Василек, василек...

— То есть как у него телефон не отвечает?! — Опять труп? Дед Слава и Жан буквально с места засыпали Анну вопросами, однако капитан Остроумова не слушала домочадцев, уставившись на Василису. Разумеется, она узнала журналистку, которая приходила в участок в начале недели. Такую хочешь, не забудешь. — Как вы сюда?.. Кажется, я ясно сказала, что те убийства в Вешках… — Я изначально была в курсе, что там произошло. Посетила любимую с детства березовую рощу. А все наши… — юная Кривич покосилась на Жана, — встречи были скорее для меня. Хотелось понять, кто вы и что из себя представляете. — Да вы сама кто такая, черт возьми?! — вспылила Анна, чуть не обнажив клыки. Высокомерный тон Василисы окончательно ее выбесил. — Девочки! — дед Слава тут же встал между ними. — Аннушка, это… — Василиса Святославовна Кривич, — представилась наконец журналистка. — Младшая дочь Святослава Вернидубовича Кривича. Родилась в 1548 году, во времена Ивана Четвертого Грозного. Убита в 1575-м. Причина смерти — ножевое ранение в грудь, полученное в результате… драки с пьяным мужем. Воскресла спустя несколько минут путем обращения в вампира своим отцом. Все. Ничего не забыла, Анна Петровна? Все по протоколу? Повисла долгая пауза. Ясно, что обитателям дома требовалось время, чтобы переварить эту информацию. А Василиса, явно довольная такой реакцией, стояла, скрестив руки на груди, и ухмылялась. Наконец, Жан решил нарушить тишину: — Вот так сюрприз… Дедуль, а почему ты не рассказывал, что родную дочь инициировал? — Во-первых, Жанчик, никто из вас не спрашивал. О таких вещах так, между делом не говорят. А во-вторых… — А во-вторых, кончайте вести себя с ним так, будто вы родня! — заявила Василиса. — И не называйте его «дедуля» или как-то еще… Я — его дочь! Только я могу!.. — Василек, ты опять? — А почему опять, папа? — Василиса скрестила руки на груди и окинула презренным взглядом Анну и Жана. — Мое мнение об этих… суррогатиках не изменилось. И вообще… — настенные часы пробили семь часов вечера, — и вообще, мне уже пора домой. Меня ждут. — Никуда ты не пойдешь! — Анна преградила ей путь. — У нас уже четвертый труп и новый вампир в городе. Юная Кривич прыснула. — Мы что, уже перешли на «ты»? Какая беспардонность. А впрочем, плевать. Буду я любезничать с такими недоразумениями, как ты. И что же? Хочешь на меня все эти трупы повесить? А вот облом, товарищ капитан. Да, жертвы — молодые парни… — журналистка от удовольствия прикусила нижнюю губу. — Мой любимый сорт добычи… Однако, мне закон легче соблюдать, чем еще раз побывать на казни. — Еще раз? — Анна с Жаном переглянулись и вопросительно посмотрели на Святослава. Тот по обыкновению пригладил когтями челку, нахмурился и сказал: — Да, было дело. Когда я только-только договор подписал, пришлось тут же одного вампира казнить. Василиса тоже там была. Свою жертву она не добила, но хранитель приказал в качестве назидания показать, что будет, если хоть кто-то из обращенных нарушит закон. — Вы лучше на этого вашего молокососа обратите внимание. Думается мне, он не просто так из дома пропал. Заигрался пацан. А теперь, — Василиса взяла со стула сумку и повесила на плечо, — честь имею. Пора мне. — Никуда ты не пойдешь, дочь! — отрезал Святослав, поймав дочь за руку и возвращая ее в глубь комнаты. — До тех пор, пока не выясним все. — А вот тут я с вами согласна, — послышался холодный и властный голос Ирины Витальевны. Как обычно, она явилась в дом вампиров в сопровождении охраны. — Блять! — шепотом выругалась Василиса и тут же получила по губам от отца. — Ты чего?! При посторонних… — уши ее и лицо загорелись. Теперь хранительница хихикнула. — Что-то поздновато вы