я люблю тебя

Вот уже два месяца Чонгук друг Тэхена. С привилегиями, разумеется. За эти два месяца, Чонгук столько сексуального опыта набрался, что за всю жизнь не набрал бы. Почти каждый божий день, Чонгук лежит либо в своей спальне, либо в спальне Кима. Анальный секс совсем уж и не плох, даже хорош. С парнем спать легче, нет этой ненавистной ему девчачьей робости, смущенных, красных щек, лежания бревном. Тэхен страстен, он не краснеет, даже когда делает самые грязные вещи, не смущается по утру, не избегает потом. С Тэхеном легко, горячо, желанно, страстно. Чонгук бы не отпустил его в Америку, если бы мог, спал бы с ним без обязательств до конца своих дней, серьезно. А может даже… Впрочем, неважно. Впрочем, жизнь протекала как и до. Учёба, в месяц по два раза навещать родителей, друзья, клубы, и Тэхен, куда же без него. На учебе у него полная хрень, курсовая, с которой он никак не может покончить, несколько научных работ в паре с одной, строящей ему глазки девушкой, одним словом, завал. Родители же, как и всегда, порознь, мама где-то в на другом конце города, отец на другом, мачеха тоже, на другом. Только лишь из-за него одного, все эти четверо людей, которые друг друга терпеть не могут, собираются в ресторане, строя фальшиво любезные рожи, ужиная. Такие дни для Чонгука сущий ад. Мама с отчимом то и дело пытаются задеть отца с мачехой, а отец с мачехой их. Все уперлись, как бараны, ослепленные некого рода местью, забыв о самом главном, о нем. После «семейных» ужинов обычно Чонгука не в себе, не в духе, не в настроении. Самые родные для него люди ведут себя, как дикари, бросая горькие оскорбления друг другу в лицо, отчего взвыть охота. Усмирить их невозможно, ведь важнее оскорбить другого, нежели спросить о его делах, учебе, о друзьях. Единственное, что хоть радует его после ужинов с «семьей» так это то, что родители из-за жажды показать кто богаче, успешнее, и вообще может ему дать хоть что-то, дают ему огромные деньги, которые он копит. Отчим с мамой обещают купить машину, а отец с мачехой квартиру, поближе к центру города, а Чонгуку хоть бы что. Пусть покупают что хотят, где хотят, как хотят, когда хотят, они ему не вернут ту самую нужную поддержку, которая была нужна ему в детстве, в школе, да даже в универе. Деньгами любовь не купишь, и Чонгук им не купится, просто будет принимать то, что дают, не отдавая ничего взамен. И вот в прошлом месяце ему купили машину, а квартиру пока ещё ищут, чтобы была прям блеск, шик, помпезно. Отец говорит, что машина хуевая, что он бы купил получше, но Чонгук пожал плечами, и принял ключи от своей машины. Нет прав, да хрен с ними, купит, или когда-нибудь отучится, а пока поездит без них. В самый первый день знакомства с машиной, Чонгук усадил в него Тэхена, они, как самые верные друзья, поехали кататься по ночному городу, а в итоге Тэхен покатался на нем. Секс в машине, можно сказать худшее, ведь неудобно, тесно, некуда ногу закинуть, перекинуть, ни нормально лечь, ни сесть. Но в целом, секс был отличный, Тэхен грациозен, потому на неудобность не жаловался, пока насаживался на его член, громко вздыхая. И вот о таком сексуальном опыте и говорил Чонгук, секс в машине для него было ново. А ново было для него буквально все. Секс на подоконнике, пока на том конце дома курил сосед, не сводящий с их окна глаз. Секс в душе, на столе, на полу, рядом с озером. Они чуть не засосались прямо перед глазами пьяных Хосока с Юнги, которые все равно бы усмехнулись, да махнули рукой. Чонгук иногда чувствует укол ревности, ведь Тэхен популярен в университете, он красив, обаятелен, еще и общителен. Он со всеми дружбан, со всеми разговаривает на равных, с любым найдёт общий язык, а вот Чонгук не такой. Не такой и, потому его сжирала ревность, когда к Тэхену подходил кто-то чужой, а чужим он считал всех, кто не входил в их клуб алкашей. Чонгук предпочёл не говорить о таких ревностных порывах умолчать, так как он же