солнце в весах.

— по-о-ку-у-ун... мне ску-у-учно... давай поговорим. — чай давно был допит, а чашки помыты, эдогаве же доставляло дискомфорт молчание длинной в десять минут. но отрицать то, что очень забавно смотреть на аллана, руки которого во время грома тряслись немного сильнее, было глупо. глупо и было отрицать то, насколько эдгар красив. его губы были слегка потресканными, кожа неимоверно бледной, глаз не было видно, что не сказать о огромных синяках под очами любимого писателя. — р... ранпо-сан, как я могу вас развеселить? — эдгар сквозь чёлку смотрит побито. наклоняет голову и глаза трёт. словно насильно пальцами опускает тяжёлые веки, напоминая себе о коротких мнгновениях сна, и снова массирует от краёв до слёзных канальцев. и сколько бы не ругали, мол "не лезь в лицо руками! заразу занесёшь!", бесполезно. привычка осталась. — ненастье затянулось, боюсь я совсем до дома не дойду. — ранпо-сан аллана не особо слышал. слушал, но не слышал. голос эдгара был бархатистым, надтреснутым и убитым, но детективу нравился. эдгар в целом был самим великолепием. но сейчас ранпо делал вид, что заинтересован в отражении окна. было без пятнадцати одиннадцать. позднее время. даже для конца мая. прекрасно было видно звёзды. шумел гром, менее глухо, чем раньше. будет ливень. — по-кун, я же останусь у тебя? — одобрительный кивок от аллана подуразумевал то, что эдогаве следует продолжать говорить, точно, писатель ему уступает очередь или пропускает свой ход в беседе, словно бы это настольная игра. — кстати. какой у тебя знак зодиака? — хм. я не особо интересуюсь астрологией. — запрокинув голову вверх, аллан прикрыл глаза, пытаясь вспомнить какую-то информацию о себе. о таком спрашивали крайне редко, потому она осталась лишь на подкорках, в укромных местах, в которые сложно добраться. — солнечный знак... — лёгкая пауза. детектив смотрит выжидающе — козерог, по-моему. ну, если вы разбираетесь, ранпо-сан, девятнадцатое января - это же солнечный козерог? —да, козерог. — гений потянулся. — а у меня солнце в весах. и у нас, по-моему, хорошая совместимость. — детектив наклонил голову, вспоминая. — да, хорошая девяносто пять процентов, вроде. — эдогава кивает одобрительно, хоть и отвечает сам себе. забавный и милый. — а как давно вы увлекаетесь астрологией? —эдгар из-под чёлки смотрит, голову набок поворачивая. — сам не помню... агенство ещё не было таким сформированным как сейчас, в нём был только я, директор и йосано-сан. она откуда-то достала журнал и рассказала мне про астрологию. — ранпо тянул гласные лениво, смотря в окно. в его речи было много упущеной информации, которую эдогава счёл бесполезной. ведь, худшие знания - это те, что не пригодятся. — эд.. по-кун, я буду спать в твоей комнате? — лицо пришлось подпереть, нельзя же так просто повалиться на стол в чужом доме. — а? да, как раз думал об этом. думаю, вы поспите на моей кровати в моей комнате, я всё равно планировал начинать писать новую историю. —на слова аллана раздался недовольный вздох эдогавы. — эх, ты серьёзно? вот сколько ты не спал? — ранпо был готов использовать супердедукцию. это было жульничеством, и эдогава пользовался способностью только на пользу другим; искать информацию для агенства или раскрывать заинтересовавшие его преступления — вот его работа. сейчас целью было всё-таки уговорить эдгара лечь спать, поэтому гений воздерживался от того, чтобы схватиться нервно за очки и рассказать по всё, чем писатель занимался последнюю неделю. сон у аллана всегда был последним в списке. — не поверю, что раньше, чем дня три назад. ты выглядишь... — в голове крутилось "всё ещё чертовски красивым? да, возможно. но скорее" — измятым и болезненным. — не взболтнуть