занялись воспитанием своих… Стоп, а кто это? Неужели еще одна зеленая? Вы что-то слишком зачастили с… новенькими. И сообщить забываете. Стареете, голубчик? — Ирина Витальевна! — обиженным голосом проговорила Василиса, копируя манесу Святослава Вернидубовича качать головой и прикладывать руку к груди. — Оставьте эти бородатые шутки, прошу. Позаботьтесь лучше о своей памяти. Она вас явно подводит. Я же, как порядочный вампир, когда приехала в Смоленск, первым делом пришла к вам. Ровно две недели назад. Помните? Спрашивала насчет вакансии в администрации. Ну, и для того, чтобы отметиться. Так что… — девушка еле слышно вдохнула воздух и добавила чуть мягче: — Сочувствую… Хранительница долго, испытующе рассматривала девушку, потом призналась: — Да, припоминаю. Василиса, кажется? — та кивнула. — Допустим. Однако это не отменяет новых событий. — Ирина смерила главу семейства холодным взглядом. — Святослав Вернидубович, что же это получается? Я дала вам неделю на поимку убийцы из березовой рощи, а вместо этого находят еще один труп. И… А где ваш щенок? Неужели еще с охоты не вернулся? Разочаровываете… А впрочем, я сама виновата: нужно было сразу этот молокососа брать. — Да не мог Женек такое сделать, — настаивал глава семьи. — Я же говорил. Зеленый он совсем. В пылу разговора у Василисы зазвонил телефон. Она взяла трубку и отошла к окну. — Зеленый говорите? А кто может знать, чем он занимается в городе? Молодежь бывает такой… Как это слово-то? Бесшабашной. Вот и куролесят, не зная краев. — Так, господа! Я дико извиняюсь, но долго мы тут будем мусолиться? Меня уже ждут. — Василиса снова направилась к выходу из комнаты, но охрана Ирины ее не пустила. — Я что, тоже под подозрением? А доказательства? Если я правильно помню, в пункте 12 закона прописано, что вершить казнь вампира без доказательств, веских доказательств, нельзя. Иначе это считается произволом. А чтобы вам, Ирина Витальевна, было спокойнее, можете приставить ко мне своих ребят. Мне скрывать нечего. А сейчас извините, но мне правда пора. — Ты не можешь вот так взять и уйти, Василиса! Ирина Витальевна, ребятки, не пущайте ее! — Святослав нагнал дочь, взял за плечо и развернул к себе лицом. — Ты можешь помочь быстрее решить это дело. Включи свои способности. Ты же… Василиса медленно отстранила руку отца и посмотрела на него так, словно это прикосновение — самое мерзкое, что она ощущала в жизни. — В шавках не ходила отродясь. Да, я чту договор с людьми, охочусь осторожно. Внимание к себе не привлекаю. Но не более того. Ваши проблемы — вы их и решайте. — Голос был спокойным, но колюще холодным. — Я сюда пришла только затем, чтобы меня покормили. Все. А оставаться в этом инкубаторе нет никакого желания. — Девушка наклонилась к уху отца, хотела сказать шепотом, но передумала: — По правде сказать, из всего этого сброда только Ольга нормальная. Всего хорошего, батюшка. Святослав был ошарашен таким заявлением. Он даже не попытался припугнуть Василису или еще раз удержать. Просто смотрел, как она уходит. Охрана Ирины Витальевны по ее команде расступилась, давая журналистке пройти. В дверном проеме девушка задержалась, повела носом и презренно бросила: — Не понимаю… Все же есть: любящая жена, дети, хорошая работа. Так они все равно любовниц заводят! Верно в свое время сказала Фаина Раневская: «Любовница — это унитаз, куда мужчина лишь справляет нужду». — Зеленые глаза словно тысячи иголок впились в лицо одного из охранников Хранительницы, тому, что был с усами. Мужчина выпучил глаза, лоб покрылся испариной. А Василиса продолжала: — Вот бы таких неверных и неблагодарных баранов наказывали как педофилов… — пальцами показала ножницы. — Чик-чик… Всего