Но бежать некуда, потому что прошлое тоже смотрит на тебя. И по его взгляду ты прекрасно видишь, что он узнал тебя. Даже несмотря на маску на лице, на кепку, надвинутую практически на самый лоб — достаточно одних лишь только глаз и каких-то движений, которые он за столько лет, конечно же, не забыл.

И если бы в голову не ударяли мысли по типу «кого хера ты вообще творишь, ублюдок?», было бы намного легче. Всё правильно он творит, цыц, внутренний демон-наоборот. Если хочется развлечься, то нужно развлекаться, в конце концов. Жизнь ведь одна, и всё такое.

Вроде и дураку понятно, что на улице в такую погоду ловить нечего: пасмурно, поднимающееся из-за горизонта солнце за светло-серыми облаками точно не увидеть; но Вадика это не волнует. Если он загорелся какой-то идеей, то его хоть бей, хоть режь — не отступится. И Андрею приходится сдаться. Не то, чтобы ему особо нравилась эта идея (он-то вообще рассчитывал на то, что их ночные посиделки надолго не затянутся), но не отправлять же Вадима навстречу рассвету одного.

— Я так рад видеть тебя на своём стриме, мой дорогой Ли Ноу, — Джисон улыбается во все тридцать два, обращаясь к любимому зрителю напрямую, из-за чего чат тут же наполняется текстовыми криками некоторых других подписчиков, которые тоже хотят, чтобы их заметили. — Только вот я не переигрываю. Приходи как-нибудь на съёмки видео, докажу.

Но спустя некоторое время он всё же начинает говорить. Сперва отходит чуточку дальше, к перилам, и облокачивается на них, а после поднимает на Евстигнеева тяжёлый взгляд. — Родители отправляют меня учиться в Оксфорд. После того, как закончу одиннадцатый класс. И Ваня думает о том, что лучше бы Мирон молчал. Лучше бы они сегодня вообще не разговаривали: покурили бы в компании друг друга, попялились в стены и разошлись по домам.