Принять неизбежное

Она была апрельским небом, В её глазах горел свет утренней зари. Дочь света, сияющая звезда, В её сердце разгоралось пламя. Ярчайший день, растапливающий снег, Пробирается сквозь мороз, Октябрь и апрель… Он был морозным небом В октябрьской ночи. Темнейшая туча, бесконечная гроза Проливалась дождём из его сердца… Самый холодный месяц, полный грусти, Что разрывает весну. Октябрь и апрель… ~ The Rasmus «October and April»

Казалось, Грейнджер заполонила собой все пространство Хогвартса. В течение двух дней куда бы Драко не направился — там была она. Это его злило. На самом деле, сейчас его злило абсолютно все. Чувство гнева стало чем-то обычным для Малфоя. Осознание, что виной тому был никто иной, как Гермиона Грейнджер, бесило еще сильней. Неужели он, чистокровный волшебник, смеет даже думать об этом? Смеет думать об этом, как о чем-то привлекательном? Той ночью, стоя с ней рядом, Драко впервые почувствовал ее аромат. Это был горячий шоколад, а может и глинтвейн с перебором меда. Приторно, сладко — как он терпеть не может. Но чувствовать это от Гермионы было иначе. Парень понял, что невероятно сильно хочет коснуться ее. Хочет понять, такая ли ее кожа на ощупь. Сейчас они сидели в Большом зале, столы были переполнены едой. Блейз как обычно увлекал разговорами Дафну и Пэнси, которая хоть немного, наконец, отстала от Драко. Грейнджер сидела за столом одна, читая какой-то учебник и изредка отвечая на фразы Невилла. Он не хотел смотреть. Но смотрел. От этого гнев еще сильнее зарождался в нем. Неожиданно он увидел, как пришли два ее друга. Судя по форме они прибыли с тренировки по квиддичу. Рыжий и шрамоголовый облепили Гермиону, заваливая ее информацией, а она, отложив книгу, широко улыбалась. Очаровательной, черт побери, улыбкой. После войны Драко перестал кого-либо ненавидеть. В глубине души и вовсе был рад тому, что Поттер убил мерзкого Волдеморта, ведь вместе с этим умерла и его головная боль. Он снова смог стать школьником, думающем об экзамене, а не о том, как убить своего директора, которого он, честно сказать, уважал. Да, Драко смог стать таким, но люди вокруг до сих пор жили страхами и предрассудками. Многие приняли его, многие даже простили, но кто-то до сих пор видел лишь Пожирателя Смерти. А кого видит Грейнджер? — Мне плевать, — неожиданно вслух сам себе ответил Драко. Забини с недоверием посмотрел на него, прищурив взгляд. Дафна разговаривала с Пэнси, поэтому они, к счастью, не услышали. — Плевать на что? — спросил Блейз. — Забудь, — буркнул Драко, поднимаясь из-за стола. — Пройдусь. Забини, видя, что с Малфоем творится что-то неладное, лишь хмыкнул и кивнул головой. В очередной раз. А Драко, сунув руки в карманы мантии, почти выбежал из Зала, чувствуя, как гнев просочился в каждую клеточку его тела. * * * Защита от темных искусств казалась уже ненужным предметом, ведь большей части семикурсников удалось попробовать все заклинания на практике. Новый профессор, никому ранее неизвестный, излучала слишком много энергии. Патриция Норис, женщина лет сорока, прибыла из Нью-Йорка по просьбе Минервы Макгонагалл. Весь урок она твердила про важность обороны, про барьерные заклинания и, казалось, совсем забыла, что сидящие перед ней дети пережили очень страшные события. Гарри и Рон сидели на последней парте и вовсе не вникали в суть урока, играя в шахматы. Гермиона скучала рядом с Невиллом, который был увлечен чтением какой-то книги про растения. Она бросила взгляд за соседний стол и увидела Малфоя, который последние дни казался сам не свой. Забини упорно пытался его разговорить, но блондин лишь уныло бросал фразы, вертя в руках карандаш. Казалось, он злился. Грейнджер не знала, зачем думает о нем.  