Нет милосердия к нечестивым

Это было неправдой. Ничего из этого не было, должно быть, это какая-то жестокая шутка, которую боги сыграли с ним. Но голос в его голове подсказал ему, что это не так, что раненый, облитый собственной кровью, был полностью и до боли реален, что, должно быть, это оттуда исходил сильный медный смрад, потому что запах медленно достигал его, и он… Гарри почувствовал горький привкус желчи во рту, его лицо было окрашено явным ужасом. — Мистер Поттер? — Да? — его голос звучал так далеко. Он звучал как чужой. Гарри не слышал больше ничего из того, что сказала надзирательница, только тихий шепот, — пятнадцать минут, — который донесся до него, прежде чем дверь захлопнулась, а за его спиной эхом разнесся болезненный скрежет металла. Он был один. Они были одни. — Драко? — попытался сказать Гарри, вздрогнув, когда это превратилось в слабый шепот. Может быть, это было отчаяние в его голосе, умоляющий взгляд в его глазах или то, как его руки дрожали - он не знал, что он сделал, но этого было достаточно, чтобы уставшие глаза снова посмотрели на него. Человек перед ним не был похож на того Малфоя, которого он когда-то знал - его нетронутые волосы обвисли, рассыпались по всей грязной коже, испещренной шрамами. Железный воротник душил его, а наручники на запястьях держали его - прикованным к стене, как ... как будто он был ... Дрожа, Гарри протянул руку, чтобы обхватить лицо руками; лицо, которое теперь казалось ему странным, незнакомым, но тот вздрогнул, как будто ждал, когда Гарри нанесет удар. — Я здесь, — прошептал он, игнорируя боль в груди, — Теперь ты можешь взглянуть на меня, Драко. Здесь только мы. Гарри терпеливо ждал, пока на него со страхом смотрели темные, безжизненные глаза. Он подождал, пока паника исчезла, сменившись замешательством, а затем ... Глаза Драко расширились, когда он осознал, кто перед ним, и слегка приоткрыл губы, чтобы произнести слово, но почти мгновенно остановился, тяжело дыша через нос, низко опустив голову. Ошейник. Что-то вроде дикого, яростного гнева ревело в его голове, крича на него, создавая бурю, которая бушевала вслед за ней - и даже если бы у Гарри был шанс подавить ее, он бы не воспользовался им. Горячая, необузданная магия гудела в его венах, разрываясь насквозь, танцуя на кончиках его пальцев в безжалостной ярости. Гарри только замер, когда эхо расколотого железа и оборванных цепей ударилось об пол. Мгновение спустя он, не колеблясь, отбросил ошейник, его глаза сосредоточились на шее Драко - там была бледная белая полоса, резко контрастирующая с остальной частью его кожи, которая была отмечена синяками. Синяки, которые были нанесены без пощады, синяки, которые не могли зажить должным образом, синяки, которые выглядели так, как будто они были постоянными. — Теперь ты можешь говорить? — мягко спросил Гарри, стараясь держать руки подальше, как бы он ни хотел прикоснуться к нему. Обнять его. Укутать его теплом. Драко неуверенно выдохнул, его плечи слегка дрожали. Из него вырвался болезненный кашель, а вскоре и хриплый шепот. — Достаточно долго, Поттер. Гарри мог бы улыбнуться от облегчения, охватившего его, или, может быть, даже слегка усмехнулся - но не с таким несчастным выражением лица Драко. Не с натянутой улыбкой на его разбитых губах. Не тогда, когда он выглядел так, как будто он ... как будто он ... Как будто он уже сдался. — Мне очень жаль, — сказал Гарри дрожащим голосом. Драко замер, подняв голову, наклонив голову, — Из-за чего? — Ты чертовски хорошо знаешь из-за чего. В камере воцарилась тишина. Гарри не знал, когда закрыл глаза, но он это сделал - и он понял это только тогда, когда почувствовал, как нежные кончики пальцев коснулись его щеки, в то время как покрытая шрамом ладонь поднималась к его темным, нечёсаным волосам. Он позволил блондину поиграть с ним, его серые глаза весело искрились, когда пряди распались. — Ты не использовал расческу, пока меня не было? — Мне очень жаль, — снова пробормотал Гарри, нежно беря руку, покоящуюся в его волосах. Запястье было гибким, а костяшки пальцев были окрашены в красный цвет - он подумал, было ли это потому, что Драко пытался выбраться раньше, отказываясь хотя бы на мгновение уснуть, пока его не охватывало изнеможение. Он ожидаемо оглянулся на Драко и сглотнул, когда