я люблю тебя

Чем ближе Чонгук, тем нервнее становился Тэхен. Сердце стучало, словно, бешеное, норовясь выпрыгнуть из грудной клетки; дыхание становилось сбитым, поверхностным; хотелось убежать, улететь, провалиться сквозь землю. Но Тэхен упорно делал вид, что ничего между ними не произошло, не пытался поговорить, как и обещал сестре, не давал никакого повода усомниться в своём отказе. Да и Чонгук ничего у него не выпытывал, даже то, как он убежал казалось забыл, даже не пытаясь об этом поговорить. Тэхен жил как и раньше, только без секса, конечно же, учился, по выходным или в свободное время с друзьями, дипломная работа у него была почти готова и, за него Тэхен не переживал ни каким образом. Жизнь текла, но что-то в груди ныло, отчего Тэхен чувствовал себя одиноким волком, которого изгнали от стаи. Он, будто закрываясь, стал меньше говорить, не светился все время, только иногда. Даже Юнги, который ничего вокруг себя не замечает, потому что хочет лишь одного — писать музыку двадцать четыре на семь, заметил это. На что Тэхен, как самый настоящий идиот, ответил, что все в порядке и он просто устал. Чонгук же, как никогда себя не вел, начал интересоваться университетом, куда он хотел дальше поступить, но на который Тэхен не поступит. Чонгук, словно стал чувствительнее к нему, все время знал, что и как, когда у него были плохие дни, Чонгук тут как тут. Тэхен не понимал, что нашло на друга, ведь если Чонгука к чему-либо не подтолкнуть, то он не будет этого делать. Три недели Тэхен чувствовал всепоглощающую заботу Чонгука: то он дома, готовит ему покушать, то подвезёт, то погуляет, то посмотрит фильм. Чонгука было очень много, и Тэхену это не нравилось. Если поведение Чонгука было прощанием перед его отъездом то, узнай он, что Тэхен никуда и не уезжает, просто уйдет ведь, перестав заботиться. Тэхен как никогда были нужны тёплые, крепкие объятия, коими его снабжал Чонгук и, которых теперь нет. Хотелось лечь с ним спать, обняться, смотреть на потолок, тихо переговариваясь. Хотелось, но не моглось. Они будто отдалились после «разрыва», что и было видно по меньшей времени, которое они проводили вместе. Чонгук, подвозив его дома, быстро уезжал, приготовив покушать, быстро ел и уезжал. После окончания фильма, когда только показались титры, вставал и уходил, не обсудив с ним просмотренное. Тэхен упрямо закапывал начало диалога, не желая начинать самому, ведь не знает как отреагирует Чонгук. Что скажет? Что сделает? Что о нем подумает? Два года назад, Ким Тэхен— лучший друг, лучший студент дизайнерского факультета, прекрасный человек, влюбился в своего лучшего друга. С того времени Тэхен то и дело пытался найти в действиях и словах Чонгука скрытый смысл. Но ничего не было. Чонгук, как и был всегда, оставался натуралом, который любит его как друга. Первый год после осознания своих чувств, Тэхен решил, что всеми способами узнает — есть ли такие же у Чонгука. Встречался с мутными п парнями, пытаясь заставить Чонгука ревновать, но то было тщетно. Пил, как не в себе, находя случайные, одноразовые связи, но и это не сработало. Тогда Тэхен отчаялся, опустил руки и, больше не пытался что-либо выпытать из друга. Общался с ним как и должен был— друг-друг, помогал, поддерживал, был рядом, выслушивал, был всем и никем. Тэхен внутри сгорая, пытался найти для своего друга ту девушку, которая любила бы его, Чонгука, так же сильно, как и он сам. Даже если и не с ним, если Чонгук будет счастлив, то и Тэхен тоже. Такую установку он себе вбил