хорошего всем. — Через несколько секунд входная дверь громко хлопнула. Охранники с трудом сдерживали смех, глядя на своего товарища, побелевшего как поганка. — И это ваша дочь? Не верится даже…  — И мне тоже порой с трудом в это верится, Ирина Витальевна. Но все же… Василек не стала бы убивать. Я с пеленок почти ее растил. Знаю, как облупленную. — Всем родителям кажется, что они знают своих детей. Но почему-то у некоторых наследники и спиваются и суицидниками становятся. А кто-то и убивать начинает. А все почему? Потому что родители вечно заняты, не обращают на чад внимание. Вот и приходится другим структурам их воспитывать и, если не понимают, наказывать. — Ирина поправила воротник рубашки Святослава и небрежно стряхнула с его плеча волос Василисы. Затем последовал приказ: — Найдите вашего щенка. И если через два дня доказательств его невиновности или вашей дочери не будет, вынесу приговор. Когда Хранители ушли, Святослав тяжело опустился на стул, спрятав лицо в ладони. — Да что б их обоих! И Женька и Василису! Столько лет живет, а ведет себя, как дитё малое! — А как она узнала, что тот усатый хранитель своей жене изменяет? — спросил Жан. — Она это… чует. Дар ее таков. Ищейка. Запахи чувствует на большом расстоянии, может их отделять и тому подобное. Вот почему я не хотел ее отпускать. Могла бы по щелчку Женька найти. Да и убийцу в Вешках тоже. — Только помогать она явно не настроена. — Подытожила Аннушка и тоже села за стол напротив деда. — А что она говорила про… «суррогатиков»? Святослав горько усмехнулся. — Она считает, что раз она — моя кровь, только мы с ней настоящая семья. А вы все так… Случайность. Ревнует вас ко мне страшно. Поэтому и помогать отказалась. Эгоистка… — Так может, — осторожно начал Жан, — может, она и напала?.. — Нет! — отрезал Святослав. — Василек не могла такое сделать. Я знаю. — Откуда, дедуля? — Анна приняла сторону Жана. — Посуди сам: она вернулась в город тайно, две недели назад. Сама призналась, что предпочитает молодых парней… — Вот именно, что призналась. Дочка… Это ее любимый прием — покрыть себя… дерьмом с ног до головы, заставить людей ненавидеть и бояться себя. Завтра я попробую ее найти и убедить нам помочь. — А как быть с Женьком? — опомнилась Анна и снова набрала номер парня. — Недоступно. И где прикажете искать этого недоноска? Дед Слава, все наши беды начались, как только ты его обратил. Однако глава семейства уже давно пребывал в своих мыслях и воспоминаниях за много веков отсюда. Анна с Жаном с минуту ждали от него ответа, и не дождавшись, отправились по своим комнатам. День был слишком нервным. Каждому нужно было побыть наедине с собой.

***

      Женек так и не объявился утром. Анна до рассвета убежала в отдел, Жан утром сходил в больницу, принес завтрак всем, поехал кормить Ольгу, а дед Слава как сидел в зале за столом всю ночь. Достал из своего потайного ящика фотографии, письма на пожелтевшей бумаге, сушеные цветы и пыльные ленты — все, что было у него на память о дочери. — А! — старик поднял к глазам серебряный перстень с бирюзой и улыбнулся. — Это кольцо Василек отдала мне, когда все сокровища Василия его команда растащила за долги. Оно — все, что тогда осталось. Попросила и его продать. А я нашел у себя серебряные крестики… Да, приходилось под всех подстраиваться. Зато еще одну байку придумал… Мол, кресты из серебра тоже от вампиров отлично защищают. Самые трусливые те крестики с руками оторвали. Денег выручил много. На них и жили втроем: Василек, Настенька и я. А колечко это припрятал. Сам не знаю, зачем… — Святослав потер глаза, сложил все ценности опять в коробку. — Так, ладно… Пора брать дело в свои руки. Ты поможешь нам, дочка.

