Я восстану из пепла

      Я выхожу из стен особняка под яркий весенний день. Дворецкий складывает мои последние чемоданы в багажник автомобиля, а я гордо осматриваю особняк. Как прекрасно цветёт сад, как греет нас весеннее солнце… Я улыбаюсь, думая о том, сколько прекрасных людей я встретила за эти полгода. Как мы сработались, как мы создали и открыли этот центр… Я помню тот морозный зимний день, вспышки фотокамер, журналистов, как я волновалась перед тем, чтобы произносить речь и разрезать ленту. Но Сэм был рядом, его улыбка и добрые глаза поддержали меня и дали мне сил на то, чтобы мой голос не пропал, а руки не дрожали.       Улыбки и слёзы девушек, женщин, которым мы уже помогли… Вот буквально вчера Мэри, приехавшая к нам с самого севера Англии, отправилась в Лондон со своей маленькой дочкой Шарлоттой. Там ей предложили хорошую работу и место в детском саду для её дочери. А ведь пару месяцев назад она буквально сбежала к нам от своего мужа. Вздрагивала от каждого шороха, с ней и её дочкой пришлось долго работать психологам… А теперь Мэри — не затравленный зверек, а прекрасная гордая лебедь, которая развелась с мужем, взяла в суде запрет на его приближение к ней и к дочери, нашла хорошую работу в столице и стала примером для Шарлотты.       Я с трудом сдерживаю слёзы, потому что понимаю, что теперь буду здесь появляться не так часто. Я еду в Лондон к своему любимому, чтобы жить с ним, а не страдать из-за постоянных и неизбежных разлук. Эти полгода были самым прекрасным временем в моей жизни, потому что несмотря на постоянные разлуки с Сэмом, несмотря на то, что мы с ним могли видеться лишь по выходным, я чувствовала, как сильно он меня любит. Я чувствовала его любовь даже сквозь сотни километров. Сэм приезжал ко мне в Патели Бридж, и мы сходили с ума в объятиях друг друга, я приезжала к нему в Лондон и наслаждалась насыщенными днями и уютными вечерами с ним. В детективном агентстве Сэма дела быстро пошли в гору, поэтому он снял просторную квартиру в самом центре Лондона. А ещё в этой квартире есть камин. Думаю, Сэм выбрал такую квартиру именно ради меня. Ведь я ему рассказывала, как любила коротать вечера у камина в одиночестве, когда Александра не было дома по делам его бизнеса… Мы уже договорились с ним, что завтра он приедет за мной, чтобы помочь мне с вещами, и я перееду к нему. Но я не могу больше ждать ни одной ночи. Я оставляю свой центр в надежных руках, а сама сердцем и душой рвусь к тому, кого люблю больше жизни. Я сделала выгодные вложения, чтобы центр не нуждался в средствах. — Тётушка, ты бы мной гордилась…       Мои губы шепчут это так тихо, а на крыльцо выходят все, кто стал мне так дорог за это время. Работники центра, женщины, нашедшие здесь прибежище, их дети… Они уже устроили мне прощальный обед, дети подарили мне свои рисунки и поделки, я попросила, чтобы они не провожали меня на улице, потому что мне иначе сложно было бы покинуть это место. Но они меня не послушались. И снова: объятия, благодарности, слёзы и обещания, что я буду часто приезжать сюда. Когда я сажусь в автомобиль и завожу двигатель, то снова смотрю в зеркало заднего вида. Все они улыбаются и машут мне, а я смахиваю слёзы из уголков глаз. И тут я словно за всеми этими людьми вижу свою тётушку. Она стоит, скрестив руки на груди, как она любила это делать, и улыбается мне. И я готова поклясться, что я слышу её голос, уже когда покидаю пределы своих владений. — Теперь ты на верном пути, моя девочка… Будь счастлива. Теперь о тебе будет, кому позаботиться.       