Crystal Castles

      Капли холодной воды стекают по щекам, но это нисколько не успокаивает. В висках пульсирует, и в голове всплывают старые, забытые воспоминания рваными отрывками.       Новый секретарь. Найденный соулмейт. Первый лепесток ненавистной белой лилии.       Тэхён опять набирает холодную воду в ладоши, ополаскивая лицо. Снова и снова, пока яркие картинки из его седьмой жизни не становятся тусклее. Словно обрывки воспоминаний развешаны в фоторамках в галерее, от которых Тэхён отдаляется, пока те не исчезнут из виду полностью.       Наконец-то Ким закрывает кран и, когда поднимает голову, встречается с холодным взглядом сквозь зеркало.       Как там эта фраза была?       Ничего не обжигает сильнее холода?       Чимин улыбается, но в его глазах нет ни капли от той дружелюбной улыбки, что у него на губах.       — Всё хорошо? — тем не менее Чимин почти заботливо интересуется.        Тэхён внимательно всматривается в его отражение. На белую рубашку надета жилетка, на плечи накинут в лёгком узле завязанный синий свитер. Он постепенно поднимался взглядом выше. Когда-то фиолетовые волосы теперь были тёмно-синие, как ночной океан. Лицо же, как и взгляд, стало острее. Ни намёка на былую припухлость в щеках. Весь Чимин выглядел взрослее по сравнению с тем, каким Тэхён его тогда запомнил. Хотя сейчас, на вид, Тэ был уверен, они примерно одного возраста. Всё же его выражение весьма противоречиво. Возможно ли, что Чимин его тоже помнит?       Мог бы он иначе так виртуозно выдержать тяжёлый взгляд Тэхёна, скрывая за дежурной приветливой улыбкой от себя исходящую холодную и совершенно недобрую ауру?        Тэхёна однозначно вывело из равновесия от настолько нежданной встречи, но он начал понемногу приходить в себя. Не факт, конечно, что Чимин его вообще вспомнил. Вон, например, Юнги вообще не вспомнил Тэхёна из своей первой жизни. А ведь они были намного больше близки, чем Тэхён когда-либо с Чимином.        — Да, спасибо, теперь всё хорошо, — Тэхён вежливо улыбается, всё-таки у него опыта больше, девятая жизнь как-никак. Поэтому он быстро берёт себя в руки и отвечает, будто бы только что не чувствовал себя так, словно увидел призрака.        Перед ним стоящему призраку своего прошлого Тэхён не боится посмотреть в глаза. Не важно, помнит Чимин или нет, но умереть тогда, в седьмой жизни, был Чиминов собственный выбор. В горле всё равно какой-то странный, неприятный ком от непрошенных воспоминаний, что он бы предпочёл никогда не вспоминать.        — Пойдём? — Тэ откашливается, вытирая ладони бумажным полотенцем, и откидывает то в рядом стоящую урну.       Чимин, скрестив руки на груди, усмехается, не двигаясь с места. Явно демонстрируя, что не собирается выходить.       — Иди, я сейчас.        Он проходит мимо Тэхёна к самым дальним кабинкам уборной. Тэ лишь пожимает плечами и разворачивается, собираясь вернуться обратно ко всем за стол. В конце концов, его там ждёт Юнги.       — Осторожнее с кашлем, — рука Тэхёна резко замирает у дверной ручки, так и не притронувшись к ней, — надеюсь, без лепестков?       Брошенные ему вслед слова Чимина словно метко кинутое лезвие, которое попало прямо в цель. Это может значить только одно. Верит ли Тэхён настолько в совпадения?       — Извини? — возможно же, что он просто не расслышал?        — Да я шучу, не бери в голову, — Чимин скрывается за дверью кабинки как ни в чём не бывало, а Тэхён леденеет.       Чимин помнит. Чимин точно всё помнит!        Ни при каких других обстоятельствах он не мог выкинуть такую фразу! Ким больше не был настолько наивным. Всё же его какое-то шестое чувство не подводило, он сразу почувствовал некий льющийся холод от Чимина, и теперь хоть понятно почему.       