***

      За последние две недели в Смоленске нашли уже четвертый труп без крови, но на этот раз со следами клыков на шее, переломанными пальцами, а также со следами насилия. Почерк убийцы сильно модернизировался. Даже Хранители это признавали, однако Ирина Витальевна все равно приказала своим людям искать Женька и установить наблюдение за Василисой. Даже подключила связи в полиции. Все меньше и меньше свободы оставалось у семьи вампиров, а проблемы накатывали, как снежный ком. Однако Ивану удалось таки вытащить Анну на свидание в кафе, расположенное в центре города. Пока Коля и Захар устанавливали личность четвертой жертвы, у капитанов была возможность на небольшой перерыв. — Не понимаю, — в который раз повторяла Анна, помешивая сахар в чае, который она конечно же пить не собиралась, — не понимаю, как ты меня уговорил? У нас четыре трупа, почерк убийцы изменился… Дома тоже не все ладно, а я сижу тут. — Тебе надо отвлечься, Аня. — Иван попытался коснулся ее пальцев, но Остроумова тут же спрятала руки под стол. — Да ладно тебе. Не все ж время только тебе работать. Ты ведь… Слушай, помнишь, ты просила спрашивать, если хочу что-то о тебе узнать. Аннушка напряглась, но быстро совладала собой. — Рада, что ты это помнишь. И что же товарищ капитан хочет узнать? — Ты про моих родителей тогда угадала, а я про твоих так и не спросил. Кем они были? — Ну… Папа… Пётр был простым рабочим, мама Варвара — швея. Всю одежду на себя, на меня шила сама. Все соседки завидовали. Правда лишь до тех пор, как мама не предлагала что-то сшить для них. Она привила мне любовь к минимальной красоте. — Как это? — не понял Ваня, делая глоток виски. — Мама была уверена, что зеркало, шкаф или любое другое личное место женщины должно быть красивым и отражать ее душу. А еще, что если в любимом месте порядок и нет лишнего, значит все хорошо и внутри. Папа же был ровно противоположного мнения. — От воспоминаний следователь нежно улыбнулась. — Вау! — выдохнул Иван и подался вперед. — Что «Вау»? — Тебе очень идет эта улыбка. Сохрани ее… — Иван посмотрел поверх Анны. — Да ладно?! Василиса? Василиса! Остроумова в этот момент была готова раздавить свою кружку, чтобы от нее одни мелкие осколки остались. «И как это у нее получается? Всего одного взгляда на нее хватает, чтобы мужчина забыл обо всем. Ну конечно, она же красотка. Роковая. Уверенная в себе, кокетливая, притягательная…» — чтобы немного потушить огонь в себе, Анна слегка пригубила чай. Однако вместо мяты почувствовала на языке лишь кислоту и горечь, как от яда. — Ваня? Ваня, это правда ты? — Василиса действительно сидела за дальним столиком с чашкой чая. Заметив Ивана и Анну, она встала и направилась к ним. — Вот так встреча. Но Иван явно не верил в удивление журналистки. — Ты что, следом за мной поехала? Пронюхала про Вешки и сразу сюда? — Следом поехала… — Василиса рассмеялась. — Как сказал, капитан! Я прямо как жена декабриста! Ну ладно-ладно, раскусил. — И тут только она вспомнила про Анну. — Привет, Аня. — О, так вы уже знакомы? — Да. Я же приходила неделю назад в отдел. — Василиса подставила третий стул к столику и села. — Хотела узнать подробности тех убийств. Но ваше начальство все предпочло скрыть. И что теперь? Еще один труп. — Да… — Иван заметил, что Василиса все ближе начала наклоняться к нему, смутился. — Там теперь все так сложно стало… У убийцы почерк сменился. Теперь это женщина с укусами на шее, переломанными пальцами и следами насилия… — мужчина запустил пятерню в волосы и откинулся на стуле так, что он стал стоять лишь на двух ножках. — Слушай, приходи в понедельник в отдел, я покажу тебе материалы. — Иван, но подполковник ясно дал понять… — вмешалась Остроумова. Ей явно не нравилось поведение Василисы, да и Иван про нее забыл. Но Жалинский перебил напарницу: — Я Василису знаю почти восемь лет. В Москве мы хорошо сработались. Она настоящий профи своего дела и найдет слова, чтобы рассказать правду, но не навести панику. Василиса взяла мужчину за руку. — Да ладно тебе, Ваня. Захвалишь. Я просто выполняю свою работу. — Кстати, Вась, как дела у Кати? Сто лет ее не видел. Как же быстро сменилось выражение лица Василисы при этом вопросе: девушка вся побледнела, впала в ступор, нет, скорее в ужас. С минуту она неподвижно смотрела куда-то в сторону, пока Иван не вывел ее из этого состояния. — Эй, Вась! Ты чего? Как у Кати дела? — У?.. А, все хорошо. Спасибо. Я рада, что ты помнишь. Извините, я кое-что вспомнила. Надо бежать. Была рада видеть, Ваня. В понедельник обязательно зайду в отдел. — Ага, давай. — И тут же Иван отвлекся на звонок телефона. — Алло? Да, Захар. Да, Анна Петровна со мной рядом. Так, давай чуть повнятнее, слышно плохо. Пока капитан выслушивал новые сведения, Анна размышляла, глядя Василисе вслед. Поведение дочери Святослава не нравилось телепату. «Она явно что-то скрывает… Эх, и почему я не додумалась в момент ступора залезть к ней в голову? Но что же? И кто такая эта Катя, раз при упоминании о ней Василиса так побледнела…» А Василиса тем временем буквально пулей вылетела из кафе и поспешила к машине. Но тут что-то заставило ее обернуться на Ивана и Анну. «Черт! И как это у нее получается, а? Сидит как Снежная королева. Вся такая неприступная, дерзкая… А Ванька щенячьи влюбленные глазки строит ей. Восемь лет я его обхаживала. И хоть бы один заинтересованный взгляд… Я для него видимо навсегда останусь всего лишь «Вась»… — вампирша почувствовала, как у нее защипало глаза от слез. — Вон как воркуют, как он о ней заботится… Кажется, новые данные по трупу пришли. Судя потому, как капитан напряглась. А Ванек ишь как расстарался: такой букет роз приволок! А мне за все 445 лет никто даже не додумался… И что он только в ней нашел? Ну ничего-ничего, — журналистка потерла руки, — вот доберетесь вы до постели…» Этот поток мыслей мог бы продолжаться вечность, если бы на Василису не налетел кто-то. — Ты?!

