Путь во второй мир: отпечаток человеческой несовершенности

Меня постепенно затянуло в космический бублик через открывшийся люк. Я оказался в небольшой комнате, с маленьким окном, за которым стояли… самые типичные инопланетяне, которых обычно в кино и показывали: вытянутые человекоподобные существа с синей кожей, глазами, слегка большими, чем обычно, и словно раздутыми головами. Стояли они в экзоскелетах из белого металла, наставив на меня оружие.       Что-то не чувствую я в них никакой силы. Обычно, когда встречаешь действительно сильного врага, от одного взгляда на него у тебя появляется чувство опасности, кровь словно кипит, адреналин бьёт в голову, чтобы ты быстрее решил, что же тебе делать: атаковать или бежать. А эти… Едва ли они будут способны мне навредить. — Ну, и зачем вы это сделали? Why did you do this? なぜこんなことをしたのか? — Вы можете разговаривать на любом удобном для вас языке планеты. — А, ладно.       Вот я дебил, тот голос же общался со мной на моём языке. — Нам неясен ваш вопрос. Но поскольку вы здесь, то будете помогать нам в наших исследованиях. — Исследованиях? А что, если я откажусь? — Вы будете аннигилированы. — А-а-а… Вот оно как. Ну, что ж, — я демонстративно поднял руки вверх. — тогда я полностью в вашем распоряжении. — Эру, ты уверен? В ответ на вопрос Алисы я лишь кивнул. — Тогда пройдите за нами… — Эрнест Ленс. — EL-15 — А? Ладно, называйте, как хотите. Меня повели в непонятном направлении и завели в какую-то комнату. Дверь закрылась, и с потолка под напором в меня выстрелил поток жидкости. Должно быть, это была дезинфекция. После процедуры меня отвели в другую комнату, где уже взяли кровь на анализ. В конце концов, меня отвели в мою, как я понимаю, камеру. Комната была простая: кровать, туалет с перегородкой, столик, выдвигающийся из стены, и стеклянная стена.       Тц! Кажется, всё не так интересно, как я думал по началу. Шесть дней сидеть здесь, время от времени отправляясь на всякие процедуры — не то, чего я хотел бы, попав на корабль инопланетян. — А как дела с питанием обстоят-то? Без еды человек может прожить несколько дней, но вот без воды быстро загнётся. — Согласно требуемому объёму питания вашей расы, вы будете получать достаточное количество калорий и воды, распределённое на трёхразовый рацион. — Ясненько… А что за исследования вы проводите, что в нём вдруг понадобилась моя помощь? — Исследование человеческих эмоций. Для большей информации доступ у вас, EL-15, отсутствует. — Понятно. Ну-с, ладно, зависну у вас на пару-тройку дней, раз кормить будут три раза в день, а то постоянно охотиться за всяко дичью быстро надоедает, — сказал я и плюхнулся на кровать. Все ушли, и я остался один в своей камере. — Эру, мне это не нравится. — Да ладно тебе, Алиса. Мм… и где та девка, с голосом которой мы общались? — Не знаю, я не чувствую её сигнала. — То, что вы меня не чувствуете, не значит, что меня здесь нет. — Сама говорила, что говорить будем при встрече, так чего снова в голову мне лезешь? — Обстоятельства немного поменялись, и я могу связаться с тобой только так. — Тц! Ну, чёрт с ним, я уже успел привыкнуть к наличию голоса в башке. — Кто ты и зачем заставила Эру сюда прийти? Почему его хотят использовать как подопытного для экспериментов? Ты ответишь хотя бы на один из многочисленных вопросов, которые у нас появились? — Ещё не пришло время. Когда ты покажешь им свою несовершенность, тогда я расскажу всё, о чём только не попросишь. — Какая же ты хитрая сволочь. А ты не учла, что сейчас я на корабле, ограниченном месте, и что мне не составит труда добраться до тебя и свернуть голову за такое отношению к тому, кого ты просишь собственную расу спасти? — Я должна убедиться в некоторых твоих качествах, не более. — Какая же ты мразь, ей богу.

