Василек, василек...

      Это был самый обычный день в Смоленске. Женёк как обычно донимал деда расспросами об антиквариате (вопросы про вампиризм все время сводились к тому, когда способность откроется). Глава клана уже жалел, что сегодня нет в городе никаких дел, поэтому приходилось терпеть пацана. А Женя тем временем добрался до книг. Выбрал самую большую и древнюю и принялся листать. — Ого! Эт чё, все вампиры, которые тут живут? — Не совсем. Тут перепись всех, кто когда-то жил в Смоленске. Когда пришел закон и хранители, не все захотели жить по нему. Кого-то казнили, — дед указал пальцем на зачеркнутые имена, — а кто-то… ушел. Сейчас тут живет только наша семья. Так мы с пра-пра-прадедом Ирины Витальевны условились. Чем нашего брата больше, тем сложнее правду скрывать. Усек? Или думаешь, на кой Хранители нужны? — Чтоб нам кровь портить, — пробурчал Женя и продолжил листать. Имен было много, причем в самом начале таких заковыристых, что с первого раза правильно не произнесешь. — Деда Слава, а это кто? — блогер ткнул на имя, которое значилось самым первым в списке. Прочитав фамилию, нахмурился: — «Кривич»? Вместо ответа Святослав Вернидубович отвесил Женьку подзатыльник и громко захлопнул книгу. — Ручонки твои вездесущие!.. Еще раз полезешь, оторву и в одно место вставлю, понял? Внучек… — Да ладно вам, я же… Ладно-ладно, я понял. Пока дед Слава убирал талмуд на место, внутри у него что-то дрогнуло. Словно бы предчувствие. Неприятное, с толикой тоски. В ушах зазвучал смех, а перед глазами возник образ. Тот, который вампир за всю вечность бы не забыл. «Что-то я стал слишком сентиментальным… Стар становлюсь совсем...» — Святослав поспешно смахнул с глаз слезинки и посмотрел в окно. Мимо шли люди: мужчины, женщины, дети, старики… Все куда-то торопились, на лицах только пустота, злость, усталость и раздражение. Вся жизнь в телефонах, в интернете… Наблюдая за тем, как меняется жизнь, Святослав Вернидубович с особой досадой и разочарованием видел, как технологии все больше захватывали внимание людей. Куда делись душевные разговоры вечерами, когда все члены семьи садились и за горячим ужином рассказывали новости за весь день. Дети тут же одной рукой ложкой черпали суп, а другой в тетради писали домашнее задание… Тогда и ссор и разводов было в разы меньше, потому что люди разговаривали, договаривались… Спорили конечно, ссорились, даже до драк доходило. — Язык, как в той поговорке до Киева доводил. А что сейчас? Теперь родителям нет дела до детей, поэтому малыши и стали искать себе друзей «виртуальных». Но… — внимание старика привлекла молодая женщина, которая порхающей походкой прошла мимо дома. Она чему-то улыбалась. Святослав тряхнул головой, изгоняя навязчивые мысли. — Мы же говорили. Много. Почему же не смогли договориться?       Медленно тянулся день. Женёк все корпел над своим компом и параллельно писал сценарий для очередного влога. Он уже и забыл про разговор утром, а вот дед Слава все никак не мог отделаться от мыслей и воспоминаний. Хоть они и были далеки, настолько далеки, что не захочешь, забудешь, а все равно жужжали, как комары летними ночами над ухом. От этого старший вампир злился еще сильнее. «Что же это такое, а? Только думал, что все улеглось, зажило! Нет, надо этому недомерку… — старик посмотрел на свои руки, которые уже начали темнеть и обращаться в когтистые лапы. — Ладно, парень-то в чем виноват? Ничего ж не знает. Но зато единственный, кто интересуется…» Вампиру, имеющему такую большую семью, пусть и потерявшему многих из-за нарушения закона, но все равно некому было рассказать истории своей столь долгой жизни. Не с кем было поделиться радостями и горестями… Дойдя до своей комнаты, Святослав Вернидубович впервые замешкался, поймав себя на мысли, что не помнит, куда свое сокровище спрятал. «Настолько хорошо, чтобы даже я сам не нашел…» Однако память не оставила главу семьи. Он зашагал к старому темному лакированному шкафу с такими же потертыми и вечно холодными мелкими ручками, похожими на диковинные завитушки. Один из шкафчиков был на замке. Тоже необычном. Уже восемьдесят лет, как сломался, и хозяин мог добраться до содержимого только использовав особую отмычку — собственный ноготь. — «Каждый вампир по-своему уникален. С годами у каждого раскрываются