Долиною смертной тени

После душного дня вечер подарил долгожданную прохладу. Туман густой дымкой расползался по дорогам и тропинкам, поглощая все следы и путая путников. Огни и суматоха города остались где-то позади, а впереди стелилась только ровная дорога к горизонту. Сян Хэнту нервничал так сильно, что Яньван чувствовал это кожей. Бог земледелия молчал с тех пор, как они покинули таверну, а теперь то и дело смотрел на тонкую полоску золотистого света — последнее, что осталось от красочного заката. Солнце почти скрылось за твердью земли, а ночь уже нависала синей мантией на другой стороне небосвода. — Хороший вечер, не так ли? — Яньван сцепил руки за спиной и повернул голову к Сян Хэнту. Тот, казалось, даже дышал через раз. — А? — небожитель с трудом оторвал взгляд от горизонта. — Да, хороший… — Даже твои друзья с Небес не смогли его испортить. Блюда были восхитительные, пожалуй, лучшее, что я пробовал за всё время в мире смертных. — Я рад, что тебе понравилось, — неспокойно ответил Сян Хэнту. — Я тоже не часто пробую такое. — Да, мы слишком занятые и бессмертные, чтобы тратить время на пищу… Хотя, на Небесах, должно быть, готовят что-то невероятное. — Обычно я пропускаю пиры. — Бог земледелия, наверное, никогда не останется голодным? — подшутил Яньван. — Да, наверное… — небожитель совсем потерял нить разговора и остановился, повернувшись к тусклым лучам умирающего заката. Осталась совсем тонкая крохотная полоска света, которая уже не могла освещать землю. День догорал на пепелище, чтобы утром родиться заново из рассвета. Идеальный баланс света и тьмы. Инь и ян были неразлучны в своей противоположности, созданные всегда быть рядом, но по разные стороны своего существования. Нельзя было представить, чтобы две эти силы когда-то стояли бок о бок, потому как были обречены противоборствовать. Поэтому на одном небе никогда не встретятся луна и солнце, одному из них нужно погаснуть, чтобы другой мог светить. — Я снова слышу, как ты думаешь. Сян Хэнту дернулся, всё его внимание было сосредоточено на той точке, в которой исчез солнечный свет. Он судорожно выдохнул и повернулся к Яньвану. Глаза небожителя мгновенно расширилась. — Это просто закат, чего ты боишься? — демон хищно улыбнулся, показав клыки. Его человеческий облик рассеялся, и чёрные волосы вновь обрамляли бледное лицо шёлковыми прядями. — Спасибо, что одолжил мне это, — он протянул небожителю нефритовую шпильку с рубиновыми камнями. — Оставь себе, — Сян Хэнту помотал головой, отказываясь её принимать. — Она мне больше не пригодится. Небожитель упрямо поджал губы, отказываясь смотреть Хояню в глаза. — Она твоя, — настаивал Бог земледелия. — Я не возьму её обратно. — Вот же упрямец, — вздохнул демон, но не стал давить больше и спрятал вещицу за пазухой. — Ладно, ты сегодня не в духе, я это понял. — Почему ты так спокоен? — не выдержал Сян Хэнту. — Ночь наступила. — И? — Яньван сделал несколько шагов в сторону и пригляделся к разбитому горшку на обочине. Среди битых осколков в траве свернулась маленькая змея. — Это может быть твоя последняя ночь… — Хэнту, — почти снисходительно позвал Яньван. — В мою последнюю ночь я умирал один где-то посреди леса, пока ты не нашёл меня и не решил вернуть к жизни. Я ненавидел тебя за это, но сейчас мне кажется, что эти два дня были лучшим подарком для меня. Возможно, я кое-что понял. У меня не было достаточно времени, чтобы всё обдумать, но я знаю, что был слеп последние сотни лет, а теперь наконец-то прозрел. Сян Хэнту нахмурился от непонимания, но демон только улыбнулся ему. — В Диюе говорили, что даже шторм в море предсказать легче, чем моё настроение, — продолжил он. — И это правда. Я мечтал о покое в своём разуме с тех пор, как увидел в снегу отрубленную голову брата, но ничто не помогало. Да и вряд ли поможет. Я ошибся в том, что пытался выжечь из моей головы все те беды, которые сотворил, а должен был научиться жить с ними. Демон привычно скрестил руки на груди. Змея в разбитом горшке подняла голову и посмотрела на него, высунув язык. — Хоянь… — Сян Хэнту нетвердым шагом направился к нему. — Хочешь знать, почему я спокоен? — Ши Хоянь интригующе дернул бровью. — Потому что всё самое плохое уже случилось. Мне лишь оставалось смириться с этим. Всю свою жизнь я страдал, но это ничего не изменило. Мой брат всё так же мёртв, а я потратил бессмертие впустую. Небожитель пошатнулся и положил пальцы на висок, будто пережидая приступ боли. — Хэнту? — Яньван встревожился. — Я… Мне нужно кое-что сказать, — небожитель поморщился, и на его лбу заблестели капельки пота. — Ты был прав, я не рассказывал тебе всю правду. Демон молча смотрел на него, не двигаясь с места. Лицо Сян Хэнту странно осунулось и выглядело жутко, былая приторность его мягких черт превратилась в вымученную маску. — Я знал, что ты будешь ненавидеть меня за это… Просто надеялся, что успею помочь тебе… До того, как всё… Всё… Тихий свист пронзил тишину и прорвался сквозь дымку тумана точно в цель. Яньван только услышал знакомый звук, как вдруг тело Сян Хэнту содрогнулось, и в лицо демону брызнуло несколько теплых капель. Он приоткрыл губы, но даже шёпот встал острым камнем в горле. Сян Хэнту закрыл веки и сделал глубокий вдох, время позабыло свой ход, а Хоянь почувствовал кровь на губах. Привкус соли напомнил ему о том, что эта кровь когда-то была человеческой. Демон ожил мгновенно, сорвался с места и схватил Сян Хэнту за руку, утягивая за собой. — Беги! Ши Хоянь не стал дожидаться ответа, нырнул с дороги в кусты в тот момент, когда из тумана вылетел рой безжалостных стрел. Одна такая пронзила плечо Сян Хэнту насквозь, и дорогой шёлк его одежд безнадежно темнел от крови. — Беги, беги, беги! — Яньван не отпускал руку небожителя, побуждая его быстрее передвигать ногами. Сян Хэнту послушно пытался не отставать, хотя пробираться через густую траву было сложно. Стрелы продолжали сыпаться со спины, крики и топот копыт растоптали вечернее безмолвие. Демон бежал к роще, на открытом месте у них не было даже шанса остановиться и подумать, пока лучники беспрестанно спускали тетиву. Затененный островок леса стал спасением, глухой стук от врезающихся в деревья стрел звучал как неистовый ливень. Яньван петлял между стволами, надеясь не споткнуться впопыхах о кривые торчащие корни. — Подожди… Хоянь, подожди, — Сян Хэнту ощутимо потянул его назад, заставляя сбавить ход. — Не время! — демон быстро оглянулся. — Просто остановись! Ши Хоянь резко замер, и небожитель от неожиданности ткнулся ему в спину. Он развернулся и глянул вдаль, погоня пока отстала, но их уже было слышно. — Нам надо… Надо подумать, — Сян Хэнту рассеянно взмахнул рукой в воздухе, не обращая внимание на то, что из его плеча торчала стрела. Яньван с озадаченным лицом смотрел, как кровь капала на землю с выглядывавшего наконечника. Стрела пронзила тело насквозь, войдя со спины. — Нужно достать её из тебя, — констатировал демон. — Эта стрела из Диюя, она не даст тебе нормально исцелиться. — Да, я это чувствую, — небожитель поморщился и слегка двинул плечом. — Просто выдерни, я все равно бессмертен. — Бессмертие не означает, что ты не чувствуешь боль, — недовольно буркнул Яньван и обошёл Сян Хэнту, чтобы получше глянуть на рану. Вариант действительно был только один — выдернуть стрелу так же, как она вошла, и двигаться дальше. — Готов? — Давай уже, — выдохнул Сян Хэнту. Одной рукой демон уперся в плечо небожителя, а другую положил на толстое древко, уже представляя, насколько уродливая и глубокая рана останется на теле после того, как стрела выйдет. — Раз… — Яньван считал больше для самого себя, чем для Хэнту. — Два… — Пожалуйста, просто дёр… Ах! Кровь брызнула, пачкая руки демона и проливаясь на влажную землю под ногами. Сян Хэнту крепко зажмурился и зажал дыру в теле рукой, искра боли мелькнула на его лице. — Твари… — плюнул Яньван и выбросил стрелу в кусты. — Ты как? — Так лучше, спасибо, — Сян Хэнту немного покрутил плечом, убеждаясь, что оно двигается. — Что дальше? — Дальше всё просто, — серьезно проговорил Ши Хоянь. — Ты возвращаешься на Небеса прямо сейчас, а я остаюсь тут. — Исключено… — Я не приму возражения, — демон пригрозил ему пальцем. — Куда бы мы ни убежали, эта погоня не закончится, покуда они не добьются своего. Я не хочу больше бегать, это бессмысленно. — В этом есть смысл, потому что у тебя будет время, чтобы спасти себя! — возразил Сян Хэнту. — Мы можем пойти на Небеса вместе, ты расскажешь, что натворил… — Мы проходили через этот разговор уже кучу раз, я не собираюсь ползать на коленях перед Тянь-ди, — Яньван поднял голову, когда свист и крики послышались совсем рядом. Нападавшие добрались до них, и наверняка уже окружали рощу. — Я знаю, что ты не умрешь, но демоны превратят тебя в кровавую кашу, и следующее столетие ты будешь отращивать себе новое тело где-то в тёмном углу твоего дворца. — Ты думаешь я не могу за себя постоять? Хоянь, моя сила куда больше того, что ты представляешь, — Сян Хэнту не отступал. — А ещё ты жутко упрямый, знаю, но ночь длинная, а мои подданые больше не будут так милосердны. — Я остаюсь. Если ты не уходишь, я тоже буду тут. И мне… — Здесь! Они здесь! — яростный рык