***

— Почему ты не пришла ко мне вчера? — Занята была. И вообще, мне не хочется бегать к тебе всякий раз, как захочется крови. — Нашла нового питомца? Как практично. — Жан, кончай иронизировать. Это тебе не идет. Лучше расскажи, как прошла ваша встреча с Василисой? Врач от неожиданности на несколько мгновений замер со стаканом, который только что наполнил кровью. — Что? — Ольга обошла бывшего и забрала у него бокал. — Все прошло настолько… эпично? — Ты откуда об этом знаешь? — Она заходила ко мне в театр. Мы поговорили. Обменялись последними новостями. Даже не верится, что у деда такая дочь. — Ольга принялась медленно глотать кровь. Только она делала это с таким изяществом, аккуратностью и в тоже время жадностью. — Слышал бы ты, как она читает Цветаеву… Хочу на неделе попросить ее прийти в студию. Пусть мои бестолочи посмотрят, как надо играть… Что ты так смотришь на меня? Жан поставил начатую бутылку с кровью на журнальный столик в гостинной Ольги и отошел к камину. — Странно, что дедушка никогда о ней не рассказывал… Получается, она была его первой обращенной. Значит и живет столько же лет сколько и он… Однако такой здоровый организм… Ни одного изъяна или признака. Даже деда уже стал часто жаловаться на боли в спине. Ольга лишь закатила глаза. Ей бы уже пора привыкнуть, что женщины для француза давно стали всего лишь инкубаторами. А тут еще такая потенциальная кандидатура. — Чего же ты тут ноги стаптываешь, а не практикуешься с… Хотя… Тогда Святослав тебе точно голову открутит. Вот было бы зрелище. — Так, ты поела? — засуетился Жан. — Вот тут еще до завтра должно хватить. — Он достал из сумки еще парочку упаковок с кровью. — И если хочешь сегодня навестить своего питомца, то… Внезапно телефон доктора зазвонил. Звонили одновременно Анна и из морга. Во время осмотра и установления личности четвертой жертвы, которая как и предыдущие была полностью обескровлена, на ней нашли несколько весомых улик: прежде всего чужую кровь. Но кому она принадлежала, врач не мог определить. Для этого нужен анализ. Второе — недалеко от трупа нашли куртку Женька. Разорванную и всю в крови парня. И третье — цепочка. Анна показала ее дома, и Святослав сразу узнал в ней ту, что принадлежала Василисе. Журналистку тут же вызвали на опознание. — Ты узнаешь этого человека? — Жан откинул целлофан. — Присмотрись внимательнее. — Женщина. Примерно сорок лет. — Василиса наклонилась к трупу и шумно втянула воздух. — Офис… В офисе работает. Судя по запаху дорогих духов — начальник. Замужем, трое детей. Причем третьего родила от молодого любовника, который покончил с собой, когда она отказалась бросать мужа… Анна, которая тоже присутствовала на опознании, медленно похлопала в ладоши. — Браво. А что-то более важное и интересное можешь сказать? — И побыстрее. — Поддержал ее Жан. Журналистка выпрямилась и медленно обошла стол. — Никогда не надо спешить. От всего нужно получать удовольствие. Кайф… Секса, кстати, это тоже касается. Без удовольствия, без любви мы, да и люди, тратим впустую столько энергии… — ищейка смачно облизнула губы и шумно сглотнула. Пусть труп и был без крови, но свежий запах крови все еще витал вокруг. Жан тут же понял, что девушка голодна. — После осмотра зайти ко мне. Дам перекусить. — Спасибо. — Так, понятно, что это женщина. Но вот что интересно, — Остроумова вытащила пакетик с цепочкой. — Это нашли на трупе. И дедуля сказал… Но Василиса ее не слушала. Она принялась слишком шумно нюхать воздух и активно ходить вокруг трупа. — Нет… Нет… Что за черт?! Этого не может быть! — Стой, ты куда? Василиса?       