солнце в весах.

сидя у окна, с слабо настроенным на какую-то волну со странной музыкой радио, думать было проще. на улице была гроза и полнейшая непогода. хаос. ровно такой же, как и в мыслях эдгара, что напоминали оживший ком ниток, который шелелился, порой распутываясь, но запутываясь вновь. гроза и фортепиано с монотонным пением на фоне помогали распутаться нитям мыслей хоть чуть чуть. — не стоило этого делать. не стоило, не стоило, не стоило. — цикличное повторение словосочетания разлетелось по практически пустой кухне гулким эхом. карл, сидящий рядом встрепенулся и глянул на хозяина. аллан, подперевший лицо одной рукой, другой погладил проснувшееся животное. эдгар продолжил думать, много, ёмко, но без толку. мысли путались, расходились, не связывая ни единой логической цепочки. так было ровно до момента, пока по не услышал звонок в дверь. громкие резкие звуки пугали и позволяли лёгкой дрожи пробежаться по коже, словно бы оставляя следы от игл за собой. эдгар никого не ждал. никогда не ждёт. но к нему порой слишком часто заявляются гости. непрошенные, и чаще всего, неприятные. аллан был недоволен прерыванием своих раздумий, мысли почти складывались во что-то большее, чем пара наборов предложений. но к двери всё-таки подошёл. на улице стояла гроза, и по, в целом, понимал, почему к нему решили наведаться. — кто там. — звучало сухо, неприятно и вовсе не как вопрос. — хэ-э-й, по-кун! это я, на улице сильнейшая непогода, потому, будь добр, впусти меня хотя бы на порог, в противном случае - меня шандарахнет молнией. — слова ранпо так не звучали. они звучали весело с нотками раздражённости, которые становились мелодией к концу фразы. видимо, эдогаву не радовали такие обстоятельства, как и то, что стоя на крыльце он грозится получить удар молнией. аллан открыл дверь. абсолютно промокший, немного дрожащий детектив в пончо, с которого капала вода, стоял на ступенях дома и смотрел на опустошенного хозяина особняка. — наконец-то. — ранпо явно не намеревался говорить раздражённо, старался скрыть своё недовольство ненастьем, оставляя всяческие проклинания его лишь у себя в мыслях. но плохо выходило. — на улице гроза? я думал просто дождь — звучало черезмерно виновато. аллан опёрся рукой на дверной косяк, но это выглядело никак в старых клишированных фильмах, совсем не похоже было на жест флирта. да и эдгар на плохого парня не смахивал. скорее на вампира из средневековых пугалок для детей. — итак. — эдогава поднял указательный палец вверх и криво, недовольно улыбнулся. — слушай. — что? я ничего не слышу. — после этой фразы послышался продолжительный, глухой раскат грома где-то вдалеке. эдгар кивнул, давая понять, что до него дошла суть сказанного детективом. — может, пустишь? — гений легонько ткнул в руку шатену. писатель вернув равновесие, убрал ладонь от опоры. — может, чаю или кофе? — проходя на кухню аллан продолжал диалог. — не откажусь от чая. есть зелёный? — вам навести именно зелёный, или предпочтёте матчу? — ответ был известен заранее, ранпо всегда выбирал зелёный чай, но даже зная, эдгар всё равно спрашивал, словно бы проверяя не подменили ли его эдогаву. ну, или, не решил ли ранпо наконец разрушить все хрупкие воздушные замки, наполнявшие черепную коробку шатена. — какой глупый вопрос, по-кун. зелёный чай без сахара. — ранпо не любил чай с сахаром, особенно зелёный, приятная горечь обжаренных чайных листьев становилась противной за счёт сахара, особенно, если с белой "сладкой смертью" переборщить. потому, ранпо заменял сахар в чае другими десертами. — что есть к чаю? — эдогава скрестил пальцы, надеясь, что писатель снова купил те вагаси мотти с клубникой, которые он часто брал по пути в агентство. но огорчало ранпо и то, что аллан редко ел сладкое, да и покупал его только для гостей. максимумом старшего было две ложки сахара в крепком кофе, чтобы ещё больше взбодриться. в голове у эдгара