по сути не имеет никакого права ревновать друга. Тэхен свободен, он имеет право общаться с теми, с кем посчитает нужным, да даже если они состояли в отношениях, у него не было бы права ревновать, тем более запрещать ему с кем либо общаться. Чонгук где-то в глубине души понимает, что постепенно Тэхен начинает переходить из «лучший друг», на «парень, который мне нравится, и которому я бы хотел отдать свое сердце». Но Чонгук упорно копает яму для таких мыслей, хороня их ещё зернышками. Мало ему проблем, что-ли? Два месяца назад Чонгук перешел черту «друг», а теперь недоволен этим. Да, секс с Тэхеном лучший за всю его жизнь, но ему становилось мало, оттого временами он бывал груб. Его дикое рвение к Тэхену было им самим не контролируемо, оно было необузданно, неописуемо. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду, Чонгук хотел видеть Тэхена, слышать его голос, а то и стоны. Тэхен бы его задушил, скажи ему о своих желаниях, ведь Ким по прежнему всем говорит, что отношения ему не нужны, но ищет себе человека, с которым бы построил отношения. И тут Чонгук со своей ревностью, прикрывается волнением, переживанием, отметая от него любого. Не говорить же Тэхену, что попросту ревнует, не хочет, чтобы его трогал кто-то другой, кто не он. Время половина второго ночи, часы тихо тикают, убегая, а в этой комнате смешались запах секса, лубриканта и, двух разгоряченных тел. Чонгук вбивается в податливое тело парня под ним, не больно шлепая его. Тэхен глубоко, бархатисто стонет, сильнее выпячивая свою аппетитную задницу, подставляя свое тело под шлепки и горячие ладони. Чонгука рвёт на части от этого вида, хочется на всю жизнь себе присвоить, никому никогда не показывать, наслаждаясь лишь сам. —Хочу сверху. — шумно выдыхает Тэхен, поворачивая голову к нему, смотрит исподлобья, кусая сухие губы. Чонгук аккуратно выходит из него, ложится на спину, а Тэхен игриво проводит пальцами по эрегированному члену, широким мазком языка по головке проходится и садится на его бедра. —Мммм, — Ким протяжно стонет, откидывает голову назад от удовольствия, и чувства наполненности. Чонгук ладонями гуляет по его телу, касается везде, куда только может дотянуться целует, оставляя мокрые следы. Тэхен, даже после огромного количества секса узкий, горячий, он словно наркотик, который Чонгуку ввели внутривенно. Тэхен невероятен в этой позе; откидывает голову, активно двигается бедрами, задает свой ритм; у него прикрыты глаза, а губы приоткрыты в немом стоне. Чонгук с жадностью смотрит, как в нем исчезает член, как появляется, и снова входит. Сумасшествие. —Я уже, — выдавил из себя Тэхен, следом изливаясь ему на торс, грудь, даже на губы. Чонгук вытирает губы от семени, и лижет палец, без капли отвращения. Тэхен сладкий. —Блядь. — выругался Тэхен, увидев его этот жест, отчего член снова дергается. —Давай, малыш, поскачи для меня. — шепчет Чонгук, а Тэхен давит усталую улыбку, но все же возобновновляет движения бедрами. Чонгуку крышу сносит, от узости, от жары, от Тэхена. Они уже часов пять занимаются сексом, но ни один, ни другой, не желает останавливаться. Чонгук хватает Кима за бедра, сам же приподнимаясь на пятки, особо глубоко толкаясь. Рычит от удовольствия, закатывая глаза, делает последние, грубые толчки, кончая. Тэхен сжимает его, отчего перед глазами фейерверки, Чонгук глотает вязкую слюну, облизывая губы. Тэхен обессиленно падает сверху, удовлетворенно улыбается, не думая даже слезть. —Блядь, я не чувствую свою задницу. — бурчит Тэхен падает рядом, попадая в объятия. —Ну, я тоже как бы. — хмыкает Чон, все ещё лёжа на спине с прикрытыми глазами. —В душ пойдём? — помолчав, спросил Тэхен. —Не, я с ног свалюсь, утром пойду. —Тогда я тоже. — Тэхен закидывает ногу ему на бедра, обнимая за шею, притягивает к себе, а Чонгук переворачивается на бок, оказываясь с ним лицом к лицу. —Спокойной ночи. — тихо говорит Чон, слыша в ответ такое же тихое «Взаимно». Друзья.