А я выезжаю на трассу, мой автомобиль несётся мимо зелёных холмов Патели Бридж, мимо реки Нидд, сверкающей своими водами, и я с улыбкой вспоминаю наш первый с Сэмом поцелуй… И наш пикник перед самыми похоронами Александра, тогда я уже решила создать свой центр, понимая, что не будет так легко и просто, ведь я собиралась объявить войну Оливии. Но я забрала свой особняк и всю сумму, которую завещала мне тётя. У Оливии не было выбора, ведь если бы я претендовала на половину всего имущества Александра и половину доли в его бизнесе, то Оливия потеряла бы намного больше. А её дела в Англии после моей речи на похоронах пошли плохо, никто в Англии больше не хотел вести с ней дела, поэтому она сосредоточилась на нём в Швеции, прилагая все силы, чтобы этот бизнес не утонул.       Я тем временем уже проезжаю по улочкам Патели Бридж мимо того кафе, где мы с Сэмом впервые обедали, где он понял, какой груз на моей душе, а я тогда от него сбежала. Теперь эти улицы наполнены светлыми воспоминаниями о Сэме: наши прогулки по ним в любую погоду, самый старый магазинчик сладостей в Англии… А сейчас я проезжаю через реку Нидд по красивому старому мосту и вижу, как река утопает в белых облаках цветущих яблонь и груш. Люди по реке плавают на лодках, а дети смеются и резвятся на берегу. Воздух наполнен теплом солнца, ароматами весны, и кажется, что не только люди, но и вся природа радуется весне после такой холодной зимы.       Я с улыбкой вспоминаю, как в один из таких холодных зимних вечеров учила Сэма на его кухне в Лондоне готовить горячий шоколад с корицей, как мы пили этот шоколад, сидели в обнимку у камина и смотрели на пляшущие языки пламени. А после был долгий поцелуй со вкусом шоколада, горячие после кружек с шоколадом руки, скользящие по телам друг друга, освобождающие от одежды. Когда я вспоминаю, как мы с Сэмом занимались любовью на ковре у камина, то мои губы растягиваются в задумчивой улыбке, а щёки горят от смущения… Когда вспоминаю, что Сэм тогда делал со мной. Скоро я приеду, любимый.       Долгая пятичасовая дорога, солнечная погода, ясное небо, сменяющиеся деревни и города. Йорк, Лидс, Донкастер, Мэнсфилд, Ноттингем… Я всё ближе к Лондону. И чем ближе я к нему, тем больше машин на трассах, тем чаще на моём пути попадаются большие и маленькие населённые пункты, придорожные кафе и магазинчики. Но я не хочу останавливаться ради обеда, я не могу сейчас думать о еде, все мои мысли только о том, как я обниму Сэма, прижмусь к его груди и скажу ему: — Теперь я всегда буду с тобой, любимый.       Как удивительно… Когда я узнала о гибели мужа, то не могла и представить, как сильно полюблю того детектива, который принёс мне это известие. А Сэм точно не мог подумать, что полюбит молодую вдову. И что мы найдём друг в друге утешение после всех потерь прошлого и надежду на счастливое будущее. Лондон встречает меня пробками, шумом автомобилей, спешащими с работы людьми и на удивление ясной погодой.       Я нервно стучу пальцами по рулю, потому что хотела вернуться в квартиру Сэма до его возвращения с работы, чтобы сделать ему сюрприз. Но как бы он не вернулся раньше меня… Хотя Сэм такой трудоголик, что работает он допоздна. Сколько раз я звонила ему поздно вечером, находясь в Патели Бридж, а мой детектив тогда все ещё был на работе. Теперь я всегда буду рядом с ним, уж я теперь прослежу, чтобы он не работал настолько на износ, совершенно себя не щадя.       