в голову, каждый день и ночь вспоминая. Его чувства росли, развивались, съедали. И однажды ночью, когда он был в стельку пьян, позвонил своей сестре и рассказал ей все, заплетавшимся языком. Дахен, как и всегда делала, выслушала, поддержала, приняла. Тэхен ей и по сей день плачется, иногда, говоря, что уже не выдерживает, но каждый раз, когда она подталкивала его к разговору, то отлынивал. Лучше он сам себя загрызет, чем признается Чонгуку, чем поговорит с ним и, наконец, освободится от своих внутренних монстров. А после произошло то, что произошло. Чонгук, чего Тэхен точно не ожидал, согласился на секс по дружбе. Секс. С ним. Даже жопу свою подставил! Тэхен, признать, держал всего себя но коротком поводке, ведь так хотелось после каждого жаркого секса простонать «люблю, что глаза дергались. Два месяца самого лучшего состояния Тэхена прошли слишком быстро, настолько что, он и не понял, как Чонгук поставил точку. Поставил точку самым прекрасным образом, сказав «Я люблю тебя», такое желанное, греющее. Тэхен ведь и не думал, когда обозначил стоп-слово, что оно будет таким прекрасным. После чонгукова «я люблю тебя», внутри все скрутилось, перевязалось. Тэхен аж выдохнул слишком громко, как ему показалось, нервно прикусив губу. Тэхен и не понимал, что говорит, когда просил о последнем разе, не знал, что делает, когда целовал и, когда убегал. До сих пор не знает, не хочет знать. Для них так будет лучше — думал Тэхен, но ошибся. По крайней мере, ему не стало лучше. Не стало и легче, наоборот, душило, разрывало, болело. Сегодня долгожданный выходной, Тэхен лежал в кровати до послеобеденного времени, не желая делать что-то. Валялся, пялился на потолок, в телефоне залипал, в общем, бездельничал. Он бы так весь день пролежал, но так не пойдёт, нужно прибраться, покушать, привести себя с порядок, и отдохнуть. Побыть одному, одному и отпустить себя, потанцевать, выпить, может и поплакаться снова Дахен. После выполнения своего некого рода плана на день, Тэхен принялся рыскать в шкафу, чтобы найти лучший наряд. Он хочет чтобы на него смотрели с восхищением, с дикой жадностью, с желанием, но никому он не дастся. Он для одного. Одного себя, конечно. К слову, Тэхен говорил именно Чонгуку, что ему не нужны отношения, и именно ему говорил о своих ухажерах, неизвестно на что надеясь. А сейчас надеется, что Чонгук в его голове сегодня отдохнёт, дав отдохнуть и ему самому. Тэхен, напялив то, что посчитал самым беспроигрышным вариантом, вышел из дома, заказав такси. А были на нем чёрные, облегающие джинсы, голубая, с глубоким вырезом рубашка, серёжка на одном ухе, серебряные кольца и, завершал образ, очаровательная улыбка. Улыбка, которая может ослепить, одурманить. В полном пьяных людей клубе было душно, громко, тесно. Тэхену не нравилось, но что поделать? Придётся довольствоваться тем, что есть, не ехать же ему в другой клуб. Первые несколько коктейлей были выпиты быстро, без отлагательств. Тэхен, зная, что быстро пьянеет, не остановился, дальше заказывая напитки. Через каких-то шесть коктейлей, Тэхен уже плыл. Изображение размазалось, внутри все горело из-за алкоголя, ноги сами неслись на танцпол, чтобы отплясать как никогда раньше. Музыка закрадывалась в каждую клетку тела, пленя. Тэхен танцевал без остановки, пел в голос, наслаждался пустотой внутри себя. Сегодня хотелось танцевать, пить и, быть самим собой, не надевая масок, держа себя в узде. И как он и хотел, на него смотрели с жадностью, с желанием, с вожделением в