***

На следующий день меня повели в какую-то другую комнату, в которой стоял пустой экзоскелет. — Назовите самую сильную эмоцию, которую вы можете воспроизвести. Это нужно, чтобы… — Гнев. — Выстроить исследовательскую программу на основе результатов проверки. — Да-да-да, мне начинать? — Этот экзоскелет снят с оборота, поэтому можете не сдерживаться, управление будет проводиться дистанционно. — Да понял я. Мне уже можно ему морду бить? — Произведение первичной настройки «гневного» режима завершена, по нашей команде вы можете приступить к эксперименту. — Вы меня вообще слышите?! Или у вас там звукоизоляция бункерная?! Я уже готов! — Начало эксперимента номер один, подопытной — EL-15, выбранная эмоция — гнев. — Хах… вы меня специально решили предварительно разозлить? Если не прекратите, я не стану участвовать! — Отказ от участия карается наказанием, поэтому рекомендуем вам сотрудничать с нами, EL-15. — А, так вы меня слышите?! Начинайте уже, мать твою! — Последняя подготовка завершена. — Как же вы задрали… — обречённо проворчал я, закатывая глаза. — Успокойся Эру, ты сам на это согласился, — ехидно сделала замечание мне Алиса. — Да знаю я, но кто мог предвидеть, что они тут лясы точить столько будут? — Эксперимент начат. — Наконец-то! Переваливаясь с боку на бок, экзоскелет начал медленно подходить ко мне, шумя приводами. Кажется, одна из его ног была неисправна, и он словно хромал.       Так, Ленс, соберись, эта беззащитная банка должна разлететься в щепки — только дай себе мотивацию. Но… какая мне нужна мотивация, чтобы гнев полностью охватил меня? В смысле, я большую часть времени провожу в околозлом состоянии, но всегда себя контролирую, что такого должно произойти, чтобы я полностью потерял обладание?       Есть один вариант… интересно, что они на это скажут. — Мусор! — закричал я, подскакивая к экзоскелету. Удар ногой в прыжке с разворота, и экзоскелет впечатался в стенку. Я напрыгнул сверху и нанёс удар «топором» по его голове, но нога соскочила и ударила по плечу, оторвав экзоскелету правую руку. — У тебя, сучий ты потрох, всё было! Всё! А ты никогда ничего из этого не ценил! — прокричал я, нанося серию ударов в корпус экзоскелета. — Предал друзей, бросил близких, убил столько невиновных людей, стольким жизнь отравил! Я ухватился за ногу экзоскелета и, упершись в его корпус, оторвал её, после чего начал ей же избивать его. — Ты, смотрю, слишком прогнил, чтобы умереть, да?! Что мертво, умереть не может?! Да чтоб тебя дьявол испепелил! Я подбросил экзоскелет в воздух и нанёс апперкот аккурат в момент его приземления — в его корпусе образовалась дыра. — Когда-нибудь, но ты сдохнешь, и тебя не то что оплакивать не будет, черви твою тушу жрать не станут! Я наносил удар за ударом, кричал всё, что только приходило мне в голову. Кулаки были разбиты в кровь, ноги ныли от боли, но я продолжал уничтожать экзоскелет, пока наконец от него не остались одни запчасти. Я слизал кровь с кулака — она была ещё паршивее, чем когда я пробовал её в прошлый раз. — Эру, я даже и не думала, что ты… так думаешь. — Я просто реально смотрю на вещи. — На этом эксперимент окончен. Далее вас ждёт ряд вопросов. — Давай, задавай, я хочу уже просто пойти в комнату и вздремнуть. Давно я так никого не мутузил, — с небольшим облегчением протянул я, потягиваясь в спине. — Первый вопрос — во время эксперимента вы получали увечья, но продолжали. В чём причина такого хода действий? — Когда тебя охватывает гнев, нет, любая эмоция, то ты ставишь свою цель превыше любых средств. Для тебя важно одно — довести дело до конца, и не важно, какую цену за это придётся заплатить. — Ответ засчитан. Второй вопрос — Это ваше первое проявление гнева