разбудил стайку птиц на деревьях, из темноты начали вылезать высокие силуэты стражников. Их было много. Гораздо больше, чем в прошлый раз. Яньван успел насчитать двенадцать солдат в доспехах, как за ними показались лучники. Кони не смогли пройти в густую чащу, но даже пешком такой отряд отсекал все шансы на побег. — Я должен тебе это сказать, — Сян Хэнту схватил Яньвана за руку. Он в панике оглядывался по сторонам, пока противники подбирались ближе. Они не спешили, чувствуя свое преимущество. — Я… — Я знаю, — Яньван перебил его, глядя в глаза. — Знаю, и это не важно сейчас. Не дай им навредить тебе, я буду держаться, сколько смогу. Демон улыбнулся, но потухший взгляд сделал эту улыбку слишком мрачной. Прощальной. Сян Хэнту задержал дыхание, когда Яньван убрал свою руку, уверенно обошёл его и направился к толпе стражников. Его ладонь окутала дымка, и затем из нее возник длинный меч с рукоятью, похожей на драконью чешую. Смертоносное, но послушное оружие всегда было готово пролить кровь ради своего хозяина. — Явились, предатели, — Яньван остановился через несколько шагов. Его взгляд медленно обвёл направленные на него мечи, копья и стрелы. — В этот раз подготовились лучше. А где же ваш дорогой Чжуай? — Здесь, господин, — трусливый прислужник стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной. Его лицо озаряла счастливая улыбка. — Я всегда рядом с вами, помните? Не мог пропустить такую ночь. — Вижу, ты пополнил ряды своей грязной своры. Странно, что ты не догадался сделать это в первый раз. — Все чему-то учатся… В отличие от вас, господин. — Что ж, давай проверим, насколько ты учел прошлые ошибки. — Не могу вам отказать в такой просьбе, — он слегка поклонился, и когда выпрямился, его лицо стало жестоким и безразличным. — Хватит стоять, принесите мне его голову. Стрелы рассекли воздух быстрее молнии. Яньван уклонился, но один из наконечников рассек ему руку, а другая стрела оставила на щеке длинную полосу, кровь из которой быстро закапала вниз по лицу. Пространства между деревьев было мало, как и шансов на то, чтобы успешно провести атаку мечом. До лучников было не добраться, они не подходили близко, но продолжали спускать тетиву луков, словно кровожадные музыканты, перебиравшие струны в прощальной мелодии. Стражники с копьями ринулись в бой толпой, стараясь напасть со всех сторон. Как огромный кулак они ударили Яньвана почти разом, и он едва успел пригнуться и перекатиться по земле, когда острые наконечники встретились в одной точке. Такое сражение обещало быстрый и болезненный исход, ещё пара попыток, и Хоянь уже не сможет увернуться. Он отразил несколько атак мечом, но задел спиной дерево позади и запнулся, чего было достаточно для того, чтобы получить первое ощутимое ранение. Чьё-то копье полоснуло правый бок, и тут же рядом с лицом в дерево вонзилась стрела. Неизбежная кровавая смерть — вот его судьба. Наверняка в его тело будут вонзаться острые копья даже после того, как взгляд покроется пеленой тумана, а лицо перекосит в вечной гримасе. Бывшие подданные не успокоятся, пока не разорвут тело своего повелителя и не размажут по земле всё его тёмное нутро. Яньван не боялся смерти, но и не хотел дарить им такое удовольствие. У него оставался последний важный ход в этой игре, и момент для него настал. Веер с лезвиями блеснул серебром в воздухе и гулко ударился в стальные доспехи стражника, пробив их насквозь. Демон выронил из рук оружие и грузно повалился на землю, так и не дойдя до Хояня. Сян Хэнту яростно вступил в бой, пытаясь пробиться к Яньвану, но их намеренно оттесняли всё дальше друг от друга. Яньван в коротких мгновениях между атаками бросал быстрые взгляды в сторону небожителя и видел только, как он отчаянно отбивается, почти не успевая нападать в ответ. Он был сильнее стражников Диюя, но сегодня они побеждали количеством. Еще два или три удара зацепили Хояня по ногам и рукам, но он даже не чувствовал, как вся одежда пропитывалась кровью. Ярость заглушала всю боль, от взмахов мечом разлетались искры, и звон металла не смолкал ни на миг. Ему удалось вывести из боя нескольких стражников, но этого было мало. Лучники стреляли редко, боясь попасть в своих же, однако солдаты с копьями напирали сильнее. Улучив краткий момент, Яньван вырвался из оцепивших его стражников, и чудом поймал взгляд Сян Хэнту. Он отступал назад, но не думал уходить, как полный глупец боролся, не имея на это никаких причин. Ткань ханьфу на его плече полностью потемнела и промокла от крови, которая струйками стекала с пальцев на землю. Сян Хэнту плохо скрывал горечь отчаяния в своих глазах, и почему-то Яньван чувствовал тупую боль в груди, там, где ран не было. Впервые за сотни лет кто-то проливал за него кровь просто так, не из-за обязательств или страха перед господином, а по каким-то собственным тайным причинам. Небожитель, вступившийся за демона, — от такого все Небеса должны были посыпаться на головы смертных. Наказание за этот проступок будет крайне суровым, если хоть кто-то из божественного пантеона прознает, защитник Яньвана станет изгоем среди богов. Он положил на чашу весов всё, что у него было, высыпал крохи гордости и крепко завязал глаза своей совести. С самого начала этот Бог делал всё наперекор небесным заветам, но Яньван был слишком слеп, чтобы увидеть истинные мотивы. Теперь он видел. Он знал, что никогда не сможет оплатить свой долг. И всё же, ему было что выложить на вторую чашу для баланса. Один из стражников ударил Сян Хэнту древком в живот, а другой уловил момент и замахнулся кистенем, направив тяжелый железный шар на конце цепи прямо в голову небожителя. Яньван дернулся вперед, но расстояние было слишком большим. Груз с хрустом ударил по черепу Сян Хэнту, отчего его ноги моментально подкосились, а кровь ручьем хлынула по лицу. — Нет! — владыка демонов чуть сам не пропустил мощную атаку, он боялся снова потерять Сян Хэнту из виду, и в то же время не мог смотреть, как небожитель беспомощно вжимается в покосившийся ствол тополя, закрыв ладонью пострадавшую половину лица. В свете луны кровь выглядела черной, она всё лилась и лилась, пробиваясь между пальцами, пачкая губы и шею. Яньван знал, что это было невыносимо больно. Бессмертие никак не избавляло от страданий, и даже спустя сотни лет жизни раны ощущались всё так же мучительно. Их можно было вытерпеть, можно было устоять на ногах и снова выпрямиться, но после сражения они будут ныть и кровоточить, пока медленно не затянутся, не оставив на коже и следа. Демоны или небожители — никто из них не был лишен напоминания о том, что даже вечная жизнь требует жертв. Сян Хэнту выстоял, уперся свободной рукой в могучее дерево и одним глазом загнанно смотрел на столпившихся перед ним демонов. Веер выпал из его рук, а копья просили крови, и если все они разом вонзятся в тело бога, он уже не встанет сегодня или в ближайшие месяцы. Костям и плоти потребуется много времени, чтобы снова стать целыми. Яньван не мог ничего сделать, его силы заканчивались, махать мечом было так же бесполезно, как пытаться вычерпать реку миской. Но Хэйлун, древний меч, выкованный глубоко в недрах Диюя, был способен защитить своего хозяина и другим способом. Ши Хоянь был неразлучен со своим оружием, оно появлялось и исчезало по воле владельца, являясь частью его самого и той силы, которой он владел. Пальцы Сян Хэнту резко впились в кору тополя, ломая ногти до мяса. Лицо бога стало бледным, глаза превратились в чёрные топи и сочились злостью. Громкий треск был похож на камнепад, и посреди спокойной рощи вдруг затряслось одно единственное дерево. Яньван только сделал рывок вперед, уходя от одинокой стрелы, как весь бой на мгновение замер, наблюдая, как дрожит и стонет огромный тополь. Обе окровавленные ладони Сян Хэнту легли на морщинистую кору, он прижался спиной к дереву, а затем резко сжал кулаки. — Назад! — кажется, первым завопил Чжуай, но реакция отряда была недостаточно быстрой. Дерево не просто рухнуло, в один миг кусок его ствола покрылся трещинами и гнилой трухой осыпался на землю, а могучая крона, потеряв опору, с треском ветвей полетела вниз, собирая на своем пути другие деревья. Сян Хэнту собственными руками разрушил около чжаня тополя от корней и обрушил на головы демонов ураган из ветвей. Яньван не увидел, успел ли отбежать сам Хэнту, но стражники рассыпались в стороны, убегая от падающего дерева. Кого-то придавило стволом, кого-то накрыло сломанными ветвями соседних деревьев, но главное, что среди отряда зародилось зерно паники. Этого было достаточно, чтобы Яньван перемахнул через сучья под ногами и приземлился на свободный клочок земли. — Лишь бы сработало, — хрипло шепнул он и глянул на изуродованный низкий пень — всё, что осталось на месте дерева. И Сян Хэнту. Где-то среди острых обломков ветвей лежал небожитель, и Яньван хотел бросить всё, чтобы помочь ему, но на это не было времени. Он мысленно попросил прощения и провернул в руке меч. Хэйлун вошел в землю мягко и без препятствий. Крики стражников и обезумевшего Чжуая не значили для Хояня уже ничего. Устроенный небожителем переполох подарил достаточно времени для того, чтобы закончить бой раз и навсегда. — Остановите