Долиною смертной тени

— Знаешь, есть что-то запретное в том, что мы встречаемся тут по ночам, а утром ты исчезаешь. Как будто ты мой тайный любовник… — Хоянь! Демон задорно рассмеялся, запрокинув голову, а небожитель напротив него только раздраженно закатил глаза. В маленькой хижине затаился мрак, отгоняемый только светом одного фонаря на столе. За окном царила ночь, светлячки кружили над цветущими кустарниками, и сонные совы ухали где-то поблизости. Яньван вальяжно сидел на стуле, закинув руку на спинку, и потягивал вино, пребывая в неприлично игривом настроении. Дицзан же старался не поддаваться его провокациям, но получалось всё хуже с каждым разом. Стоило однажды появиться на пороге дома Ши Хояня, как назад пути уже не было. Бог мертвых начал часто отлучаться «по делам» в мир живых, менял божественный наряд на простые одежды и проводил вечера и ночи за несмолкаемыми беседами. У него была почти благая цель — присматривать за сбежавшим владыкой демонов, но сам он с трудом в нее верил, учитывая, что это Яньван постоянно бесстыже прожигал взглядом смущенного небожителя. Свободная жизнь, конечно, пошла ему на пользу, не давала причин для разрушительного гнева и дарила покой, но кто знал, что вместо этого Ши Хоянь станет невыносимо болтливым и радушным. — Я просто предлагаю тебе прийти днем, мы могли бы прогуляться по окрестности и посмотреть, как местные заклинатели соревнуются в своем бестолковом мастерстве, — беспечно предложил демон. — Ты хоть когда-нибудь перестанешь говорить так о заклинателях? — С чего вдруг? Большинство из них только машут мечами на потеху публике и в жизни не встречались ни с кем, страшнее мышей, — Яньван взмахнул руками. — Посмотри на меня, я — ходячий сгусток темной ци, живу под боком у ордена, и никто не обращает на меня внимания… — Это отлично, Хоянь! — с отчаянием воскликнул Цин Юэси. — Я спрятал тебя здесь как раз по этой причине. И ты прекрасно умеешь скрывать свою демоническую натуру так, чтобы никто этого не заметил. Продолжай в том же духе, прошу. — Ладно-ладно, — Яньван жестом показал, что сдается. — Я веду себя осторожно, не бойся. Но просто признай, что заклинатели бесполезные. — Я так не думаю, — не согласился небожитель. — Боги не в силах быть везде и сразу, и без заклинателей этот мир давно бы заполонили темные создания. От них невозможно избавиться раз и навсегда, пока сама тьма существует. Призраки, оборотни и мертвецы так и будут досаждать простым смертным, потому и нужны последователи правильного пути. — Ох этот ваш правильный путь, — устало вздохнул Яньван. — А вот встал бы ты на темную дорожку, и нам бы не пришлось прятаться от Небес сейчас. — И не надейся. — Тебе же нравилось жить со мной в Диюе, просто подумай, — подмигнул демон. — Мне нравилось жить там только из-за тебя, — не подумав, выпалил Дицзан и тут же замолчал, в ужасе распахнув глаза. Яньван расплылся в хищной улыбке и мгновенно убрал вино из рук. — Повтори, — он положил обе ладони на стол и прильнул ближе, заглядывая в лицо небожителю. — Я не собираюсь отрекаться от правильного пути, что тебе непонятно, — буркнул Дицзан. — Я не об этом. — Отстань, Хоянь, я всё тебе сказал. — Так ты томился среди демонов только ради меня? Правда? А как же несчастные души? — И ради них, конечно! Просто мне было не обязательно постоянно находиться в Диюе, но ты же был безумен, и я не мог тебя оставить… — Ох, карма, и чем я тебя заслужил? — Не знаю, но вот ты точно был дан мне за грехи, — Цин Юэси демонстративно скрестил руки на груди, но улыбка Яньвана стала только шире. — Тогда ты грешил не зря, разве