подобной силы? — Нет, пару раз уже доводилось рвать и метать словно зверь. — Ответ засчитан. Третий вопрос — каковы ваши эмоции после такой вспышки гнева? — Честно… опустошение. Подобные эмоциональные всплески отбирают много сил, а потом, когда волна утихает, и ты начинаешь понимать, что делал… ты просто не веришь самому себе. Это чувство… на самом деле, очень даже приятное — кажется, словно в такие моменты тебя перестаёт волновать и заботить что-либо на свете. Ты остаёшься наедине со своим осознанием. — Ответ засчитан. Четвёртый вопрос — что вызвало у вас такую сильную вспышку гнева? — Хах… думал, вы уже не спросите… — Я смахнул со лба растрепавшийся после драки волосы. — Я просто представил себя. — Ответ засчитан. Вас проводят до вашей комнаты. Позже мы ознакомим вас с результатами, основанными на эксперименте и данных вами ответах. Меня провели до моей камеры, и я, запачкав стекло кровью, зашёл в неё, сразу же направившись к кровати. — Вам нужно промыть свои раны, продезинфицировать их и изолировать от попадания грязи, дабы избежать заражения крови. — Пф… мне болезни не страшны. — Мы позовём врача, чтобы он залечил вашу рану и уборщика, чтобы он убрал следы вашей крови. — Ну, как знаете. Охрана покинула меня, и я, оставшись совсем один, начал водить рукой по стеклу. — Почему ты так ответил? — А? Ты про который из вопросов? Хотя, я, скорее всего, догадываюсь. — Последний вопрос. Почему такую вспышку гнева ты вызвал, представив самого себя? — А ты думала, я шутил, когда называл себя редкостным ублюдком? Если составить список самых мерзких, подлых, злых и попусту ненавистных всеми отбросов, то я был бы на втором месте. — Но если ты так себя ненавидишь, почему продолжаешь так поступать? Почему ты просто не исправишься? — Потому что иначе я бы не выжил. Общество, в которое я попал, было устроено так, что либо ты, либо тебя. И во втором случае никто церемониться не станет — тебя будут использовать, унижать, ломать физически и морально. А про то, что всех интересует лишь личная выгода, я вообще молчу. И вот тогда я понял, что нужно приподать всей этой системе один урок, потому и стал таким, какой есть сейчас. Правда, недавно у меня появилась ещё одна цель, но она тебя уже не касается. — Ты очень странный… — А теперь, — я ударил кулаком по стеклу, — моя очередь задавать вопросы. — Да, всё необходимое я уже узнала, мне понадобится время на анализ всего произошедшего, но теперь ты можешь спрашивать у меня что угодно, но чуть позже. — Что?! В этот-то раз что тебе мешает?! Слышишь, я тебе точно руки обломаю за такую наглость! — Просто сейчас идёт охрана. — А? Я обернулся и увидел, что охрана действительно вернулась, приведя с собой врача и уборщика-дезинфектора. Пока врач лечил мои раны, уборщик, смотря, на стекло, обратился к охраннику: — MS-10-16, ты вызвал меня, чтобы я убрал следы крови со стенки, но её здесь нет. — MC-10-7, я был уверен, что EL-15 запачкал своей кровью стекло. — Да тебе показалось, парниша. Не обессудить, но тебе лучше взять сегодня выходной. — Ваше замечание неуместно. Ладно, MC-10-7, ты свободен. — Понял. — Что это за устройства на ваших руках? — спросил меня врач. — Многофункциональный имплант, большего не скажу — не ваше дело, да и на исследование оно не повлияет. — Я всего лишь врач, и мне дальнейшая информация не принесёт никакой пользы. Однако, я сообщу соответствующим лицам об этом. — Да-да, как тебе угодно. Весь персонал ушёл, и я остался лишь с двумя охранниками, стоящими за стеклом. Плюхнувшись на кровать, я вновь услышал голос той девахи. — И какие у тебя есть вопросы? — Во-первых, как тебя зовут? — GF-11-12 — Да что у вас за имена такие? — «G» означает мою половую