За столик Ким возвращается ещё более внутренне взвинченным, чем прежде, благо его лицо это не выдавало. Внутри много противоречивых чувств, но саморефлексией Тэхён займётся попозже. Сейчас он будет держаться за любую возможность побыть подольше с Юнги.        Всё, что было в седьмой жизни, было ради него. Ради вот этого момента, на который Тэхён уже так-то и не рассчитывал даже. Просто находиться рядом, иметь возможность быть около него. Вот даже сейчас, рядом с ним, с Юнги, со своим соулмейтом, сразу становится как-то спокойней. Все мысли о Чимине уходят на второй план.       Взяв в руки меню, Ким пробежался по нему взглядом, пытаясь сконцентрироваться на тексте. Боковым зрением Тэхён возвращается к Юнги, который так внимательно изучал список блюд. Который был одет в строгую белую рубашку, а тёмные волосы аккуратно уложены в укладку, но пару прядей всё равно спадали на лоб. Юнги, который сам пригласил присоединиться к этому ужину. Самая первая и единственная любовь, из-за которой Тэхён никогда не смог принять своего первого настоящего соулмейта, который каким-то образом всё это помнит и через пару минут будет ужинать с ним за одним столом.        Вот почему Тэхёна не мог вспомнить Юнги? Это бы в разы упростило всё его существование. Почему в этой жизни, когда Тэхён наконец-то нашёл Юнги и пытался сблизиться с ним, каждый раз появляется какой-то совершенно не нужный человек?        То Чимин, который почему-то решил, что мастерски умеет изображать равнодушие. Смотрит будто в самую душу, раскидываясь недвусмысленными фразами, пытаясь изображать из себя крутого, хладнокровного парня. То пассивно агрессивный Чонгук.       Тот, кстати, легко касается его плеча, и Тэхён резко вздрагивает. Чонгук тут же отдёргивает руку, но омега всё равно вопросительно уставился на него.       — Заказ, Тэ, — закусив колечко на губе, альфа кивнул на подошедшего официанта, который был готов записать. — Ты выбрал?       — Может, стоит подождать Чимина?        — Мы уже всё, остался только ты, — Юнги откинулся на спинку стула, и Тэхён внимательно проследил, как длинные, аккуратные пальцы складывают меню и отдают официанту.        — Я… — Он засмотрелся и растерянно моргнул, так же быстро отмирая. — Я буду чапче.        Тэхён вежливо улыбается работнику кафе и тоже отдаёт меню, которое служило ему спасательным кругом, чтобы не утонуть в своих мыслях, которые тянули прямиком ко дну. Когда официант, кивнув, отходит, возвращается Чимин.       — Ну и что вы так долго? Думал, сдохну с голоду, пока дождусь вас! — Омега плюхается на своё место рядом с Юнги, кратко переглядываясь с Чонгуком. А потом Чимин, скрестив руки на груди, смотрит на Тэхёна, молча, но Тэхён уловил в его любопытном взгляде много вопросов.        — Нас, кажется, ещё не представили, — Тэхён выдерживает цепкий осмотр Чимина и протягивает тому руку: — Ким Тэхён.        Ким приветливо улыбается, хоть его ни на миг не покидала вся абсурдность ситуации.        Будто он в тупой низкосортной комедии. Тэхён хотел всего лишь познакомиться с Юнги, а перед ним в итоге опозорился, получив дверью по лбу, позорно сбежав при этом.       А вот с Чимином он прям такой примерно показательно обходительный, хотя предпочёл бы с ним никогда вообще не пересекаться. Особенно в своей последней жизни.        Сбоку раздаётся удивлённый вздох.        А, ну как он мог забыть, Чонгук.        — Что? — Тэхён опять разворачивается к Чону, пока тот сидит, слегка усмехаясь.        — Оказывается, ты действительно умеешь быть нормальным.        