Больше не один

      Серёжу раздражает несправедливость этого мира, раздражает, что всякие ублюдки выходят на свободу как ни в чём не бывало, потому что не менее ублюдские судьи их оправдывают.       Серёжу раздражает, что из-за новостей о помиловании Гречкина прерывается презентация его приложения, на которой он и без того волновался жутко. У Серёжи начинается истерика.       — Так, тихо, успокойся, — Юля садится на диван рядом с ним, берёт его ладонь в свои, несильно сжимая, — Серёжа, Серёж, на меня смотри.       Разумовский поднимает взгляд на подругу и чувствует, что начинает задыхаться. Хочется уничтожить каждую мразь, что уходит от ответственности за содеянное благодаря деньгам.       Эти мысли немного заглушают крепкие объятия, ладонь Юли, поглаживающая по спине. У Серёжи нет никаких сил, чтобы обнять её в ответ, но Пчёлкиной это, кажется, и не нужно вовсе.       — Всё хорошо будет, ты меня слышишь?       Разумовский сглатывает ком в горле и слабо кивает.       Ему, на самом деле, трудно поверить, что его сейчас кто-то успокаивает. Трудно поверить в то, что он не один. Трудно поверить, что Птица не напоминала о своём существовании уже довольно давно.       С тех самых пор, как Юля появилась в его жизни.       Пчёлкина, вообще-то, должна была стать его врагом. Уверенная в том, что Разумовский не такой благородный и хороший, каким пытается казаться, она пыталась нарыть на него компромат, старалась своим обаянием вытащить из него хоть какую-то информацию.       Только Серёжа оказался непрошибаемым абсолютно. А ещё каким-то странным и очень, очень одиноким.       Юлю это почему-то зацепило. Серёжу почему-то зацепила Юля.       Пчёлкина Олега не заменит, его вообще никто заменить не способен.       Но Серёжу успокаивает мысль о том, что он в этом мире не один. Юля хоть и взбалмошная, постоянно в разного рода неприятности влезть пытается, но она хорошая подруга.       И гораздо более приятная собеседница, чем Марго.       — Я, кстати, встретилась тут недавно с одним ментом… — начинает Юля, и Разумовский уже морально готовится к тому, чтобы выслушать её историю любви. — Короче, это тот самый, который Гречкина и поймал. Я его на суде сегодня видела, и он выглядел так, как будто всех там сейчас изобьёт.       Серёжа почему-то улыбается. Этот неизвестный полицейский чем-то напомнил ему саму Юлю.       — Игорем его зовут, — продолжает Пчёлкина, — и он собирается дальше пытаться этого хмыря посадить. Ну и я кое-какую информацию собираю… В общем, к чему я это. Серёж, прошу тебя, не переживай так, всё обязательно наладится и все пидорасы получат по заслугам. Ты мне веришь?       Уголки губ Разумовского дёргаются в подобии улыбки. Он кивает.       — Если вдруг будет нужна какая-то помощь…       — То я всегда могу обратиться к тебе, — весело договаривает за него Юля. — И ты, пожалуйста, ко мне обращайся, если тебе снова станет плохо. Ты же знаешь, что ты не один.       Серёжа и правда знает. Камень на душе будто легче становится, на сердце давит уже не так сильно.       Юля убегает по своим журналистским делам, и Разумовский пытается занять себя всем, чем только может, лишь бы не думать об этом ебучем Гречкине и всей этой несправедливости.       — Серёжка! — громкий голос Юли слышен, кажется, с самого первого этажа башни. Она, запыхавшись, вбегает в гостиную. — Ты же идёшь на открытие «Золотого дракона», да? Я узнала, что Гречкин тоже там будет присутствовать.       Пальцы Серёжи помимо его воли сжимаются в кулаки.       — …мы с Громом тоже собираемся туда пойти.       — С кем? — Разумовский от удивления даже забывает о накатившей ярости.       — Игорем Громом. Ну, тем ментом, про которого я тебе говорила. Наше с ним дело продвигается, и мне кажется — нет, я уверена, — что у нас всё получится!       — И давно ты в полицейские записалась? — Серёжа удивлённо вскидывает бровь, после таких новостей даже несколько расслабляясь.       — Ой, не-не-не, — Юля смеётся, мотая головой, — я только с одним ментом дружу, и то только потому, что он… своеобразный.       — Влюбилась, короче, — резюмирует Разумовский, вздыхая.       — Ни в коем случае! Просто мы с ним преследуем одну цель и с его грубой силой и связями работать действительно гораздо лучше.       