нет? — прошептал Яньван. Дицзан вдруг поменялся в лице, растерянность и паника пошатнули невозмутимый образ. Яньвану нравилось это, он не скрывал своего удовольствия каждый раз, когда Юэси пытался прятать смущение и неловкость от их разговоров. Раньше у них было мало возможностей надолго задерживаться вдвоем, дела и заботы оставляли мало времени, а вокруг неустанно кружили то слуги, то бдительная стража, так что теперь в уединенной глуши Яньван наверстывал упущенные столетия. Он не удивился заявлению Дицзана, но был приятно польщен его честностью. Бог мертвых с большим трудом говорил о своих чувствах, привыкший прятаться и играть в невозмутимость. А Хоянь, наоборот, с каждым днем всё глубже падал в какую-то бесконечную бездну. Он скучал и ждал их встречи сильнее, чем мог описать это словами. Простая скромная хижина на отшибе становилась уютным домом всякий раз, когда Дицзан появлялся на пороге, опасливо оглядываясь, и для Яньвана не было места лучше во всех трех мирах. Он читал достаточно много книг смертных, чтобы в один момент понять, что именно происходило с ним. Почему рядом с Юэси он вёл себя так непредсказуемо и становился непохожим на себя. Почему смиренно принял участь изгнанника в качестве оплаты за спасенную жизнь и делил этот мир с людьми, которых недолюбливал. Все принесенные Яньваном жертвы ничуть не тяготили его, ведь взамен он получил возможность остаться здесь и впервые за тысячи лет открыть в себе новые неизведанные чувства. Горечь и тоска тихо тлели внутри, но что-то другое, приятное и волнующее, вспыхнуло в теле с невероятной силой. Хоянь долго следил за людьми и слушал их повседневные беседы, когда наконец смог облачить весь этот необъяснимый хаос внутри в одно слово. Оно пугало и вводило в ступор, ощущалось странно на губах и совсем не сочеталось с тем, что привык думать о себе Яньван. Всю жизнь он был монстром и палачом без секиры, а теперь вдруг отыскал в себе несвойственные демону чувства. С ними было сложно совладать, но Хояню они нравились гораздо больше, чем привычная ярость или отвращение. — Тебе стоит обрести хотя бы немного стыда, Хоянь. Поучись этому у людей в следующий раз, — Дицзан не поддался его провокации и гордо поднял подбородок. — Стыд только мешает, зачем он мне нужен? — усмехнулся демон. — Я слишком стар, чтобы чего-то стыдиться. — И с кем я спорю… — вздохнул Бог мертвых, поднимаясь со стула. — Ты всё-таки безнадежен. — Ты не жаловался раньше. — Я привык, — небожитель медленными шагами принялся бродить по комнате, разглядывая вещицы и книги на полках, несмотря на полумрак. — За сотни лет я видел тебя любым, меня сложно удивить. — А если бы ты мог что-то изменить во мне, что бы это было? — поинтересовался демон. Дицзан нагнулся, чтобы рассмотреть фарфоровую статуэтку девушки в пестром платье, и задумался. — Я не хочу менять тебя против воли, — Юэси выпрямился, сцепив руки за спиной. — Конечно, я часто ругал тебя и даже использовал силу в начале нашего знакомства, но тогда ты вредил самому себе, и это было опасно. В остальном ты должен сам захотеть измениться, меня всё устраивает. — Вот как, — брови Яньвана дернулись вверх от неожиданности. — У меня же скверный характер и раздражающие привычки. — Не спорю. Но в этом и есть ты. И именно такой ты стал для меня другом и спутником в тёмном царстве Диюя. Яньван плавно встал с места, уронив с лица улыбку. В груди что-то защемило вопреки неуязвимости бессмертного тела. С этим Хоянь ничего не мог поделать, только тер ладонью место над сердцем и скидывал всё на последствия пережитого заклятья. Вот только Дицзан