Омега хмурит брови, но ничего не отвечает и разворачивается обратно к Чимину. Тэхён внимательно всматривается в вызывающий взгляд, который всё ещё спрятан за маской дружелюбия. В своей первой жизни Тэ бы не заметил. Но не сейчас. У него на лице только что словами не написано, что Чимин всё помнит и ненавидит Тэхёна.        Может, поэтому Юнги и не спешит проявлять своё внимание к соулмейту – Чимин рассказал про свой опыт? И теперь Юнги думает, что его также бросят умирать? Или же, может, Юнги всё-таки помнит и не хочет связываться с родственной душой? Он ведь был категорически против этого в первой жизни. Есть же возможность, что, как и Тэхён в других жизнях, он в одной из них вспоминал о нём? Вон, Чимин же помнит.       От осознания того, что Юнги его может вспомнить когда-нибудь, по телу прошлись мурашки. Те, конечно, развеялись об Чиминов изучающий взгляд. У Тэхёна есть только здесь и сейчас, и никакой роскоши «когда-нибудь». Он хочет убедиться, чтобы быть уверенным. Всё же, когда Чимин так близко к Юнги, нужно внимательней рассчитывать шаги.        Даже несмотря на их краткое взаимодействие, Тэхён легко подметил, что Чимин достаточно близкий друг Юнги, а присутствие Чимина в своей жизни – последнее, чего бы хотел Тэхён. Но в конце концов, он восемь жизней ждал Юнги, так что наличие ни Чимина, ни Чонгука не помешает ему наконец-то быть счастливым.       Тэхён никому не даст всё испортить, даже если Чимин захочет мести. А ощущая на коже покалывание от морозного взгляда, Тэхён почему-то сомневается, что тот упустит возможность сделать больно. Нет, не просто больно. С таким взглядом, как он смотрел, он захочет сделать как можно больнее. Глупо, конечно, играть в великого мстителя, хотя бы не контролируя свои эмоции. Ну ничего, сколько там у Чимина жизней ещё? Шесть? Возможно, тот ещё научится. Тэхён усмехается, и Чимин ловит чужую усмешку, хмурясь.       — А ты? — Тэхён вежливо продолжает, делая вид, что в этой жизни без понятия, кто перед ним сидит.       Где-то под боком хмыкает Чонгук, но Тэхён не придаёт этому значения. Этот альфа вообще его меньше всего сейчас интересует.        Тэхён смотрит, как в глазах напротив проскальзывает укол боли. Тэхён не хочет делать больно и играть в какие-то игры или на чужих чувствах. Он просто хочет простое и человеческое, просыпаться и засыпать каждый день с Юнги. Если цена его счастья – постоянное присутствие Чимина, Тэ готов это выдержать. Это не должно быть тем, с чем он бы не справился.        — Чонгук рассказывал, что Юнги чуть не прибил одного омегу дверью, — Чимин улыбается, игнорируя заданный ему вопрос, и его выражение становится мягче. Тэхён же думает, что Чимин просто радуется, что его хоть чуть-чуть покалечили. — Было бы жалко, если бы пострадало такое симпатичное личико. Правда, Юнги?       — Чимин, видишь, к нашему счастью, оно не пострадало.       Тэхён почти судорожно втягивает вдох.       Это что, Юнги только что назвал его симпатичным?        — Зато когнитивная функция мозга пострадала, к сожалению.        — Чонгук, — Чимин серьёзно переглядывается с альфой, — с этим у него могло быть всё плохо и до этого.       — Кстати, как вариант, хён.        — Очень смешно, — Тэ смотрит на своего соулмейта, но тот лишь мягко улыбаясь цокает.       — Забей, Тэхён. Обычно они, — Юнги кидает недвусмысленный взгляд то на одного, то на второго, — не такие. Ладно, Чимин. А ты-то куда, Чонгук? Тебя Чимин покусал что ли?        — Оу, вы... — Тэхёну даже не приходится изображать удивление. Чонгук и Чимин знакомы? Но его догадку прерывает Юнги.       — Чонгук младший брат Чимина, а мы...       — Я так и не представился, я Чон Чимин, — омега резко перебивает Юнги, не дав тому даже договорить. Наконец-то Чимину удалось спрятать в глазах до этого сияющий иней, и от этого взгляда больше не морозило те участки кожи, по которым тот проходился. — Единственное, Чонгук почему-то умолчал, что ты такой симпатичный. Модель?        Чонгук чуть не поперхнулся напитком и начал кашлять, и Тэхён, не упустив возможности, всё так же вежливо улыбаясь, не жалея сил хлопает того по спине. Он не уверен, конечно, стоит ли бить человека меж лопаток, если он поперхнулся и закашлял, но всеми силами пытается не вздрогнуть, стоит только его руке соприкоснуться с крепкой спиной. У него что, под этим чёрным лонгсливом железо?! По руке пробегают мурашки, медленно расползаясь по всему телу, и Тэхён отдёргивает руку.       — Спасибо, конечно, но я предпочитаю быть по ту сторону объектива.        — Тэхён очень талантливый фотограф, — от слов Юнги в сердце Тэхёна разлилось тепло. — Тот снимок словно рассказывает свою историю, глубина, свет, перспектива, эмоции. Вроде просто смотришь на фотографию, а на ней столько жизни. Так что, извини ещё раз за шишку.        — Пустяки, всё прошло уже давно, — омега слегка лукавит, шишка сошла только пару дней назад, и Тэхён последние полторы недели каждый день её тщательно замазывал консилером, но альфе это знать совершенно не обязательно. — К тому же, ты так увлечён был игрой, что моей заслуги в этом снимке особо нет. Это всё твоя игра. Она... Впечатляет.        Юнги лишь в ответ смеётся, и Тэхён растворяется в этой улыбке. Как же он по ней скучал! Чимин, Чонгук, это кафе – всё теряет свою значимость, и этот короткий момент отпечатывается где-то у Тэхёна в сердце. Хотел бы он запечатлеть на камеру – ни одна из улыбок, что попала в день матча в объектив Тэхёна, не была такой открытой, беззаботной и, главное, ему, Тэхёну, посвящённой.        — Это ты просто ещё не видел в деле Чонгука, — Юнги отмахивается от похвалы, и Тэхён поражается его скромности. — Хотя, стоит понаслаждаться твоим восхищением, пока я не полностью в тени Чонгука.        Тэхёну хочется в голос рассмеяться и сказать, какой же Юнги дурак. У Тэхёна девять жизней перед глазами лишь Юнги, под кожей воспоминания, глубоко внутри – что уже стали неотъемлемой частью самого Тэхёна. Хочется прокричать, что даже Чимин, его тогдашний соулмейт, не смог переписать то, что в нём, Тэхёне, заложено. Наверное, уже на генетическом уровне. Хотелось сказать: «Какой, блять, Чонгук! Да он на него даже никогда не посмотрит».        Но Тэхён всё же тут же поворачивается и смотрит, врезаясь в полностью чёрные глаза, и отворачивается, видя, как Юнги получает толчок локтем от рядом сидящего Чимина.        — Ой, Юнги, не прибедняйся.        К счастью, Мин начинает делиться своими впечатлениями от выставки, всё внимание забирая на себя, и Тэхён облегчённо выдыхает. Глубокий, любимый голос звучит так же мелодично, как в памяти, и Тэхён чуть ли не глаза прикрывает от удовольствия. Он готов часами так сидеть, пусть даже с Чонгуком, да хоть даже с Чимином, на здоровье. Лишь бы только этот вечер не заканчивался. Лишь самый любимый тембр на свете ласкал уши.       — Тем самым автор изобразил ощущение разных температур в пространстве. Жаль, ты не пошёл с нами, Чимин. Замечательная выставка!        — Ещё чего. Да бред это всё, — в голосе Чимина отслеживалась некая брезгливость, — больший бред, чем современное искусство, только родственные души.       Тэхён лениво потягивал своё чапче, и тут же подавился. Почему-то он ожидал ответный удар по спине от Чонгука, но его не последовало.        — Что? Тоже осуждаешь, что я не верю в родственных душ? — Чимин вопросительно выгибает бровь, но Тэхён чувствует еле уловимую дрожь в чужом голосе и вызов в глазах.        Ему не нравится, куда разворачивается этот разговор, но Чимин выжидающе смотрит.       — С чего бы? — Ким удивляется, вытирая салфеткой уголок губ и откладывая ту в пустую тарелку. — Я и сам не в восторге от соулмейтов. Главное – любить своего партнёра. — Тэхён пожимает плечами, задумавшись, но тут же продолжает: — Хотя, наверное, здорово, когда твой партнёр ещё и твой соулмейт.        — А разве можно иначе? — Юнги подпёр рукой подбородок, и Тэхён приготовился проглотить каждое его слово.        Вот сейчас он узнает мнение Юнги про соулмейтов!        Наконец-то!       — Соулмейты отвратительны, — Чимин фыркнул и со всей болью, что вырвалась наружу, посмотрел на Тэхёна, больше не пытаясь ту удержать: — Прикинь, задохнуться цветами только потому, что твой дорогой «соулмейт» любит кого-то другого.       — Именно об этом я и говорю, — Ким устало вздыхает, чувствуя ужасное дежавю. Сколько раз у них состоялся такой диалог с Чимином в прошлой жизни, не сосчитать на пальцах. — Нам навязывают, что мы вынуждены любить соулмейта, а ведь мы сами в состоянии выбирать, кого любить.        — Разве это не эгоистично? — Чонгук не поднимает свой взгляд, хоть и перестаёт жевать, всё ещё смотря в тарелку. — Любить кого-то другого, когда рядом твой соулмейт?        — Ага, особенно смотреть, как твой соулмейт задыхается цветами от неразделённой любви, и не попытаться даже помочь ему, — Чимин усмехается, но его усмешка пропитана болью.       — Удивительно, что в наше время это вообще законно, — Чонгук ловит усмешку Чимина и горько улыбается.       — То есть, если твой соулмейт шантажирует тебя своей смертью, это не эгоистично и законно? — Тэхён так же горько усмехается в ответ, но Чимин тут же хмурится. — Люди же просто, бывает… не любят, открыто говоря об этом. К тому же, не стоит забывать, что у нас отличная медицина, которая лечит эту болезнь на ранней стадии.        — Ты сам бы пошёл на такое? — Чонгук ловит взгляд Тэхёна, и омега аж вздрогнул от настолько серьёзного выражения лица. Он чувствовал, как все смотрели сейчас на него, но что-то внутри дрогнуло именно от этого пронзительного взгляда молодого альфы.        — Я… — Тэхён на пару секунд теряется, но тут же берёт себя в руки, не разрывая эти странные гляделки с Чонгуком. Почему-то, он физически не может сейчас отвернуться, и уверенно смотрит в эти тёмные глаза, в которых обычно отражается очередная усмешка. — Я, конечно, против родственных душ, но, не поймите неправильно, я за любовь. Если мой соулмейт, которого я люблю, скажет, что он любит кого-то другого, а не меня, я никогда на него не надавлю нашей связью. Я хочу, чтобы тот, кого я люблю, был счастлив. Даже если не со мной. Поэтому да, Чонгук. Я бы пошёл на это.        — Надо же, какая самоотверженность! — голос Чимина так и сочится ядом, с каждым словом становясь всё громче, пока в итоге Чимин уже практически кричит: — Ты хоть представляешь, какого это? В груди прорастает росток и разрывает грудную клетку изнутри! Лёгкие заполняются лепестками, и невозможно просто вдохнуть. Ты умираешь на руках у своего соулмейта, а он смотрит безразлично и ничего не делает!       — То есть, превращать соулмейта в убийцу только потому, что «родственная душа» не может справиться со своими чувствами, это нормально?       — Насколько бессердечным нужно быть, чтобы смотреть, как рядом твой соулмейт задыхается и ничего не делать! — Чимин стучит кулаками об стол, не сдерживая своего голоса.       — Бессердечным? А добровольно выбрать умереть и переложить ответственность за это на соулмейта – верх человечности? — Тэхён старается не поднимать свой тон, не вестись на слова Чимина, хотя внутри всё аж покалывало от злости.       Они всё это обсудили уже две жизни назад!        Почему опять всё возвращается к одному и тому же?        — Ты никогда не задумывался, какого потом приносить каждый год на могилу букеты белых лилий с чувством вины, что ты не смог уговорить пройти соулмейта одну гребаную операцию? Почему некоторые показательно выбирают умереть «ради любви», а тех, кто хочет ради любви жить, жестоко лишают жизни?       Чимин нехотя замолкает и отводит взгляд при упоминании букетов белых лилий.        Обстановка за столом крайне напряжённая, и Тэхён улавливает, как рука Юнги кратко проходится по Чиминову плечу в успокаивающем жесте.       От этого почему-то становится так больно, что Тэхён думает, что если Юнги сейчас начнёт защищать Чимина и его точку зрения, то что-то там, глубоко внутри, сломается сильнее костей, что ни один талантливейший травматолог-хирург не сможет сложить обратно.        Ким в силу своего жизненного опыта держит лицо, но хочется позорно проскулить в подушку в своей комнатке, после чего наесться только что Джином приготовленных блинчиков и пойти помочь Намджуну по хозяйству, пока тот что-нибудь опять не сломал.        Тэхён не замечает, что до крови закусывает губу, боясь сломаться об отказ Юнги. Почему он не делает никаких шагов навстречу Тэхёну? Хочет выслушать обе стороны? Как бы хотелось залезть в чужую голову, чтобы найти ответы и успокоить глупо ноющее сердце!        — Все принимают родственную душу за должное и даже не рассматривают другую точку зрения, — Чонгук внимательно посмотрел на Тэхёна. Вроде бы как обычно, как будто с той же лёгкой издёвкой в глазах, но что-то ощущалось совершенно по-другому. Альфа отвернулся куда-то в сторону. — Хотят получить себе счастье от соулмейта, напрочь забив на желания другого человека.       — Вот от кого, а от тебя услышать такое, Чонгук, — только свист Юнги отвлёк Тэхёна от наблюдения за чужим профилем. — Да ты же больше всех дорожишь родственными душами! — Юнги по-доброму улыбнулся, словно смотря на младшего брата. — Удивительно, как вы противоположно относитесь к соулмейтству, учитывая, что вы братья.       — Это потому что у Чонгука только первая жизнь, — Чимин подкалывает, на что получает тут же возмущённое Чонгуково «Хён!» в ответ.        — А ты? — Тэхён собирает всю надежду, имеющуюся внутри, и заглядывает Юнги в глаза. — Как относишься к родственным душам?       В первой жизни, без преувеличений, Юнги за такое послал бы Тэхёна в пешее далеко и надолго.        — Скажем так, я отношусь, — в последней у Юнги лишь ухмылка и хитрый, рассудительный кошачий прищур, от чего Тэхён ёжится. Ну да, не у него одного за плечами опыт длинною в девять жизней. — А вот у Чонгука теперь экзистенциальный кризис из-за тебя.        — Ничего подобного! — Чонгук расслабленно проводит рукой сквозь свои чёрные волосы, слегка их взъерошивая. — Просто я никогда об этом не думал с такой точки зрения.        Тэхён опускает голову, не такой ответ он ожидал, конечно. Ну, к счастью, Мин ещё его не послал. А находиться рядом с соулмейтом одно удовольствие, особенно когда твоя родная душа тот, кого ты всей своей сущностью любишь. Ради этого Тэхён готов терпеть любые подколы от Чонгука и скандалить с Чимином про тему родственных душ хоть каждый день. Пока на нём медовый взгляд Юнги – только от него уже рой бабочек в животе скручивает все внутренности. Чтобы задохнуться, не нужны даже лепестки.        