Сказки на ночь

      Катя вышла в холл ресторана быстрой поступью, почти бегом, отмахнулась от учтивостей швейцара, толкнула ручку двери вспотевшей ладошкой и вот она на свободе.       После разговора с Воропаевым хотелось вымыться с мылом. Его порочный взгляд, блуждающий по ее телу во время беседы, оставлял невидимые сальные прикосновения. В голове всплывали его цепкие, чёрные глаза, которые он плотоядно не отрывал от ее груди. В ушах до сих пор звучал  наглый, развратный голос, вызывающий тошноту и тянущие ощущения под ложечкой.       «Секс. Я хочу предложить вам секс!»       Катя брезгливо скривилась и качнула головой, чтобы стряхнуть с себя морок грязных воспоминаний, сделала глубокий вдох сладкого весеннего воздуха с ароматом акаций и сирени, досчитала до десяти и, с достоинством подняв голову, сделала ровный, уверенный шаг по лестнице. Хватит душевных терзаний из-за одного гадкого озабоченного кретина. Он того совершенно не стоил. Чего только он хотел добиться этой встречей? Выглядел он смехотворно со своими предложениями.       До машины оставались какие-то метры, но Богу или дьяволу было угодно продолжать сегодняшнюю экзекуцию над Пушкарёвой. Ей наперерез, как грабитель из подворотни, ниоткуда выскочил Жданов. Явно он здесь не мимо проходил, вероятнее всего специально выследил и подкараулил.       Катя взглянула на мужчину мимолётно, холодно, будто даже не удивилась его появлению. Даже то, что он по привычке вцепился в ее локоть, ее не смутило. Резко дернув рукой, девушка отстранилась, обозначив дистанцию, и спокойно, как могла, посмотрела ему в глаза. Андрей пылал жаром возмущения, карие глаза метали искры, гнев, гром и молнии. Ему бы только играть в кино обманутых мужей, этаких ревнивых Отелло или оскорбленных неудачливых кавалеров. Зал бы рукоплескал.       В ее глазах застыл немой вопрос, но господин Жданов, по всей видимости, сам собирался устроить бывшей помощнице дознание со следственным экспериментом. — Можешь объяснить, что всё это значит?! — выпалил ей в лицо, даже пренебрег своим показательно вежливым Вы, кое с недавних пор использовал в общении с президентом. — Андрей, что ты здесь делаешь? — невинные глаза захлопали длинными ресницами, что еще больше взбесило мужчину. Как будто она не знала, что он здесь делает. Как только хватает наглости так бессовестно смотреть чистейшими глазами? Всё-таки ничто так не выводит из себя, как умная женщина, пытающаяся казаться дурой. — Ты встречаешься с Александром, он приглашает тебя в ресторан, ты принимаешь его приглашение. Не хочешь ничего объяснить? — рявкнул так, что даже прохожие обернулись, чтобы взглянуть на эту темпераментную парочку. — Это был деловой ужин, — тихо подметила Катя, словно в свое оправдание. Жданов был так правдоподобен, что она невольно вошла в роль жены-изменщицы. Нависая над ней молчаливой глыбой, он ждал дальнейших объяснений, прожигая ее насквозь кричащим укором. — Я знаю его методы! — Кому как не вам знать эти методы!       И снова борьба. Она хлестала его аргументами, наматывала на кулак последние здоровые нервы своими колкими, едкими фразами. У нее было конкурентное преимущество — инструкция Малиновского, которой она размахивала, как победным флагом. Это был ее карт бланш перед Ждановым, ему было нечем крыть, ведь реальный отчет на собрании это лишь ответный ход, а поруганное глубокое чувство несоизмеримо ни с чем. Катя слепо уверовала в это, на том и стояла непреклонно.       На пороге ресторана показался Воропаев. Больше всего на свете Кате хотелось сейчас стать невидимой, раствориться в пространстве. Если бы Александр увидел их с Андреем вместе, то непременно бы что-то заподозрил, а там и до Киры бы дошли нежелательные сплетни. Что было силы она потянула Андрея на себя и увлекла к припаркованной рядом машине. Жданов от неожиданности растерялся, пригнулся по наитию вместе с ней, уткнулся носом в ее шею, вдохнул аромат волос и запах тела — цветочный, едва уловимый, ни на чей не похожий, сносящий до безумия крышу. Это был не парфюм, не эфирное масло, это был запах кожи, присущий только ей одной. И чем только от нее пахнет? Чертовыми лавандовыми подушечками, что ли?! Сжал ее хрупкое плечико своей сильной ладонью, но тут же ослабил хватку. Понимал, что причиняет боль, но ничего поделать с собой не мог. Потребность чувствовать ее тело пересиливало все правила и нормы поведения. Запах этой женщины будоражил кровь так, что он уже позабыл об Александре, ее упреках, своей безнадежной ревности. Пользуясь мимолетным моментом жадно вдыхал ее близость, не в состоянии насытиться, как наркоман вдыхает сладкий опиум. Он не смотрел на нее, но чувствовал кожей, что она, так же как и он, горит от желания. Дыхание девушки стало частым, прерывистым, веки плотно сомкнулись, на шее бешено запульсировала жилка. Эта близость дарила обоим невероятное удовольствие и боль одновременно, уносила в зимний вечер на квартире у Малиновского, когда еще сердца обоих были целы, а души не искромсаны предательством. — Андрей… — снова натягивает покрывало, стыдливо прячется под ним. — Катюш, — властно стягивает его обратно и отбрасывает в сторону, лишив ее последнего убежища. Скользит восхищенным взглядом по белоснежной фарфоровой коже. Это тело — само совершенство. Он наслаждается каждым изгибом, чтобы потом взять ее, насытиться и снова спрятать за бесформенными балахонами. Кто-то уже посмел прикоснуться к его женщине, но больше он никому этого не позволит. Катя — только моя — к этому заключению Жданов пришёл намного раньше, чем впервые сорвал с ее губ тихий, чуть слышный стон.       Андрей прильнул глубоким поцелуем к ее мягким губам, постепенно спускаясь к шее, затем ниже, поиграл с набухшими сосками и, насладившись ее упругой, возбужденной грудью, спустился вниз, выписывая языком узоры на ее животе, еще ниже, и еще… Вот… Катя вздрогнула всем телом и попыталась отстраниться, но он не позволил. — Не бойся, прошу тебя. Просто расслабься.       Его умелый язык искусно принялся за дело. Он ласкал ее нежно, почти невесомо, но Катя не переставала вздрагивать и метаться по постели от его прикосновений. Она тяжело дышала, терзала влажными пальцами простынь, до боли закусывала губу, судорожно хватая ртом воздух, но Андрей же хотел услышать ее. Тогда на помощь подоспели его длинные ловкие пальцы. Он принялся ласкать круговыми движениями ее клитор, проникая языком во влажную глубину.       Девушку захватила волна экстаза. Не помня саму себя, она зарылась пальцами в его тёмные волосы настойчиво и властно. По ее телу прокатилась волна дрожи, а с губ, наконец, сорвался долгожданный, пронзительный стон.       Катя отстранилась от Жданова первой, обдала ледяным взглядом, снова нацепив маску безразличия. Быстрым шагом кинулась к своей машине. Он взял ее за руку, она снова оттолкнула, но глаза ее выдавали — горели так же, тем же самым огнём, как в ту ночь. В них плескалось пламя вожделения и жажда его прикосновений. И сколько ещё эта женщина будет мучить его и себя вместе с ним? Выход один — уехать, чтобы хотя бы не видеть, потому что не вспоминать не получится.