Проклятье каждого Учихи - любить безответно.

      Вечерняя тьма прикрыла собой валявшегося в пыли на дороге Саске. Он изо всех сил старался сдержать ком крови и цветов, что так и наровился вывалиться на свет в сопровождении душераздирающего кашля. Больно. Стыдно. Паршиво. Он в этот момент готов был поверить в кого угодно: в бога, в дьявола, в судьбу, лишь бы только услышали и помогли, не дали старым друзьям в конце улицы узреть сию картину. Зрелище не из приятных. Да и как им объяснить? И стоит ли вообще? В уголках глаз неприятно защипало то ли от злости, то ли от тошнотворного привкуса крови и горечи цветов в глотке. А может и от осознания своей ничтожности. Жалкий, никчёмный идиот, который влюбился с одного лишь взгляда (даже не первого! Они же учились в одной академии) в невесту самого дорогого ему человека. Это как минимум предательство. Может быть он и не виноват, ведь, как многие говорят, сердцу не прикажешь. Как же противно. От самого себя. От своей судьбы. Сколько ещё она будет измываться над ним? Будто делать ей больше нечего. Сначала клан, затем годы страданий, смерть брата, отступничество, и будто бы вот только сейчас начала проглядываться светлая полоса, но.. не тут-то было. Жизнь жестока и ужасна, всегда нужно быть на стороже и готовиться к удару или звонкой, но отрезвляющей пощёчине. Сейчас бы не помешало.       Почти без сил Учиха всё же смог подняться, стараясь не глядеть в сторону шумной компании. Не сегодня, друзья. Нельзя. Отряхивая одежду от пыли, он глубоко задумался. Как ему быть? Покорно принять судьбу и глупо умереть? Или предать лучшего, нет, не так, единственного друга ради спасения своей шкуры? Тоже не вариант. К тому же, влюбить в себя он точно не сумеет. С девушками у него никогда не ладилось. Он попросту не умел влюблять или же просто любить. Они как-то сами всегда появлялись в его жизни, без его активного участия. И всё же, что ему делать?       Он уже готов был уйти, как вдруг тихий, но обеспокоенный голос буквально пригвоздил его к земле. Его словно молотом ударили и вонзили в землю по пояс. Кому он так насолил, что теперь ему настолько не везёт?       –Саске-сан? Вы в порядке? Я могу вам чем-нибудь помочь? – Тихо спросила Хината, маленькими, осторожными шажками приближаясь к Учихе. Она нахмурила тонкие брови, меж ними залегла тревожная морщинка. Слегка дрожащие руки неловко перебирают пальчиками подол цветастого платья. Одна непослушная прядка выскользнула из уложенных волос и теперь обрамляла бледное мягкое лицо юной куноичи.       «Конечно, можешь. Либо влюбись в меня, либо убей.» – горько усмехнулся Саске в своих мыслях. Этот злой рок прекратится хоть когда-нибудь?       –Хината, всё в порядке. Не понимаю, что ты имеешь в виду. – Он старался произнести это настолько безразлично, насколько только мог себе сейчас это позволить. Брюнет судорожно пытался спрятать окровавленную руку в карманах брюк, но из-за дрожи всё время промахивался и молил всех, кого только можно о том, чтобы она это не увидела. Напрасно.       Одна её ладонь мягко перехватила его руку за запястье, приподнимая, а другая нежно, едва ощутимо легла кончиками холодных, мягких пальцев на его щёку. Полный волнения взгляд метался по его лицу, ища, за что же можно зацепиться. Секунды молчания тянулись настолько медленно, что казалось, будто время и вовсе остановилось. Но как же сладостно и больно это было! Он готов был поклясться, что в этот момент в его теле было столько электричества, что хватило бы каждому жителю Конохи на год. Каждое касание, каждый нежный мазок взглядом по лицу как новый импульс. Сердце то заходилось громкой трелью, то забывало, как стучать. Если бы не долгие годы тренировок, он бы точно не смог выдержать эту сладостную пытку. Учиха старался держать лицо. Всё так же холодно, безразлично, с небольшой, крошечной совсем каплей изумления, иначе бы никто не поверил.       –Всё правда хорошо. Я спешу. – Голос предательски захрипел вначале. Тяжёлый вдох. Пристальный взгляд прямо в глаза напротив. В глаза, не на губы, не на руки, о, Ками-сама, пожалуйста, только в глаза. Убрать с себя её руки. Не прижаться сильнее, не коснуться нежной кожи между пальцами губами, нет, категорически нет! Убрать. Попрощаться. Исчезнуть и сгнить где-нибудь в другой стране, чтобы всем было хорошо. Чтобы всё шло так, как надо.       Саске был уверен, что всё сделал так, как надо, пока не осознал, что задержал свою руку на чужом предплечье слишком уж долго для того, чтобы просто разорвать контакт. Лишь бы только снова не начался этот приступ, только не при ней...       –Саске-сан, вы уверены, что помощь не нужна? Вы очень бледный, и на руках у вас.. кровь. Я... – Девушка осеклась, стараясь как можно деликатнее подбирать слова. – Я видела, как вы упали на землю. Это был какой-то приступ? Вам уже лучше? Совсем рядом госпиталь, я могу вас провести. – И снова. Беспокойство, жалость. Терпеть это от неё сродни самой мучительной казни. Он не готов был ещё подписать себе приговор, хотя уже знал, что заведомо проиграл. И битву, и войну.       – Всё в порядке. Иди к Наруто, он уже наверняка волнуется. Передай ему, что позже я его навещу. У меня всё ещё очень много дел. – Не говорит. Режет. Режет сталь. Всё, лишь бы поскорее сбежать отсюда. Твёрдый шаг назад. Ещё один. Разворот.– Хорошего вечера, Хината. – Он не успел подумать, что сказал, как тут же скрылся из вида.       Этого просто не может быть. Наверняка его воспалённое сознание просто его дурачило. Как вообще возможно что-то подобное? Зачем такое вообще необходимо? Как, Ками-сама, ему быть, если он от одного её взгляда уже в гроб готов лечь?