Покажи мне звезды

Фредди проснулся от мелкой щекотки горячего дыхания на шее, переходящей в тихий смешок. Он улыбнулся, зарывшись рукой в спутанные каштановые волосы. — Доброе утро, — промурлыкал он, встречаясь взглядом с возлюбленным. — Доброе, — выдохнул тот, коротко целуя Меркьюри в кончик носа. Он не торопясь спустился ниже к его губам, сминая и раскрывая их все настойчивей. Джон разочарованно вздохнул, огорченный таким скорым концом, когда эльф отстранился, хватая того за плечи. — Стой, стой, подожди… Что-то не так. Ты слышишь? Он настороженно взглянул в непонимающие посеревшие глаза и привстал, поворачиваясь в сторону окна. Прислушавшись, Дикон понял – чужаки. И они явно пришли не с благими намерениями. Где-то вдалеке послышались чьи-то крики, а за ними грохот и лязг мечей. Фредди застыл, судорожно хватая воздух ртом и беспомощно глядя куда-то в пустоту. В его голове уже пронеслись сотни различных вариантов развития событий, начиная хэппи-эндом и заканчивая весьма мрачными картинами, которые он вряд ли хотел бы увидеть сегодня. — Послушай, — Джон обхватил лицо любовника трясущимися руками, стараясь сдержать приступ страха, — все будет хорошо. Мы сейчас встаем и уходим. Быстро. Готов? Одними губами прошептав нервное «готов», Меркьюри соскочил на пол, оглядывая комнату: повсюду были раскиданы вещи, собирать которые сейчас было бессмысленно. Накинув на себя первую попавшуюся одежду, он схватил руку уже ждавшего его эльфа и кивнул в жесте «мы справимся». На улице, казалось, никого не было – солдаты еще далеко. Осторожно выглянув за угол, Дикон махнул рукой, мол, чисто, пошли. Вдруг навстречу выбежал кто-то очень растрепанный и напуганный, чуть не врезавшись в беглецов. Роджер. Он поднял на них глаза, полные слез то ли от ветра, то ли от страха и между попытками отдышаться проговорил: — Вы… Брайана не… не видели? Эльфы переглянулись, подходя ближе. — Он разве не у тебя был? — Голос Фредди дрогнул, когда Тейлор замотал головой. — Вы же вчера вместе были? — Он утром ушел, а сам не сказал куда. Мне страшно, Фред, — он снова взглянул в темные глаза, ища отблески надежды, —а вдруг он уже… его уже… Блондин не смог договорить, разрыдавшись. Он был почти что сломлен – единственная его надежда не съехать с катушек сейчас была в лучшем случае либо ранена, либо в плену, а про худшее и думать не хотелось. Оставалось только надеяться на лучшее и крепко сжимать винтовку в руке, сдерживая новый поток слез. Роджер зашагал по опасной улице решительнее, сконцентрировавшись на мыслях о хорошем исходе. Тусклый огонек веры в лучшее запылал чуть ярче, когда перед глазами открылся не такой уж и обнадеживающий вид: центральная площадь, если ее можно было так назвать, опустела, а у какого-то дома расхаживала парочка оставшихся солдат. Оружия у них, к слову, почти не было: всего один меч далеко не внушающих размеров и, кажется, обычная заостренная палка. Они на что-то пристально смотрели, не сводя глаз и ни на секунду не отворачиваясь, как стервятники, кружащие над жертвой. Подойдя чуть ближе, Тейлор понял – в траве действительно кто-то лежал и, вероятно, медленно умирал. «Только бы не Брайан, только бы не Брайан», — все думал блондин, ускоряя шаг. — Разошлись все, — небрежно крикнул он, расталкивая неторопливых солдат, — я медик, дайте гляну. Наклонившись, чтобы рассмотреть бедолагу, он чуть было не закричал в ужасе – на земле лежал тяжело раненый эльф и еле дышал, сжав зубы. Тот чуть приподнял уголок приоткрытых губ, узнав знакомый голос, и зашевелил пальцами, пытаясь дотянуться до чужих. — Брай, — Роджер уже не сдерживал рыданий, сжав холодную