что-то крутилось от слов брюнета, хотел что-то ответить. но на убогом раритетном радио заиграла другая песня. сбило с мысли. и всё бы ничего, только музыкальное сопровождение, текст были до боли в костях хорошими. — о, murders джо холи ? аутро, безусловно, великолепное. — эдогава уже сидел на стуле и, слегка потянувшись, опёрся на спинку стула, стоявшего у стола. эдогава разбирался в музыке. почему-то, сделав такое умозаключение, в глазах аллана авторитет детектива поднялся. — так, по-кун, есть ли что-то к чаю? окно было приоткрыто, шумный гром порой попадал в ритм музыки, дождь же отбивал в одних и тех же ритмах, абсолютно параллельных, но прекрасно дополняющих произведение. вечерело. воздерживаясь от дальнейших попыток прочувствовать всю атмосферу как песни, так и самого ненастья, по быстро щёлкнул по кнопке электрического чайника, дабы вскипятить воду. сам же быстро достал банку английского зелёного чая, чайник для заварки. открыв по-металлически серый холодильник, забравшись в ящик морозильника по достал коробку моти. японские сладости чаще всего не расчитаны на долгое хранение, а для того, чтобы сохранить их приходится ставить в холодные тёмные места. в холодильнике моти, как оказалось, хранить нельзя, зато можно в морозильнике. об этом эдгару однажды поведала добрая женщина лет сорока, что продавала сладости в местном магазине. заиграло аутро. резкая смена мелодии снова выбила по из мыслей, заставила поставить коробку на стол, напомнила, что чайник вскипел. — красивая мелодия. эдгар, насыпав в заварочный чайник достаточно чая, залил горячей воды. аll for nothing at all... — эдогава стал тихо подпевать. его голос был не таким, как в произведении, но казалось, подходил идеально. "all for nothing at all all for nothing at all with something to do i was in the forest looking to see the trees but none were there" пробежали мурашки. от голоса ранпо или от знания английского, по не понимал. всё ради ничего..? — вы красиво поёте, ранпо-сан. — наконец заварив чай и разлив его по чашкам, аллан поставил их к уже лежавшей на столе коробке сладостей. эдогава ухмыльнулся, но ничего не ответил. благодарить не в его стиле. следующая песня не бударажила слух, не вызывала ассоциаций с грозой и ненастьями. поэтому эдгар принял решение пропустить её мимо ушей — а как вы здесь оказались? — взяв чашку, аллан отпил горячего чая. кажется, слишком много, но его это не волновало. не волновало и шипение обожжённого языка. было всё равно. — я перепутал остановки. — ложь. эдогава потерял акико в толпе и попытался дойти до агенства. но дошёл до дома эдгара. но ранпо этого не признает. детектив взял один моти и откусил. всё такие же вкусные, даже не верится, что они недавно лежали в морозилке. — вы начали ездить на автобусе, ранпо-сан? — да, акико-сан решила, что мне необходимо научиться пользоваться общественным транспортом. звучит сухо, но не как отмазка. скорее, так, будто и говорить об этом не хочется. и даже таким, ранпо мягким осадком, словно каплями горячей воды, оседал внутри, испаряясь, тем самым лёгкой дымкой тепла занимая всё пространство. это не было похоже на любовь, описываемую в книгах. никаких бабочек в животе. насекомые для аллана омерзительны. это скорее было похоже на ощущения в момент чтения предыстории любимого персонажа. осознаёшь свою привязанность к нему ещё больше, но и поплакать есть над чем. по снова отпил из чашки. эдогава-сан, вы такой очаровательно милый. я вас люблю. у писателя была одна из мечт. называть ранпо по имени. тягуче разглагольствуя, делать акцент на нём. э-до-га-ва. имя в честь реки эдо на границе перфектуры тиба. весной там очень красиво. красиво звучало и имя. подходить к детективу ежедневно и, отвлекая от работы, напоминать постоянно, мол, эдогава-сан, я вас люблю. а в ответ получать ухмылку и "знаю, эдгар-кун, и я тебя. очень." его эдогава был прекрасен. всегда. даже в грозу