способности»… — перечитывал Женёк середину своего сценария. Потом достал из рюкзака карандаш и смачно прошелся по этим строчкам. — Не, это уже какие гребаные Сумерки получаются. Блин, че же написать? Внезапно поверх его сценария упала какая-то старая папка. Из нее показалось несколько очень старых фотографий. Одна из них привлекла внимание парня. И не зря: на ней была запечатлена девушка. — Ого! Какие длинные волосы. Деда, а кто это? — Молчи и слушай. Раз уж так не неймется. — Святослав сел на свой стул поудобнее и, выдержав паузу, собираясь с духом, заговорил: — Давно это было. Настолько, что даже мне не верится. — Он взял одну из фотографий в руки. На ней была изображена все та же девушка, только одетая уже в стиле царской России. Стояла она среди голых берез, судя по мехам, в зимнее время. Волосы были убраны назад. — Тут она во времена императора Освободителя Александра второго. — Красавица… — только и смог выдохнуть блогер. Святослав Вернидубович лишь ухмыльнулся, покачал головой и продолжил: — Да, дочка Василиса не одно сердце в свое время разбила. — Твоя кто?! Погоди, дед, — в голове Женька сверкнула догадка. — У тя дети были?! Ни фига се! И сколько? А как ты…? Поделился бы с дядей Жаном секретом. А то он, бедный, все пыжится, пыжится… — Я просил не перебивать! И вообще, случилось это еще когда я сам человеком был. Да. И не делай ты глазенки в пять рублей! — Да я что? Я ничего. Просто нежданчик такой. — Блогер снова наклонился ближе к столу и указал на фото в руках деда: — А что с ней случилось? Старик слегка поник. — Василиса была единственным моим утешением и радостью с тех пор как мать ее умерла. Она всех своих братьев и сестер пережила. Ничто ее не брало — ни холода, ни болезни, даже Опричнину пережила. Но потом… Много-много лет назад.       Семья Кривичей действительно давно жила в Смоленске. Можно сказать, что с самого первого упоминания города в летописях. Традиция жить в этом городе такая же древняя, как и вампирский дар, передаваемый только от отца к сыну, но только когда последний пройдет все инициации — становление как мужчина, затем муж, отец и, если повезет, дед. И то в том случае, если сын окажется достойным человеком. Святослав Вернидубович получил дар и стал первородным вампиром в тот день, когда его дочь, Василиса родила первенца — дочку. Вернулся новоиспеченный дед после инициации самим собой. На вид по крайней мере. Но внучку долго не решался на руки брать. Василиса его еле как уговорила. Не ведала тогда девушка, кем стал ее отец, хотя между ними всегда была особая связь. Может, из-за того, что девочка росла без матери, на попечении отца. Святослав хорошо воспитывал своих детей, никого особо не выделяя. При себе мужчина всегда имел и кнут и пряник. Но со временем старшие сыновья и дочери по всей стране разъехались, кто-то в армию ушел, кого-то болезнь забрала… Только Василиса все подле отца была.       За Василисой с малых лет женихи бегали — такой уж она была красавицей. Круглолицая, румяная, крепка в теле, а вот душа совсем нежная. Миловидное, сейчас бы сказали «как у куколки» личико с добрыми светлозелеными глазами и густой копной огненно-рыжих волос, которые уже в семь лет были девочке по щиколотки. Добрая душа, любовь к природе и огромное уважение к отцу — вот такой была эта рыжая бестия. Вернее, она такой стала, когда речь зашла о собственной семье. Среди женихов были и молодые парни — ветреные, мечтательные, авантюристы, обещающие золотые горы на другом конце земли, и мужчины лет так на двадцать старше — нажившие себе состояние, растолстевшие и грубые. Но отец отказал им всем. Василиса всегда так радовалась, ей не хотелось покидать отца и родной дом. А еще ее постоянно снедал страх огромной силы, природу которого ни Святослав, ни сама Василиса не могли определить. Не успела семья оправиться от первого потока женихов, как на пороге появился новый жених — молодой купец. Красивый, статный, работящий. Звали его Василий. Увидев Василису, он больше ни о чем не мог думать. Не скупился не только на подарки, но и ласковые слова, чтобы впечатлить и порадовать девочку. Но Василиса смотрела на Василия волком. Страх мучил ее сильнее, чем обычно. Она умоляла отца не соглашаться, плакала. Однако Святослав все-таки решил, что больше оттягивать замужество дочери