Раз Юнги к нему пока присматривается, Тэхён покажет, что он умеет по-настоящему любить, а не только тупить и огрызаться. Когда-то в его первой жизни Юнги показал, что такое по-настоящему любить, и Тэхён сберёг это чувство, словно хрусталь, хранившийся для особого случая – и вот он настал, пора доставать.        — Извините, — Ким почти грустно усмехается, и может показаться, что ему действительно жаль. — Я не хотел испортить ужин. Просто... — Тэхён разводит руками, а что, собственно, просто? У Кима внутри клубок, сплетённый из противоречивых эмоций, что он испытал за этот вечер. В его простой до этого жизни ничего не просто с того момента, как он увидел сквозь объектив камеры Юнги. Нет, с тех пор как он согласился на фотосессию восемь жизней назад. Сейчас действительно захотелось оказаться для перезагрузки в деревне, дома, как бы ему не хотелось отдаляться от Юнги.        — Тяжёлая неделя? — Тэхён не мог сказать, почувствовал ли его состояние Юнги через связь, или тот попросту был таким проницательным.        Тяжёлая неделя?        Да у него тяжёлых последних восемь жизней!        — Ммм, — Кима хватает только на слабый кивок, но всё же решает продолжить, — сейчас бы в деревню хоть на пару деньков...        — Это точно! Сеул, конечно, прекрасен, но иногда своей суетой высасывает все силы. Мы стараемся почаще выбираться куда-то за город. Вот в эти выходные тоже поедем в кемпинг.        — Да? А я никогда не был в кемпингах...        — Серьёзно? — Юнги так сильно удивился, что аж немного подскочил на своём месте. — Так поехали с нами!        — Правда? — Тэхёновы глаза загорелись так ярко, что возмущённые возгласы Чимина не сразу до него дошли. Он закусил губу в попытке скрыть улыбку, которая вот-вот расползётся по лицу. Нет, он не будет настолько очевидным. — Кхм, если, конечно, никто не против, я бы очень хотел съездить! Так давно не был на природе...       — Вот и отлично, поехали!        Тэхён всё ещё слегка нерешительно смотрел на крайне недовольного Чимина, словно ждал его одобрения.        — А нас спросить?        — Тебе что, жалко, что ли? — Юнги закатил глаза. — К тому же он друг Чонгука.        — Хён, ты чего! — Чонгук так возмутился и посмотрел на Тэхёна, будто дружба с ним для него что-то оскорбительное. А это зацепило что-то в Тэхёне, и он нахмурился.        — Чонгук, серьёзно? — Чимин ухмылялся, смотря Чонгуку в глаза. — Друг?        — Спасибо большое, что предложил, Юнги, — Тэхён отодвинул свою пустую тарелку и вежливо ему улыбнулся. — Но мне, наверное, не стоит лучше ехать, раз все против.        — Мне всё равно, — Чонгук пожал плечами, совершенно в безразличном тоне.        — Да вы... — Чимин с неким укором посмотрел то на одного, то на другого альфу, прежде чем недовольно хмыкнуть. — Какой тут против, хочешь – едь. Какая уже разница.        Какая разница? Да Тэхёна изнутри сейчас разорвёт. Он только что не визжит в подушку, придя домой. Юнги позвал его за город! С ним! Чонгук и Чимин, к сожалению, идут комплектом, но Тэхёну так плевать! Они с Юнги столько раз в первой жизни собирались компаниями на природе, Тэхён прям не может дождаться вернуться в ту же атмосферу.        Воспоминания были тусклыми, но грели, словно огромный костёр.        Может, Юнги неспроста позвал его? Именно в их особое место! Вот оно! Точно! Наконец-то Тэхён дождался от Юнги шага! Тэхён, обессиленный ураганом эмоций, быстро засыпает в каком-то предвкушении, мысленно считая дни до субботы, желая, чтобы та побыстрее пришла, несмотря на две пары французского в пятницу.

__________