его! — Яньван услышал противный визг, а затем уши заложило от воя. Его тело вспыхнуло в синем пламени, как тонкая щепка. Ослабевшие ладони сжали рукоять Хэйлуна из последних сил, и демон опустился на колени, склонив голову к мечу. Огонь разгорался ненасытно, поглотил в себе и меч, и его хозяина, а потом начал расти дальше по земле, поднимался к небу и цеплялся за всё, что попадалось на пути. Вдруг стало ярко, как днём, пламя росло, но его не интересовал лес вокруг, оно цеплялось за ветви лишь для опоры, стараясь принять нужную форму. Яньвана трясло, если бы он не опирался на меч, то уже бы упал, однако сейчас он и его оружие поддерживали друг друга, используя все запасы сил. Демонический огонь извивался, вытягивался в длинную полосу, и окружал опешивших стражников, не давая уйти. Голодные языки принимали очертания ног и хвоста, вычерчивали острые гребни на спине, собирались в ряды чешуек на огненном теле. Свет от синего пламени был холодным, но его жар — самым настоящим. Где-то в самом центре пожара Яньван только сильнее стиснул пальцы, боясь их разжать. Он рвано выдохнул и открыл глаза. Вместе с ним тяжелые веки распахнул огненный дракон. Исходившее от демона пламя стало огромным змееподобным драконом на четырех когтистых лапах. Существо кольцом свернулось вокруг своего хозяина, ощерило клыкастую пасть, и выпучило горящие глаза на сброд, столпившийся у его ног. Дракон мотал усатой мордой, рассматривая мелкие фигуры под собой. Некоторые стражники пороняли копья, когда ужасающее существо с ветвистыми рогами на голове и полной пастью клыков присело на передние лапы и низко зарычало. — Убей… — демон с трудом разлепил губы и еле слышно прошептал. — Убей их всех. Дракон ответил хозяину оглушительным ревом и резко подорвался с места, разинув пасть. Солдаты, оцепеневшие от настолько невероятного зрелища, потеряли всю смелость и попытались сбежать, но дракон резво перебирал лапами и раскидывал их огненным хвостом. Послышались истошные крики, пламя обжигало предателей, а дракон хватал их зубами и рвал в воздухе, мотая мордой. Страх перерос в ужас, огненный зверь кидался меж деревьев и хватал всех, кого видел, топтал, кусал, бил по ним хвостом и сжигал останки. Хоянь был неподвижен, вены на его руках от напряжения были похожи на корни изломанных деревьев вокруг. Его глаза горели ярко-фиолетовым, а зрачки вытянулись, как у дракона над ним. Он сосредоточил всю свою силу, всё, что еще текло в его меридианах, и отдавал это Хэйлуну, продолжая подпитывать ярость сотворенного из тёмной ци существа. Демонические мечи не имели души, поэтому последние крупицы жизни Яньвана, часть его самого таилась в этом оружии, и он лишь надеялся, что этого хватит, чтобы разгромить отряд отступников. Пусть их тела станут пеплом в беспощадном пламени, и пусть перед смертью они молят о прощении того, кто всегда будет для них господином. Яньван мог потерять трон, корону и весь Диюй, но он до последнего вздоха останется сильнейшим из живущих демонов. Дракон накрыл лапой Чжуая и протащил его по земле под жалкие крики. Бывший помощник владыки Диюя рыдал от страха, причитая неразборчивые мольбы. Зверь был глух до этих стенаний, он вдавил тушку демона в землю, с хрустом ломая его ребра, а затем нагнулся и откусил ему голову. Тело предателя вспыхнуло, горела даже кровь на мятой траве, как горели останки всего отряда демонов. Дракон добивал последних выживших солдат, а Яньван с надеждой смотрел на поваленный тополь, потому что знал, что уже не сможет дойти туда сам. Ему нужно было только убедиться, что небожитель цел и не превратился в месиво из костей и плоти где-то под толстым деревом. Силы демона начали угасать, огненный дракон бледнел на глазах, его вытянутое тело постепенно таяло. Жар пожирал Ши Хояня изнутри, пока снаружи он сам был объят пламенем. Его губ коснулись горячие капли, а затем побежали дальше и начали падать с подбородка. Кровь потекла из носа и ушей, Яньван дрожал так сильно, что Хэйлун покачивался в земле, но отпустить его значило умереть в тот же момент. Еще немного, нагло украсть песчинки из опустевших песочных часов… Бледная ладонь легла на поваленный ствол, пальцы скрючились, чтобы зацепиться. Хоянь застыл, не отводя взгляд. Вторая рука в крови мелькнула в воздухе и легла рядом с первой, а затем из-за тополя появилась растрепанная макушка Сян Хэнту. Он навалился на дерево, тяжело дыша, переждал немного, и закинул ногу, чтобы перелезть. Вышло неуклюже, Яньван бы даже посмеялся над этим, но не было сил пошевелить губами. Небожитель встал на ноги, оступился из-за подкосившегося колена, и схватился за разбитую голову, посмотрев на дракона. Всполохи от огненного существа плясали на его изумленном лице. Яньван с облегчением выдохнул и наконец заставил себя разжать пальцы. Дракон переступил на мощных лапах, склонил массивную голову, желая приблизиться к богу, но не успел, растворился в дыме, истратив последние силы. Огонь продолжал доедать останки тел, кое-где обкусывал траву и деревья, но постепенно угасал, оставляя после себя выжженное пепелище и горький запах мести. Весь отряд был уничтожен, пламя добралось до каждого, кто решил направить оружие против Яньвана. Сам он повалился на бок рядом с Хэйлуном, и от его тела исходил серый дым. Сян Хэнту поспешил к демону, перескакивая через обугленные куски брони. Хэйлун всё так же торчал из земли, и небожитель попытался взять его, но как только коснулся рукояти, резко одернул ладонь. На испачканной коже осталась полоса ожога. — Хоянь, — Сян Хэнту осторожно опустился рядом с Яньваном, не зная, как к нему прикоснуться. Демон дымился, как тлеющие угли, и пустыми глазами смотрел перед собой. Его грудь неровно вздымалась и опадала, жизнь пока ещё не покинула уставшее тело. Яньван чувствовал присутствие смерти, она сидела рядом с ним и покорно ждала, чтобы протянуть руку, поманить прямиком в небытие. Владыка Диюя не предстанет перед судом после смерти, никто не будет говорить о его карме и деяниях, и хотя бы это скрашивало последние мгновения. Хоянь боялся пошевелиться, все внутри него горело и бурлило, хотя на коже не осталось ожогов. Боль невозможно было измерить, словно он весь и был её воплощением. — Хоянь, — Сян Хэнту снова позвал его, и Яньван едва двинул зрачками, чтобы взглянуть на небожителя. Ему крепко досталось: всё лицо было покрыто кровью, кости вмялись, весь висок и скула были разорваны, а клочья волос прилипли к оставшейся от кистеня ране. Пару дней он точно будет вспоминать об этой ночи, пока всё не затянется, и божественные силы не будут восполнены. К счастью, хотя бы не останется шрамов, Яньван не хотел быть вечным напоминанием на чьем-то теле. — Боль…но? — голос не слушался, из груди вырывались только хрипы. Яньван выжал досуха собственные силы. — Что? Подожди. Сян Хэнту старался быть аккуратным, пока переворачивал Хояня на спину, но вся кожа болела даже от прикосновений, и он вымученно застонал от боли. — Прости, — виновато сказал Бог земледелия. Теперь Яньван мог хорошо его видеть в свете догорающего огня. Демон только слабо мотнул головой в ответ. Он должен был попытаться снова. — Те…бе… боль… но? Сян Хэнту стиснул зубы, борясь с самим собой, но не смог удержать выступившие на глазах слезы. — Да, — слишком резко кивнул он. — Мне больно. — Изви… ни. Сян Хэнту вздохнул, только он знал, сколько выдержки требовалось, чтобы успокоиться и вернуть взгляду хотя бы иллюзию твердости. Он мягко накрыл ладонь Яньвана своей рукой у него на груди и сжал ее. — Всё в порядке. Это ты сотворил что-то невероятное и защитил нас. Яньван хотел бы ответить, хотел бы сказать очень много сейчас, но вдохи становились всё реже, и губы оставались неподвижными, когда слова уже собрались на кончике языка. Если бы у него было хоть немного сил, чтобы подобрать нужный ответ… Рука небожителя на контрасте с обжигающей кожей демона казалась холодной. Это касание было так нужно Хояню, сейчас, когда каждый взмах ресниц становился всё тяжелее. Жизнь уходила из него, утекала стремительно и не давала другого шанса. Он потратил тысячелетия впустую, но не ценил ни одного дня из них, а теперь было поздно просить еще времени. Яньван перестал чувствовать собственное тело, не смог бы пошевелить и пальцем, но был рад, что Сян Хэнту всё ещё сидел рядом и большим пальцем гладил тыльную сторону его ладони. Демон подумал, что такая смерть была для него незаслуженным даром. — Ме… меч… — Яньван знал, что это последняя его фраза, но её не хватило бы на что-то действительно важное, поэтому вспомнил о Хэйлуне. — Не… отда… вай… его. — Хорошо. Я сохраню его, — Сян Хэнту ответил с улыбкой, пока слезы текли по щекам. Его пальцы вдруг коснулись лба Яньвана и поднялись выше, чтобы погладить волосы. Демон прикрыл глаза, впитывая прохладу чужой кожи. Ему показалось, что боль слегка утихла, и так не хотелось, чтобы нежные касания прекращались. — Отдохни немного, Хоянь. Ты так много сегодня сделал. — Спа… — Ши Хоянь сделал вдох, и он застрял в горле. Страх промелькнул всего на мгновение, последняя искорка жизни недовольно забилась внутри и… погасла. Лицо Сян Хэнту расплылось в мутное пятно перед глазами, а затем и вовсе исчезло в темноте.