уверял, что оно полностью обратимо, и никак не повлияло на демона и его силы. Что-то инородное поселилось у него в груди ещё до побега из Диюя, просто оно пугливо пряталось внутри, пока всё застилала слепая злость. А теперь Яньван был спокоен и ужасно… влюблен. — А я ведь специально испытывал твое терпение. Думал, что ты всё-таки не выдержишь и уйдешь, — неловко усмехнулся демон, подходя ближе. — Знаю, — Дицзан бросил на него укоризненный взгляд. В руках он крутил потрепанную книгу. — Но я был с тобой даже в те дни, когда все другие убегали из Дворца, лишь бы укрыться от твоего гнева. Не знаю, что может быть страшнее того времени. — Я тебя пугал? — спросил Яньван, присев на край стола рядом с Дицзаном. — Меня пугало, что ты можешь сделать с собой что-то такое, что я уже не смогу обратить. Есть вещи пострашнее смерти, видеть тебя с разбитой в кровь головой было непросто. — Я не помню этого… — Ты бился лбом об пол и кричал, как умирающий зверь, целыми неделями, — Цин Юэси поморщился от воспоминаний. — Раны заживали, а ты снова и снова калечил себя, иногда на теле не оставалось живого места, и всё в твоих покоях было залито кровью. А порой мы с твоими помощницами приковывали тебя цепями, но даже так ты стирал себе руки и ноги до жутких дыр. К счастью, все наши усилия дали плоды, и ты начал возвращаться из беспросветного безумия. Яньван похолодел. Он тщетно пытался вернуть в памяти хоть что-то из этого, но некоторые воспоминания окончательно канули в пустоту. Подданые всегда боялись его, демон привык слыть безумцем, но вот оказалось, что он забыл ещё более кошмарные дни своей жизни, из-за которых и получил такую славу. — Жаль, что тебе пришлось смотреть на это, — хрипло ответил он. — Прости, моя память пострадала из-за экспериментов с отварами Мэн По, и я правда не помню ничего. — Мы много ссорились с ней из-за этого, — с налетом пренебрежения сказал Дицзан. — Мэн По потакала твоим просьбам, когда я просил перестать пытаться стереть тебе память. Ты должен был принять случившееся, а не прятаться от этого. — А ты жесток, — фыркнул демон. — Другого пути нет и не будет. Нам всем приходится жить с последствиями своих решений, как бы больно они нас ни ранили. — Ты научил меня этой силе, — кивнул Яньван. — До сих пор не знаю, как ты не сломался, потеряв всё в смертной жизни. — Это ничего не исправило бы, — тихо ответил Дицзан и убрал книгу на полку, чтобы затем присесть рядом с Яньваном. — У меня было время погоревать, я долго скитался один и не мог подружиться с другими богами. А потом впервые оказался в Диюе, познакомился с твоими родителями и юными наследниками их рода. — Ты знал моих родителей? — встрепенулся Яньван. — Конечно, — Дицзан в ответ улыбнулся. — Они были не против визитов небожителей, и я иногда заглядывал. — Но мы с тобой тогда не общались. — Вы с Хэсином вечно где-то пропадали, а потом началась война… Я не успел узнать тебя до гибели твоей семьи. — От прежнего меня всё равно ничего не осталось, — вздохнул Яньван. — Нам хотя бы не пришлось сражаться друг против друга… — Смерть едина для всех, — Дицзан поставил руки на край стола и случайно коснулся ладони Хояня. Взгляд демона непроизвольно упал на их столкнувшиеся пальцы, но он не подумал прерывать касание. — Я просто не мог участвовать в этой войне, мне нужно было заботиться о мёртвых. Это всё было большой ошибкой, столько крови утекло в землю, и столько костей по сей день прячут корни деревьев. Немыслимая утрата. — Поэтому я старался быть тем правителем, который бы не допустил такого снова. Надеюсь, Циньгуан продолжит моё дело. — У