***

—Ты же не думаешь, что у него девушка появилась? — со скепсисом смотрит Хосок, жуя курочку. —Ну, а как тогда понимать его засосы? — Юнги непонимающе изогнул бровь, протирая испачканные маслом пальцы салфеткой. —И то правда. — вздыхает Хосок, облизывает пальцы, даже не замечая косого взгляда Юнги. —А ты не замечал их у Тэхена? —У него их нет. — качает головой Юнги, на телевизоре идёт фильм, и сейчас идет момент поимки какого-то особо опасного преступника. —Ты думаешь, что они вместе? —А ты нет? —Нет. — Юнги смотрит на него как на последнего придурка, хмуря брови. —А я да. — Хосок глупо улыбается, отворачиваясь, переводит все свое внимание на фильм, ставя точку в разговоре. Хосок, как бы случайно, увидел огоньки в глазах Чонгука, смотрящего на Тэхена, и тогда то он пришёл к мыслям об их отношениях, но лезть не стал. Даже если они и в отношениях, то это не его ума дело. Хосок вздыхает, треплет свои волосы, любопытство всегда берет вверх, за это Хосок свой характер ненавидит. Он хочет узнать от Чонгука, откуда у того всегда свежие засосы, хотя он и не говорил об отношениях. —Пошли спать? — прервал тишину Юнги, вставая. —Я тут лягу. — Хосок уголками губ улыбается, а Юнги кивает, в следующую минуту уходя в спальню. Ну, Чон Чонгук, готовься выкладывать всю правду.

***

Утром, позавтракав, Чонгук уезжает к себе, чтобы хоть немного побыть у себя дома. Крайне редко он бывает у себя, ошиваясь то с Тэхеном, то с Юнги, то с Хосоком. Квартира встречает его звенящей тишиной, одиноким холодом, пылью, что осела на мебели и, пустотой. Чонгук не любит одиночество, потому и дома бывает редко. В детстве он всегда был один, что бы ни делал, что бы не происходило, он был один, сам у себя. Справлялся со всем один, играл один, учился сам, читал себе сказки сам. Сейчас он обрёл друзей, которые рядом всегда, когда нужно. Тэхен и дал ему открыться, по-настоящему понять, что такое дружба, поддержка. Чонгук, впервые встретив его был сбит с толку, Тэхен выглядел как солнце, в белоснежной рубашке, с тогда блондинистыми волосами, даже ругаясь он выглядел как ангел. Вся его внешность так и кричала, что он мягкий зефир, облако, сахарная вата. Мда уж, Тэхена в его голове слишком много. Чонгук переодевается в домашнюю одежду, делает мало-мальскую уборку, ведь дом стал пристанищем пыли и беспорядка. Наводит порядок везде, где только может — шкафы, холодильник, в ванной, во всех комнатах убирает хлам, который ему никогда в жизни не понадобится. Кажется, все. Сейчас бы покушать, потом сесть за учёбу, а может и за просмотр фильма. Порядок в доме он то навел, а на душе полный хаос. Внутри месиво из-за мыслей, он запутался в себе, в своих чувствах. Однако, статус друзей с привилегиями он исполняет прекрасно. Ни разу не заикался о чем-то более серьёзном чем секс перед Тэхеном; гасит свои чувства, которые рвутся, мечутся, норовясь выскользнуть с языка; как и было до — поддерживает, рядом с Тэхеном, словом, держит себя в узде. Чонгук не знает куда себя девать сейчас, вот в эту секунду, когда он остался один со всеми своими внутренними монстрами. Как он мог не замечать своих чувств раньше?