глазах. Думая, что похотливые взгляды ему так необходимы, Тэхен глубоко ошибался. Да не нужны ему ничьи взгляды, мерзкие прикосновения, томный шепот на ухо. Тэхен, чуть пошатываясь, уходит с танцпола, чтобы сесть. Народу много, но клуб не такой уж и популярный, чтобы некуда было сесть, потому через минуты две, Тэхен сидит на мягком, кожаном диванчике. И тут вдруг приходит осознание. Тэхен хочет к друзьям. К Юнги и Хосоку, которые все время грызут друг другу глотки, а потом, как самые настоящие кореша, пьют пиво, обсуждая всех и вся. Хочет к Чонгуку, который все время рядом, неважно — любит – не любит, но рядом; к Чонгуку, что знает его как самого себя. И который сейчас идёт к нему с самым грозным видом. —Почему ты так напился? — первое, что говорит Чонгук, нависнув над ним грозовой тучей. —А почему ты здесь? — после недолгого молчания, отвечает Ким, присасываясь к трубочке и, испивая свой лазурного цвета коктейль. —Ответить на звонок было так тяжело? — Чонгук все еще стоит, с нахмуренными бровями, и всем видом показывает, что чем-то раздражен. —Я тебе звонил хуеву тучу раз, забыл, что мы должны были сегодня собраться у Юнги-хена? —Не рычи на меня! — прикрикнул Тэхен, не зная что ответить. Он и вправду забыл, что он должен был быть с друзьями, но и не спешил оправдываться, молча вставая. —И куда ты пошёл? — голос Чонгука все ещё звучит раздраженно, с нотками усталости, но Тэхен игнорирует и идет снова на танцпол, кишащий пьяными телами. —Тэхен, блядь, куда ты идёшь? Чонгук подрывается с места, хватает его за локоть, уводя в неизвестное ему направление. Через минут три, Тэхен стоит у раковины, умытый холодной водой, мокрыми волосами и, очень-очень злой. —Ты что себе позволяешь, а? Вздумал меня жизни учить? Это все из-за тебя! — ткнул он пальцем в грудь Чонгука, зло шипя. —Я тут отдыхаю и ты мне не приказ, чтобы меня вот так вот отводить в уборную и мыть мой, сука нахуй двухчасовой, макияж! —Тэхен выдыхает, сверкнув блестящими от раздражения глазами. —Ты не можешь обрывать мне весь кайф. Ты не имеешь права. —Да, не имею права, но хочу. Я не хочу, чтобы ты связывался с первыми встречными парнями; не хочу, чтобы ты на утро блевал, полуживой-полумертвый; не хочу больше видеть рядом с тобой кого-либо еще, кто не я. —Тэхен охает, опуская голову, словно его отчитали, а тем временем Чонгук продолжает: —Тэхен, ты мне дорог, и ты это прекрасно знаешь, так что прекрати шляться по клубам и поехали домой. —И что это значит? — с колотящимся сердцем внутри, с пьяным мозгом, который не может быстро обрабатывать информацию, Тэхен стоит, будто током прошибленный, смотря в чонгуковы глаза. —Это значит вот это. — тихо говорит Чонгук, приблизившись к его лицу, а в следующую секунду примкнув к губам, мягко целуя. Тэхен зажмуривается, как при первом поцелуе, боясь испортить момент, который, по его пьяному мнению, все ещё мутный, но прекрасный. Он целует в ответ, словно впервые целуется с Чонгуком, не позволяет углубить поцелуй, сжимая его волосы в кулаке. Внутри снова лава, вулканы, взрывы, пока он чувствует тёплое дыхание на своей щеке. Чонгук с шумным выдохом, отстраняется, заглядывая в его глаза, будто ища ответов, но Тэхен низко опускает голову. —Тэ, послушай.— прокашлялся Чонгук, ощущая сухость во рту, поднимает его голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. —Знаешь ведь, что ты лучшее, что происходило в моей жизни, ты тот, который помог мне открыться, принять себя, позволил быть твоим другом с моим-то скверным характером.