Святослав не верил в причастность дочери к этим убийствам. И более того отказывался верить, что с Женьком что-то случилось. Старик рыскал по всему городу, искал дочь. И боковым зрением следил за темносиним фургоном Хранителей. «Следят… Смотрят… Ждут, стервятники! Нет уж, не будет у вас пира». Прогуливаясь у больницы Святослав столкнулся с Василисой. — Дочка! Наконец-то! — Прости, батюшка, у меня нет времени. — Куда ты так торопишься? Ты знаешь, что… — Что на четвертом трупе нашли мою цепочку? Да, Анна показывала. Но я не убивала эту несчастную. Только мужчина может совершить с женщиной такое насилие. Очень кое-кого напоминает. Впрочем, откуда тебе это знать? — Василек, хватит! — вспылил Святослав. — Знаешь ведь: кто старое помянет… — Я сейчас даже не про Ваську. А про нашу жизнь в целом. Помнишь? Как ты меня воспитывал, как аппетиты мои сдерживал, как способность учил развивать. Как… — тугой ком подступил к горлу вампирши, не давая говорить. — Давай-ка пройдемся, Василек. — Святослав взял дочь под руку и повел подальше от больницы.       Девушка была сильно на взводе. Но идя по улицам родного города рядом с отцом, ее страхи и нервозность немного убавились. Василиса до последнего гнала мысли, что ей невероятно тепло и спокойно в его компании. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой. — Помню, как мы с тобой вот так же прогуливались лет сто назад… — нарушил молчание Святослав. — Вообще-то больше. С тех пор как ты обратил этого французика, я больше в Смоленске не появлялась. — Не начинай, дочка. Что толку сетовать на пролитое молоко? Почему ты не хочешь подружиться с ребятами? Вы же все мои… — Кто? Твои дети? Ты это хотел сказать? — Василиса вырвала свою руку и остановилась. — А хорошо ты устроился. Конечно, они же такие послушные, заботливые. Не то что твоя непутевая дочь! Я никогда тебе не была нужна! Никогда! — Не кричи, Василек. — Шикнул на нее старый вампир. — Что ты как маленькая? Мне стыдно за тебя. И перед семьей и перед Хранителями. — А тебе не привыкать, батюшка. Я же всегда была твоим разочарованием. Помнишь? Ты вечно был недоволен. Что бы я не делала: пела, танцевала на праздниках, тренировала свою способность… Ты хоть помнишь мамины песни? Нет конечно. А вот я помню. Каждую ноту, каждое слово! — С чего ты вдруг матушку вспомнила? — не понял Святослав. — Да вот вчера кое-что подметила. — Журналистка перешла на шепот. — Сдается мне, что ты не просто так перед Хранительницей такой покорный становишься… Такой услужливый, шутишь… Нравится она тебе, да? Такой наглости Святослав не стерпел. Обнажил клыки, глаза налились кровью. — Убирайся… Убирайся с глаз моих! — С радостью! Больше ты меня никогда не увидишь. Думала, что все-таки в родном городе найду покой, но увы… — и с этими словами Василиса развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь. А Святослав все никак не мог прийти в себя от ярости и возмущения. «Совсем она распустилась! Как у нее только язык повернулся такое сказать?!» — Дети могут быть такими неблагодарными. К тротуару, на котором стоял Святослав, подъехала машина Ирины Витальевны. — И вам добрый день, Ирина Витальевна. Не сочтите за грубость, но вид у вас… Совсем вы заработались. Отдохнули бы. — А вот на этот счет не беспокойтесь, Святослав Вернидубович. — Бредихина что-то написала в телефоне и одобрительно кивнула. — Все как раз складывается так, что сегодня у меня ожидается хороший отдых с детьми и внучкой. Виновного в убийствах наконец поймали. Вампир нахмурился. — Когда это? — Да только что. Вон там. — Хранительница указала на угол, за который повернула Василиса. В этот же момент из-за него выехал темносиний фургон с тонированными стеклами. — Василек… — Вина ее доказана. Будет казнь.