Иногда может быть слишком поздно...

      Минхо вообще-то смертельно оскорбился, ведь мотивы появления Джисона в кафетерии под руку с тем парнем в то время, которое он обещал посвятить ему, были совершенно очевидны. Хан явно решил поступить очень подло и отомстить ему за все те разы, когда сам Ли под давлением обстоятельств был вынужден так делать. Ну как можно винить его в том, что один раз он просто совсем забыл об обещании, данном Джисону, и пошел в кафетерий с предложившей пообедать вместе одногруппницей, в другой — на его предложение неожиданно согласился парень, внимания которого он добивался несколько дней (для Ли Минхо и этого было много, ведь, как правило, он сразу получал то, что хотел). А в последний раз — как раз перед тем, как вся эта история с белкой стала походить не то на страшный сон, не то на фильм ужасов (ну а что вы хотите, у всех свое понимание ситуации и свои ассоциации по этому поводу) — девчонка, имени которой Минхо даже не помнил, вцепилась в его руку и, не давая пройти к кафетерию, плела что-то про вечную любовь, и в результате Ли был вынужден просто предложить ей пойти обедать вместе в надежде хотя бы там отделаться от нее. А по приходу в кафетерий эта сумасшедшая и вовсе стала вести себя странно — неожиданно громко засмеялась, повисая на его руке и усиленно делая вид, будто ее сильно развеселила какая-то шутка, сказанная Минхо. Она прошла с Ли к столику, где сидели его друзья, выпросила купить ей обед, однако спустя несколько минут оглядела зал и, словно увидев что-то, что хотела увидеть, полностью потеряла интерес к Минхо, а потом и вовсе ушла. Больше Ли ее ни разу не видел.       Минхо заметил все те виноватые взгляды Джисона, которые тот бросал на него через зал кафетерия. И его отпустило. Минхо вдруг осознал, что Хан никогда бы не поступил так с ним, ведь он та еще милая плюшка. Поэтому Минхо улыбнулся, как бы давая понять, что он не в обиде, и приступил к своему остывшему обеду.       Немного поразмыслив над ситуацией и понаблюдав за Джисоном и тем парнем, Минхо смирился. Будто разом все негативные мысли его покинули, оставив за собой лишь шлейф разочарования своей недалекостью и сожаления об упущенном времени. Зато четко высветилась единственная мысль: он будет достаточно счастлив, если будет счастлив Джисон. Пусть даже не с ним. Ведь… и тут его будто громом поразило — ему очень нравится Джисон.              Джисон много извинялся. Очень много. Первое его предложение буквально стояло из «Хен, прости-прости-прости-прости-прости-прости-прости-прос…», пока Минхо не остановил этот поток, опасаясь в нем захлебнуться. Хан выглядел весьма смущенным и всеми силами пытался объяснить, что он вовсе не виноват в том, что нарушил обещание, «просто злюка-препод никак не хотел отпускать, а потом Хенджин, у него экзамен, был, но закончился, раньше, чем планировалось» и еще много-много слов, суть которых Ли потерял почти сразу, вычленив только «прости, не специально, Хенджин». Так значит, того парня зовут Хенджин. Мысленно пожелав неизвестному Хенджину закончить жизнь в муках, Минхо сжал руки Джисона, останавливая новый водопад извинений и убеждая его, что все в порядке и он совсем не обиделся (фразу «мог бы и предупредить» Минхо благоразумно проглотил, ожидая новой волны извинений за это), он предложил пройтись до дома вместе, учитывая, что идти им было почти в одну сторону.       Пока они шли в сторону дома Джисона (Минхо впервые шел этой дорогой, так как раньше Джисон всегда провожал его), тот предложил зайти в уютное кафе, что располагалось всего в одном квартале от поворота, где им нужно было разойтись в разные стороны. Интерьер кафе напоминал рождественские мелодрамы: всюду были развешаны гирлянды и фонарики, стены украшали милые пасторальные картинки, в воздухе пахло шоколадом и корицей.       Они провели за бессмысленными разговорами около часа, поняв вдруг, как мало друг о друге знают. Минхо рассказал, что любит кошек и боится высоты, а Джисон, заказывая шоколадный чизкейк, поделился тем, что это его любимый десерт, смущенно залившись краской. (Румяные от смущения щеки отлично смотрятся с его синими волосами. Тьфу, Минхо, прекрати думать об этом)       — Извини еще раз за сегодня, — Джисон взял Минхо за руку, и у того внутри залилась визгом маленькая романтичная девочка. — Я правда не хотел, чтобы так получилось.       — Тебе не стоит извиняться, я куда больше раз нарушал свое обещание, — Минхо перехватил его руку, сжав в своей. — Я не буду оправдываться, говоря «я не специально, это обстоятельства так сложились», — Минхо мягко улыбнулся на попытку Хана возмутиться. — Нет, правда, я знаю, что обстоятельства могут сложиться порой самым неожиданным образом, я бы даже сказал сумасшедшим…       — Что ты имеешь ввиду? — что-то в голосе старшего заставило Джисона понять, что он не просто так употребил слово «сумасшедшим».       — Ну помнишь ту девчонку? Ну перед тем, как ты пришел в университет с этим, — он ткнул в голову Хана пальцем. — Цветом волос. Очень здорово, кстати.       — Ах, ты про ту девчонку, — Хан отвел взгляд в сторону. — Помню. Вам, кажется, было очень весело тогда. Но вы, вроде, быстро расстались. (Он не стал добавлять как и с другими).       — Что?! Ничего подобного! Мы не встречались. Не уверен даже, что мы знакомы. Она свалила минут через пять, после того, как облапала меня везде, до куда дотянулась, еще и смеялась, как ненормальная, все время. Но она встретила меня буквально перед дверями кафетерия, — возмущение в голосе Ли было настолько неподдельным, что Джисон тут же поверил ему. — Можешь спросить этого своего… Сунмина?       — Сынмина. А он тут при чем?       — Ну он был там, и видел, как та сумасшедшая на меня повесилась, он столкнулся с нами в дверях кафетерия.       Джисон не хотел думать о том дне, но все же вспомнил, как Сынмин подорвался из-за стола прямо перед появлением Минхо с девчонкой.       Дни тянулись за днями. Джисон все больше погружался в общение с Минхо. Оказалось, что если тот не ведет себя как заносчивый засранец, с ним вполне можно общаться и даже… дружить (?). На этом месте в своих мыслях Джисон всегда делал паузу и задавался вопросом, потому что поведение старшего его озадачивало — если еще какие-то пару недель назад Ли таскался за ним с надеждой в глазах и страхом отказа, все пытался стать ближе, то после знаменательного разговора в кафе и на последующей прогулке, когда Хан, наконец, получил объяснения и свои извинения за все случаи собственного позора в кафетерии университета, Минхо будто старался держать дистанцию. Словно ничего кроме приятельских отношений ему было не нужно. Он мягко улыбался на вопросительные взгляды Джисона относительно своего поведения, когда например отстранялся при попытке Хана обнять или сделать что-то подобное, с легкостью воспринимал отказы, когда у Джисона была запланирована встреча с Хенджином или Феликсом и Сынмином, однако всё время был рядом. Джисон начал думать, что, перестав игнорировать старшего, стал ему снова неинтересен. Однако Минхо и не отталкивал его полностью, просто держал на расстоянии.       Но Джисону некогда было разбираться со странным поведением старшего, пока тот все равно был рядом. Гораздо больше в данный момент его заботило вдруг изменившееся поведение Сынмина. Узнав, что Джисон и Минхо стали много времени проводить вместе и общаться куда ближе, чем когда-либо, Ким становился ужасно раздражительным при каждом упоминании старшего. Каждый раз он напоминал Хану, как Минхо обходился с ним пока Джисон не изменился и не отдалился, чем якобы и заслужил весь этот интерес со стороны «обожаемого хёна». В один из дней дошло до ужасной ссоры.       — Разве ты не понимаешь, что он вьется вокруг тебя только потому, что ты стал его игнорировать и отдалился? Ты стал интересен ему потому, что он стал не интересен тебе! — Сынмин буквально кричал в этот момент.       — То есть ты хочешь сказать, что я не могу быть интересен кому-то сам по себе, а лишь потому, что изменился и стал больше обращать внимания на себя, чем на других? — возмущению Джисона не было предела.       — Я даже не говорил об этом! Но да! Он лишь желает заполучить тебя в свою постельную коллекцию! Ты стал более симпатичен со всеми этими новыми шмотками и новой прической, да еще и стал игнорировать своего «обожаемого хёна». Вот он и решил за тобой приударить, чтобы не потерять свою любимую игрушку!       — Что ты несешь? Мы общаемся лишь дружески, — Хан еще какое-то время старался сохранять спокойствие, однако оно стремительно покидало его.       — Тогда почему он не хотел дружить с тобой как мы, пока ты был никем?! — в пылу ссоры Сынмин, кажется, перестал контролировать свою речь.       — То есть я был никем? — горькая улыбка вкупе с яростным взглядом Джисона пробирала до мурашек.       — Да нет! Блин, что ты придираешься к словам? — Сынмин чуть поумерил пыл, поняв, что перегнул палку, но настаивать на своем не перестал. — Я лишь хотел сказать, что он заинтересовался тобой, потому что ты стал ускользать из его мерзких загребущих ручонок! Тебя вообще ничему не учит ваше с ним общение? Мало тебе было того, что он все время отвергал тебя и только пользовался? Мало было того парня, на которого он променял тебя? Мало было Мин Джису? Ведь из-за нее тогда ты и начал приходить в себя, а теперь снова всё? Очнись! Он снова запудрит тебе мозги и разобьет твое глупое доверчивое сердечко, Джисон! И к кому ты придешь плакаться?       — Сынмин, да что ты…? — одна фраза в эмоциональной речи Сынмина вдруг резанула память Джисона, прервав поток мыслей и слов. — Стоп. Мин Джису? Откуда ты знаешь, как ее зовут?       Сынмин резко замолчал, а его глаза расширились от ужаса. В следующую секунду он уже выбегал из аудитории, схватив по пути свой рюкзак.