньше, следующее – строго от одного до двенадцати. Последние немного обширней, в зависимости, насколько далеко уходим в прошлое или будущее. Но в большинстве случаев даты для других людей – просто рандомный набор из цифр, указывающий на текущий день, на день, который ты прожил, который завтра сменит следующий. Тэхён посмотрел вокруг: большинство работников в офисе не вспомнят, что сегодня за число. Тэхён сам чудом вспомнил. Для Юнги это был последний день его жизни.        К этому прибавилось ещё одно число. Каждый год, собирая самые пышные букеты белых лилий, Тэхён отправлялся к своему соулмейту. Тэхён не раз уговаривал Чимина пройти лечение, но тот отказывался. Надеялся надавить на жалость? Чимин погиб из-за любви, а Тэхён из-за любви жил.        Тэхён ничего не чувствовал, кладя цветы на могилу, но приезжал каждый год. Белые лилии символизируют возрождение и чистоту, поэтому Тэхён надеялся, что в следующей жизни у Чимина всё получится.       Кстати, до восьмидесяти лет он всё же дожил, и даже больше.        В этой жизни, так и не встретив Юнги, Тэхён таскал цветы каждый год до последнего своего вздоха.       Может, тогда в следующей жизни?

__________