Покажи мне звезды

Каждый вечер Роджер проводил на улице, ожидая заката. И каждый раз, когда солнце скрывалось за горизонтом, а песня соловья стихала, эльф показывался из-за деревьев. Они никогда это не обсуждали, да и не хотели – для обоих это стало чем-то вроде традиции, так они проявляли доверие. Брайан всегда бесшумно подбирался сзади, а Тейлор стоял, не оборачиваясь и зная, что сейчас худая рука ляжет на его плечо. Когда тонкие пальцы находили его, он наконец оборачивался, улыбаясь гостю. Так они долго стояли, застыв на месте и вглядывались в чужие глаза так, будто пытались прочитать мысли друг друга. И у них это получалось. В этот раз Роджер стоял, задрав голову и, кажется, не заметил, как за спиной зашуршала трава. Проигнорировав осторожное касание, он начал тихо и с улыбкой говорить. — Помнишь, мы с тобой лежали на площади? Я говорил, что хочу, чтобы мне показали звезды, — он повернулся и кивнул на крышу своего дома. — Не хочешь посмотреть на них вместе? Небо сегодня чистое. — Конечно, — Мэй просиял, обнажая недлинные клыки. Крыша была почти плоская, кое-где покрытая мхом и соломой, а где-то даже росла трава. В центре была свалена куча веток и опавших листьев, а на самом краю одиноко развалился, скорее всего, заброшенный муравейник. Несмотря на весь этот беспорядок, на старых досках можно было вполне удобно устроиться, если разгрести ветки и сложить солому в кучу. Тейлор нечасто забирался на крышу – одному там делать нечего, а убираться - ужасно лень. К тому же, кому было бы дело до этого? Роджер попытался расчистить листья ногой, но, как оказалось, они прилипли намертво. Махнув рукой, он лег прямо на них, жестом приглашая составить компанию. В молчании время тянулось так долго, что можно было отчетливо разглядеть каждый взмах крыльев мотылька, а промежуток между вдохом и выдохом казался вечностью. Ветер затих, деревья перестали шуметь могучей листвой, а сверчки спрятались в траве. Вокруг царила полная тишина, и нарушало ее только ровное дыхание и биение двух сердец. Гул крови в голове нарастал вместе с неловкостью, а тем для разговора как назло никак не находилось. Одна мысль давно не давала покоя, зазвучав настойчивей, когда чужая рука накрыла собственную. И эльф точно не собирался произносить ее вслух. Каждый раз, когда блондинистая макушка маячила рядом, эта мысль заглушала все остальные, заставляя руки потеть, а лицо - наливаться краской. Одна сторона Брайана считала, что не стоит раскрывать все карты сразу и послушать здравый смысл, десять раз подумать, взвесить все «за» и «против», а вторая лишь заканчивала этот не такой уж и длинный список жирной точкой, размахивая цветастым плакатом с весьма убедительной надписью: «послушай сердце». И Мэй слушал, хоть оно и не говорило ничего полезного. Оно билось в бешеном ритме, выскакивая прочь из груди и вопило лишь одно, что так глубоко засело в памяти и оживало в воображении бессонными ночами,что не давало покоя столько времени и широко улыбалось, сверкая большими глазами, а именно – Роджер Тейлор. Он никак не выходил из кучерявой головы, будто пустил там корни, поселился и запер все двери, выбросив ключ. Он ни за что не хотел вылезать и так крепко вцепился, будто эльф был спасительной соломинкой. И это было правдой. Они стали спасением друг для друга, лекарством от одиночества, если можно так сказать.