не имеет смысла. Василисе было уже четырнадцать. А Василий хоть и был старше невесты на десять лет, но человеком был неплохим. Отцы между собой договорились, и свадьбу сыграли весной. С этого момента юная девица Василиса Святославовна Кривич вошла в другую семью и «умерла» для своих родных. — Она так и не смогла простить меня за этот брак… — вздохнул дед Слава, убирая фотографию обратно в папку. — Не нравился Василисе молодой муж. На его подарки невеста смотреть не могла, от вида меха животных хотелось плакать от жалости, украшения казались как камни на веревке, с которыми лучше броситься в омут. Эх, если б я только мог предвидеть, что случится потом…       В начале все шло хорошо. Более или менее. Василиса смирилась со своей участью. Муж ее хоть и не был идеалом, но заботу проявлял, подарки делал, даже ласковым бывал, если настроение располагало. Из-за постоянных плаваний муженек ее мало в родном Смоленске бывал, супруги почти не бывали наедине. Поэтому дочку Настасью Василиса родила только спустя шесть лет в браке. Наследник Илья появился еще спустя три года. А потом отец Василия вместе со своей командой и всем грузом в шторма на море попал, где и пошел ко дну. Из-за этого предприятие и торговля пошли в минус, Василий пить начал, все чаще в ярость впадал, Василису бил. Ее так и подмывало отцу рассказать, но она терпела. Как и раньше, насчет будущего мужа, так и сейчас отца внутреннее чутье намекало женщине на опасность. И не зря. Святославу, с тех пор как он принял бразды вампира, предстояло научиться контролировать свою сущность, придумать способ, как добывать еду, не убивая людей и раскрыть свой дар. Поэтому он стал чаще пропадать из поля зрения жителей города и дочери. Пока однажды не случилось страшное… — Как то раз в мой дом прибежала Настасья. Заплаканная и дрожащая. Кое как рассказала, что Васька пьяный не на шутку разбушевался. Я не мог оставить дочь и маленького внука, велел внучке сидеть у меня, а сам поспешил в дом дочери и зятя. Внутри было тихо, но сильно пахло кровью. Переступив пород дома, я увидел жуткую картину: у стола неподвижно лежал маленький Илья, подле него Василиса. Василий пьяным храпел, уснув за столом. Осмотрев внука, я увидел у него на виске ранку. Всего одну, но для трехлетнего ребенка ее хватило. Женек хотел подать голос, но вовремя сдержался, чтобы не прерывать рассказ. Его лоб покрылся испариной. А Святослав Вернидубович продолжал, не замечая реакции парня: — Настенька… Позаботься о ней, батюшка… Прошу… Прошу… — захлебываясь собственной кровью с трудом выдавила из себя Василиса. — Нет, Василек, не болтай. Все будет хорошо. Нельзя тебе помирать. Ты свой девочке нужна. И мне нужна. — Не бросай их, батюшка… — и Василиса обмякла. Тогда Святослав еще не знал, какую силу после обращения в вампира имела теперь его кровь. Безутешный отец аккуратно вынул из груди любимой дочери нож и яростно принялся резать им себе руки. Рычал, кричал и глухо рыдал. Все делал, чтобы душевную боль заглушить болью физической, только все без толку. Все еще рыдая и пуская кровь из ран на руках, Святослав прижал любимую дочь к себе, моля простить его. — Василек… Свет мой ясный… Прости меня, дурака старого… Прости… Внезапно женщина зашевелилась и принялась жадно глотать воздух. Все ее лицо было в крови — ее собственной, но больше в крови отца. Женщина смачно облизнула губы, пробуя кровь на вкус. Он явно ей понравился. — Батюшка? Я… А как это? — Василиса ощупала себя, пытаясь найти рану на груди, но там и следа не осталось. У самого Святослава не нашлось ответа на вопрос дочери. Он понимал не меньше ее, хотя и кое о чем догадывался. А Василиса тем временем вспомнила про сына. Подползла к нему, взяла на руки. Только что толку? Мальчик уже не дышал. Для любой матери смерть ребенка — это невосполнимая утрата. Святослав ничего не говорил, просто дал дочери возможность излить свое горе. Однако вместо слез и причитаний ему послышались рык и пьяный стон. Василий начал приходить в себя. Хотел было Святослав сам на зятя накинуться, ярость в вампирской крови вспыхнула как бомба. Однако его опередили. Василиса аккуратно положила Илью на пол, поправила волосы, поцеловала в лобик, а потом… — До сих пор не могу понять, как она так быстро сориентироваться смогла… Впрочем, ее переполняли