***

— Ох столько слухов гуляет по Небесам в эти дни, ты опять всё пропустил, Хэнту. — Я… я был занят в мире смертных. Не понимаю, о чем все говорят, — Бог земледелия взволнованно перебирал кончики волос, стоя на маленьком мосту через ручей. — Сначала Яньван исчез, потом Фэй, а потом вроде как владыка Диюя… умер, — другой небожитель перешел на заговорщический шепот, облокотившийся на перила моста. — Но я в это не верю, не мог такой как он просто взять и умереть! Он же бессмертный… — Страсти какие! — испуганно ответил Бог земледелия. — Хорошо, что мне не пришлось снова ловить этого Фэя. В прошлый раз я… О, Ваше превосходительство! — Сян Хэнту повернул голову, когда на мост поднялся третий. — Приветствую, — Дицзан хмуро кивнул ему в ответ. Белоснежный траурный наряд на нём выглядел непривычно, и двое других богов удивлённо переглянулись. Но Дицзан прервал любые вопросы еще на корню и торопливо прошёл мимо в направлении главного дворца. Ему было не до разговоров, тем более таких бессмысленных и пустых. Собрание уже началось, и из открытых дверей разносился гвалт голосов. Боги громко спорили о чем-то, но в возникшей неразберихе ни за что бы не родилась правда, поэтому Дицзан только обреченно вздохнул, задержавшись на пороге, и шагнул в прохладу дворца. По обе стороны от дорожки к трону негде было яблоку упасть, очень редко такое количество небожителей собирались тут одновременно, но пронесшаяся по Небесам новость не утихала уже несколько дней. Дицзан вытащил из закромов все запасы терпения, чтобы уберечь себя от необдуманных скандалов прямо перед носом верховного бога. В центре зала, в нескольких шагах от Небесного владыки Тянь-ди, стояла фигура в черном. Сам Тянь-ди на троне выглядел угрюмым и задумчивым, но как только увидел Дицзана в проеме, выпрямился и кивнул своему помощнику. — Тишина! — Минчжи громогласно воскликнул на весь зал, и это помогло потушить споры мгновенно. Десятки глаз уставились на возникшего во дворце Бога мертвых. Дицзан не посмотрел ни на кого из них, без надобности пригладил на виске волнистые волосы и размеренно прошёл на середину ковра, поравнявшись с другим гостем. — Рад тебя видеть, — тихо произнёс он, слегка улыбнувшись. — Впрочем, ты пропустил целый час ненависти в сторону демонов. Интересное было зрелище. — Поэтому я и опоздал, — ответил Дицзан. — Что ты тут делаешь, Циньгуан? — Небесный владыка сам меня позвал, — новый судья Загробного мира пожал плечом. — Сам знаешь, нужно выбрать, кому достанется трон Диюя. — И ты решил предложить себя? — По-другому и быть не может. Дицзан бросил раздраженный взгляд на самодовольную физиономию демона, но промолчал. Широкие рукава его ханьфу скрыли, как крепко сжались пальцы на рукояти Хэйлуна. — Цин Юэси, — Тянь-ди обратился к Дицзану по имени, когда в зале, наконец, стало абсолютно тихо. — Где ты был? Я ждал, что ты принесешь нам хоть какое-то объяснение, мы уже несколько дней в неведении! — Прошу прощения, владыка, — Дицзан откашлялся и тихо заговорил. — Мне потребовалось время, чтобы лично всё проверить и принести вам вести. — Ну? — Тянь-ди впился руками в подлокотники трона и вместе с ним все небожители прильнули вперед, ожидая, что скажет Дицзан. — Это не слухи, Яньван действительно мёртв. Боги хором ахнули, бурные обсуждения вспыхнули с новой силой, и даже Минчжи недоверчиво глянул на Тяни-ди. Верховный Бог покачал головой, словно не поверил в услышанное. — Как он мог умереть? Это немыслимо! — А где тело? Нам нужно тело! — Этот демон что-то задумал! Быть такого не может. Дицзан терпеливо слушал, как толпа небожителей обгладывает кости от трупа Яньвана. Едкие фразы жгли языки, никто не стеснялся выражений и не проявлял к умершему уважения. Юэси затошнило, словно он проглотил листья горькой полыни. Его взгляд смотрел только вперед на удивленного Тянь-ди, который впервые не знал, что сказать. Какими бы сложными ни были отношения Небес и Диюя, смерть сильнейшего из демонов просто не укладывалась в голове. Но дело было даже не в нем, а в том, что бессмертие оказалось не таким уж необратимым на самом деле, и гибель Ши Хояня была лишним напоминанием о том, что любой из присутствующих богов может так же отправиться в небытие однажды. — Тише! — рявкнул Тянь-ди, выйдя из оцепенения, и резко выпрямился на троне. — Ты уверен? — снова спросил он Дицзана. — Видел его? — Видел, — холодно ответил Бог мертвых и затем поднял руку, скрытую под длинным рукавом, обнажив меч, который принес с собой во дворец. Дицзан положил Хэйлун на протянутые ладони, чтобы каждый в зале мог видеть его. Теперь затих даже шёпот. Все смотрели, как поблескивает на свету чёрный металл. — Этот меч принадлежал Ши Хояню. Я нашёл его рядом с холодным телом хозяина. Он использовал слишком много тёмной энергии, она и убила его, — достаточно громко сообщил Цин Юэси, чтобы каждый в зале его услышал. Его голос не дрожал и звучал твердо, а выражение лица оставалось непроницаемо каменным. — У Диюя больше нет владыки. — Быть не может, — Минчжи не удержал возгласа. И снова разговоры зажужжали в божественном улье. Дицзан вдруг почувствовал себя невероятно уставшим и снова переложил меч в одну руку, опустив острый кончик к полу. — Думал, гордыня никогда не позволит ему умереть, — Циньгуан жадно облизывал взглядом лезвие меча. — Но этот глупец сжег самого себя, лишь бы не иметь с нами ничего общего. Предатель. — Замолчи, — оборвал его Дицзан, смерив безжизненным взглядом. — Не унижайся еще сильнее. Демон ехидно усмехнулся, не скрывая ликования. Он был счастлив такому исходу, в Диюе сегодня наверняка закатят чудовищный пир. Дицзан боялся, что его всё же вырвет на мраморный пол. — Как же так вышло? Зачем он вообще пришёл в мир людей, и с кем сражался? — Тянь-ди продолжал сыпать вопросами. — Он правда убил кого-то? — Я не могу знать всех ответов, Тянь-ди, — вымучено ответил Дицзан. — Всё вокруг было выжжено, но никто из людей не погиб, это я знаю точно. Почему Яньван поступил так, можно было спросить лишь у него самого. — Но раз уж он мертв, то можно закопать все вопросы вместе с ним, — бодро подхватил Циньгуан. — Владыка Тянь-ди, думаю, теперь мы можем обсудить мою коронацию? И кроме того, я бы хотел забрать себе Хэйлун, раз уж он не нужен его хозяину… — Исключено! — отрезал Дицзан. — У Хояня остался дядя, меч достанется ему. — Боюсь, это не тебе решать… — Юэси прав, — перебил их Тянь-ди. — Будет правильным решением уважать память погибшего. Дицзан кивнул, благодарный за то, что ему не пришлось устраивать ещё один спор на потеху публике. — Нам… нам нужно обсудить, что будет дальше с Загробным миром, — продолжил Небесный владыка. — Есть что-то еще, что ты хотел сказать, Юэси? — Да… — ответил Дицзан. — Я хотел сообщить, что возвращаюсь на Небеса.