руку Мэя в своей, — что же они наделали… Я рядом, все хорошо будет, обещаю. Ты только держись, ладно? Но сперва… Он обернулся в сторону солдат, гневно пялясь на них покрасневшими мокрыми глазами. Ему уже было все равно, что с этими тиранами будет, им управляли лишь гнев и прожигающее желание отомстить. Он не заметил, как винтовка легла в трясущиеся руки, не заметил, как стремительно вылетела разящая пуля, и не заметил, как кровь брызнула во все стороны. Все остальное происходило как в тумане, как под водой, как в темноте: искаженные грязные лица, дом, слабеющее сердцебиение, в спешке наложенные бинты и непрекращающийся поток темной крови, уносящий с собой жизнь все быстрее. Брайан слушал родной голос, борясь с наступающей темнотой. Он понимал, что если заснет сейчас – то заснет навсегда, и никто его больше не разбудит мягким касанием губ одним солнечным утром, не разбудит больше ничем и никогда. Эта мысль придавала сил держаться. Держаться и ни за что не сдаваться, схватившись за последнюю хлипкую соломинку –спокойный голос Роджера, эхом звенящий в ушах и держащий сознание на плаву. Он что-то размеренно рассказывал, сам и не понимая, что. В голове начали появляться какие-то образы и мысли, складываясь в запутанную и даже немного понятную историю. Вдруг чужой голос зазвучал чисто и громко, заглушая все остальное: он предупреждал о чем-то страшном, неизбежном, просил внимательно слушать его слова и звал пойти за ним, за спасением. Кто-то стоял в темноте, залитый слабым лунным светом, протягивал руку, улыбался с дрожащим огоньком безумия в глазах и все бормотал что-то бессвязное про конец света. Эльф чуть было не коснулся его руки своей, но тут же одернул ее, почувствовав, как земля уходит из под ног. Это была ловушка. Это был зов Смерти. Мэй открыл глаза, с трудом прошипев имя своего настоящего спасителя. Потерпев поражение, голос стих, а тьма понемногу начала отступать. — Роджер… — повторил он, сжимая чужую руку. — Я с тобой. Фредди, все это время стоящий рядом, присел на кровать к другу и чуть щелкнул того по носу. — Не забывай, кто из нас королева драмы, милый. Только посмей умереть, и я тебя на корм кошкам пущу. Брайан слабо посмеялся, тут же закашлявшись. Обстановку вышло немного разрядить, но тонкие нити напряжения все же висели в воздухе, не давая полностью расслабиться. Спустя несколько мучительно долгих минут в молчании Меркьюри начал что-то напевать, постукивая пальцами по колену, как по клавишам пианино. Мелодия получалась весьма складной и тягучей, переходящей под конец в более быструю и энергичную. Когда последняя высокая нота растянулась, он хлопнул ладонью по кровати и вскочил на ноги. Ни слова ни сказав, он поспешно вышел на улицу. Джон лишь пожал плечами и наконец оторвался от полюбившейся стены, покидая комнату вслед за эльфом. — Что такое? — Он подошел ближе к Фредди, прятавшему лицо в ладонях, и тронул его за плечо. — Все хорошо? — Да так, — тот украдкой вытер выступившие слезы, натянуто улыбаясь, —песня что-то грустная вышла. Я в порядке. Дикон грустно улыбнулся в ответ и обнял Меркьюри,мягко поглаживая его волосы, на что тот отозвался усталым вздохом в шею. — Я так за него переживаю, Джон. А если он не сможет? Вдруг мы опоздали, и… и его уже не спасти? Слезы снова навернулись, заставляя замолчать и беспомощно уткнуться в чужое плечо. Мысли о худшем не давали покоя, скребли голову изнутри и стремительно заполоняли все остальное, росли, как чума или раковая опухоль, разливались и волновались штормовым морем, мешали здраво мыслить. Фредди понимал – это всего лишь мысли, иллюзии, они существуют лишь в его