Было же понятно, что не из-за великой дружбы он пошёл махаться кулаками с Сэмом; выслушивал через «не хочу» о новых поклонниках и поклонницах Кима, пока в груди разгорался пожар, обжигая все внутренности; не великая, мужская дружба была, когда он отстаивал права ЛГБТ сообщества перед отцом, когда тот узнав об ориентации Тэхена шипел на него. Как глупо было копать себя глубоко в себе же. Теперь-то, оставшись один, Чонгук понимает, что к Тэхену его тянуло всегда. С самой первой встречи, с первой ссоры, сверкнувших молний. Ким Тэхен ему уже не друг, да и был ли им? Чонгук вспоминает, как смотрел на его губы, держа дистанцию под названием «лучший друг»; обнимал непозволительно долго и крепко; даже в три утра, если Тэхен звонил, говоря что ему грустно, ехал к нему сломя голову. То была не дружба. Когда это началось? Когда Тэхен впервые рассказал о своей влюблённости? Когда начал ревновать? Когда Чонгуку стали нравиться глупые привычки Тэхена? Когда Тэхен занял место в сердце? Чонгук не учится, и не смотрит сериал — копается в себе. Правда ли это давние чувства, которые он так рьяно скрывал? Если так, то он полный придурок. Тэхен уедет через три месяца, и один из них он будет в Пусане с родителями. Чонгук воспроизводит в голове отрывки-моменты, где он с Тэхеном, и ни в одном из них, он не чувствовал дискомфорта рядом с ним. Да, иногда раздражал своим бесконечным ярким светом, но чтобы надоедал, и хотелось уйти – нет. Чонгук ловит себя на мысли, что буквально все время, он хоть что-то хотел делать для Тэхена. Помочь с зарисовками — всегда свободен. Откуда-то что-то купить, если Ким не успевает — конечно, не проблема. Пойти с ним по магазинам, чтобы он не чувствовал дискомфорта — разговор ни о чем, всегда пожалуйста. —Это провал. — Чонгук шумно выдохнул, в мыслях давая себе тысячи затрещин. Тэхен уедет, и он не примет его чувства, ведь почему тогда ему надо было предупреждать не влюбляться. Чонгук уверен на все пятьсот процентов, что Тэхен любит его как друга, не более, не менее. Он чувствует, знает, понимает, но не принимает. В итоге у него два месяца, чтобы побыть с ним рядом, хоть как-то, вдохнуть его в себя, чтобы до следующего года продержаться. Ему уже сейчас тоскливо от мысли, что Тэхен уедет, на год. Как он без этого дурачка? Он же привык к нему, он всегда с ним; что бы, где бы ни происходило. С ним, одним, всегда. Возможно Чонгук не замечал изменений в себе, но сейчас понимает, что до предложения Тэхена, почти ни с кем не спал. В последний раз секс у него был где-то шесть месяцев назад, и то неудачный. Признаки влюблённости на глаза, но не на чонгуковы глаза. Те не видят элементарных вещей, вроде своих чувств. Рядом с Тэхеном невольно потели ладони, глаза то и дело опускались на губы, подмечали красивую фигуру. А когда Тэхен смотрел в глаза, то сердце уходило в пятки, а зубы сами кусали несчастные губы. Целых четыре года. Чонгук если не идиот, то идиотина. Оказывается, Тэхен, подарив ему крылья, открыв его душу, закопал более важное — его чувства. Чонгук, открыв один замок, закрыл другой, пряча ключ далеко-далеко. Он понимает лишь одно, что поздно, поздно опомнился, поздно открыл. Цветок внутри него, зовущийся его чувствами перерос все внутренности, сейчас душа. Да, открыл, да понял, но дальше что? Дальше ничего. Пропасть. Тьма. На