***

Нагретый на солнце кувшин повалился в траву на бок, и теперь проворные осы кружили над сладкими каплями пролитого вина. Ветер изредка беспокоил поверхность озера и дергал ивы за длинные ветви, а затем снова исчезал где-то в поле. Солнце размытыми пятнами пробивалось через густую листву дерева и бесстрашно касалось бледной кожи сидевшего в тени человека. Он рассеянно прикусывал в зубах травинку, подперев голову рукой, и просто ждал. В другой руке он беспокойно перебирал нефритовую шпильку с рубиновыми камнями. Яньван мотнул головой, когда особенно назойливая оса приблизилась к уху, и рассеял остатки задумчивости. Он так долго просидел под этой ивой, что не заметил, как солнце перевалило за полдень, и жара достигла своего пика. Демон, не торопясь, размял шею, отогнал ос от своего вина и встал на ноги, прихватив кувшин. Который день он приходил к этому озеру в поисках ответов, но вместо этого в голове только рождались новые вопросы, а тишина оставалась неизменной. Несколько дней назад Яньван очнулся в какой-то маленькой хижине на окраине леса с жуткой болью во всем теле и полным истощением, но удивительно живой. Он помнил всё, вплоть до своего последнего вдоха, и был уверен, что после такого должен был стать кучкой пепла в погребальном костре. На какое-то мгновение Хоянь подумал, что мог оказаться в аду после смерти, но быстро отбросил эту мысль, ведь, не обладая душой, невозможно было попасть на круги ада. Да и за эти дни не случилось ничего необычного — Яньван обнаружил, что недалеко от него находится поселение людей, а солнце и трава вокруг были самыми настоящими. Уж он-то точно бы опознал иллюзии Загробного мира, если бы оказался в них. Но нет, это был мир смертных, и Яньван всё ещё топтал его землю, и, кроме того, больше не умирал. Заклятье, убивавшее его все эти месяцы, исчезло, поэтому с каждым днём силы наполняли его тело всё охотнее, и даже солнце теперь не было страшно демону. Но Ши Хоянь не понимал главного — почему он был здесь. Хэйлун не откликался на его зов, и Яньван чувствовал тоскливую пустоту внутри. Меч исчез, но вернулись силы, а смерть снова осталась с пустыми руками. Хоянь точно был проклят на то, чтобы вечно жить и не знать покоя ни в одном из трех миров. Он вернулся в свою хижину, поставил кувшин на стол, и лёг на кровать, раскинув руки в стороны. Сложно было составить в один ряд все вопросы, которые хотелось задать, и при этом не потерять ничего из виду. С каждым днём всё невыносимее становилось ждать и метаться из угла в угол, то и дело выглядывая в окно. Никто не пришёл к нему ни вчера, ни два дня назад, ни раньше. За это время Яньван успел почти полностью восстановиться после того, как практически сжёг собственные меридианы неконтролируемым потоком сил, и не боялся даже непрошенных гостей. Но недруги больше не пытались его отыскать. Яньван помнил, как разорвал и сжёг целый отряд своих стражников в диком пламени, но вряд ли это были все, кто желал его смерти. Оставался лишь один вариант — для кого-то он был жив, но для других — мёртв, поэтому никто не явился забрать его жизнь. Так умело управлять жизнью и смертью — редкий дар. Баланс настолько хрупок, что любое вмешательство может повлечь нескончаемый поток проблем, поэтому чтобы ловко укрыть Яньвана от глаз Диюя и Небесных чертогов, но при этом сохранить ему жизнь и даже вернуть силы, требовалось невероятное мастерство. Это должно быть сильное божество, древнее и прекрасно знающее все возможные лазейки и последствия, чтобы успеть со всех сторон обезопасить свой самоубийственный порыв. Тот, кто сделал это, был согласен потерять всё. И Яньван очень надеялся увидеть его снова, но эта надежда всё больше покрывалась трещинами. Возможно, он вообще не захочет говорить больше, а спасение жизни Хояня должно стать его наказанием за случившуюся сумятицу, потому что быть изгоем в пыльной хижине и не иметь возможности даже поговорить с кем-то, оказалось крайне мучительно. Яньван даже не уставал достаточно сильно, чтобы просто спать, силы били в нём ключом, вынуждая то бродить часами по округе, то листать книги, найденные в шкафу. Ещё один день обещал быть невыносимо долгим, но острый слух демона вдруг уловил среди шелеста ветра знакомый звук. Чей-то длинный подол волочился по высокой траве. Хоянь вихрем вскочил с кровати и едва не снес со стола забытый кувшин вина, пока бежал к двери. Половицы крыльца жалобно скрипнули под ногами, когда Яньван вырвался наружу и застыл на ступенях, рассматривая приближавшегося к хижине человека. Вдруг все вопросы, возмущения и упреки унесло из головы летним ветром. Несколько дней кропотливой подготовки к этому разговору оказались бесполезны. Хоянь медленно сошёл с крыльца и сделал шаг навстречу. Взгляд тут же зацепился за лезвие меча, выглядывавшего из-под длинного рукава. Хэйлун было узнать несложно, Яньван нутром ощутил присутствие своего оружия, и был рад, что меч не пострадал от его выходки. Ещё лучше, что он остался в надежных руках. Дицзан молчал, угрюмо поджав губы. Он остановился прямо перед Яньваном и шумно выдохнул, видимо, тоже истратил всю свою выдержку просто на то, чтобы прийти сюда. Между ними всегда были сложные отношения, о которых они старались не говорить. Но теперь всё окончательно зашло в тупик. Яньван смотрел на него с лёгкой опаской и волнением, обратил внимание на розовые полосы заживающих шрамов на лице — жуткий хруст костей черепа после удара кистеня несложно было возродить в памяти. Они слишком давно не виделись по-настоящему, без лживых чар, и без необходимости скрывать что-то во благо других. Яньван не знал, что сказать, а Дицзан не мог, потому что чувства сдавили горло. — Как… как плечо? — Хоянь не ожидал, что голос будет таким хриплым после нескольких дней молчания. Хотел звучать уверенно и твердо, но слова получились слишком тихими. — Нормально… — Дицзан положил руку на то место, куда стрела пронзила Сян Хэнту в лесной роще. — Всё уже зажило. — Это хорошо. — Как ты понял? — Цин Юэси спросил в лоб. — Что именно? — Что это был я. — Ах, это, — Яньван невесело усмехнулся. — Ты плохо умеешь врать. — Не то чтобы я старался, — вздохнул Дицзан. Яньван украдкой разглядывал его новый наряд, снежно-белая ткань смотрелась чужеродно на фоне пестрящих красок лета и напоминала о тех далёких днях, когда они впервые встретились. Бог мертвых раньше носил траур и заколку в виде совиного пера на волосах — эта птица почему-то у людей была символом смерти. Но в Диюе Дицзан не хотел быть ходячим напоминанием о том, насколько коротким был век людей, поэтому сменил наряд на спокойный серый и вплел в волосы терновый венец. Сейчас же, в своем полном божественном обличии, он без слов говорил о том, что прежние времена закончились. Яньван разрушил хрупкое доверие между ними, вернул всё к началу, когда их ничего не связывало, и в запасе уже не было нескольких столетий на то, чтобы попытаться построить их дружбу заново. Вероятно, это было прощание, к которому Хоянь совсем не был готов. — Я понял это в ту ночь, когда ты передал мне свои духовные силы, — сказал Яньван. — До этого я правда думал, что ты — этот тот глупец Хэнту. У тебя было его лицо, его дурацкая улыбка и даже его манера речи, так что я не заметил подвоха. Пока не посмотрел внимательнее в твои глаза, — демон поймал взгляд небожителя. — У тебя там живет настоящий шторм, я заметил его в тот самый раз, когда ты напал на меня в моей же резиденции и обещал наказать за мою слабость, — демон улыбнулся воспоминаниям. — Ох, как я был зол, но в то же время впечатлен твоей дикостью. Никому ещё не удавалось провернуть такое со мной. — Если ты всё понял, почему продолжил притворяться? — Дицзан был спокоен вопреки ожиданиям Яньвана. — Так было проще. Нам обоим, — ответил демон. — Всё это время после побега я гадал, что ты мог подумать обо мне, и боялся однажды с тобой столкнуться. Потому что ты бы не стал ни драться, ни кричать. Ты бы просто разочаровался во мне, а я не смог бы это вынести. Поэтому я продолжил тебе подыгрывать, лишь бы не пришлось слушать то, к чему я не был готов. На лице Дицзана показалось удивление. Яньван не зря готовился к их встрече всё это время, он должен был высказать то, что хотел произнести на пороге своей смерти, потому что другого шанса уже могло не случиться. — Юэси, — мягко произнёс Ши Хоянь. — Мне очень жаль. В моем побеге не было желания задеть тебя, я лишь хотел хотя бы раз принять всю ответственность за свой проступок. Одна из сбежавших душ принадлежала потомку моего брата, очень дальнему, но это не помешало демонической крови проявить себя и отравить мальчишке жизнь. Я умудрился случайно убить его и вернуть к жизни за одно утро, а потом просто испортил Книгу Жизни, вырвав оттуда пару страниц, — демон беспечно развёл руками, пытаясь скрыть отчаяние. — Безумие. Но я должен был закончить историю моего брата раз и навсегда. Я устал, Юэси. Круговорот жизни и смерти в полном порядке, и мир не развалился от того, что две души получили незаслуженное перерождение, но я не справился с обязанностями владыки Диюя, и этого не отнять. — Это так, — тихо согласился Дицзан, внимательно слушая чужую исповедь. — Знаешь, что было бы дальше? Меня бы притащили на Небеса, и Тянь-ди бы долго вычитывал мне мораль под противное чириканье его свиты, — Яньван не мог замолчать, слова лились из