Когда ты рядом

Пока Антон и Гриша были дома, Дима работал в поте лица. За спиной был автомат, в руках — нож-бабочка и дымовая шашка. На бёдрах пояс с гранатами, ещё несколько магазинов с патронами. Стекло каски запотело, мешало нормально разглядеть окружение. Маска на лице стала мокрой, в помещении было слишком влажно и душно. На грудь давил бронежилет, а берцы казались тяжёлыми, словно кирпичи повесили на них. Устало вздохнув, русый приложил руку к уху. — «Техас», приём, говорит «Шашлык». В здании чисто, можно заходить, — слова давались с трудом, снайпер силился не упасть в обморок. В глазах всё плыло, и это не только из-за каски, но и дерьмового состояния. Ещё с начала операции капитана подташнивало, как будто он заболел. Хотя, всё может быть. — «Шашлык», приём, говорит «Техас». Димон, что с голосом? Говоришь так, будто заболел. Может быть, тебе домой надо? — спросил Прожигов по ту сторону рации. Дима тихо засмеялся, не веря в то, что он так легко подхватил болячку. Глубоко вздохнув, парень сел возле стены, опираясь на неё спиной. В глазах продолжало плыть, а дыхание было спертым. Огромный ком в горле мешал нормально дышать, а каждый вдох и выдох, обжигал лёгкие адской болью. Болезненно застонав, капитан снял с себя маску и каску, отложив их куда-то в сторону. — Блять! Дима, чё с тобой?! — крикнул Андрей, подбегая к коллеге. Тот совсем обмяк, стал как овощ. Глаза заволокло туманом, руки лежали на коленях. Нож-бабочка и дымовая шашка валялись на полу, лезвие холодного оружия было направлено на ногу. Чуть двинувшись от громкого звука, парень напоролся на нож. Кровь хлынула небольшим ручьём, из горла донёсся душераздирающий крик. — А-А-А-А!!! ПИЗДЕЦ, АНДРЕЙ!!! А-А-А!!! — кричал Побрацкий, понимая, что сейчас упадёт в обморок. Так оно и случилось, последнее что он помнил: крики, шуршание, ругань Валеры, голос Антона… *** — О-ой… Нога… — жалобно протянул парень, приоткрыв глаза. В комнате стоял полумрак, что хорошо сыграло на руку снайперу. Глубоко вздохнув, русый приподнялся на локтях. Рядом с ним сидел Гриша, на коленях мальчика лежал Олежа. Кот первым отреагировал на пробуждение хозяина, беспокойно мяукая. — Дима! Димочка! — крикнул черноволосый, кидаясь на капитана с обнимашками. Побрацкий ухнул от неожиданности, но аккуратно обнял сына. По лицу мальчика потекли слезы, горячие, они падали на плечи и шею. Конечно, когда твой родитель валяется без сознания целый день, как тут не заплакать? — Г-гриша… Гриш… Где Антон? — дрожащий голосом спросил Дима, поглаживая мальчика по спине. А он продолжал плакать, да причитать. Он говорил, что боялся потерять его. Говорил, что думал, будто тот умер. Говорил, что очень сильно любит его. И вообще, просто что-то мямлил, так, без разбору. Снайпер полностью сел, но боль в ноге дала о себе знать. Громко зашипев, Дима зажмурился. Перед глазами снова поплыли пятна, а в горле встал неприятный ком. — Сейчас, подожди! Сейчас, я сбегаю за ним! — почти шёпотом произнёс Гриша, выбегая из комнаты. — Папа, папа! Он очнулся! «Стоп… Папа?» — пронеслась мысль в голове парня, тут же исчезая. Сколько он пропустил, пока спал? Конечно, он и раньше догадывался, что из Антона выйдет хороший родитель. Тем более, с его то любовью к детям. И эти янтарные глаза, они привлекают к себе не только его внимание, но и других людей. И голос, тоже, такой приятный и родной. Вообще, снайперу нравился его любимый, да что там, он был без ума от него. В особенности, в постели он горяч… — Как ты? — парень вышел из своих раздумий, когда на лоб легла прохладная рука Антона. Русый кинул на майора немного удивлённый взгляд, потянувшись к нему. Обвив руки на шее старшего, снайпер крепко обнял того, утыкаясь лицом в плечо. — Что произошло на работе? — спросил Побрацкий, вдыхая родной аромат. Одеколон и кофе, спокойно, тепло, приятно. Прикрыв глаза, Дима кое как придвинулся к брюнету. Мягко улыбнувшись, майор аккуратно перенёс любимого к себе на колени, стараясь не задеть больную ногу. Вот теперь, капитан полностью смог обнять партнёра. — Ты в обморок упал. А потом выяснилось, что ты, балда такая не поел утром! — строго произнёс Звездочкин, дав лёгкий подзатыльник младшему. Капитан, недовольно цокнул, смотря в глаза коллеги. — Ну извини, Тошенька! Я же, блять, Гришу кормил, а про себя забыл, — съязвил русый, кусая старшего за губу. Тот тихо зарычал, валя Диму на кровать. Нога дала о себе знать, зеленоглазый снова зашипел. Не обращая на это внимание, брюнет сел сверху, тормаша волосы любимого. Тот тихо засмеялся, пытаясь убрать руки любимого. — Вот тебе, месть за сегодня! — довольно крикнул Антон, щекоча парня. В комнату зашёл Гриша, наблюдая за этой картиной. — Всё, всё, прекрати! — сквозь смех кричал Дима, пытаясь вырваться из щекотки. Заметив в проёме двери сына, янтароглазый прекратил свои действия. Скатившись с партнёра, парень лёг рядом, обнимая того за талию. — Гриша, иди сюда. Вместе полежим, — мягко проговорил майор, хлопая с другой стороны Димы. Русый в шутку укусил любимого в щеку, поворачиваясь на бок. Подозвав мальчика рукой, капитан нежно улыбнулся тому. — Да, ты не обращай внимания. Просто, мы с Антоном слегка повздорили, — невинно произнёс снайпер, а мальчик подошёл к кровати. Сначала сев, а потом, растянувшись на кровати, черноволосый обнял парня за талию. — Знаете, я вас так люблю! Сильно, сильно! — довольно проговорил Гриша, косясь на Антона. — Кстати, пап, а зачем тебе красная помада в тумбочке? — Антон, потрудись-ка объяснить. Что ещё за помада? — недовольно спросил Дима, брюнет же, нервно засмеялся. — Дим, это не то что ты думаешь! — спешно крикнул майор, получая по голове подушкой. — Ах, тыж, гад такой! — Дима, не бей его! — Мауя!!! Вот так и выяснилось, что, когда у тебя есть ребёнок и любимый человек, тебе уже ничего не страшно. И когда ты рядом с ними, чувствуешь себя приятно и тепло… Конец!