принадлежность, «F» — принадлежность к исследованию фармацевтики, «одиннадцать» — моё поколение и «двенадцать» — мой номер среди моего поколения. — Иными словами, у вас вместо имён серийные номера, да? И зачем? — Это сделано, чтобы не возникало путаниц, как это бывает с именами в классическом представлении. — А, ты о том, что некоторых людей с одинаковыми именами проблематично звать? Да, знаком с такой проблемой, раньше было у меня три знакомых с одним и тем же именем. Всем всегда приходилось уточнять, какого именно Айзека они зовут. Однако, ваши серийные номера будут хуже. — Почему? — Ну, в этих серийных номерах нет, так сказать, души. Имя — частица твоей уникальности, и даже люди с одинаковыми именами порой вызывают совершенно разные впечатления, каждого из них ты помнишь по-своему. — Да, неплоха теория, но для нас она не является актуальной. — В любом случае, я буду просто звать тебя Джифа, если ты не против. — Джифа? Х-хорошо, можешь звать меня так. — Так, второй вопрос — как ты меня нашла? — Я уловила испускаемый с планеты сигнал, после чего попыталась отыскать источник и нашла тебя. — Должно быть, ты уловила попытки модуля внешней связи Алисы подключиться к интернету. — Вот оно что. — Третий вопрос — что за исследования они проводят? Зачем им это? — Для этого я должна начать издалека. Однажды, во время одной из экспедиций, неизвестный, уже забытые всеми начальник охранного отдела напал на инженера, отвечающего за состояние двигателей. Причиной тому стала его ревность медсестры к тому самому инженеру. Во время драки они повредили двигатели, из-за чего экспедиция провалилась. Более двух сотен особей погибли. По последним сообщениям с корабля была выявлена причина инцидента — неумение контролировать свои эмоции, нерациональность, иными словами, характерная несовершенность. Тогда была проведена разработка модулей, рационализирующих сознание. — Что-то вроде моей Алисы? — Вероятно. Однако, если твой модуль работает совместно с твоим мозгом и имеет свой собственный искусственный интеллект, то наши модули влияют непосредственно на сознание носителя. Его мышление приводится к абсолютной рациональности, эмоции заглушаются — мы становимся похожими на машины. — Вот оно что, так если вы уже подавили в себе эмоции, то зачем вам я? — Этого я не знаю, я всего лишь фармацевт. — Эру, мне всё это не нравится, я предлагаю тебе бежать отсюда. — Да хватит тебе уже. Если я сказал, что нам здесь ничего не грозит, значит, ничего не грозит. — Поэтому я и попросила тебя показать свою несовершенность. Я прошу тебя о том, чтобы ты убедил всех в том, что их методы неверны, что мы должны вернуть себе возможность чувствовать эмоции. — Тц! Ну и запросы у тебя. Скажи ты это раньше, я бы тогда так не срывался на том экзоскелете. Кстати, у вас там что, у всех теперь эти модули стоят? — Не совсем. Мы — первая экспедиция, которая отправилась со встроенными модулями. Наша главная цель — пропутешествовать как можно дольше, провести максимальное количество исследований. — В общем, проверка на износ. И сколько вы уже так путешествуете? — Если пересчитывать на ваше времяисчисление, то примерно тысячу двести лет. — Ничего себе… Но вот мне что интересно — как именно ты планируешь заставить их посчитать модули ненужными? В смысле, я понимаю, почему ты считаешь их ошибочным решением, но как я должен остальных в этом убедить? — Пока что ты продемонстрировал им только силу гнева, но ты должен показать и силу других эмоций. Мне нужно уходить, иначе нашу с тобой связь могут обнаружить. — Ладно, что-нибудь придумаем, время ещё есть.       Ага, конечно, так я и буду надрываться и выдумывать планы по просветлению целой расы… Однако, пара идеек у меня есть