него нескончаемым потоком. Он мечтал выговориться, и пусть Дицзан никогда не простит его, но между ними хотя бы не останется больше лжи. — Затем я бы отправился отбывать невероятно долгое наказание в Небесную темницу, а ваш владыка набросился бы на тебя за то, что ты не усмотрел за мной. Через пару-тройку веков я бы вернулся в Диюй, а ты бы получил прощение, и всё стало бы таким же безнадежно унылым, как и раньше. Тысячи душ, ненависть от моих подданых, фальшивое солнце на небе и пустота. Кромешная ледяная пустота, — Яньван жадно вдохнул воздух. — Я так больше не мог. Не мог быть просто могущественным безумцем, который срывался на всех подряд. Это не жизнь, Юэси. Яньван резко замолчал, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции на лице Дицзана, но столкнулся с глухой стеной. Никто не говорил, что будет просто, и одна только возможность объясниться уже была бесценной, потому что Юэси имел право отвесить Яньвану сильную пощечину, а затем уйти и навсегда похоронить все эти торопливые фразы в сердце демона, чтобы каждую ночь он в бессилии проговаривал их самому себе. — Не буду врать, я не жалею о том, что сделал, — Яньван не заметил, как начал дергать себя за рукава халата, когда не получил никакую реакцию от небожителя. — Может был и другой способ, но я бы никогда на него не решился. Я снова почувствовал себя живым только здесь, среди людей, несмотря на то, что медленно умирал каждый день. Юэси, — Хоянь готов был еще тысячу раз позвать его по имени, потому что оно стекало мёдом по языку. Он сделал полшага вперёд, проверяя границы, и, когда Дицзан остался стоять на месте, то приставил и вторую ногу ближе. — Прости меня. Я не хотел, чтобы ты рисковал всем ради моего спасения, и уж тем более мне нечем тебе отплатить за это. Я всегда только забирал, а ты продолжал отдавать, и, карма, я бы в жизни не подумал, что ты способен провернуть настолько рискованный обман. Мне казалось, что мы слишком разные, чтобы быть… близкими друг другу. Яньван расстроенно прикусил губу, не дождавшись отклика. Дицзан смотрел ему в глаза и молчал, почему-то всё ещё молчал, превращая этот момент в пытку. Демона посетила достаточно отчетливая мысль встать на колени, лишь бы выпросить хоть одно слово. Любой жест, удар или плевок. Что угодно, но не безразличие, потому что оно было невыносимым. Цин Юэси открыл рот, но тут же закрыл его, передумав. Он огорчённо помотал головой, ища слова где-то у себя под ногами. Яньван был прав в тот момент, когда говорил, что под маской Сян Хэнту было проще говорить о наболевшем. Он не злился на обман Дицзана, напротив, был впечатлен его хитростью и умениями. — Я… пытался быть твоим другом, — Дицзан с трудом прервал тишину. — Я нашёл тебя разбитым и обезумевшим однажды, когда ты пытался пережить смерть брата, и с тех пор старался быть рядом постоянно. Не знаю, зачем. Мне просто хотелось помочь тебе встать на ноги и понять, что это не конец жизни. Я прошёл через смерть своей семьи, собственными руками укладывал их тела в костер и понимал твою боль. Думал, что понимал, — тихо добавил он. — Я не ждал от тебя чего-то взамен и отдавал свое время и силы только потому, что желал этого. Но мне стоило спросить тебя хоть раз, нуждался ли ты во мне, — рука Дицзана, похоже, инстинктивно коснулась шрамов на его лице, и Яньван почти поддался порыву положить свою ладонь сверху, будто это могло в один миг вылечить тяжелую рану. — Нуждался, — ответил Яньван, не сомневаясь в своих словах. — Но понял это слишком поздно. Да, я могу жить без тебя и справляться со всем сам, но с тобой моя жизнь была другой. В ней было больше света. Дицзан горько улыбнулся, хотя очевидно едва сдерживал слёзы. Хоянь ни разу не видел его таким опустошённым, да и не хотел бы видеть. Они были в разлуке несколько месяцев, и за это время между ними успела вырасти огромная пропасть, над которой висел хлипкий прогнивший мост, готовый рухнуть в любой момент. — Поначалу, когда ты исчез, я боялся, что с тобой что-то случилось. Что ты убежал в спешке, спасая себя, и поэтому не пришёл ко мне, — заговорил Дицзан. — Но это было глупо, потому что противостоять тебе смог бы разве что Тянь-ди, а его устраивал возродившийся с Диюем мир. Тогда я разозлился, плюнул на твои поиски, решив, что скоро ты и так приползешь обратно, когда почувствуешь, как ускользают твои силы, — Яньван почти не дышал, слушая слабый голос Бога мертвых. — Но ты так и не вернулся. Я знал, что ты жив, иначе бы смерть нашептала мне твоё имя, и знал, что ты переступил границу с миром живых только в одну сторону. Было сложно убедить себя в том, что никто не похищал тебя, не угрожал и не уволок из Диюя силой, а ты просто добровольно покинул своё царство. Дицзан переложил Хэйлун в правую руку и провёл кончиками пальцев по тёмному лезвию. — Я не мог поверить, что столетия нашей дружбы не стоили для тебя ничего. И вдруг меня осенило, — Цин Юэси перевёл взгляд с меча на Яньвана. — Ты никогда и не просил быть твоим другом. Ты не просил у меня ничего. И я не имею права злиться на тебя за то, что чувствую сам. — Это не так… — Всё именно так, Хоянь, — уверенно ответил Дицзан и протянул ему меч. Яньван неуверенно принял своё оружие, не понимая, куда всё ведет. — Жаль, что я понял это лишь несколько дней назад, когда прятался под чужим лицом и именем. Я зашёл слишком далеко в попытке влезть под твою кожу и попробовать понять тебя. Мне удавалось скрывать твой побег от Небес достаточно долго, но они всё равно узнали, и я готов был прямо в тот момент сорваться к тебе, если бы за мной так пристально не следили другие боги, — Яньван опешил. Он догадывался, что своим побегом может поставить под удар Дицзана, но надеялся, что убережет его от этого, если просто оставит в неведении. Их тесный союз всегда вызывал множество слухов и вопросов у других богов, и стоило дважды подумать прежде, чем оставить Юэси одного разбираться с толпой недовольных небожителей. Бог мертвых продолжил: — Я не мог разгуливать по миру живых в своем облике и тогда, как безнадежный дурак, воспользовался своей силой, чтобы украсть личность Сян Хэнту, раз уж его послали разыскивать Фэя, и так я пришёл за тобой. Я не думал о том, что могу подставить неповинного Бога земледелия, как не думал, что могу столкнуться с ним на его же землях и породить такой скандал, от которого Небеса бы тряслись ещё сотню лет. — Сян Хэнту ни о чем не знает? — спросил Яньван. — Нет, он даже не был на том собрании, наверняка копошился где-то в рисовых полях, заботясь об урожае. — Я не знал, что ты можешь принимать чужой облик. — Это часть моей силы, — пояснил Дицзан. — У смерти нет лица, потому она может выглядеть как угодно, вот только такая способность была дана мне, чтобы позволять умершим в последний раз попрощаться с кем-то близким, а я использовал её ради своей выгоды. Та ночь, когда я хотел признаться тебе во всём, была последней для моей лжи. Требовалось слишком много сил, чтобы столько времени сохранять лицо Сян Хэнту, и я чувствовал, что чары рассеиваются. Яньван заметил это тогда, но не знал точной причины изменения облика поддельного Сян Хэнту. Теперь одной загадкой стало меньше, однако его впечатляла эта способность Дицзана. Они были знакомы целую вечность, но так много не знали друг о друге. — Так вот почему ты начал выглядеть так… странно, — ответил демон. — Я знал, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь правду, но не успел придумать, как тебя спасти. В какой-то момент я почти решился силой затащить тебя обратно в Диюй, и тогда ты сказал, что не хочешь этого, и я впервые по-настоящему тебя услышал. — Мне не за что тебя ненавидеть, — Ши Хоянь, скорее, расплылся бы в благодарности от такого отношения к себе. — Даже если бы ты заставил меня вернуться на трон, я бы просто продолжил быть судьей Диюя, как раньше. Нет твоей вины в том, что я запутался в собственной жизни. И всё же ты не сделал этого, но при этом смог сохранить мне жизнь. Как? — Не самыми честными путями, — Дицзан приобнял себя за плечи. — Ты подал мне идею, когда сказал, что твои преследователи успокоятся, только если увидят твой труп, но я не ожидал, что ты решишь просто сжечь их всех. — Они пытались тебе навредить… — Ты сотворил дракона посреди леса. Я даже не знал, что ты так умеешь. — Я же неспроста сильнейший из демонов, у этого тоже есть свои преимущества. — Ты знал, что твое тело не выдержит этой силы? — Конечно, — фыркнул Яньван и ловко поднял лезвие Хэйлуна кончиком к небу, скользнув по нему взглядом. — Но я бы всё равно умер, а так я не позволил никому надругаться над моим несчастным трупом и уберег тебя от ужасной участи. — В твоей стихии всегда было делать всё с размахом, — Цин Юэси не удивился. — Но ты, кажется, не против? — Они заслужили такую участь. Поверь, если кто-то на Небесах бы надумал пойти против Тянь-ди, случилось бы что-то похожее. Но я мог и не успеть выхватить тебя из рук смерти, это было слишком рискованно. Яньван почувствовал отголоски призрачной боли в теле. Он впервые достиг предела своих сил, но знал, что был способен на большее, если бы у него не отняли бессмертие. В тот момент он и правда не думал о последствиях, было важно лишь защитить Дицзана в чужом обличии. Впервые со дня их знакомства Хоянь смог сделать что-то важное в ответ на бесконечную заботу и принятие. — Я отчетливо