него нет выбора. Никто больше не допустит войны. Я лично оторву ему голову, если в ней появится хотя бы мысль о том, чтобы навредить людям. — Ого, — протянул Яньван, посмотрев на Юэси. — Даже я почувствовал угрозу. — Так и должно быть, — лукаво ответил Бог мертвых. — В гневе я мало кому нравлюсь. — Я был в восторге… — Ты ужасен, — Дицзан привалился к Яньвану, лениво толкнув его в бок. — Не ври, я тебе нравлюсь, — демон ответил ему тем же. — Но каждый раз, когда ты хватал меня за воротник или пытался придушить, я не мог не восхищаться твоей силой. — О Боги… Яньван даже не приукрашивал. Возможно, сильная хватка Дицзана и должна была припугнуть его, но вместо того он испытывал восхищение, когда ощущал, как сжимаются эти длинные пальцы на его коже. Дело было не столько в противоборстве их сил, сколько в уверенности небожителя и его превосходстве в моменты стычек. Ши Хояню не нужны были кровавые драки, чтобы уступить преимущество, он сам капитулировал под натиском дикого божества. До дрожи волнующе было хоть иногда подчиняться кому-то, вот только Яньван ни за что не признался бы об этом вслух. — У меня иногда оставались синяки от тебя, — продолжал давить демон. — Ты просто дикарь, Юэси. — Только ты меня таким делаешь, — попытался защититься небожитель. — Я не виноват, что с тобой можно было говорить лишь на языке грубой силы. — Его слышно лучше, — Яньван невинно пожал плечами, но пылающий взгляд выдавал его азарт. — И я бы умер от скуки, если бы мне не с кем было порой помериться силой. — В следующий раз так и попроси устроить тебе взбучку, я всегда рад. — Рискнешь напасть на меня? — Ши Хоянь понизил голос, поиграв бровями. Дицзан не сводил с него глаз, кожа горела там, где их руки соприкасались. Демон встал и повернулся к нему лицом, отрезав пути к отступлению. Позади Дицзана был старый тяжелый стол, а прямо перед ним — наглый бесстрашный Яньван. — Думаешь, я на это поведусь? — спросил небожитель. — Может быть. Яньвана было не остановить. Дицзан появлялся в его доме не так часто, как хотелось бы, и с каждым разом всё сложнее было отпускать его обратно на Небеса. Это было похоже на голод, но он давно просил больше, чем просто разговоры. Демон потянулся вперед, вжимая ошарашенного Цин Юэси в стол, и забрал свою пиалу с вином. — В горле пересохло, — простодушно сообщил демон, делая глоток. Дицзан изогнулся в спине, чтобы вернуть хоть немного пространства между ними, и задышал чаще. Яньван был так близко, что почувствовал тонкий, едва уловимый, сладковатый аромат гибискуса. — Цветок смерти? — демон принюхался. — Почему я думал, что от Бога мертвых должно пахнуть могильной землей? — А еще я должен греметь связкой черепов, когда хожу, и устало стонать из темноты? — ехидно подсказал Дицзан и уперся раскрытой ладонью в грудь Хояня. — Хорошая идея, попробуй… ай! — демон чуть не расплескал вино от сильного тычка Дицзана и отставил пиалу в сторону. — Ладно, я просто шучу. — Просто шутишь, — буркнул небожитель. Яньван поставил руки по обе стороны от Юэси и с улыбкой посмотрел на него. Простенький халат открывал вид на острые ключицы и бледную шею, и вблизи можно было разглядеть множество темных пятен, покрывавших нежную кожу. Хоянь редко видел эти шрамы, но для него в них не было ничего отталкивающего. Взгляд демона скользнул к ямке между ключицами, и что-то в его разуме погасло, забрав с собой все нерожденные мысли. — Что ты делаешь? — Дицзан насторожился и сильнее надавил на торс Яньвана. — Пытаюсь сохранить в памяти побольше тебя, чтобы дожить до следующей встречи. — Хоянь… — Прости, — владыка демонов