***

—Ты чо так приуныл? — толкнул Юнги Чонгука в плечо, заставляя обратить на себя внимание. —Да, нет, все в порядке. —Ага, вижу, выкладывай давай, пока наш главный болтун не пришёл. —Юнги отпил пива, закусывая чипсиной, хрустя. —Это касается Тэхена. —была не была, как говорится. Чонгук тоже не железный, он тоже очень поговорить хочет по душам. —И что с ним не так? — вскинул брови Юнги, кладет на пол полупустую банку пива, обращая все свое внимание к нему. Чонгук вздыхает, снова взвешивая — стоит – не стоит, но решает, что стоит.

***

—К чему ты клонишь? — щурится Тэхен, не понимая, как его помощь в раскрытии личности друга, и его не желание видеть рядом с ним других парней, связаны. —К тому, что ты явно не видишь того, что я вот уже почти месяц хочу тебе показать. —А что ты мне хочешь показать? — Тэхен перебивает, облизывая свои сухие губы, все ещё ни черта не понимая. —Послушай меня, не перебивая, ладно. — не спрашивает, приказывает. Тэхен кивает. —Все эти четыре года, что я дружил с тобой, я не понимал одну очень важную вещь. Я бы сказал даже, не хотел принимать, нежели понимать, потому что это было очевидно. —Чонгук улыбается, но Тэхен этого не видит, смотря себе под ноги. —Ты очень важный для меня человек Тэхен. Мой лучший друг, мой вечный помощник, советник, мой напарник, мой собутыльник. —Тэхен усмехается, поднимая глаза.

***

—Мы скрывали от вас кое-что. — поджимает губы в тонкую полоску, смотря на нахмурившегося друга. —И что это такое, позволь спросить? —Мы с ним спали. — абсолютно спокойно, говорит Чонгук, отпивая пива. —А началось все это тогда, когда к нам пришли Сокджин, Чимин и Намджун, в тот день мы обозначили друг друга, как друзей с привилегиями. —Ахуеть. —Мы спали с ним два месяца, это был самый лучший секс в моей жизни, отвечаю. —Чонгук чуть улыбается, продолжая: —но соль не в этом, а в том, что мне стало его мало. —Чеее? — прикрикнул Юнги, нахмурив брови. —Я влюблен в него, хён.

***

—Но мне этого мало, Тэхен. —вдруг посерьёзнел Чонгук. —Мне мало всего тебя, неважно что мы делаем, где мы, как мы. Мне всегда было мало, потому я и всегда ошивался рядом с тобой. Я не умею говорить красивые слова, но я люблю тебя, Ким Тэхен, по настоящему.

***

—Чеее? — снова звучит в комнате, а Чонгук счастливо улыбается, словно познал дзен. —Да, всегда был влюблен, но понял это только сейчас. —Пиздец. — только и говорит Юнги. —Ты уверен? —Чонгук кивает. —Я, конечно, знал что вы припизданутые, но не настолько же. Ещё скажи, что ты сейчас к нему поедешь. —Поеду.