воображении, но никак не мог выкинуть их из головы. Они будто приелись, намертво приклеились и создавали все более страшные картины, неспешно переходя от обычного несчастного случая до полнейшего, но не менее ужасного абсурда. Эльф не мог оставаться наедине со своей головой, со своими мыслями и страхами, они поглощали его с головой и просто-напросто медленно сводили с ума. Он опомнился, когда руки начали дрожать, а ноги опасно подкосились. — Фредди, — Джон подхватил того под руки, — пойдем лучше отсюда. Виски сдавило тревожной мигренью, а в груди собрался ком тошноты. Он мог только надеяться, что прохладный бриз и пение птиц смогут успокоить сознание и очистить его от пугающих мыслей, а не сделать еще хуже. К счастью, небольшая прогулка по лесу пошла обоим на пользу: скоро они уже спокойно шли по тропинке, забыв о всех проблемах, держась за руки и улыбаясь. За деревьями расположилась огромная просторная поляна, что не осталась без внимания Меркьюри: повсюду росли разнообразные яркие цветы, мягко пригревало солнце, а где-то рядом блестело спокойное озеро. Он тут же кинулся туда, пробираясь через траву и ведя еле поспевающего за ним любовника за собой. Улыбнувшись на смешливое «не беги ты так, руку же оторвешь», Фредди опустился на траву, выискивая молодые одуванчики среди побелевших и пушистых. Он похлопал по своим коленям, приглашая лечь, когда цветов в руках набралось более чем достаточно. Дикон шутливо закатил глаза, но все же придвинулся ближе. Выждав секунду, он резко подался вперед, опрокидывая эльфа на спину и нависая сверху. Тот сквозь смех попытался выругаться, но сразу же сдался, когда чужие руки легли на пояс, беспощадно щекоча. — П-прекрати, — вымолвил Меркьюри, не переставая громко смеяться, — что ты делаешь? — Ничего, — Джон переплел свои пальцы с чужими и оставил мимолетный поцелуй на растянутых губах, — мне просто нравится твоя улыбка. Фредди заметно смутился, что-то пробормотав. Когда он потянулся за очередным поцелуем, эльф отстранился, дразнясь. После его очередной тщетной попытки Дикон посмеялся, решив все же поддаться. Он осторожно коснулся разгоряченных губ своими, чуть наклонившись вперед. Неуверенные, совсем детские поцелуи быстро перешли в более смазанные, слюнявые и настойчивые, а температура будто продолжала расти и расти. Лежа на коленях Меркьюри, Джон наблюдал, как тот увлеченно разглядываетвновь собранные цветы и аккуратно вплетает их в венок, прищурив глаза и закусив губу. Встретившись взглядом с возлюбленным, он улыбнулся и запустил руку в его волосы, бережно перебирая спутанные пряди. — Я уже говорил, что ты красивый? — Постоянно, — усмехнулся эльф, чуть дернув бровью. — А я уже говорил, что люблю тебя? — Ни разу, вроде … Фредди замялся, пытаясь вспомнить, когда они вообще обсуждали их отношения. Они были слишком заняты друг другом, чтобы прояснить хоть что-то или завести серьезный разговор, но, кажется, обоим все уже было прекрасно понятно и без лишних слов. — Ну, тогда давай исправлять. Дикон сел рядом, пялясь в озорные глаза напротив. Он улыбнулся, заправив темную прядь за ухо и наклонился, обнимая напряженные плечи. — Я так люблю тебя, — прошептал он, — очень сильно. — И я тебя, — тихо ответил эльф, шмыгнув носом. — Ты что… плачешь? Джон отстранился и обеспокоенно заглянул в блестящие от слез глаза Меркьюри. Тот замотал головой, искренне улыбаясь и снова притягивая возлюбленного к себе. — Нет, я… просто… это звучит так красиво, понимаешь? По-настоящему, что ли, так чисто и живо, душевно… Неподдельно. Фредди на секунду замолчал, чтобы оставить невесомый поцелуй на шее Дикона. — И я люблю тебя.