помню, как умирал, не мог даже пошевелиться, но ты каким-то чудом вернул меня обратно. Не перестаешь удивлять. — Это же я накладывал заклятье, которое отбирало у тебя силы в мире живых. Значит, я и мог забрать его обратно прямо в тот момент, когда ты сделал последний вдох, — произнес Дицзан. — Можно сказать, что ты умер и воскрес, и это стоило мне почти всех сил. Но в итоге ты стал мертвецом при жизни, Небеса и Диюй уверены, что владыка Яньван сгорел заживо по собственной глупости. Догадки Яньвана стали явью, но он не был расстроен такому повороту. Всё сложилось наилучшим для него образом, когда казалось, что надежды нет. — Ты сделал невероятное, — восхищенно выдохнул Яньван. — Я оставил тебя в живых против твоей воли, — мрачно ответил Бог мертвых. — Снова. Я не жалею об этом, но и не горжусь, потому что действовал ради себя. Это мне было важно, чтобы ты выжил любой ценой, даже если бы я лишился статуса божества в итоге. Я никогда раньше не делал ничего такого, я следовал правилам и заветам неотступно, а сейчас чувствую себя просто ужасно. — Это моя вина… — начал Хоянь. — Не в этот раз, — Цин Юэси оборвал его взмахом ладони. — Всё что я сделал, я делал по собственной воле. Повезло, что хотя бы Сян Хэнту не пострадал от моей выходки, хотя он до сих пор не знает, почему все спрашивают его о Фэе. Яньван думал об этом, когда прокручивал в памяти эти несколько дней их путешествия. Когда он понял, что Сян Хэнту рядом с ним не настоящий, то задался вопросом, где же был сам Бог земледелия, но быстро сообразил, что Дицзан бы не стал ему как-то вредить. — Ты нашёл Фэя? — Само собой, — сказал Дицзан. — Он узнал меня даже в чужой шкуре, так что не сопротивлялся возвращению домой. — Я рад… — облегченно выдохнул Яньван. — Мне не следовало вообще выпускать его оттуда. — Не следовало. Но всё уже случилось и нам обоим посчастливилось обойтись малой кровью. Однако теперь всё станет сложнее, Хоянь. Я вернул тебе твою жизнь и силу, но ты будешь вынужден скрываться в мире живых. Ты не просил меня об этом, и вправе злиться, я пойму… — Злиться? — опешил Яньван и следом затараторил: — Да ты сотворил чудо! Я был бы просто кучей пепла сейчас, я бы никогда больше не увидел этот мир. Ты подарил мне настоящую жизнь, в которой я принадлежу самому себе. Я смогу наверстать всё то, что не сделал, пока страдал из-за смерти брата. Я смогу… просто жить. — Я… — настороженно протянул Цин Юэси. — Спасибо, — пламенно выпалил Яньван. — За всё, что ты сделал. И прости, что тебе пришлось терпеть меня все эти дни. Если бы я знал, что это ты с самого начала, то вёл бы себя иначе… — Ты бы прогнал меня или сбежал в тот же момент. — Думаю, ты прав, — усмехнулся демон. — На Сян Хэнту я мог кричать и ругаться, сколько угодно, но с тобой… с тобой я так не могу. — Почему? — Слишком уважаю тебя. Знаю, что ты не заслуживаешь плохого отношения. А теперь я ещё и в долгу перед тобой. — Ты ничего мне не должен, — Дицзан покачал головой. — На самом деле, я пришёл только чтобы объясниться и оставить тебя в покое. Улыбка мгновенно сползла с лица Яньвана. Он надеялся, что слух просто подводит его. — Что? — Я не собирался быть твоим тюремщиком, Хоянь. И я не буду указывать тебе, как жить в новом мире, но лишь напомню, что тебе всё ещё запрещено вредить смертным. — Это я понимаю… — В остальном ты волен распоряжаться собственной вечностью как угодно. Вряд ли кто-то будет тебя искать, Диюй и Небеса сейчас заняты спорами о том, кому достанется трон, но постарайся не привлекать к себе внимания. Больше я не смогу защищать тебя. — Ты… Что происходит? — с тревогой спросил демон. — Я не могу спокойно жить, зная, сколько заветов правильного пути нарушил. В Диюе мне больше нет места, мы с Циньгуаном скорее перегрызем друг другу глотки, чем сможем существовать рядом. — Этот подонок всё-таки получил мой трон? — процедил сквозь зубы Хоянь. — Ничего хорошего он не принесет Диюю. — Возможно. Но это уже не твоя забота, помни. — Я понимаю, — с грустью вздохнул демон. — Я возвращаюсь на Небеса, чтобы заняться делами и исправить свои грехи, — голос Дицзана чуть дрогнул, но он удержал невозмутимое выражение лица. — Кажется, у нас больше не осталось вопросов друг к другу. Я рад, что ты жив, Хоянь. В этот раз береги себя. Яньван снова видел его притворство, и Дицзану даже не нужно было воровать чье-то лицо. Ему не было легко говорить это, просто он давил все чувства ещё на подходе, как подобает «Его превосходительству». Юэси всегда мастерски скрывал свои терзания и боль, наверное, поэтому Яньван привык считать, что у него никаких проблем, ведь при встрече Дицзан всегда улыбался и с ноткой величия поднимал подбородок, излучая уверенность. Вся эта ложь с Сян Хэнту не удивила Хояня так сильно только потому, что Цин Юэси и раньше скрывался от него, но демон просто не хотел обращать на это внимания. Нельзя было пожелать худшего друга для Дицзана, чем тот, которого он выбрал сам… — Подожди… Когда я увижу тебя снова? — Яньван нахмурился в попытке осознать услышанное. Дицзан отступил назад и многозначительно промолчал. Кажется, он говорил не о временном возвращении в Небесные чертоги. — Ты же вернешься? — снова спросил Ши Хоянь, не тая мольбу в голосе. — Не думаю, что это хорошая идея, — уклончиво ответил Дицзан. — Будет лучше, если мы остановимся прямо здесь. — Серьезно? Хочешь сказать, что ты проделал такой путь только чтобы бросить меня в конце? — Но ты и сам сделал это. — Нет, я… Я ошибся, Юэси, — запаниковал демон. — Нам нельзя потерять ещё один шанс… — Нам? Нет никаких «нас», Хоянь. И никогда не было. Глаза цвета грозового неба были влажными от слёз. Дицзан говорил то, что должно было отпугнуть Яньвана, но столетия до этого были полной противоположностью его слов. Хоянь яростно замотал головой, эта ложь больше не могла его обмануть. — Ты сам-то веришь в это? — Не надо. Я не хотел превращать нашу последнюю встречу в ссору, и у меня нет сил спорить с тобой. — Ты устал бороться за то, что я совсем не ценил, понимаю, но просто дай мне возможность это исправить. Мы вместе прошли через многое, и нельзя похоронить целую историю в один день. Юэси, послушай… — Нет… нет, пожалуйста, я не могу больше, — забормотал Дицзан и закрыл глаза, словно надеялся, что Яньван действительно исчезнет. — Если мои чувства и желания ставят под угрозу безопасность других людей, значит, я должен это прекратить. Это больше не шутки, я сотворил немало бед, спасая тебя, и сделал бы ещё больше, если бы потребовалось… — Чувства? — демон сорвался на шёпот и непонимающе захлопал ресницами. — Я не ослышался? — Это не то, что я хочу обсуждать сейчас, Хоянь. — Если тебе нужно время, то бери его, сколько угодно. День, месяц, год… Я подожду, сколько нужно, но не бросай всё на полпути. Не бросай меня… Пожалуйста, — Яньван шагнул к нему, снова уничтожив расстояние между ними. — Я не хочу потерять тебя тогда, когда впервые осознал, насколько ты мне важен. — Замолчи… — Дицзан закрыл лицо рукой, чтобы не показывать слезы, но его выдавал сорвавшийся голос. — Я не буду больше молчать. Раз ты сохранил мне жизнь, я буду говорить с тобой больше и громче, только слушай. Юэси, — он попытался взять его за руку, но небожитель резко поднял руки, отгораживаясь, и соскользнувшие рукава обнажили его покрытые шрамами предплечья. Вечное напоминание о пережитой чуме, страшный поцелуй смерти, который сделал отчаявшегося мужчину богом тысячи лет назад. Дицзан неспроста носил одежды, закрывавшие его тело до самого горла, он не хотел показывать всем ту боль, которую носил в себе даже после вознесения. Яньван ненавидел себя за то, что ни разу до этого не подумал о том, душа Юэси принадлежала тому человеку, который добровольно хотел сжечь себя, чтобы остановить болезнь. Каким бы бессмертным ни было его тело, оно не могло излечить страданий души. — Мне правда пора, Хоянь. Я был счастлив провести с тобой время, но меня ждут дела, — Цин Юэси окончательно отдалился, не сделав ни шагу. Яньван был бессилен в том, чтобы наверстать упущенные годы за один раз, и это сильно ранило. Он хотел, чтобы Дицзан прямо сейчас понял всё, прочитал его чувства и простил за былое безразличие. Хоянь потерял всю свою семью и просто боялся снова обрести кого-то, о ком будет переживать. Его практически убила смерть брата, и он не хотел снова чувствовать ту боль. Он убеждал себя в том, что Юэси просто заложник обстоятельств, запертый вместе с ним в Диюе, и никогда не задавал себе вопрос, почему его так тянет к таинственному богу. Почему Ши Хоянь позволял ему так много и жаждал его внимания. И почему так боялся именно его разочарования. Но сейчас Дицзан был измучен, и давить на него было бы безжалостно. Ему пришлось ждать века, чтобы Яньван, наконец, начал осознавать, что его жизнь не должна заключаться в бесконечном самобичевании из-за смерти брата, так что теперь пришла очередь демона проявить терпение. Как бы ему ни хотелось заставить Юэси его выслушать, он знал, что не имеет на это права. Демон сдался, сжал руки в кулаки и смиренно кивнул головой. — Как скажешь. Я не буду держать тебя против воли, но… буду ждать. Всегда. Дицзан быстро вытер ускользнувшую из уголка глаза слезу и прочистил горло. Он ничего не пообещал Хояню, лишь ответил коротким кивком и развернулся, быстро отдалился от него, а затем исчез, став вспышкой в ясном небе.