Когда я приезжаю в район Мейфэр у самого Гайд-парка и припарковываюсь у парадной старинного дома, в котором Сэм снимает квартиру, то смотрю на высокое крыльцо и грустно вздыхаю. У меня столько тяжёлых чемоданов… Как я их затащу? Прав был Сэм, когда говорил, что без него мне с переездом не справиться. Надо было подождать его до завтра, он бы забрал меня из Патели Бридж, и мы с ним вместе пересекли бы Англию, возвращаясь в Лондон. Мне ничего не остаётся кроме того, чтобы достать из сумочки телефон и позвонить Сэму. Длинные гудки, я начинаю думать, что мой детектив сейчас сильно занят и не может мне ответить, поэтому лучше сбросить вызов, но в следующую же секунду он мне отвечает. — Агата? Привет! Как ты? Я не могу дождаться, когда заберу тебя из Патели. — Сэм, меня не нужно забирать! Я уже в Лондоне. Не смогла ждать до завтра. Так хотела тебя скорее увидеть, хотела сделать тебе сюрприз… Ты бы пришел с работы, а я тебя там ждала бы. Но… — Что случилось, милая? — Я поняла, что мне никак не дотащить все эти чемоданы до квартиры, — сокрушенно отвечаю я.       На том конце провода я слышу смех Сэма, и мне обидно, что он смеётся надо мной, и с другой стороны я ловлю себя на мысли, что безумно скучала по его смеху. — Ты чего это смеёшься надо мной? — возмущённо спрашиваю я. — Не над тобой. Я просто рад, что ты приехала. Но раз уж ты без меня не сможешь дотащиться до нашей квартиры, я тебе помогу. Только давай сначала погуляем в парке. — В парке? А ты разве не собирался сегодня работать допоздна? Я бы подождала тебя… — Нет, Агата! Ну какая работа, когда ты ко мне переезжаешь? С работой на сегодня я закончил.       Я слышу какой-то неразборчивый голос в трубке, и Сэм отвечает резко кому-то: — Закончил на сегодня! — Сэм! — Да, милая. — Что происходит? Я тебе помешала? — Нет! Давай подъезжай к Гринвичскому парку, погуляем там с тобой хоть недолго, сходим в ресторан. Ты, наверное, очень устала с дороги? — Ничего. Я очень хочу погулять с тобой, Сэм. Я соскучилась по тебе. Только почему Гринвичский парк? Он дальше отсюда, а у твоего дома здесь через дорогу Гайд-парк. — Там сейчас красивее. Не спорь со мной, милая. Тебе там понравится, встретимся через час у центрального входа. — Хорошо.       Я смотрю на себя в зеркало заднего вида, улыбаюсь своему отражению. А я сильно изменилась за эти полгода… Нет уже в глазах той безнадежности, поселившейся во мне раньше. И я избавилась от той ненавистной шведской фамилии. Теперь я снова Харрис. Без Сэма, без его поддержки и любви всё это было бы невозможно, мне бы и в голову не пришло открыть центр для женщин, а если бы и пришло, я никогда без него на это не решилась бы. Завожу двигатель и отправляюсь к Гринвичскому парку. Когда я припарковываюсь, то недовольно осматриваю себя. Рваные джинсы, футболка, растрепавшийся хвост на голове… Ну разве в таком виде стоит встречать Сэма? Кажется, в одном чемодане было красивое розовое платье, и добираться до него недолго, и ткань у него такая, что оно не мнется…       Я вытаскиваю платье из чемодана, с облегчением выдыхаю, увидев, что оно нисколько не помялось. Осматриваю пустую парковку, вижу, что меня здесь никто не увидит, поэтому быстро стягиваю футболку, бросаю её на заднее сиденье, натягиваю платье, не без труда застегивая замок на спине. Стягиваю с себя джинсы, которые присоединяются к футболке, вместо кроссовок надеваю свои любимые бежевые туфли на каблуках, расчесываю волосы и навожу порядок на голове. Таак… Чего-то ещё не хватает… Точно! Достаю свою сумочку с сиденья рядом, копаюсь в ней, наконец нахожу первый подарок Сэма и самый дорогой для меня. Подвеска в виде сакуры, застегиваю её замочек на шее, улыбаюсь своему отражению и покидаю автомобиль.       