телефон приходит оповещение, гаджет освещает почти всю комнату, Чонгук тянется, беря его на руки, разблокировал. Уведомление о новой истории Тэхена в инстаграме. Смотреть или не смотреть? Да, смотреть, конечно. Чонгук заходит в приложение, нажимает на иконку Тэхена, с фотографией милого облачка на фоне голубого неба, а там видео, где Ким танцует в клубе. Даже пьяный красивый, на нем кремовая рубашка, волосы чуть растрепались, но не портят его вида, губы блестят, отражая светомузыку. Чонгук с улыбкой наблюдает, как Тэхен кого-то задевает, пока снимает видео, сразу извиняясь. Внезапно, на экране появляется парень, которого Чонгук не видел в жизни. —А это что за упырь? — стиснул зубы он, тормозя изображение. Еще и обнимает Тэхена! Нагло, очень нагло, слишком. Не имеет права ревновать. Да, именно, не имеет. Не должен, не может ревновать, скалить зубы по виде новых знакомых Кима. Прежде всего Тэхен его близкий человек, которого он знает вдоль и поперёк. Тэхен же как муховая лента, он клеит к себе людей, даже не зная об этом. Все, будто магией околдованные, тянутся к нему, пытаясь урвать для себя луч солнца. Чонгук закрывает приложение, ставит на прикроватную тумбочку телефон и, решает лечь спать. Тэхен взрослый, умный человек и, если ему нужно было с кем-то обниматься, значит так надо. Все равно ведь ничего не сделает, Тэхен не просил, значит… Чонгук со звенящей тишиной внутри, засыпает, не желая больше копаться в себе. Вредно для здоровья, оказывается. —Сегодня у меня собираемся! — радостно сообщает Хосок, лучась ярче солнца. —По какой причине? — хмуро спрашивает Чонгук, идя чуть позади тройки. —Сегодня же понедельник, кто пьёт в начале недели? Тэхен оборачивается, смотря рассеяно, чуть отставая от компании Юнги и Хосока, чтобы пойти с ним вместе. —Я курсовую сдал, прикинь. — не сбавляя радостного тона, продолжает Хосок. —Мы не будем пить, просто выпьем по бутылочке пивка, и пойдёте домой. —Ага, бутылочка, как же. — хмыкает Юнги, закатывая глаза. —А вы как будто против попойки. — парирует Хосок, останавливаясь. —Я не смогу. — мотает головой Тэхен, отказываясь. —Я тоже. — присоединяется Чонгук, не желая завтра вставать с головной болью. —Эй! Вы не рады за друга? — возмущается Хосок, замахиваясь то на одного, то на другого. —Вы предали меня, нашу дружбу, нас предали! —Хен, потерпи до пятницы. — попытался остановить его тираду Чонгук, тяжело вздыхая. —Никаких пятниц, либо сегодня, либо никогда. —Ладно, тогда до завтра. — Тэхен помахал им рукой, уходя в другую сторону, надевает наушники, видимо, не желая больше слушать их. —Что это с ним? — спрашивает Юнги, смотря на уходящую спину Кима. —Знать не знаю. —пожимает плечами Чонгук, и сам ничего не понимая. —Хо, я правда сегодня не могу, прости. —Да, ничего, я шутил. —уголками губ улыбается Хосок. —Тогда до завтра. —До завтра. — улыбается Чонгук, прощаясь. Юнги кивает, без слов говоря «пока», следом утаскивая Хосока к выходу. Тэхен был с виду уставший, всегда с иголочки одетый, он был сегодня в черных джинсах и в простой, серой футболке. Чонгук лезть не стал, голова болит, знает, проходил. Но вот на душе холодно, словно ветром обдувает, за Тэхеном побежать охота, спросить о самочувствии, подвезти, если