***

В туалет заходит в стельку пьяный парень, оглядывает их с ног до головы, и хмыкнув заходит в одну из кабинок. Тэхен думает, что он сдурел, ведь не бывает так, жизнь не американский фильм для подростков, где ты был влюблен в своего «не гея» друга, а тот был тайно влюблен в тебя. Просто невозможно, нереально. Тэхен смотрит в пол, не зная что ответить, словно пол туалета трёх звёздочного клуба нашепчет ему ответ. Третий лишний, коим его посчитал Тэхен, ушёл, шаркая ногами по полу, шатаясь. Чонгук молчит, долго, смотрит, не сводя глаз, а Тэхен и не знает что говорить. —Зря я затеял этот разговор, вижу тебе неприятно. —Чонгук нарушает повисшую напряжённую тишину, тускло улыбнувшись. —Пошли, я отвезу тебя домой. Чонгук делает шаг в сторону, планируя уйти без ответа на свое признание и открытость, но Тэхен хватает его за запястье, утыкаясь носом меж лопаток. Сердце стучит как не в себе, внутри что-то надломилось, хрустнуло, и Тэхен тихо всхлипнул, обнимая Чонгука ещё крепче. —Я тоже. — бубнит Тэхен, уткнувшийся в спину друга. —Я тоже, Чонгук, я тоже. Я уже с ума схожу от чувств, что я прятал все это время. Не уходи. Чонгук разворачивается, обнимая его за шею, пальцами зарывается в волосы, ведёт носом по щеке, скулам. Тэхен млеет, прикрывая глаза, сильнее притягивает его к себе, вдыхая парфюм. —Я уж подумал, что нет. — тихо говорит Чонгук, оставляя тёплый след от поцелуя на щеке. Тэхен ухмыляется, чуть отстраняясь, заглядывает в глаза, что и как у него затуманены алкогольной пеленой. Он не сомневаясь больше, целует приоткрытые губы, облизывая их, проникает языком в чужой горячий рот. Чонгук отвечает сразу же, отчего у Тэхена аж ноги подкашиваются, а сердце гулко стучит в голове, набатом отбивая бешеный ритм. Губы горят, а тело отзывается на поглаживающие касания. Чонгук заталкивает его в кабину, щёлкает замком, снова вовлекая его в поцелуй. Все слишком нереалистично, чтобы верить, но когда Чонгук опускает руку на выпирающий бугорок на его штанах, то все более чем реалистично. Голова отключается, уступая место животной страсти, которое одолевает их волной, заставляя целоваться, будто желая съесть друг друга. Тэхен спускает чужие джинсы, а Чонгук снимает с него рубашку. Слишком жарко и нереально, Тэхен сжимает в руке упругую половинку, вызывая мурашки по спине у Чонгука. —Смазки нет. — выдыхает Чонгук, разочарованно смотря на него. —У меня есть. — говорит Тэхен, отчего Чонгук хмурится, стискивая зубы. —Хотел найти парня на ночь. —усмехается Тэхен. —И презервативы есть. —На первый раз прощаю. Тэхен ухмыляется, выуживая из кармана джинс смазку с презервативом. Дальше все как в тумане, Тэхен разворачивает Чонгука задом к себе, а лбом в стену, шлепает его по ягодице, вызывая шипение. Пальцы в смазке, Чонгук выгибается, когда в него входит на фалангу. На второй палец вскрикивает на третий насаживается. Тэхен целует его шею, кусая и оставляя засосы, наслаждаясь низкими стонами. Пусть все идёт к черту, Тэхен сегодня счастлив, он трахает пальцами своего (все еще) лучшего друга, слыша его хныканья. Член входит с третьего раза, когда Тэхен не зная что ещё сделать, чтобы Чонгук расслабился, начал дрочить ему. Чонгук рукой закрывает рот, чтобы не выдать их, пока Тэхен вбиваясь в него, в темп своим толчкам дрочит, обильно истекающий член. Музыка гремит за каким-то двумя стенами, пока в кабинке туалета Тэхен, шлепая друга по заднице, торопливо берет его. Глаза закатываются от удовольствия, а стоны то и дело, норовились вырваться из уст. Чонгук, вскрикнув, кончает ему на руку, пачкая своим семенем. Сжимается, в оргазменных судорогах, сжимая и его, после чего кончает и он. Тэхен делает последние толчки, до конца излившись, аккуратно выходит, целуя чужую шею и плечо. —Своеобразный пример показать взаимность. — устало