встретил мягкий взгляд в ответ. — Тогда загладь свою вину. Гарри молчал, отнимая у него руку, игнорируя тепло. Он потянулся к своему карману, постукивая по нему, пока не почувствовал бархат, беспокойство поднялось по его шее, когда он осторожно вынул коробку, на этот раз его хватка была непоколебимой. Он снова посмотрел вверх, закусив нижнюю губу. — Ты хочешь жениться на мне? — прошептал Драко, не отрывая глаз от серебряного кольца, которое выделялось в темноте - оно было усеяно светлыми изумрудами, которые мерцали, изгибаясь крошечными змеями с белоснежной чешуей. Это было… это было красиво, — ужасно романтично. Гарри не смог удержаться от сухого смешка, — Ага, ну… — он почувствовал, как стыдный румянец покрывает его лицо за то, как долго другой мужчина, должно быть, ждал в этой гнилой камере - и все так внезапно, — Я подумал, что пора. — Ну, с того самого первого месяца, как меня бросили сюда, я тоже кое-что над чем поработал, — довольно приятно сказал Драко, но, прежде чем он смог сделать что-нибудь еще, из него вырвался мучительный кашель, его тело снова пробила слабая дрожь. Гарри почти мгновенно протянул руку в панике, едва не уронив бархатную коробочку, но блондин лишь покачал головой, вздрогнув, отмахиваясь от него. Драко слегка повернулся влево, а другая рука его возилась сзади, несколько раз постукивая по испачканному полу. Прежде чем Гарри успел спросить, что он задумал, Драко вытащил тонкий деревянный кружок, залитый крошечными пятнами крови, а поверх него был изящный пятнистый лист. Он выглядел крошечным и хрупким, как будто он мог легко сломаться в любой момент одним прикосновением. Но даже тогда в такой безжалостной тюрьме, как Азкабан, не было места для чего-то столь наполненного жизнью. Он мог сказать, что лист медленно увядал, умирал - это было достаточно очевидно. Драко слабо улыбнулся, — Это должно быть подходящее кольцо, — Он надел его на палец, нежно любуясь своей работой, прежде чем поймать озадаченный взгляд собеседника, — Перестань улыбаться, Поттер, или я запихну тебе эту штуку в глотку. Гарри засмеялся, этот звук был до странности незнакомым даже для его собственных ушей, — Нет, это восхитительно, я просто… — он взглянул вниз, — Я просто думаю, что это грустно. Драко замер, глядя на него, и Гарри потребовалось время, чтобы понять, что он пытается придумать, что сказать дальше. Он вспомнил, как любил блондина за это - всегда сдерживал какой-то язвительный ответ или легкомысленную шутку, чтобы прорезать густую тишину. Но это… Гарри никогда не видел его таким подавленным. — Ну… — Драко тихонько вздохнул, его забрызганные кровью руки поднялись к лицу, когда он отчаянно вцепился в свои волосы, — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Гарри? Гарри взял его руки в свои - он всегда находил их красивыми. Даже когда порезы покрывали пепельную кожу блондина, а засохшие раны разрывали его ладони. — Две недели назад я обнаружил, что защита здесь достаточно сильна, чтобы удержать любого заключенного, — он наклонился, успокаивающе выводя мягкие круги на запястьях Драко, — но не для Бузинной палочки. Драко не произнес ни слова. Он только уткнулся лицом в изгиб шеи Гарри, дрожа, вдыхая его свежий земляной аромат. Он растаял в теплых объятиях, позволив себе на мгновение потеряться. — Но когда? Гарри посмотрел на него, недоуменно нахмурив брови. Блондин сразу же отстранился, — Когда мы перестанем бежать, Гарри? Я не хочу больше терпеть, это… — Драко сглотнул, его голос дрожал, — … это утомительно. Гарри попытался не обращать внимания на боль, растекшуюся в его груди, — Я знаю, но… еще раз? Для меня? — он взглянул на серебряное кольцо и, не раздумывая, надел его на палец блондина - прямо рядом с треснувшим. Было больно смотреть на это, — Ради нас? Драко нерешительно посмотрел на свои окровавленные руки, на камеру, которую он разрушил, а затем на умоляющий взгляд Гарри. Он прерывисто вздохнул, мельком взглянув на ошейник, который когда-то был на нем. На шее. Он кивнул. — Могу ли я поцеловать тебя? — слова вылетели изо рта Гарри прежде, чем он смог подумать. У Драко перехватило дыхание, он был ошеломлен, — Даже когда я так выгляжу? — Похоже, что мне не все равно? — Нет. Гарри поцеловал его. Боги, Драко был таким сладким на вкус. Его рот был мягким и теплым, даже