Они действительно любили друг друга, но никто не считал нужным озвучивать это вот так просто. Брайан нервно вздохнул, попытавшись завязать диалог. — Взгляни вон туда, — он указал куда-то в небо, — видишь звезду? Яркую? — Да там много ярких, — посмеялся Тейлор, — какую именно? — Вот эту, — Мэй взял руку Роджера, склоняя голову ближе и указывая пальцем наверх, — видишь? Он повернул голову в сторону друга и, убедившись, что его внимательно слушают, продолжил. — Так вот, это не звезда. Это Венера, ближайшая к нам планета, представляешь? Она самая яркая после Солнца и Луны, поэтому ее часто принимают за звезду. А еще она самая горячая из всех, хотя по счету от Солнца – вторая. Брайан рассказывал о своих увлечениях с таким энтузиазмом, что Роджеру казалось, что в его глазах тоже горят звезды, собираясь в созвездия и галактики. Он время от времени тыкал пальцем в небо, спрашивая, где какая звезда и как называется. С каждым вопросом и ответом ему все больше хотелось сблизиться с эльфом, поселиться в его мирке и просто быть рядом, часами слушать его рассказы и теории, смотреть в ночное небо и гулять по лесу. Тейлор уже давно ловил себя на мысли, что он действительно был бы не против стать ближе к Мэю. Намного ближе. Когда тишина воцарилась снова, он повернулся на бок, заглядывая в глаза друга так, будто хотел что-то сказать. Выждав еще несколько секунд, Роджер подался вперед, утягивая Брайана в долгие и слегка неловкие, но абсолютно искренние объятия. — Эй, ты чего? — Протянул тот, мягко поглаживая рыжеватые волосы, — Я здесь. — Не говори ничего. Так они долго-долго лежали, не смея произнести ни слова. Каждый размышлял о своем, прикрыв глаза и вслушиваясь в чужое дыхание. Вскоре деревья вновь зашумели, а ветер поднял пыль и листья на крыше, создавая небольшой мусорный ураган. Тейлор поднял голову, когда поток холодного ветра ударил в лицо. — Скоро шторм будет, кажется, — он встал с досок, протягивая эльфу руку, — пойдем лучше домой, пока нас не сдуло отсюда. Закрыв за собой дверь, Роджер устало свалился на кровать, но слишком поздно вспомнил, что вся его одежда в пыли. Простонав в подушку, он выпрямился, когда Мэй присел рядом. Волосы того напоминали то, что называют хаосом: где-то среди кудрей затерялись листья, а из самой макушки торчали мелкие ветки. — Ты похож на оленя, — посмеялся блондин, пытаясь их стряхнуть, — давай уберу. Брайан послушно сидел, не шевелясь, и разглядывал сосредоточенное лицо друга. Тот осторожно вынимал мусор из его волос, оттягивая пряди и запуская в них руки. Эльф мало кому доверял трогать свои волосы, да и вообще приближаться к себе – он считал это чем-то ненужным, а может даже и слегка рискованным. Но сегодня он позволил Тейлору это сделать, он доверял ему. Это было не так уж и страшно, как он представлял. Мэй прикрыл глаза, позволяя копаться в своих волосах. Как оказалось, Роджер уже давно покончил с «уборкой» и просто играл с темными прядями, взъерошивая их и укладывая обратно, накручивая на пальцы и вновь выпрямляя. Когда он потянул за выбившийся локон слишком уж сильно, Брайан негромко ойкнул, открыв глаза: в нескольких сантиметрах (а может быть и миллиметрах) от его лица моргали голубые глаза, мутно вглядываясь в собственные. Сердце забилось чаще, когда на закушенных губах появилась хитрая улыбка, длинные ресницы опустились, а проворные пальцы оттянули еще одну прядь. Неужели..? Блондин будто специально резко отстранился в тот момент, когда эльф чуть было не коснулся