Все близится к Рассвету

Однажды Святые Духи собрались в Зале для переговоров, расселись вокруг стола и стали сверлить друг друга напряжёнными взглядами.  — Перед нами стоит проблема с аглеофами, — произнес регент, смыкая пальцы в замок. — Уже который по счету ангел страдает от этого беспредела. Поэтому нам нужно ее решать.  — По словам пострадавших, — заметил канцлер Гектор, — аглеофы завлекают фантазиями о тайных желаниях.  — Значит, должен идти Освин, — пожал плечами Клеменс, смеясь. — Вы посмотрите на него, он же сама невинность, о каких тайных желаниях сможет идти речь? Освин нервно почесал затылок, напряжённо поджимая плечи, и все перевели на неловко покашливающего ангела недоумевающие взгляды.  — Пожалуй, мне идти не стоит… — после долгого молчания взмолил Освин.  — Хорошо, — Гектор решил поскорее перевести внимание с брата на проблему. — Бранту тоже идти не стоит, мы это понимаем. Тогда пойду я. Как никак, аглеофы — русалки, уж с ними-то я точно найду общий язык. На том и порешили. Гектор собрался с духом и отправился за столицу, в лес, к реке, где обитали пресловутые аглеофы, заманивающие разными фантазиями о несбыточном. Девушки с рыбьими хвостами, греющиеся на теплых камнях и песке, обратили внимание на пришедшего к ним ангела и задорно захихикали.  — Посмотрим, — пролепетала одна, — что у него за тайные желания.  — О-хо-хо, — захихикала другая, — я вижу, он по уши влюблен в огненного зверя. Красивая женщина, правда, правда.  — Какой огненный зверь? — возмутилась третья. — Я вижу огромный… шоколадный торт?  — Какой же торт? Сразу видно: куриная ножка в соусе с манго.  — Нет же, нет! Там ясно видна огненная женщина! Гектору стало очень неловко от их обсуждений; зрение постепенно стало затуманиваться, и перед глазами возникли путающиеся образы — то Ламия, то торт, и смутно он слышал препирания русалок. Вдруг образы вмиг исчезли — кажется, аглеофы рассорились и начали перепалку, прерывая общую песнь. Благодаря этому Гектор, не медля и боясь, что русалки все же сойдутся в одном мнении насчёт его тайных желаний, рванул прочь что было силы. Следующим пошел Амадей. Он был очень напряжён и взволнован, он знал, что его тайные желания могут довести до беды. Ангел осторожно подобрался к аглеофам, но те заметили его прежде, чем он смог что-либо предпринять. Одна из сирен вдруг хихикнула и запела, и остальные мигом подхватили ее песнь. В это время взволнованные братья сидели вокруг стола и размышляли, ожидая задерживающегося ангела.  — А вы уверены, что Амадей сможет сопротивляться своим тайным желаниям? — вдруг спросил Освин, и все застыли. Черт! Они не учли, что Амадей, даже зная, что это всего лишь созданный песней аглеоф мираж, все равно добровольно останется в своих мечтах, пока коварные русалки будут высасывать из него всю жизнь! Вопреки ожиданиям, первое время Амадей, конечно, сопротивлялся, но вскоре сдался и отдался фантазиям. Даже бог не ведает, что там у него за тайные желания, но аглеоф они уж точно поставили в тупик. До этого им встречались ангелы, желавшие гор золота или интимной близости с тем, в кого давно влюблены, а этот Дух просто… хотел подержаться за руки и погулять по саду с возлюбленным? Спасать его поручили Клеменсу, следующему брату. Он пришел к речному берегу, и аглеофы, обвившие цепкими руками сдавшегося на милость судьбы ангела, тихо захихикали. Одна из русалок отделилась от общей песни и начала петь другую, предназначавшуюся новому гостю, но тот лишь с ухмылкой приподнял подбородок.  — Прочь отсюда, паразитки.  — Да как же мы уйдем? Сюда приходит лакомство за лакомством, — рассмеялась одна аглеофа и легла на теплый песок, присоединяясь к новой песне. Но Клеменс лишь пожал плечами все с той же ухмылкой.  — Вы зря думаете, что сможете отыскать во мне тайные желания, которые сможете показать. Я желаю благополучия, но что же? Как вы отобразите его? — он рассмеялся, отгоняя прочь физически слабых сирен. — Покой? Мир? Быть может, счастье? Навряд ли вы, рыбьи отродья, когда-нибудь поймёте, что это такое. Клеменс со смехом взвалил на плечо бессознательного брата и развернулся, на мгновение обернувшись:  — Adiо́s, сестрички. Так и ушел Четвертый Святой Дух, оставив позади себя ошеломлённых аглеоф.