Я быстро иду к центральному входу в парк, высматривая Сэма, на моём пути попадаются люди, но я их не замечаю, потому что ищу своего любимого. Лучи солнца слепят меня, я прищуриваюсь, делаю козырёк ладонью и наконец вижу его. Какой же он красивый… В своём привычном костюме, галстук небрежно ослаблен, как же я хочу стащить с него этот галстук и расстегивать одну за другой пуговицы его белой рубашки… Ветер треплет чёрные волосы мужчины, а пронзительный взгляд его тёмных глаз направлен в даль. Сэм ищет меня. — Сэм! Я здесь!       Я машу рукой и бегу к нему на своих каблуках. Сэм улыбается и идёт навстречу мне. И вот мы уже практически встретились, как я подворачиваю ногу и начинаю падать, но детектив меня ловит. — Агата, осторожно! Как ты? Нога болит?       Прежде чем я успеваю хоть что-то ответить Сэму, он садится на корточки, снимает туфлю с ноги, которую я подвернула, и осматривает её, беря мою лодыжку своими теплыми пальцами, от чего я начинаю смущаться в то время, как опираюсь ладонями о его плечи, чтобы не упасть, стоя на одной ноге. — Нет, Сэм. Не болит. Всё нормально! Пойдём гулять. — Пойдём. Я хотел тебе кое-что показать. Поэтому позвал тебя именно в этот парк. И ты потрясающе красива, Агата… — Специально для тебя нарядилась.       Губы Сэма растягиваются в широкой улыбке, он берет меня за руку и тянет по аллее вглубь Гринвичского сада. Мы идём молча мимо людей по дорожкам, мимо деревьев, я хочу спросить детектива, куда он меня ведёт, но вижу по его лицу, что он что-то сосредоточенно обдумывает, поэтому не решаюсь прервать его мысли. Наконец мы поворачиваем и видим то, от чего у меня перехватывает дыхание. Цветение сакуры вдоль аллеи, настолько яркое и пышное, лавки и дорожка усыпаны лепестками. Смотришь на это и забываешь, что ты в мегаполисе, это больше похоже на сказку. — Ну как тебе, Агата? — спрашивает Сэм, гордо улыбаясь. — Это невероятно… Я не знала, что здесь растёт сакура и так красиво цветёт! — В Гайд-парке тоже сейчас цветёт сакура, но здесь пышнее и ярче, поэтому я позвал тебя именно сюда.       Я иду по ковру розовых лепестков, жалея о том, что мои туфли их сминают. Смотрю по сторонам, смотрю на облака розовых лепестков над головой, сквозь которые пробиваются лучи солнца. Сэм догоняет меня, наши ладони встречаются и переплетаются. — Агата, мы даже ещё не обнялись сегодня нормально. Когда ты падала, и я тебя поймал, не считается. — Конечно! Как я могла забыть? Я же так люблю стискивать тебя в своих объятиях.       Я крепко обнимаю Сэма, утыкаясь в его плечо, меня окружает запах его парфюма, смешивающийся с тонким ароматом цветов сакуры. Он нежно гладит меня по спине, затем его рука скользит куда-то вниз и тянется к моей руке. Я чувствую тёплое касание его пальцев по моей кисти и какое-то ещё другое ощущение… Что это? Я резко отстраняюсь от Сэма и потрясенно смотрю на свой безымянный палец, на котором блестит золотое кольцо с крупным прозрачным камнем. — Это бриллиант? Сэм, это…       Я поднимаю глаза на мужчину, а он смотрит на меня спокойно и решительно. Тёмные глаза, смотрящие в самую душу. — Агата, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы ты абсолютно законно была моей и носила мою фамилию.       А я стою, смотрю на это кольцо, глупо моргая, словно пытаясь убедиться, что это не сон. В моей голове роются мысли, прежние страхи борются с моими чувствами к Сэму. И мужчина, видимо, понимает, что мне страшно. Он притягивает меня к себе, поднимает моё лицо кончиками пальцев, целует в лоб и снова заключает меня в кольцо своих крепких тёплых объятий. — Я понимаю, Агата… Тебе страшно. Но я никогда не обижу тебя. Верь мне. — Я верю тебе… — спустя долгие секунды молчания я продолжаю. — Я согласна, Сэм. Только сделаешь для меня кое-что? — Что угодно, тенши. — Пусть свадьба будет скромной. Только ты и я. Я хочу, чтобы этот праздник был только для нас. И после свадьбы ты отвезешь меня в Японию и познакомишь меня со своей семьёй.       