Серёжа усмехается, закатывая глаза. По Пчёлкиной видно, что к этому Грому она испытывает не только лишь спортивный интерес, но вслух такое сказать Разумовский не решится.       — В общем, на открытии этого казино и познакомитесь! Думаю, вы подружитесь.       Серёже кажется, что это очень маловероятно. Он не хочет подпускать к себе ещё каких-то людей. Он к Юле-то ещё не до конца привык, а тут ещё и менты какие-то странные.       Игорь оказывается весьма… любопытным человеком. Он скалит зубы каждый раз, когда в поле его зрения появляется Гречкин. Серёжа его понимает. Они оба даже в один момент подрываются, чтобы зажать этого придурка где-нибудь в углу, но Юля обоих за шиворот оттаскивает обратно к бару, сказав, что разберётся со всем сама.       За Игорем таскается другой ментёныш под прикрытием, но на контакт выходить почему-то стесняется. Ему это общество напыщенных богачей, видимо, не очень-то нравится. Серёжа с ним солидарен. Гром солидарен с ними обоими.       Но Дима спустя некоторое время сам идёт на контакт и оказывается весьма приятным собеседником. За разговором с ним Серёжа не замечает, как атмосфера в казино начала накаляться.       — Дамы и господа! — весело произносит какой-то мужчина, закрывший лицо банданой. — Неуважаемые зажравшиеся твари! Сохраняйте спокойствие!       — Ну да, сохранишь тут спокойствие, блять, — бормочет Гром себе под нос, незаметно для преступников пряча в своём кулаке стеклянный бокал.       — Вы нам не нужны. Мы пришли сюда за одним человеком, — продолжает мужчина в бандане уже менее жизнерадостно. — Кирилл Гречкин сделал больно нашему дорогому другу, и мы пришли за правосудием.       У Серёжи подрагивают пальцы, сбивается дыхание, но он протискивается через толпу богачей.       — Насилие — это не выход, — вкрадчиво произносит он, стараясь успокоить преступника. Тот криво усмехается. — Меня зовут Сергей Разумовский, и, поверьте, я бы лично с этим ублюдком разобрался, но… насилием вы ничего не решите. Вам нужны деньги? Мы вам их дадим, только успокойтесь, не трогайте никого, пожалуйста.       Серёжа делает шаг навстречу преступнику, тот делает то же самое, медленно снимая биту со своего плеча. Он уже вроде пытается замахнуться, но в его голову прилетает стеклянный бокал, заставляя успокоиться.       — Игорь… — Серёжа хочет поблагодарить подскочившего к нему Грома, но тот отмахивается.       — Хватай Дубина, Юлю и вытаскивайте Гречкина отсюда. Дальше я сам разберусь.       Разумовскому приходится взять себя в руки, он кивает и, схватив Диму за рукав, бежит к Юле, чтобы вместе с ней найти Кирилла.       — Поверить не могу, что мы сейчас Гречкина спасаем, — Пчёлкина недовольно фыркает, откидывая волосы с лица. — Отдать бы его этим хмырям на растерзание.       — Но лучше ведь сделать всё по закону! — возмущается плетущийся позади Дима, которого Серёжа по-прежнему отказывается отпускать.       Защитить он этого ментёнка едва ли сможет, но искать выход гораздо спокойнее, когда ребята рядом.       — А Игорь точно справится там один? Я этих хмырей штук пятнадцать насчитал, — Разумовский оборачивается, едва не врезаясь в кого-то из богачей, чтобы убедиться, что Игорь в порядке.       — Гром таких и все тридцать в одиночку уложит, — уверенно хмыкает Юля, доставая из сумочки телефон. — Репортаж будет просто зашибенный.       Серёжа тихо вздыхает. Ну надо же ему было с этими взбалмошными связаться.       После того вечера Серёже, кажется, пришлось отходить очень долго. Сам-то он под горячую руку преступников не попал, но вот Игоря помяли знатно, из-за чего его пришлось тащить к Разумовскому домой, чтобы хоть раны обработать.       Гром, вообще-то, был против, но его спрашивать никто не собирался.       Гречкина так и не нашли — он смылся под шумок раньше всех, как только фамилию свою услышал, но ни Игоря, ни Юлю это не расстроило. Эти двое почему-то весь вечер хитро переглядывались, пока Серёжа проводил по своему дому экскурсию для Димы.       Ему нравится эта тяга Дубина к искусству. Разумовскому кажется, что они с Димой даже общий язык нашли.       Да и с Игорем поладить оказалось не так-то трудно. Он, конечно, порой бывает диким, но его жажда справедливости Серёже определённо нравится.       — Серёжа! — из коридора до него доносятся голоса уже троих ребят. Разумовский даже не заметил, как вместо одной Юли к нему стала приходить вся эта компашка, но, если честно, ему это даже нравится.       