***

Брайан никак не мог свыкнуться с ужасной режущей болью между ребер, не слабеющей ни на секунду. Он потерял много крови, и сердце билось изо всех сил, стараясь удержать своего хозяина в живых, хоть тот и был на грани жизни и смерти. В голове стало как-то пусто и очень холодно, а руки онемели, будто ничего уже не чувствуя. Страх смерти бесшумно подкрался со спины, завязал глаза, сковал все тело призрачными ледяными цепями и вонзил кинжал в сердце, безжалостно раскромсав его на части. Легкие сжались, не давая дышать, а на глазах выступили слезы. Было очень страшно. Мэй разжал зубы, позволяя сдавленному и почти беззвучному крику вырваться наружу. Лучше не стало: звон в ушах усилился, а колотая рана болезненно загорелась с новой силой. Он почувствовал, как чужие руки легли на плечи, мягко сжимая и поглаживая. Это действовало на него как успокоительное или даже обезболивающее – вопреки жгучей боли в животе запорхали бабочки, поднялись выше теплым роем и тронули губы эльфа слабой улыбкой. Тот осторожно приоткрыл глаза, встречаясь взглядом с Роджером: он, кажется, уже не плакал и сочувственно смотрел в потемневшие влажные глаза, перебирая поникшие и как всегда лохматые колечки кудрей. — Привет, — улыбнулся он. — Привет, — прохрипел Брайан, накрыв чужую теплую руку своей. — Как ты? Хочешь чего-нибудь? — Просто побудь здесь. Мэй снова закрыл глаза, вслушиваясь в собственное сердцебиение. Сейчас у него была уйма времени подумать и попытаться понять: что все-таки происходит между ним и Тейлором? Что чувствует он сам? Он был слишком напуган всем этим, чтобы назвать это любовью – какая может быть любовь между врагами? Эльф и человек – вещи несовместимые. Ведь так? Он считал, что любовь – это нечто прекрасное, возвышенное, гордое и непостижимое холодному сердцу, что-то, что заставляет пульс учащаться, а зрачки расширяться. Она раскрашивает мир в самые яркие цвета, согревает изнутри и зажигает в глазах сверхновые звезды, что светят с таким притягательным теплом и никогда не потухают, подобно настоящим, небесным. Благодаря ней этот мир существует, благодаря ней существуем и все мы. Без любви не было бы ничего, если вдуматься. Любовь – поистине созидательная сила, превращающая даже самый твердый камень в золото. Но если не уметь с ней обращаться, все может пойти совсем в другую сторону: алмаз превратится в пыль, а звезды потухнут, так и не осветив ничьей дороги. Любовь также и ранит, оставляет после себя тяжелый кровавый след, который вряд ли возможно отмыть самостоятельно. Тогда на помощь приходят друзья. Они всегда будут рядом, поддержат, отогреют, треснут подзатыльник и откроют бутылку спиртного, начиная рассказывать какую-нибудь историю, что недавно с ними приключилась. И тогда ты понимаешь: дружеская любовь – самая надежная. А может быть, твоя новая была поддельной. Ненастоящей, фальшивой, всего лишь придуманной таким молодым и таким мечтательным воображением, ищущим чего-то нового и рискованного. И, оглядываясь назад, ты вдруг осознаешь: все это время ты просто хотел быть нужным кому-то. А этот кто-то хотел быть нужным в ответ. — Родж? — негромко позвал Брайан, поглаживая чужую ладонь большим пальцем. — М-м? — Что ты думаешь о… о нас? Роджер задумался. — Это я у тебя хотел спросить. Мэй улыбнулся, склонив голову. — Ну, тогда я думаю, что… что хочу провести эту жизнь с тобой. Это было чистой правдой: эльф действительно хотел стать ближе к Тейлору, узнать что-то новое о его мире, познакомить со своим и, может быть, даже помирить их расы. Он верил, что любовь способна на многое: она рушит и заново строит города, страны, целые миры и вселенные, соединяет несовместимое воедино, стирает границы между врагами и союзниками, иногда даже лечит, в каком-то смысле. Блондин молча наклонился, щекоча выбившимися прядями лицо Брайана, чтобы поцеловать его в уголок губ. Он уронил голову на его грудь, слушая ровное дыхание и прикрыл глаза, когда длинные пальцы запутались в его волосах. «Мы сделаем этот мир лучше», — пронеслось в мыслях обоих. Они обязательно сделают. И все будет хорошо.