когда он провел своими мозолистыми пальцами по грязным волосам цвета слоновой кости и почувствовал, как крошки грязи царапают его кожу. Ничто другое не могло иметь значения, когда из блондина вырвался тихий стон. — Я знаю место, где нас никто никогда не найдет, — прошептал Гарри в приоткрытый рот, его голос был низким, когда рука нежно скользнула к лицу, — Больше никаких войн, никаких тюрем. Ты больше никогда не будешь один. Драко издал легкий хриплый смех, и глаза его блеснули, — А что насчет тебя? А как насчет великого Гарри Поттера? Героя волшебного мира? Гарри улыбнулся в темноте - дикой, злой улыбкой, — Он умер очень давно. Какое-то время они оставались в таком положении, их грудь мягко поднималась и опускалась по мере того, как шло время. Он растаял в уютной тишине, которую заполняли их неглубокие вдохи. И вдруг, их уединение нарушил резкий стук в дверь. — Простите, что прерываю, мистер Поттер, но, боюсь, ваше время вышло, — протянула надзирательница перед камерой. Так и было. Гарри в последний раз улыбнулся Драко, и блондин ответил так же уверенно. Это так сильно напомнило ему молодых, упрямых соперников, которыми они были раньше - ведомые диким, бушующим огнем, который горел, горел и горел, создавая связь, которую они всегда испытывали друг к другу. Он не слышал криков надзирательницы, панического бормотания охранников, которые пытались сотворить заклинание за заклинанием у двери, и поспешного скрежета металла. Гарри не стал терять время, чтобы помочь блондину подняться на ноги, даже несмотря на то, что тот слегка дрожал. — Закрой глаза, любимый, — тихо пробормотал он, прежде чем вытащить палочку, которая идеально умещалась в его руке - Бузинную палочку. Это того стоило. Так Гарри говорил себе, раскрашивая мир ярким, раскаленным добела пламенем.

***

Руки Гермионы сжимали теплую чашку чая, зная, что, если бы она не зря тратила свое время, отвечая на каждый вопрос мужа, она могла бы закончить рассказ гораздо раньше. Она смотрела, как от её дыхания запотевает окно, и чувствует, как у нее пересыхает в горле. — … Ты можешь в это поверить, Миона? Теперь они придумывают эти глупые теории о том, как Гарри вытащил этого ублюдка из тюрьмы! — Теории? — Гермиона не повернулась, проглотив комок, застрявший у нее в горле, когда она поставила чашку, — Какие теории? Когда ей ответила тишина, она наконец осмелилась бросить взгляд на Рона. Красные пятна покрывали его веснушчатые щеки, явный признак того, как он был расстроен раньше, - и вместе с этим усталые глаза, которые часто моргали, губы дрожали, когда вырывались полусвязные слова. Гермиона отринула чувство вины, медленно подошла к нему и протянула руки. Рон сдался почти мгновенно. Его дрожащее тело на мгновение замерло, прежде чем раствориться в тепле, уткнувшись лицом в ее шею. Гермиона, не колеблясь, поднесла руку к его взъерошенным волосам, выводя круги на его спине, чтобы успокоить его. Это все, что она могла предложить. — Авроры сказали, что они… — приглушенный голос рыжего на мгновение дрогнул, но он продолжил, лишь слегка запнувшись, — они не нашли никаких тел. Дыхание Гермионы прервалось, ее сердце бешено колотилось слишком громко даже для ее собственных ушей. Она решает промолчать, держа Рона в руках и шепча утешения, чтобы успокоить не только его, но и себя. Им обоим это было нужно. Поэтому, когда в их дверь постучали, Гермиона заставила себя замолчать, в то время как авроры с холодными лицами вошли в комнату, ничего не понимая. Их палочки были спрятаны, но она слишком хорошо знала, что они вооружены до зубов. Может быть, их позиция и была правильной, но она все еще могла заметить, как их прищуренные глаза оценивали ее дом. Затем до нее донесся знакомый щелчок каблуков. Стук, стук, стук. Смотрительница пристально посмотрела на нее. — Вы имеете какое-либо отношение к исчезновению мистера Поттера и Малфоя, миссис Уизли? Вопрос был холодным и непоколебимым, он должен был заставить ее рассказать правду. Правда о том, что она месяцами помогала Гарри в его запланированном побеге, правда о том, что она передала ему Бузинную палочку, когда споткнулась, правда в том, что она была единственной, кто знал, что он и Драко на самом деле чувствовали друг к другу. — Нет, — уверенно ответила Гермиона, приподняв подбородок, — Не имею.