надо. Надо ли это Тэхену? Думается, что нет. Чонгук кладет на все большой и толстый, снова закапывая себя и свои желания, открывает машину, уезжая. Если нужна помощь, Тэхен же позвонит, скажет, позовёт, не надо есть себя изнутри, виня во всех грехах. Глупо же. Чонгуку то какое дело до его невысыпания? Вся соль в том, что есть ему дело, хочется обнять, пригреть под боком, поспать с ним. Чувствовать тёплое дыхание на своей шее, драться во сне за одеяло, проснуться из-за невыносимой жары чужого тела. —Надо прекращать все это. — сам себе говорит Чонгук, паркуясь. Надо поговорить с Тэхеном, возможно признаться в своих мыслях и чувствах, прекратить, пока их дружба не рухнула. Они слишком много прошли, чтобы вот так просто взять и, остаться друг без друга. Чонгук изучает материал, который дал им преподаватель, читает статьи, записывая все нужное и основное, поглощенный учёбой, он не сразу замечает человека сзади. —Учишься? — Чонгук от неожиданности, вздрагивает, подскакивая, Тэхен тихо смеется сзади, забавляясь его реакцией. —Блядь, Тэхен! Я чуть не обоссался! — кричит Чонгук, обернувшись. —Ты что тут делаешь? —Мне нельзя приходить домой к своему лучшему другу? — изогнул бровь Ким, садясь на диван, закидывает ногу на ногу, не сводя глаз смотрит. —Я не говорил, что нельзя. — буркнул Чонгук, замечая свое сбившееся дыхание и запотевшие ладони. Это из-за присутствия секса в их дружбе, он запутался, если бы не было секса, то не было бы и чувств. Чонгук надумал, что влюблен. Вот перестанут они спать, тогда все и встанет на места. —Так, зачем пришёл? —Захотел. — пожал плечами Тэхен, так же не сводя взгляда. —Ты очень занят? —Да. — чувствуя игривые нотки в тоне Тэхен, отвечает Чонгук. —Можешь подождать полчаса, мне надо поговорить с тобой. —Конечно. – сразу отозвался Ким. —Можно я приготовлю покушать! Есть хочу. Чонгук в ответ мычит, дальше читая статьи. Чувств то нет, или есть? Чонгук украдкой смотрит на друга, что колдует на кухне, умело крутя и вертя сковородками, вилками. Вот он смотрит на Тэхен, внутри спокойствие, нет бушующего моря, нет огней, обжигающих. Внутри настолько тихо и правильно, что страшно. Так ли должно быть? Чонгук, прочитав последнюю статью, отключает ноутбук, тетради ставит на место, затем заходя на кухню, откуда приятно пахло едой. —Вкусно пахнет. — говорит Чонгук, садясь на стул. —Знаю. — помолчав, отвечает Тэхен, обернувшись. —О чем ты хотел поговорить? —О нас. — Чонгук задерживает дыхание, не ляпнуть бы сейчас глупость. –Я хочу прекратить, Тэхен. Давай остановимся. —М-м. — только и отвечает Тэхен, даже не оборачиваясь. – Почему? —А? — не услышав, переспросил Чонгук. —Слушай, Тэ. Не знаю, что говорят в таких ситуациях, — смеется Чонгук, разряжая атмосферу, —но скажу одно — мне с тобой было хорошо, и ты об этом знаем, но.. —Но что, Чонгук? — повернулся к нему Тэхен, грустно смотря прямо в глаза. —Но что? Чонгук глупо хлопает ресницами, не понимая почему Тэхен так отреагировал. От его проницательного взгляда становится не по себе, будто натворил самый страшный грех. Чонгук деть себя никуда не может, уже сказал все, поставил точку, а Тэхен, видимо, не хочет. —Я люблю тебя. — Чонгук и сам не понимает, искренне, или же как стоп-слово