Проклятье каждого Учихи - любить безответно.

      ~оОо~

      Саске не смог сомкнуть ночью глаз после того приступа кашля. Это повторялось ещё несколько раз, но пара глотков прохладной воды его ненадолго спасали. Он не понимал, что с ним происходит. Возле его футона были мелкие брызги крови и яркие бархатцы. Было приятно трогать нежные маленькие лепестки, похожие на солнечные блики, какие иногда проскакивают, например, сквозь мутное окно в жаркие июльские деньки, но их резкий, почти лекарственный запах выводили Учиху из себя. С ним явно что-то не то, но что это?       Ранним утром он решил узнать хоть что-то о природе неведомой ему болезни. Перерыл все книги по медицине, что был способен найти в деревне, но так ничего и не отыскал. Неизвестность ужасно его пугала, нагнетала и давила. Юноша был ужасно измотан и растерян, готов был выть от безысходности, пока не решился на отчаянный для него шаг. Собравшись с силами, он направился в госпиталь, силясь найти там Цунадэ Сенджу, лучшего ирьёрина из всех, кого он знал. К Сакуре он бы не обратился уж точно, о ней он даже не вспомнил. Что могла знать она, куноичи с небольшим опытом, чего не знала мудрая, зрелая Цунадэ?       Госпиталь встретил его запахом лекарств, прохладой и противным жужжанием ламп на потолке. Он ненавидел это место почти так же сильно, как и опечатанный ныне край деревни, где раньше жил его клан. От воспоминаний его передёрнуло, раздражение на и без того хмуром лице застыло особенно ярко, взгляд был свирепым и холодным. Юной девушке за стойкой регистрации от его вида чуть ли самой не понадобилась помощь. Зверь. Загнанный, раненный зверь. Приблизишься к нему и беды явно не миновать.       – Мне нужна Цунадэ Сенджу. Срочно. Без вопросов. – Не сказал, прорычал он молодому ирьёрину за стойкой. Учиха даже не смотрел на неё, он искал взглядом сам не знал, что. Не понимал и не помнил, как с силой сжал край белоснежной стойки с такой силой, что в том месте с противным скрипом пошли трещины.       – Госпожа Ц-цунадэ сейчас проводит плановую операцию, я-я не могу её прервать. Не могли бы В-вы подождать её в приёмной? Или вас проводить в её кабинет? – Холодный, липкий пот катился с её спины, словно водопад. Она запиналась, глаза бегали по углам, ища хоть кого-нибудь, кто бы смог её защитить в случае чего. Сердце громко стучало, почти пробивая грудную клетку. Казалось, что этот стук был слышен далеко за пределами госпиталя. Трясущимися руками она указала Саске на лестницу, едва слышно пробормотала, в каком кабинете обычно пребывала Сенджу и начала громко икать после ухода Учихи. Ей определенно нужно либо повышение, либо отпуск после такого происшествия.

~оОо~

      Хината проснулась на удивление поздно. Она всегда была ранней пташкой, просыпалась с первыми лучами солнца и всегда была в делах и заботах. Хлопот прибавилось после помолвки с Узумаки. Хоть Хьюга всё ещё жила в отцовском доме, она была искренне счастлива. Отец пошёл против воли старейшин, не дал старшей дочери злосчастную печать на лбу и отпустил с миром, благословляя на брак с героем войны. Они оба всегда знали, что ей, Хинате, не стать достойной главой клана, слишком мягкая, добродушная, слабая. Младшая сестра с детства подавала куда больше надежд.       Сегодня было много дел. Нужно было потренироваться с сестрой, сходить к Ино и уладить последние вопросы перед свадьбой по поводу украшения живыми цветами. Хината любила цветы. Она даже изучала их язык, знала абсолютно всё, удивляя этим Яманаку. Девушки сдружились после войны и часто проводили вместе время. После ей нужно было сходить с Наруто и их общими друзьями в Ичираку, давно никуда вместе не выбирались. Мысль о приятном окончании вечера отразились на её лице в виде нежной улыбки одними лишь кончиками губ.       Сегодня Хьюга хотела блестать. Она не часто пользовалась косметикой, редко делала что-то необычное на голове, но сегодня был особенный день. После изнурительной и ужасно долгой тренировки она приняла освежающий душ и решила принарядиться. Лёгкое льняное платье молочного цвета с цветочным узором, туфли на небольшом каблуке, лёгкий блеск на губах и высокий конский хвост украсили девушку. Брюнетка долго любовалась собой: явно была довольна проделанной работой. О вчерашнем инциденте она уже и не вспоминала, хотя небольшая тревога маленькой тенью притаилась где-то на окраине сознания. Сегодня они снова увидятся и всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.