его губ своими, потянувшись вперед. Еще и дразнится, значит? — Не хочешь выпить? У меня припасено кое-что на всякий, — Роджер вскочил с кровати, все еще так же улыбаясь, — тебе понравится. С этими словами он открыл кухонный шкафчик, в котором обычно хранится посуда, извлекая из него бутылку с чем-то явно очень крепким. Встряхнув янтарную жидкость, он поставил на стол две кружки, наполняя их почти доверху. Брайан устроился на привычном сундуке, а Тейлор сел рядом, передавая тому кружку, — «вместе веселее», — пояснил он. Эльф недоверчиво взглянул на ее содержимое – у него был какой-то слишком резкий запах, да и вкус, скорее всего, тоже не самый сладкий. Он никогда не понимал – почему людям это нравилось? Спустя несколько пролетевших десятков минут и опустевших бутылок он понял, почему. Гнетущие мысли исчезли, а эмоции и чувства вспыхнули ярче, крича о себе. Разговор велся легко и непринужденно, слова находились сами собой, а темы совсем не напрягали. Все эти новые ощущения так вскружили голову, что Мэй чуть не свалился на пол, потеряв равновесие. — Эй, ты, это… в порядке? — Роджер схватил друга за плечо, — может, лучше приляжешь? Тот закивал, осторожно поднимаясь. В глазах начало двоиться, а ноги подкашивались, не слушались и заплетались. Выругавшись, Тейлор подскочил к эльфу, в попытке помочь дойти до кровати. Когда цель наконец была достигнута, он присел рядом, обеспокоенно вглядываясь в полуоткрытые закатившиеся глаза. Те вдруг повернулись, установив зрительный контакт. — Порядок? — блондин вздрогнул, когда чужая рука коснулась его пальцев, — я с тобой. — Я понять не могу, — Брайан поднял голову, пытаясь сесть, — мне хорошо или… или плохо. —Я тоже. Кажется, этого было слишком много. Этого было действительно много: Роджер едва мог шевелить языком, не говоря уже о том, чтобы думать. В голове само по себе крутилось что-то привычно неважное, бесполезное, а иногда мелькали слишком уж глупые мысли, которым он никогда не придавал особого значения. Они внезапно разбежались в разные стороны, вдруг закружились, завертелись и переплелись в одну, такую простую, но понятную и однозначную: влюблен. Тейлор был чертовски сильно и бесповоротно влюблен. С каждым днем он все сильнее старался отодвинуть свои чувства подальше, заморозить, утопить, бросить в самый темный угол, запереть на ключ и никогда-никогда не открывать. Он боялся. Он боялся, что его отвергнут, пнут ботинком в лицо, плюнут в душу и снова оставят одного. И он останется в одиночестве посреди леса, разбитый и ненужный, в окружении белок и уток. Нужно было молчать и только молчать, положив руку на сердце и слушать, как оно трескается, разбиваясь на мелкие осколки. Нужно было быть сильным. По щеке скатилась слеза. А за ней вторая, третья, четвертая, блондин и не заметил, как начал рыдать, заливая слезами и соплями плечо Мэя. Он понимал, с кем сейчас так близко сидит, кого обнимает и чью руку так крепко сжимает. Он понимал, в чьи глаза с такой надеждой смотрит и чьи пальцы вытирают его слезы. Он понимал, чьи губы так отчаянно целует, не переставая плакать, кому шепчет лишь одно: люблю, люблю, люблю. Он не понимал, что делает. Скоро сон затуманил разум, обездвижил и утихомирил мысли, а глаза стало тяжело держать открытыми. Уставшие и обессилевшие, они заснули, так и не успев ничего друг другу сказать. Даже во сне Роджер продолжал держать руку эльфа, ни на секунду не разжимая пальцев.