сказал, вдыхает приятный запах еды и улыбается. —Давай остановимся, наша дружба важнее для меня, нежели секс с тобой, поэтому, я люблю тебя. —Ладно, если ты хочешь. — улыбнулся Тэхен, отворачиваясь. —А ты? —Что я? — через плечо бросает Тэхен. —Не хочешь? — бред, полный бред. Тэхен молчит, снимает с огня жареные овощи с мясом, ставит на стол приготовленный рис, кладет жареное в миску и садится. Чонгук смотрит на него, ни на миг не отводя глаз, чувствует повисшее напряжение, но молчит. —Ну, я надеялся, что, —Тэхен никогда не был таким, то ли грустным, то ли разочарованным, то ли смущенным. Чонгук не может понять его, ни одну эмоцию не распознает, будто Тэхен скрыл что-то очень важное. —Неважно. Давай покушаем. —Приятного аппетита. — прервал тишину Чонгук, взяв на руки палочки. —Приятного. За четыре года дружбы они ни разу не были в такой ситуации, когда нечего сказать друг другу. Всегда была тема разговора, их было не остановить, слова сами собой лились, не надо было напрягаться, чтобы начать диалог. А вот сейчас то время наступило, на кухне стоит абсолютная тишина, только звук работающего холодильника слышен, да и город за окном шумит. Чонгук молча ест, не зная что говорить, ведь сказал то, что хотел, прекратил то, чего не хотел. —Сделаешь для меня кое-что? — поднял глаза Тэхен, ставя палочки в сторону. —Да, конечно. — отвечает ему Чонгук без раздумий. Тэхен улыбается уголками губ, кивая, затем облокотился локтями на стол, смотря ему в глаз. —Переспи со мной в последний раз. — Чонгук охает, словно услышал смертный приговор. —Пожалуйста? —Уверен? — зачем-то спрашивает Чонгук, будто не видит в глазах напротив немую просьбу смешанную с… — Ты чего, Тэ? — опешил Чонгук, видя в глазах друга наворачивающиеся слезы. —Нет, ничего, что-то в глаза попало. — Тэхен смахивает капельки слез, вставая на ноги. —Грустно, что я больше не смогу надрать тебе зад. —Не прибедняйся. — улыбается Чонгук. Тэхен подходит к нему, обнимая за шею, обдавая тёплым дыханием губы и лицо. Чонгук целует первый, касаясь чужих губ как никогда трепетно, словно боится навредить. Тэхен шумно выдыхает, рьяно отвечая, лижет, кусает, наслаждаясь солоноватым привкусом чонгуковых губ. На просторной кухне слышны соединенные воедино дыхания, звуки поцелуев и тихих смешков. Чонгуку кажется, что держать в руках Тэхена ему никогда не надоест, что обнимать и целовать его правильно. Тэхен отстраняется, порывисто дыша, оставляет кроткий поцелуй на губах и уходит. —Ты куда? — проморгавшись, спрашивает Чонгук, стоя в коридоре. —Прости, мне надо уйти. — протараторил Тэхен и, резко сорвавшись с места, захлопнул дверью. Чонгук ничего не понимая стоит, смотря на хлопнувшую дверь, за которым скрылся Тэхен. Внутри бурлили чувства опустошения и непонимания. Сам пришёл, согласился на его отказ, попросил о последнем разе, затем ушел. Просто взял, развернулся и ушел. Чонгук стоит так минут десять, не зная что делать, думать, внутри зудящее, неприятное чувство… одиночества? Вероятно, Чонгук идиот, но думает о том, что узнает о своих чувствах сейчас, когда они «расстались». Есть ли они у него без секса? Если нет, то чувства, которые он ошибочно принял за влюблённость, окончательно вырвутся из его души, больше не душа.