вздохнул и свесил голову, распущенные волосы скрыли его лицо тенью. — Я не знаю, что со мной происходит. Может, я снова болен? — Ты не можешь заболеть, — ответил небожитель. — Но у меня что-то болит внутри, когда я думаю о тебе. Вот тут, — он передвинул ладонь Дицзана чуть ниже, прямо к сердцу, и положил поверх свою руку. — Чувствуешь что-нибудь? Бог мертвых тяжело сглотнул, не зная куда деть взгляд. — Сердце бьется. Ничего больше, — торопливо вымолвил он. — Слишком громко. — Да… — А без тебя оно замолкает, может и вовсе останавливается, но я об этом не знаю. — Твоё сердце не может остановиться, — возразил Дицзан. — Оно билось до меня и будет биться после. — Но с тобой оно бьется иначе. Почему? — Яньван перешел на шепот. Внутри все горело как в ту ночь, когда он почти умер. Даже если бы Юэси попросил отпустить его сейчас, он бы не сделал этого. Слишком нуждался в его тепле. — Наверное, — Дицзан нервно облизнул губы и заставил себя посмотреть Хояню в глаза. — Наверное оно просто отзывается на стук моего сердца. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — на выдохе выпалил Яньван. — Я столько лет не замечал тебя, когда ты был рядом, и теперь моё наказание — смотреть, как ты уходишь. — Я же вернусь… — Мне страшно, что однажды ты больше не появишься на пороге этого дома, а я продолжу тебя ждать. — Хоянь… — Дицзан зажмурил глаза. Его раскрытые ладони медленно заскользили вверх по груди Яньвана, пока не остановились на его плечах. Никому не было позволено так вольно касаться владыки Диюя, но для Бога мертвых преград не было. В ответ руки Хояня мягко легли на чужую талию. Объятие зародилось неуверенно, Дицзан первый потянул к себе Яньвана, и тот потратил мгновение, чтобы осознать происходящее. Обнимались ли они хоть раз раньше? Вероятно, нет. Ши Хоянь не мог вспомнить, чтобы когда-то чувствовал в своих руках это гибкое твердое тело, иначе он бы уже не смог жить без объятий. — Я буду возвращаться к тебе, пока моя душа существует в любом из трех миров, — сиплый шепот добрался до слуха Яньвана. — Если однажды люди перестанут в меня верить, я всё равно отыщу тебя, вольным ветром или дикой птицей, но я приду. Обещаю. Хоянь судорожно выдохнул в сгиб шеи Дицзана и крепче прижал его к себе. Корона и трон никогда не были великой ценностью в его жизни, а после смерти семьи, казалось, что терять больше нечего. Но в этом Яньван ошибался, он просто не замечал, как Юэси медленно пробирался в его жизнь и сердце, излечивая добротой старые жуткие раны. — Я люблю тебя. Слова сорвались с языка так легко и привычно, словно ждали этого момента последние века. Ши Хоянь улыбнулся, счастливый и свободный, и тут же захотел повторить эту фразу снова: — Я люблю тебя. — Хоянь… — Дицзан растерянно оторвал его от себя, обхватив лицо руками, и заглянул в глаза. — Что? — с притворным непониманием спросил демон, и в противовес потерся щекой о чужую ладонь. — Тебя долго не было рядом, я успел подумать о многом. И почитать всякие книжки о любви. — Ты читал книжки о любви? — Конечно! Люди же столько твердят о ней, постоянно её ищут и боготворят. Я должен был знать, зачем она так всем нужна. — Узнал? — с усмешкой спросил Дицзан. — Нет, — Яньван покачал головой. — Похоже, любовь у всех разная. У кого-то несчастливая и горькая, а у кого-то совсем безумная. — И какая у тебя? — Единственная, — Хоянь сделал паузу, чтобы мягко коснуться губами запястья Юэси, вызвав у того волнующий вздох. — И вечная. Второй поцелуй он оставил в центре ладони, и пальцы Дицзана невесомо мазнули его по губам. Бог мертвых почти не дышал, утонув в