посмеивается Чонгук, натягивая одежду. Тэхен хмыкает, поправляет одежду на себе и на Чонгуке, выходя из кабинки. Все тот же пьяный парень, который еле стоя на ногах мыл руки, смотрит на них косо, а Тэхен без капли смущения идет, смывает с рук сперму, и подмигивает ему. —Ты ему, кажется, психику испортил. — говорит Чонгук, когда они выходят на улицу. —Нечего так смотреть. — отвечает Тэхен, забираясь на переднее сидение чонгуковой машины. Получив ответ, который он ждал, Тэхен не чувствует превеликой радости, чувства легкости, или счастья. Ему просто никак. Чонгук его любит, Тэхен услышал во второй раз, но почему-то не екнуло, не отозвалось приятной патокой во всем теле. —Мы ведь ничего толком и не решили. — Чонгук выруливает из парковки, держа путь к его дому. —Ага. Чонгук, услышав от него ответ, замолкает, сильнее сжимая в руках руль. Тэхен чувствует нависшее над ним напряжение, но ничего не делает, совсем. Минут пять они едут в полной тишине, никто ничего не предпринимая, и видимо, Чонгуку надоедает. —Ты ответил мне взаимностью только чтобы трахнуть? — голос его чуть ломается, а Тэхен вздрагивает, потому что нет. —Да, нет. — пожимает он плечами, как ни в чем не бывало, а внутренний голос говорит: «пиздец блядь, зачем я тут вообще, если меня не слушают!?» —Мм, и зачем, может сжалился? — Чонгук не смотрит на него, сосредоточенно ведя машину, сведя брови к переносице. —Ты об этом сейчас хочешь поговорить? — повышает голос Ким, не понимая что от него хотят. —Да, блядь, хочу, потому что я сказал что люблю тебя, тебя придурошного. Ким Тэхена, который трахнул меня двадцать минут назад после моего, блядь, признания в любви, признавшись в ответ, а теперь, нахуй, молчит. —А чего ты от меня хочешь!? — вскипает Тэхен, размахивая руками. —Хочу, чтобы ты был моим! — Чонгук останавливает авто посреди дороги, поворачивается к нему, внимательно смотря. —Хочу, чтобы ты был моим парнем. Моим, и ничьим больше. Хочу прикасаться к тебе, целовать, обнимать, хочу все делать с тобой! —А ты думаешь я не хочу? — Тэхен садится на сидение коленями, оказываясь слишком близко к чужим губам. —Так, блядь, будь! —Вот и буду. — Тэхен кричит на него с такой силой, что кажется, окна сейчас лопнут, а Чонгук ничего не говоря больше, впивается в его губы грубым поцелуем. Проезжающие машины сигналят, особо злые водители, спустив окно, кричат, а им хоть бы что. Салон авто заполняется чавкающими звуками от поцелуев, шумным дыханием и тихими огрызаниями. —Ты такой придурок, Ким Тэхен. —Ты тоже не лучше. А на душе у обоих спокойствие, тепло, уют, пока долго целуются. И Тэхен понимает, что повёл себя как придурок, но не признает этого никогда, зато Дахен теперь будет спокойна и счастлива за него. Вдруг, в их воцарившейся идиллии, слышится звук приближающейся машины правоохранительных органов. Чонгук, поняв, что и кто к ним подъезжает, выругался и собирался уезжать, но Тэхен не позволил, сказав: «весело же будет». В общем, никакого, блядь, веселья не было, их задержали, проверили на наличие спирта в крови, а ещё ни одного, ни у другого не было прав, потому теперь они сидят в обезьяннике. За решёткой, охраняемые двумя полицейскими, словно особо опасные преступники, но зато вместе. Обнявшись, сидят они на жёстком сидении, счастливые, нацеловавшиеся, пока на них косо поглядывают, умудряются шутить о реакции Юнги и Хосока, на их приключения. Два дебилоида, наконец, сумели разглядеть в друг друге свою пару, которая будет вышибать мозги, молчанием и криками на всю квартиру. —Кстати, я не еду в Америку. — полусонно говорит Тэхен, положив голову на бедра СВОЕГО ПАРНЯ. —Почему? —Тебя, скотину, трахать хочется. Чонгук на это посмеивается, поглаживая его волосы, внутри чувствуя разливающееся тепло, оттого, что Тэхен будет с ним и в следующем году.