***

—Он сказал это! — снова и снова повторяет Тэхен вот уже пятнадцать минут, обойдя вдоль и поперек светлую, просторную комнату. —Тэ, послушай, — выдохнула девушка, перевернувшись на бок, так, чтобы удобнее было лежать и наблюдать за красным Тэхеном, — ты же говорил, что вы установили эту фразу как стоп слово, так почему ты сейчас так трясёшься? —Нуна, я же слышал в его тоне искренность, — закачал головой Тэхен, не желая слушать сестру, — он сказал это искренне, я знаю его как облупленного, и это было сказано от сердца. —Тэ, я знаю, он тебе нравится, но, — девушка хмурится, словно подбирая правильные слова, —почему бы тебе не поговорить с ним об этом? Ну, знаешь, признаться. —Ты шутишь? — в голосе у Тэхена полное разочарование и злоба, будто сестра ему только что сказала самую глупую вещь на свете. —Да он же меня пошлёт нахуй, я знаю его как свои пять пальцев, как шаги папы дома, когда он идёт пожелать спокойной ночи, знаю его своего наизнанку. Дахен закатывает глаза, так как устала слышать от своего брата только и о Чонгуке, который самый лучший, красивый, умный, заботливый. Тэхен вот уже два года ему все уши прожужжал о Чонгуке, который всегда рядом, умеет поддерживать, сексуальный, и вообще его. Дахен, честно, всегда выслушивала брата, который только и мог, что вздыхать о своём натуральном друге, который слишком ему нравится. Тэхен лапочка, который случайно, абсолютно случайно, при сексе с одним парнем, назвал его Чонгуком. Было тогда криков, истерик, даже слез. Тэхен не понимал, как так вышло, что он при оргазме, когда над ним нависал совсем другой человек, додумался назвать того именем своего лучшего друга. Тэхен всеми силами пытался не думать, что то было его желанием видеть над собой Чонгука при оргазме. Нет, совсем нет. Тэхен же не извращенец, чтобы развращать своего друга, который всегда был, есть и будет по девочкам. Но что-то пошло не так, когда он шуткой предложил секс по дружбе. Нет, Тэхен даже не думал, что Чонгук серьёзно об этом задумается, но когда тот ответил положительно, вулканы внутри него взорвались с такой силой, что казалось, по венам побежала лава, никак не кровь. А сейчас, стоя в квартире сестры, которая всегда его выслушивала и поддерживала, он хочет к нему. Чонгук, наверное переживает, места себе не находит, или же спокойно доел и, теперь видит свой пятый сон. Чувства внутри него кишат, пока Тэхен с невозмутимым видом смотрит на нахмуренное лицо сестры. Да, было бы круто поговорить, но нет же, надо побегать, поистерить, кому-то пожаловаться на жизнь свою тяжёлую. Но Тэхен стоит тут, прямо по центру сестринской спальни, думая, что идиот. —Ты, если не придурок, то безмозглая тварь, которая то и дело ранит себя, не давая своим чувствам волю. — Дахен отворачивается, заканчивая свои причитания, устремляя взгляд на ночной город за окном, который отлично виден из огромных панорамных окон. —Нуна! — жалостливо тянет Тэхен, выпятив нижнюю губу. —Я испугался, я не смог просто, ноги сами меня унесли. — начал оправдываться он, чувствуя холод со стороны сестры. —Я поговорю с ним, честное слово. Обещаю. —И что ты скажешь? — словно не знает ответа, спрашивает Дахен, посмотрев брату в глаза. —Ты знаешь. — пожал плечами Тэхен, подошёл к кровати, и залез в нее, попадая в тёплые, родные объятия. —Прибей меня потом, если буду ныть. — пробурчал Тэхен, успокаиваясь от нежных поглаживаний на спине. —Обещаю.