***

Утро встретило Тейлора ужасной головной болью. Когда он попытался подняться, мигрень ударила сильнее, заставив жалобно простонать и упасть обратно. Что такого вчера произошло, что голова была готова расколоться надвое, а в глаза будто песка насыпали? Кажется, он напился. Точно напился. Вспомнить бы еще из-за чего. — Доброго утра, — из за двери послышался бодрый голос, — как спалось? Брайан вошел в комнату, держа в руках ведро, вероятно, полное воды.Наполнив одну из кружек, он протянул ее Роджеру. — Похмелье, да? Как себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — тот разом осушил кружку, благодарственно кивнув, — спасибо. Не напомнишь, что вчера было? Память как отшибло. Он никогда ничего не помнил наутро, и это было ужасной особенностью: проснулся, а потом сиди и гадай, почему в твоем доме разгром, а рядом кто-то ошивается, чье имя ты с трудом помнишь. — Ну, ты, очевидно, напился. И я тоже, за компанию. А дальше… — Мэй склонил голову, заломав пальцы, — ты вряд ли хотел бы знать. — Боже, — блондин спрятал лицо в ладонях, — что я опять натворил? — То, что обычно называют безрассудством. Последствия никто не отменял, Роджер. В голове проносились обрывки фраз, картин, ощущений и мыслей, один за другим выстраивая полные воспоминания, складывая паззл из мелких кусочков. Светлые глаза широко раскрылись, брови поползли наверх, а дрожащие губы приоткрылись, готовые издать ошеломленный вздох. — Че-ерт, — только и смог вымолвить Тейлор, — этого не должно было быть, это… это такая большая ошибка. Тебе лучше уйти. Идиот. Думаешь, что можешь просто закрыться ото всех, вечно убегать и прятаться? — Нет, — Брайан намертво закрыл входную дверь и приблизился, угрожающе возвышаясь, — ты все объяснишь. Я жду. Тишина нагнетала как никогда, но и говорить было слишком страшно. Роджер сидел, опустив голову и закрыв глаза, в надежде, что все это ему попросту снится. Потеряв терпение, эльф запустил руку в спутанные волосы блондина, грубо оттягивая назад. Тот скривился и зашипел, нехотя открыв глаза: Мэй бездвижно и совершенно спокойно стоял перед ним, холодно смотрел в упор, не меняясь в лице даже тогда, когда он попытался надавить на жалость, проскулив. В голове зазвучали железные слова: «я ведь могу переломать тебе все ребра, свернуть шею, да что угодно»... Страх подступил к горлу тяжелым комом, заставив все же открыть рот. — В общем, когда мы только встретились… — Сразу к делу. — Я влюбился. Жестко,— Тейлор снова закрыл глаза, приготовившись к худшему, — я не знаю что с этим делать, куда прятаться и кому жаловаться, но и молчать я тоже не могу. Я схожу с ума из-за тебя, разве ты не замечаешь? День и ночь в моих мыслях только ты, ты, ты, я жду тебя каждый вечер, с трудом держу себя в руках, когда ты рядом. Ты нужен мне. Я не могу так больше, мне нужно, чтобы ты знал. Можешь отчитать меня, ударить, избить, бросить одного, я все пойму. Я заслуживаю. Он с гаснущим блеском надежды взглянул в глаза Брайана, пытаясь сдержать слезы. Тот лишь ослабил хватку, перемещая руку ниже, к щеке и подбородку блондина. Присев рядом, он еле заметно улыбнулся, переплетая свои пальцы с чужими, холодными и дрожащими. — Я понимаю, Родж, я все понимаю, — прошептал эльф, прислоняясь лбом к горячему лбу Роджера, — но дай мне время, ладно? Мне нужно это все… переварить, подумать немного. Я никуда не денусь, обещаю. Послышались робкие всхлипы, переходящие в плач, а затем в громкие рыдания. Мэй сидел, обнимая дергающиеся плечи Тейлора, не переставая раскачиваться и что-то тихо-тихо говорить тому на ухо. Ему безумно хотелось впечатать блондина в стену, впиться зубами в его шею и не отпускать, пока на том месте не останется темного багрово-красного пятна, ему хотелось целовать, покусывая, эти соленые от слез губы, пока воздуха в легких не останется, но он понимал, что это может лишь сильнее напугать и без того вымотанного Роджера. К тому же, ему все равно не хватило бы смелости – все это было лишь жалкой