      ~оОо~

      – Саске Учиха! Ты - последний человек, которого я ожидала здесь увидеть. – Великая неудачница устало зашла в кабинет с лукавой улыбкой на тонких губах. – Что же тебя привело?       – Я.. не знаю, что со мной. – Нервы на пределе, они словно натянутая тетива – ещё немного и точно лопнет. Лихорадочный взгляд, истерично постукивание крепких пальцев о её стол выдавали панику. Его снова душил приступ кашля. Он становился с каждым разом всё сильнее, всё больнее. На его руке вновь осталась кровь и уже целые бутоны бархатцев.       Цунадэ от увиденного изумлённо упала на свой стул, прикрыв рот изящной, но мощной ладонью. Во взгляде читалась тревога, жалость и азарт.       – Саске.. ты же знаешь, что с тобой? – Начало предложения вышло хрипло от волнения. Прочистив горло, блондинка подняла взгляд на Учиху, что стоял в ступоре, со страхом глядя на руку. – Это очень редкая болезнь. О ней почти нет информации, я сама узнала про это случайно, но своими глазами вижу.. впервые. – Выдох. Дрожь в руках. Азарт и жалость. Снова.       – Что это значит? Как избавиться от этого?! – В приступе праведного гнева брюнет стукнул по столу с такой силой, что всё на нём пошло ходуном, а старые ножки протяжно заскрипели от неожиданно упавшей на них тяжести руки брюнета.       – Мне очень жаль, Саске. Это.. смертельно и почти необратимо. Причина - неразделённая любовь. Очень сильная, но, к сожалению, не взаимная. Никому ещё не удалось понять, что это, почему и каким образом человек заболевает. Из того, что я знаю, исцелился лишь один человек, но это было так давно.. – Ирьёрин смотрел прямо ему в глаза: серьёзно, с долькой грусти и сожаления, что не может ничего сделать.       Они оба молчали. Не больше минуты, но это было настолько мучительно, что даже представить страшно.       – Как он смог исцелиться? – Осевшим голосом наконец спросил Учиха. Он до сих пор не мог нормально переварить то, что сказала ему Цунадэ. Болезнь из-за неразделённой любви? Даже звучит смешно. Почему? Почему именно он? Многие любили безответно, но они живы и здоровы, а Саске мог погибнуть в любой момент из-за такой глупости. Так же он не мог понять, о какой неразделённой любви могла идти речь. В его сердце не было места для этого чувства. Уже очень давно. Он и не общался ни с кем уже почти год. Горечь в его глазах отдавала вкусом жара, гнева и яда. Ему о многом придётся подумать.       – Он смог добиться взаимности. Это единственный способ. Мне правда очень жаль, Саске. – Не слова. Приговор.       Учиха не ответил. Сорвался с места, будто ужаленный, и умчался прочь. Его колотило от жуткой злости и неизвестности. Несправедливость и абсурдность ситуации душили его, словно какого-то жалкого зверька. Нет. Он не мог. Он просто не мог этим заболеть! Учиха упрямо не понимал, как, зачем и кто сыграл с ним эту злую шутку. Выскочил на улицу и шёл, не разбирая дороги, брюнет не так долго. От мрачных мыслей его отвлёк шум знакомых голосов. Обернувшись, он снова увидел её. При одном лишь немом взгляде Саске вновь зашёлся в удушающие приступе кашля, почти падая на землю. Ноги предательски подкосились, а спазм в груди было невозможно терпеть.       Реальность очень жестоко подшутила над ним, дала ощутимую пощечину. По другую сторону улицы около Ичираку стояла она. Она - причина его болезни. Из-за неё его сердце сейчас билось пару раз в минуту, а дыхание почти прекращалось. И стояла она под руку с Узумаки, ярко улыбаясь. Сейчас он осознал, как же он всё-таки попал.