Тейлор Сибирь

Казалось бы. Вот, еще секунду назад ты абсурдно сильный, практически неуязвимый парачеловек. Сидящий на высокой крыше и от нечего делать тренируешься соизмерять новоприобретенную силушку переставляя с места на место хрупкие гранитные камешки. А вот ты уже лежишь поломанная и хрупкая, словно разбитая фарфоровая ваза. На сбор которой, некоторые добрые люди не пожалели пару часиков личного времени и немного клея. Вот только тебе от этого не легче. Ибо ты лежишь на кушетке, вся такая беспомощная, слабая с путающимися мыслями, да тянущей болью во всем теле. Казалось, что за последние часы она почти забыла насколько это отвратительно, чувствовать себя простым человеком. У которого все болит как внутри, так и снаружи. Перед глазами всё плывет, внутри всё мутит, сильно ноет гортань, от обжигающего слизистую носоглотки кислорода, идущего от дыхательной маски, из тела торчит куча то ли трубок, то ли проводков, идущих к попискивающим приборам. Ах да, еще и катетер, в месте о котором в приличном обществе не говорят. Кошмар. Не говоря уже о здоровенной шишке на лбу и чертовски сильно ноющих многочисленных порезах, синяках и ссадинах, пусть и обработанных, но от этого почему-то болящих еще сильней. Вдобавок ко всему, ее правая рука была почему-то в гипсе, а ребра были плотно стянуты бинтами. И самое мерзкое, Тейлор снова практически ничего не видела. Ее родное зрения как у крота, превращало комнату в набор из статичных мутных пятен. Хотя нет, ошибка, рядом с ней находились еще два динамичных пятна. Одно розовое, как оказалось это была медсестра, и одно черное, коем виделся костюм сотрудника СКП, которому отчего-то захотелось, вот прям сейчас, задать едва не умершей и только вышедшей из комы поломанной школьнице несколько каверзных вопросов. Причем захотелось ему это настолько, что он отдал распоряжение химическими средствами привести пациента, только что доставленного из реанимации в сознание. А интересны правительственному агенту были подробности о ее недавней встрече с некой голо-полосатой бесстыдницей, которую мельком было видно несущей поднос с «закуской» на нескольких камерах в коридорах школы, и очень хорошо было видно на записях в начисто разгромленном приемной директора Блэквелл. Впрочем, как оказалось, довольно многочисленные очевидцы по всему городу эту девушку, один в один похожую на имеющую сомнительную славу, неостановимого ничем в мире, кровавого маньяка из Бойни Девять, тоже рассмотреть успели замечательно. А те вуайеристы, что по какой-то причине не успели своими глазами вволю налюбоваться этой голой, полосатой, крайне гармонично сложенной девицей, могли это сделать в многочисленных коротких роликах, выложенных этой ночью в интернет ресурсах и социальных сетях. Благо Сибирь, словно нарочно, полночи бегала по ночным улицам Броктон-бея, громко оповещая всех носителей новых, новомодных телефонов с видеокамерами, о своем присутствии в городе. Вот только, как известно, Сибирь никогда не приходит одна. Она всегда путешествует вместе со своими еще восьмью близкими товарищами по экстремальному хобби, выраженному в творческом геноциде населения не крупных городков Северной Америки. И похоже, эта веселая компания, решила еще разочек посетить, такой популярный туристический городок, наполненный таким большим количеством удобных для пряток и скрытых убийств пустующих зданий, новых, интересных кейпов и еще столькими пока еще живыми людьми. Кстати. Многие из этих самых, пока еще живых людей, еще хорошо помнили прошлое незабываемое гастрольное турне этой самой группы, из девяти крайне выдающихся личностей. Даже несмотря на прошедшие годы, их сольные и групповые выступления оставили глубочайшие впечатления в сердцах чудом выживших и безмерно скорбящих. Поэтому, были еще довольно свежи в памяти многих жителей Броктон-бей. Неудивительно, что многие из этих крайне опытных, в плане общения с кейповской братией, коренных обитателей одного из самых неблагополучных мест Америки, решили как можно скорее покинуть сцену возможных боевых действий, до начала взрывного сольного выступления одной крайне голосистой певицы. Обладающей чрезмерно пронзительным хрустальным голосом, разрывающим на мелкие осколки любые стекла и кремнийсодержащие электрические приборы. Тем самым надежно выводя из строя многие, жизненно важные для города узлы инфраструктуры, коммуникации, а еще оставляя после себя многие тысячи пострадавших от мелкой стеклянной шрапнели. Пострадавших требующих срочной госпитализации, которым из-за отсутствия связи и парализации транспорта, практически невозможно во время помочь. Потому, на всех выездах из города сейчас километровые пробки. В Броктон-бей уже почти ведено военное положение. К месту ожидаемого рукотворного бедствия уже начинают стягивать войска и свободных героев, откуда только возможно. А потому сотруднику СКП, очень, ну просто ОЧЕНЬ важно узнать, от чуть ли не единственного живого свидетеля близкой встречи с этой полосатой, жрущей людей как картофельные чипсы маньячкой, все подробности которые она только сможет припомнить. Ради спасения их злополучного города от очередного кровавого тура Бойни Девять. Так стыдно и страшно после услышанного Тейлор не было, скорее всего… Никогда. О чём ясно свидетельствовали показания мгновенно заверещавших и засигналивших красным с полдюжины медицинских приборов, в данный момент подключенных к Хеберт младшей. Зафиксировавших аритмию, дикий всплеск гормонального фона и перебои с дыханием. Еще немного и Тейлор скорее всего с потрохами выдала бы себя, в геройском порыве самопожертвования, усугубленного тяжким приступом самобичевания. Выдала бы, если бы не новое двигающееся говорящее пятно, на этот раз, впрочем, белого цвета. Которое сцепилось в разговоре на повышенных тонах с пятном черной расцветки. Проще говоря, в палату Тейлор буквально ворвался вслед за агентом взбешенный до крайней степени врач. Рыкнувший на испуганно пискнувшую медсестру и потребовав, у не видящего берегов, от своей исключительности СКаПэшника, засунуть в задницу все свои полномочия, разрешения, постановления и немедленно убраться из палаты нестабильной пациентки. Общались они вроде и не особо громко, выражались в основном, почти культурно. Но у Тейлор сложилось полное впечатление, что сотрудника СКП от травматической трепанации черепа, первым попавшим под руку тяжелым предметом, отделяет очень тонкая грань благоразумия, как оказалось, ее лечащего врача. Который настаивал на том, что пациентке нужно немедленно ввести успокоительное, а лучше снотворное. Чем могла закончиться перепалка врача и СКаПэшника Тейлор не знала. Но заранее боялась любого дальнейшего развития событий. Поскольку, если продолжится допрос, то ее скорее всего раскусят как новую Сибирь. А если введут успокоительное, то все присутствующие скорее всего тут же увидят эту самую Сибирь воочию, своими собственными глазами. О том, что после этого здесь начнется, Тейлор до подступающего приступа дурноты, было даже страшно подумать. От того, она все же выбрала меньшее из зол, заключающиеся в продолжение разговора с сотрудником СКП. В надежде на то, что за то время, которое будет длиться разговор, она все же успокоится настолько, что врач посчитает не обязательным введение ей успокоительных препаратов, вот прямо сейчас. А там, кто знает. Может ей удастся как-то со всем разобраться самостоятельно. Ведь, бывают же в жизни добрые чудеса? Ведь, правда?