лишнего, лишь бы не взболтнуть лишнего. — я... — аргументированных ответов на слова гения не нашлось. эдгару было плевать практически на всё. но об этом ранпо никто не скажет. — ясно. — четыре буквы тревожно оставляли дыру в диалоге, начинали молчание, что ломало черепную коробку пулей и вскрывали вены, лезвиями проводя по засохшим ранам взад-вперёд. — ранпо-сан... — взгляд эдогавы потускнел. словно бы он что-то не смог. — давайте я покажу вам комнату. — ранпо одобрительно кивнул, не намереваясь продолжать диалог и встал из-за стола. поднимались наверх молча. хотелось ёжиться и прятаться от до треска в ключицах некомфортного молчания. ключицы, на самом деле, являются очень хрупкими костями. достаточно упасть боком с лестницы, как кость, в самом изогнутом и тонком месте треснет. аллан и эдогава безмолвно стояли в комнате. — здесь, на бэддо, вы будете спать, ранпо-сан. —по прикрыл глаз тыльной стороной руки. получив лишь кивок в ответ, по ложным рёбрам больно ударило от грусти, приливавшей быстрым потоком в черепную коробку, разливавшейся по телу и на подходе к рёбрам смешиваясь с кислотой, грусть убивала каждую частичку тела изнутри. по-садистки медленно, она, грусть, словно бы наслаждалась моментом. неожиданно от одного резкого движения голова опустела. в глазах замигало, мозг не мог воспринимать информацию. руки эдогавы крепко сжимали тело аллана. тёплые приятные прикосновения вернули эдгара в чувства. писатель же мог лишь класть на лопатки младшего руки аккуратно, боясь поломать хрупкие кости. ранпо уткнулся в грудь старшего. — ты не хочешь спать? — тихо говорил эдогава. звуки глухо отлетали от рёбер эдгара, в которые всё ещё утыкался брюнет. — не знаю. — аллан улыбнулся неосознанно - криво. ранпо поднял хмурый взгляд. — в любом случае, смысла ложиться нет - не усну. — эдогава в очередной раз вздыхает и хмурится. по ловит себя на мысли, что ему идёт всё. ранпо всё также стоит рядом с алланом, словно ожидая от второго каких-то действий, пусть и понимает, что не дождётся. шатен смотрит глазами стеклянными, которых, к сожалению детектива, даже не видно — я лучше потрачу время на что-то полезное, чем посплю. — по-кун... я сейчас разолюсь. нет, вру, вру не буду злиться... но... боже, бо-о-же, какой же ты всё-таки идиот! ты что совсем ничего не понимаешь? балда! ты совершенно о себе не заботишься! так можно и умереть! идиот! в конце концов, всё можно же было понять, ещё с прошлой встречи! почему? ты притворяешься? я тебе не нравлюсь? или ты просто ничего не понимаешь? тупица! — ранпо злился. пусть и сказал, что не будет, но злился. его не устраивало то, что аллан не понимал и не разделял его чувств. эдогава ненавидел, когда его не понимают. особенно эдгар. тот всё ещё смотрел, но теперь более вопросительно. наконец, гений решил сказать то, о чём, как он думал, можно было понять сразу. — ты мне нравишься, балда! я тебя люблю, если ты не понял вдруг. разве это не было понятно изначально? боже, какой же ты глупый! балда! балда! балда! — ранпо снова, вздохнув, обнял писателя и прошептал куда-то в пустоту очередное оскорбление. у эдгара закружилась голова. это то, о чём ему столько раз снилось. после мыслей об этих снах оставался печальный осадок реального мира. его обозвали семь раз. обычно, он злится на таких людей и отправляет их в свои книги, но ранпо... он сказал, что аллан ему нравится. по, аккуратно наклонившись, поцеловал эдогаву куда-то в макушку, смазано. словно бы был пьян, а ранпо злился и не разрешал целовать в губы. — я вас тоже люблю, эдогава-сан. гений встал на ноги по и потянулся за нелепым касанием губами. оба хорошо запомнили эту ночь, грозу, гороскопы, и совместимость в девяносто пять процентов.