нереальности момента. — Я тоже, — чуть слышно шепнул он. — Тоже тебя люблю. Яньван отбросил сдержанность и подхватил небожителя, крепко усаживая его на стол. Он ждал эту фразу и молился единственному богу, чтобы тот не отверг его чувства. Что ж, молитва точно была услышана. Губы Дицзана были теплыми и сухими, и Яньван впивался в них страстно и ненасытно. Он был слишком стар и нетерпелив для целомудренных поцелуев, любовь ждала его тысячелетия, и тут не осталось места сомнениям. Цин Юэси отчаянно хватался за него руками, пытаясь удержаться, но в итоге повалился на спину, стукнувшись затылком об стол. Яньван отстранился и навис над ним сверху, растянув алые губы в пьяной улыбке. — Почему вместо ссор мы не догадались просто целоваться? — с шумной одышкой спросил демон. — Столько времени потеряли. — Это ты не догадался, я давно в тебя влюблен, — пробормотал Дицзан. — Да? И чего молчал? — Ждал, пока ты сам додумаешься. — Ты мог бы ждать вечность. — Но ты ведь тоже тогда бы не узнал, каково целовать любимого человека, — Цин Юэси измученно отмахнулся. — Или демона. — Или бога, — в самые губы прошептал Яньван, утягивая Дицзана в новый поцелуй. Его тело извивалось и млело под настойчивыми прикосновениями, такое могущественное и изящное одновременно. Где-то между поцелуями и голодными покусываниями шеи Яньван дернул пояс с ханьфу Дицзана, а затем приник губами к манящим ключицам. Руки сами потянулись сжать обнаженную талию, пройтись ногтями по бледной коже и оставить розовые полосы, которые следом быстро исчезнут. Цин Юэси со стоном прогнулся в спине и сжал в кулаке смоляные волосы Яньвана. Что-то необузданное вспыхнуло во взгляде демона. С влажными от слюны губами он оторвался от шеи небожителя, наблюдая оставшиеся от укусов ямки. Хотелось ещё. — Так твой правильный путь… — Яньван сухо сглотнул и переплел свои пальцы с пальцами Юэси. — Как он относится к тому, чтобы устроить небольшой обмен ци? — Ты на что намекаешь? — Дицзан нетерпеливо прикусил губу. — Стол и так шатается, давай переберемся в кровать. — Вот так сразу? А как же ухаживания? — Ну хочешь приволоку тебе дракона или живого феникса завтра? — демон подхватил зубами нижнюю губу небожителя и мягко оттянул её, чтобы не поцарапать клыками, а следом широким мазком зализал место укуса. Дицзан потянулся за ним, чтобы выпросить еще поцелуй. — А ты можешь? — Что? — Хоянь провел носом по его щеке и ласково поцеловал краешек уха. — Достать дракона, — со стоном ответил Бог мертвых. — Я уже сотворил для тебя одного. — Я хочу увидеть настоящего. — Тогда погаси свет, и я тебе его покажу. — Бесстыдник, — Цин Юэси жадно забрал новый поцелуй и проник языком в болтливый рот Хояня, добиваясь тихого стона. Он позволил поднять себя со стола, обхватив ногами чужую талию, и добрался дорожкой из поцелуев до заостренного уха. Перед глазами поплыло от наслаждения, когда жаркие губы обхватили вытянутый кончик, а язык обвел изогнутую кромку раковины. К счастью, Яньван держал Юэси достаточно крепко, чтобы не уронить, но на всякий случай решил поторопиться на пути к кровати. — Ночь только начинается, — демон тихо рассмеялся. Словно случайно огонек в бумажном фонарике задрожал и вдруг затух, погрузив комнату в полный мрак. — Скажи Небесам, что я украду у них немного рассвета с тобой. — Им придется просто смириться с этим. Кровать устало скрипнула под весом двух тел, и где-то в полутьме мелькнула выброшенная в воздух одежда. Ночная прохлада закрадывалась через окно, но не могла остудить разгорающуюся страсть. Луна стыдливо отводила глаза, позволяя любви править этой ночью.