Нравится знать, что он не один.       — Короче-короче-короче, ты охренеешь! — начинает Юля, широко улыбаясь, Игорь за неё продолжает:       — Новые доказательства виновности Гречкина у нас на руках. Его сраные адвокаты уже нихера сделать не смогут.       У Серёжи, кажется, сердце пропускает удар. Он едва заметно улыбается.       — Это хорошие новости.       — Я же тебе говорила, что нам удастся! — у Пчёлкиной от этих новостей глаза горят, она, наверное, рада ещё больше, чем все остальные. — Теперь ты точно можешь не переживать.       — А главное, что всё по закону! — произносит Дима, но, покосившись на Игоря, добавляет: — Почти.       Серёжа не сдерживает смех.       — Чай будете?       Разумовскому нравится видеть торжество правосудия. Нравится видеть репортаж о задержании Гречкина по телевизору. Нравится, что вместе с ним на одном диване сидят его друзья.       (Он, честно, никогда бы не подумал, что будет водить дружбу с ментами и журналисткой.)       Нравится быть не таким одиноким, как прежде.       — Сергей, к Вам посетитель, — внезапно произносит Марго, тем самым на мгновение прервав болтовню в гостиной. — Это Олег Волков.       У Серёжи подкашиваются ноги. Игорь, моментально среагировав, подскакивает к нему, придерживая, чтобы не дать упасть.       — Олег? — в унисон переспрашивают все, кроме Серёжи, побледневшего настолько, что его кожа почти сливается с белоснежной рубашкой.       — То есть мне не показалось? — сдавленно произносит Разумовский, поднимая взгляд на ребят. Те дружно мотают головами. — Что.       — Серый, — Серёжа слышит его голос, постепенно приближающийся. — Прости меня, я…       Разумовский ничего уже не понимает, но на всё таких же негнущихся ногах подскакивает к Олегу и обнимает его так крепко, что, кажется, вот-вот рёбра ему сломает.       — Ты тут. Господи, это правда ты? — у Серёжи дрожит голос, да он весь дрожит и не знает, куда себя деть.       Дрожь лишь усиливается, когда тёплые руки Олега обнимают его в ответ.       — Погоди, так он же умер, — шёпотом произносит Игорь, за что тут же получает подзатыльник от Юли и слабый удар кулаком в плечо от Димы.       Все трое понимают абсолютное нихера. Серёже кажется, что он спит. Или что над ним снова его собственный мозг издевается.       Но тихие разговоры ребят за спиной подтверждают, что Олег больше не плод его воображения, что всё это происходит на самом деле.       — Я не должен был оставлять тебя, прости, что так вышло, — шепчет родной голос над ухом. Разумовский близок к тому, чтобы расплакаться, как дитя.       — Нам нужно оставить их наедине, — произносит Юля, выталкивая друзей из комнаты, и на прощание касается плеча Серёжи.       — Ты это, береги его, — едва слышно говорит Игорь Олегу, когда проходит мимо. Волков в ответ едва заметно кивает.       Серёжа проводит в объятиях Олега целые сутки. Ни на мгновение его не отпускает, боясь того, что он вновь исчезнет, стоит разорвать физический контакт.       Но Олег не пропадает. Ни на следующий день, ни через два дня. Ни тогда, когда Юля прибегает к Серёже, чтобы утащить эту «сладкую парочку» на прогулку.       Серёжа никогда бы не подумал, что будет сидеть на крыше рядом со своими друзьями, устроив голову на плече Олега, и есть шаверму, которую всем купил Гром, не принимавший никаких возражений.       Ему нравится эта тишина, в которой абсолютно все чувствуют себя хорошо.       Нравится ощущать плечо Олега рядом, слышать его спокойное дыхание и видеть его улыбку. Нравится наблюдать за тихонько воркующими Юлей и Игорем и Димой, старательно рисующим что-то в своём скетчбуке.       После этих спокойных и уютных посиделок на крыше Дима на прощание протягивает Серёже листок, вырванный из блокнота.       На рисунке Серёжа и Олег, держащиеся за руки и смеющиеся над очередной шуткой Игоря.       Этот рисунок висит у Серёжи с Олегом дома на самом видном месте. Творение Димы, если честно, нравится Разумовскому даже больше, чем все эти дорогие и старинные картины.       А ещё Серёже нравится чувствовать себя в безопасности. Нравится, что рядом Олег. Нравится, что Юля, Игорь и Дима заглядывают к ним чуть ли не каждый день.       Серёже нравится не быть одному.