гнев и ярость, горе от потери сына… Василиса схватила своего горе-муженька за шкирку и швырнула в стену. Так сильно, что я думал, она дух из него выбьет. А он с пьяни и пары слов связать не может. От удара на затылке кровь выступила. Вот тут-то Василиса и обнажила молодые клыки. Пила до тех пор, пока Васька не перестал дергаться. Женек с минуту даже моргнуть не мог. Так он был увлечен и потрясен рассказом деда. — То есть ваша дочь стала первым обращенным вами вампиром? Старик кивнул. — Случайно. Я не знал тогда, что кровь даст такой эффект. Отец о таком не говорил. — А что было потом? — Потом? Пришлось нам срочно прятаться, а смерть Василия устроить так, будто его по пьяни в лесу звери задрали. Илюшу похоронили, Василиса с Настасьей ко мне перебрались. Из имущества мужа моим девочкам практически ничего не досталось. Только те украшения и одежда, что на них были, да всего одна шкатулка, которую Василиса успела прихватить с собой до прихода стервятников. Остальное богатство товарищи и слуги Василия разобрали в уплату за службу и долги. А кто-то даже дом разобрал буквально по дощечкам. Хотел было я вмешаться, даже припугнуть, но Василису совсем не интересовало богатство мужа. Ведь у нее отняли дорогое ей существо, частичку ее души — ее сына. И теперь ей нужно было во что бы то ни стало уберечь дочку. Как выяснилось и от самой себя, ведь жажда крови в ней росла. Василису это пугало, и пришлось мне дочери рассказать всю правду о том, кто я теперь, и кем стала она сама. — И как Василиса восприняла новость, что теперь придется пить кровь? — Женек вспомнил свою реакцию на эту новость — вполне нормально, даже можно сказать ощущение крутизны. А вот в старые времена такая «нечистая» сила и связь с ней была для человека страшнее смерти. — На удивление спокойно. Мне это показалось очень странным и серьезно насторожило. И не зря. Во-первых, Василиса всегда имела хороший аппетит, а как стала вампиром, появилась огромная жажда до крови… На что только не приходилось идти, чтобы приучить ее есть аккуратно, не доводя человека до состояния… изюма. А во-вторых, обозлилась она на людей. Смотрела на всех, как на животных. Но позже узнала, что человек — не самое опасное чудовище. На пятнадцатом году жизни дочка ее скончалась от болезни. Василек умоляла меня обратить ее, рыдала… Но я отказался. Тогда дочка сама Настеньку своей кровью напоила. И породила чудовище. Настоящее. Неконтролируемое и беспощадное. Тогда Смута была в стране. Никто за порядком не следил, люди умирали от голода, болезней или их как скот резали. Насилия было столько, что никакой твой «хфильм» голливудский не расскажет. Нужно было что-то делать с молодой вампиршей. Настасья убивала без разбора, поползли слухи среди людей. Первые охотники на нечисть объявились. Мы с Василисой все перепробовали, но регенерацию же не обманешь. А чем ее больше… — Тем сильнее голод. Ясно. — Женек хорошо помнил, как его самого от этого колбасило. — Но вы нашли способ? То есть… тот самый? — Нашли. Но для Василисы это стало последней каплей. Ушла она из Смоленска. До самого правления Екатерины второй ее не было тут. — А потом? Внезапно у вампиров в унисон запели животы, напоминая о необходимости ужина. — О, вечер уже? — Святослав Вернидубович посмотрел в окно. — Точно. Надо же как время быстро пролетело. Так, давай-ка освобождай стол от своих писулек. — Вампир аккуратно собрал фотографии дочери в папку и направился к себе. — Дед Слава, а где сейчас Василиса? Однако глава семьи не успел ответить, как как пришел Жан, и все семейство занялось ужином.

***

      На Смоленск опустилась ночь. Все почти отошли ко сну. Только парочка пьяных парней шли в обнимку по улице, да не удержавшись на льду, упали рожами в снег. По противоположной стороне улицы, стуча каблуками неспешно шла женщина. От холода она куталась в меховую вставку на капюшоне своей дубленки. Она сначала прошла мимо маленького парка, потом вернулась и села на ближайшую лавочку. — Как же хорошо… — женщина глубоко вдохнула зимний воздух и быстро облизнула нижнюю губу. — Все тот же воздух… Эх, сколько воспоминаний… Ну здравствуй, родной город. Однако, пора приступать к делам. Она еще немного посидела на лавочке, полюбовалась ночным небом, потом встала, скинула капюшон дубленки и ушла в темноту.