***

Как день сменяет ночь, так и за летом неизбежно приходит осень, а за ней — зима. Яньвану нравилось наблюдать за сменой сезонов, вместе с тем люди то собирали урожай, то встречали шумные праздники, то снова возвращались на поля, чтобы посеять новые семена. В отличие от Загробного мира здесь каждый день был непохож на предыдущий, и каждый закат отличался от другого. Хоянь уже привычно отправился побродить по округе и послушать сплетни в таверне за одним столом со случайными незнакомцами. Его время больше не было ограничено умирающим от заклятья телом, поэтому он не торопился в своем познании мира людей. Всё текло своим чередом, а Хоянь просто был частью этого потока. Обратный путь до хижины пролегал рядом с небольшим кладбищем, на котором редко можно было заметить кого-то из живых. Яньван по привычке шёл мимо и крутил головой по сторонам, как вдруг заметил стоящий среди могил силуэт. Сложно было не обратить внимания на белый траур в окружении поросших мхом надгробных табличек. Демон резко остановился, разглядывая чужую спину, словно увидел заплутавшего призрака. Ноги сами повели зайти на кладбище, и ни одно сомнение не успело родиться в мыслях. Просто он знал, что ни с кем другим не перепутает эту фигуру. — Юэси? — Яньван едва услышал собственный голос, настолько слабым и отчаянным он звучал. Неподвижный человек вдруг пошевелился, поднял голову от потертой надгробной таблички, и слабо улыбнулся. Ши Хоянь не поверил собственным глазам, на его лице друг друга сменяли удивление, недоверие и радость, пока он изучал взглядом лицо напротив. — Только не говори, что я постарел за год, я уже слышал эту шутку раньше, — Дицзан с искоркой веселья в глазах прервал тишину. — Ты… — выдавил наконец Яньван. — Что ты тут делаешь? — Пришёл на зов заблудшей души, — деловито ответил Бог мертвых. Яньван удивленно хлопал глазами и не знал, что сказать. Сегодняшний день был слишком обычным, чтобы ожидать чего-то… такого. Он мог бы представить тысячу вариантов их встречи с Дицзаном, и эта была бы как минимум в пятой сотне. Демон просто уставился на него, растерявшись. — А я хотел идти другой дорогой к дому… — Значит, нам было суждено сегодня встретиться, — легко ответил Дицзан. — Идём, не будем тревожить покой мертвых. Яньван, не сводя глаз с Дицзана, попятился обратно к дороге. Он боялся отвернуться даже на миг, чтобы не упустить его снова после целого года ожиданий. Может, среди сотен лет бессмертия это и было крошечной пылинкой, но для Яньвана время тянулось слишком долго. — Как ты? Как дела на Небесах? — демон догнал его на дороге. — Лучше, чем я ожидал, — сказал Дицзан. — Наверное, это потому, что я почти не хожу на собрания небожителей, и у нас пока нет причин спорить. Забот много, потерянных душ тоже немало. Весь год я только и делал, что отвечал на молитвы, и мои храмы взамен как никогда полны подношений. — Это же хорошо? — Сила богов в их последователях, так что да, чем больше в меня верят, тем я сильнее. — Мне стоит начать бояться? — с улыбкой поинтересовался демон. — Только если решишь напасть первым, — Цин Юэси смерил его оценивающим взглядом. — Даже не подумаю, Ваше превосходительство. — Наглая лесть, — небожитель дернул бровью. — Ты осчастливил меня своим появлением, я хочу говорить тебе только хорошее, — Яньван ни капли не лукавил. Вся его жизнь в эти месяцы представляла собой ожидание. Он искал себе дела и заботы, наблюдал за другими, но мыслями был где-то высоко на небе. Демон просто чувствовал, что это не конец, и сколько бы времени ни минуло, он обязательно дождётся возвращения Дицзана. — Ты так ждал меня? — спросил Бог мертвых. — Каждый день. — Я хотел прийти раньше, — виновато ответил он. — Если честно, я и не слишком хотел уходить. Но мне нужно было снова взять себя в руки и вспомнить, что есть тысячи людей, которые рассчитывают на меня. — О своих желаниях тоже нужно помнить, — тихо пробормотал Яньван. — Раньше мне казалось, что я не имею на это права. Ведь я бессмертен только благодаря тем, кто в меня верит, и я принадлежу этим людям. — Ты принадлежишь только себе. — Здесь ты прав. И теперь я это знаю. — Так ты… ты просто проходил мимо? — Ши Хоянь поднял взгляд от пыльной дороги и посмотрел на небожителя. — Нет, конечно, — Дицзан с усмешкой закатил глаза. — Я намеренно пришел к тебе, Хоянь. — Почему вдруг? — нахмурился демон. — Много думал о нашей последней встрече. В чем-то ты все-таки был прав. — Да? — Я не могу один решить, что между нами всё кончено. Не имею права отбирать твой голос в общей беде. Просто тогда я не был готов говорить о том, что так долго лежало на моей душе. И, кажется, что не буду готов никогда. Теперь всё по-другому, и как раньше уже не будет. — Мы можем попробовать, — с надеждой предложил Яньван. — Не за один день, но понемногу. Мне теперь некуда торопиться благодаря тебе. Цин Юэси мягко улыбнулся, опустив голову, и ветер ласково погладил его по кудрям. Яньван завороженно смотрел на него, будто видел в первый раз. Он и правда ничуть не изменился за год, но изменилось то, как сам Хоянь видел его. После долгой тоски каждый завиток волос или крошечная родинка, незамеченная раньше, привлекали взгляд. Хоянь позабыл о всех делах, которые планировал сделать сегодня, он даже не следил, куда ведут его ноги, только смотрел на прекраснейшего из богов рядом с собой и не верил в собственное счастье. Дицзан, атакованный такими назойливыми взглядами, толкнул Яньвана плечом, вынуждая посмотреть себе под ноги. — Никакого стыда… — Я не видел тебя год, чего мне стыдиться? — Ох, Хоянь… — Юэси тихо рассмеялся. — Я скучал по этому. — Тогда я приглашаю тебя выпить со мной вина на крыльце, — бодро подхватил демон. — Погода позволяет. Цин Юэси с подозрением глянул на него и сделал вид, что задумался. Яньван нетерпеливо пихнул его локтем в ответ. — Ладно, ладно. Мне будет приятно разделить с тобой беседу. — Я и не сомневался. Яньван прикусил губу, чтобы сдержать широкую улыбку. Его жизнь стала совершенно другой, и будущее теперь не ограничивалось стенами дворца, но оттого манило только сильнее. Он мог выбрать любую из дорог, уехать далеко отсюда или вернуться обратно, узнавать мир и людей в нём, и бесконечно учиться новому. Всё текло и менялось, но неизменным было одно — Цин Юэси всё так же шёл рядом с ним, слегка касаясь плечом, и верил в него до глубины своей чуткой души. Ши Хоянь задрал голову к небу и глубоко вдохнул ночной воздух. — Луна сегодня очень красивая, — заметил он, глядя на идеальный бледный круг в вышине. Дицзан остановился и поднял взгляд к звездам, а затем посмотрел на Яньвана. Слегка склонив голову, он растянул в улыбке уголки губ и ответил: — Такая красивая, что умереть можно.