Сэм отстраняется, чтобы снова посмотреть на меня. Счастливая улыбка на его лице диссонирует со стыдом в глазах. — Агата… У меня очень непростые отношения с моей семьёй. Особенно с отцом. Он закоренелый традиционалист, и я уверен, что он не примет мой брак с тобой. Просто потому, что ты не японка. Эта встреча только расстроит тебя. — Это неважно! Да и как ты можешь быть в этом уверен? Да даже если и так, я хочу увидеть твою семью, которая тебя воспитала, увидеть твой дом, в котором ты вырос. Ты не можешь мне в этом отказать. — Ты права. Не могу.       Я смотрю на Сэма с бесконечной нежностью, стараясь во взгляде показать всю глубину своих чувств к нему. Мои пальцы скользят по его шее к скулам, оглаживая идеально выбритые щёки. Дует легкий ветер, наполненный ароматами весны, он срывает лепестки сакуры, и они падают на нас прекрасным розовым дождём. С моих губ срываются строчки, которые давно не дают мне покоя: — Новая любовь… Сквозь шрамы от жизни На нежной коже Пробиваются робко Разноцветные крылья.       Сэм удивлённо смотрит на меня и нежно улыбается. — Ты стала интересоваться японской поэзией? — Благодаря тебе. А я поняла, что ты для меня не новая любовь. А ты моя первая и единственная настоящая любовь. Ты исцелил шрамы моего прошлого, у меня пробились крылья, и я воспарила. Восстала из пепла. Благодаря тебе, мой Феникс. — Агата, и ты моя первая и единственная настоящая любовь. Я до тебя и не жил раньше, лишь отчаянно пытался искупить свою вину, запретил себе быть счастливым. Но ты заставила меня быть счастливым. И заставила меня поверить в то, что любовь существует.       Сэм запрокидывает голову и подставляет лицо солнцу и ветру. Порыв ветра срывает лепестки с ближайшего дерева и роняет их на него. Лепестки падают на чёрные волосы мужчины, на его веки. Я подхожу к Сэму ближе, смахиваю лепестки с его век и тянусь к его губам. Он открывает глаза, бережно, но крепко прижимает меня к себе и отвечает на поцелуй. Мы целуемся долго и так алчно, что у меня начинает кружиться голова. Когда губы Сэма спускаются к моей шее, я зарываюсь в его волосах и шепчу: — Спасибо за то, что ты появился в моей жизни. Мой ангел…       Подумав ещё недолго, я хитро улыбаюсь и спрашиваю детектива: — Сэм, а тебе нужен криптограф в твоём агентстве? — Нууу… Это расширило бы возможности и спектр услуг моего агентства, потому что я в криптографии совершенно не шарю. — Отлично! Вот я и придумала, как смогу теперь постоянно быть с тобой. Потому что прекрасно понимаю, что твой трудоголизм неизлечим. И заодно помогу тебе в агентстве. — Агата…       Сэм смотрит на меня долго-долго, изучающе, словно пытается мне что-то сказать в этом взгляде. — Что такое? — Пойдём в ресторан. Я тебя там накормлю, а то ты голодная после такой долгой дороги. Там и обсудим твою новую работу. И нашу свадьбу. — Пойдём, — улыбаюсь я в ответ. — А ты словно знала, куда я тебя поведу, Агата… Платье цвета сакуры, мой первый подарок на твоей шее… — Видимо, у меня прекрасная интуиция.       Мы покидаем прекрасную аллею с сакурами по ковру из её лепестков, мы покидаем Гринвичский парк. А впереди у нас целая жизнь. Не без трудностей, но мы всё преодолеем. Ведь мы вместе, а это главное.