фантазией, тут же разбивающейся о вынужденную сдержанность и скованность. Все, что он мог, это мечтать и ждать того дня, когда он все же наберется мужества и во всем признается. А пока оставалось только сидеть и наивно ждать чуда, поглаживая соломенные волосы. Внезапно входная дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. С улицы повеяло прохладой, водорослями и чем-то приторно сладким, похожим то ли на какой-то цветок, то ли на молочный шоколад: в комнату вошел Фредди. Он улыбнулся, заметив сидящую на кровати парочку. — Тук-тук, голубки, я не мешаю? — посмеявшись в ответ на недовольное выражение лица друга, он сделал шаг назад, — ты не против, если я украду твоего кавалера ненадолго, Роджер? Брайан пожал плечами и вскочил на ноги, бросив напоследок раздраженное «сейчас вернусь». — Ты что здесь забыл? — прошипел он, переступив через порог. — Хотел спросить, рассказал ты ему, или нет. Тейлор осторожно подобрался к окну, в попытке подслушать разговор: через толстое стекло почти ничего не было слышно, но разобрать хоть что-то понемногу получалось. — О чем мне ему рассказывать? Он и так уже все знает. — Не строй из себя дурака, сладкий, ты знаешь, о чем я. Напомни-ка мне, из-за кого ты по ночам рукоблудством занимаешься, — Меркьюри выставил руку вперед, отражая шуточный удар, — ты же дверь не закрываешь, а я все слышу. — Скажи спасибо, что не из-за тебя, — эльф увернулся от ответного кулака, получив вдогонку веселое «да пошел ты». — Короче, ты ему во всем признаешься, — вдруг посерьезнел Фредди, — сейчас. Снова оказавшись так по-детски насильно запертым в доме Роджера, Мэй нервно выдохнул, готовясь к самому трудному. Тот сидел на кровати с абсолютно невинным лицом, делая вид, что ничего не слышал и бесстыдно смотрел прямо в глаза, смущая еще сильнее. Глубоко вздохнув, Брайан начал робко говорить, не решаясь сделать ни одного движения. —Послушай, эм… я хотел сказать, что ты… что я… Заметив, как блондин начал подкрадываться к нему, он замолчал, настороженно глядя в блестящие глаза напротив. Тейлор закивал, подавая знак продолжать, а сам подобрался еще ближе, будто уже и не слушая. — В общем, я долго думал и… и никак не мог решиться тебе об этом сказать, но… сейчас, кажется, самое время. Я думаю, что твои чувства взаимны. Прости, что не смог сделать этого раньше, мне было нужно… — Я знаю, — улыбнулся Роджер, шагая вперед, что заставило эльфа попятиться назад. Когда тот уперся в стену, он подошел почти вплотную, опустив ресницы, — я знаю. Он усмехнулся, когда взгляд остановился на дрожащих тонких губах. Не долго думая он потянулся к ним своими, сжимая ткань на плечах Мэя. Тот совершенно не сопротивлялся, позволяя рукам блондина блуждать по его шее, спускаться ниже к бедрам и вновь подниматься, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Острыми клыками Брайан прикусывал податливые горячие губы Тейлора, слизывая с них выступающие капли крови и приоткрывая их языком. По всему телу пробежался целый табун мурашек, а из горла от неожиданности вырвался короткий стон, когда чужие руки нетерпеливо легли на ремень, а колено надавило на болезненно затвердевшее место между подкосившихся ног. Эльф хотел бы их остановить, но останавливаться было слишком поздно: скоро узкая кровать прогнулась, а в комнате стало невыносимо жарко и душно. Фредди все еще стоял на улице у окна, пытаясь разглядеть происходящее поближе. Он прикрыл рот рукой в попытке не засмеяться, когда из-за запотевшего стекла послышался чей-то протяжный стон, а за ним многоэтажный и почти агрессивный мат. По пути домой Меркьюри представлял, насколько долго и эмоционально его друг будет рассказывать о произошедшем, и насколько потрепанным он будет выглядеть, возвратившись от Роджера. В любом случае он вернется не скоро, а сейчас у Фредди были дела и поважнее: он собирался провести весь день с Джоном, а именно – у него дома, в его комнате, и, желательно, в его объятиях. Словом, день обещал быть насыщенным.