Она в принципе не понимала, что с ней творится. Мысли то и дело возвращались к Малфою, отчего она испытывала непривычное ей чувство. Она гневалась на себя. Гермиона Грейнджер, одна из самых сильных ведьм своего времени, не может совладать с глупыми мыслями о каком-то эгоисте. Черт. Из раздумий ее вывел бойкий голос профессора. Женщина, жестикулируя руками, громко говорила: — Я хочу устроить вам сегодня практику, ученики. Разделимся на пары и устроим бои, — ее голос был чересчур радостным. По классу прошелся гул недовольства. — Ну, ну, что вы. Неужели вам не хочется испытать свои силы? — А не кажется ли вам, что это звучит абсурдно? — подал голос Драко, подняв голову. — Извините? — профессор Норис непонимающе посмотрела на парня. — Вы хоть помните, что недавно была война? — язвительно бросил слизеринец, всем своим тоном выражая ненависть. — Я помню, мистер Малфой. Однако считаю, что не стоит терять приобретенные навыки. — Вы считаете эти навыки полезными? — неожиданно подала голос Гермиона. — Умение защититься, да, конечно — это полезно. — Но на войне не только защищаются, — почти прошептала девушка, однако была услышана. — Я предлагаю закончить эту пустую болтовню, — произнесла профессор. — И приступить к делу. Итак, все, все вперед на арену. Ученики неохотно встали вокруг специально отведенного круга. Заклятия не вылетали из него. — Итак, самые болтливые, предлагаю вам начать. Мистер Малфой, мисс Грейнджер, прошу, — она рукой показала на круг. — Но помните, только те заклинания, которые мы с вами тренируем. — Вы серьезно? — Рон прыснул со смеху. — Вы хотите учить героиню войны? — Рон, не нужно. — шикнула девушка. Она терпеть не могла пользоваться своим «клеймом» в таких целях. — Мистер Уизли, следующий пойдете вы, — улыбнулась Патриция, отчего друг сразу поник. Меньше всего ему хотелось с кем-то биться. — Давай, Гермиона, задай ему, — шепнул на ухо Гарри, на что девушка выдавила подобие улыбки. Пережив все это, она никогда больше не хотела на кого-либо нападать или защищаться. Тем более на Малфоя. Сама мысль о поединке вызывала в ней недовольство и уныние. Сжав палочку, она шагнула в круг. Драко уже стоял напротив, всем своим видом выражая злость и презрение. Как подобает волшебникам, они сделали что-то наподобие поклона-приветствия и разошлись подальше. Грейнджер слышала свисты со стороны слизеринцев: — Проучи эту грязнокровку, Драко. Пэнси. Ее писклявый голосок трудно было с кем-то перепутать. Как же Гермиона терпеть не могла это слово. Особенно когда напоминание о нем болезненным воспоминанием жгло руку. Ее смутил факт, что Малфой совершенно не реагировал на ее слова. Обычно он их поддерживал, а тут даже не обернул головы в их сторону. — Начинайте же! — профессор Норис хлопнула в ладоши, заставляя Гермиону злиться сильнее. — Ты что-то лепетала там про джентельмена? — спросил Драко, привлекая ее внимание и кончиком палочки касаясь своего подбородка. — Так вот, Грейнджер, я не он. Петрификус Тоталус! — Протего! — тут же парировала ведьма, среагировав моментально. — Я всегда знала, Малфой, кто ты. Остолбеней! — Протего! Кто же я, Грейнджер? — блондин так же резво реагировал на ее атаки. — Эверте Статум! — Протего максима! Ты самовлюбленный эгоистичный кретин. Малфой фыркнул и, подняв палочку, произнес: — Сектумсемпра! — Протего максима! — Гермиона отпрыгнула от луча, который грозился рассечь ее бок. — Малфой, ты рехнулся? Столь серьезное заклинание в обычном школьном классе заставило ее выбиться из колеи, но благо у Гермионы была хорошая реакция, выработанная в страшных боях. Казалось, все вокруг затаили дыхание. — Неужели заучка стушевалась? — ехидная улыбка Малфоя заставила ее испытывать гнев каждой клеточкой своего тела. — Вердимилиус! — зеленый поток пролетел в миллиметре от головы парня, который вовремя увернулся, удивленно вскинув брови. — Жаль не тот зеленый огонек, — съехидничала Гермиона, подражая Малфою, на что уголки его губ еле заметно приподнялись. — Брось, Грейнджер, у тебя духу не хватит даже прошептать Непростительное. Экспульсо! — Протего! — Гермиона вовремя отпрыгнула, когда позади раздался взрыв. — Верно, Малфой, ведь на такое духу хватает только у подобных тебе. Титилландо! — Протего, — казалось, юноша даже не напрягался, парируя заклинания. — Каких, Грейнджер? Она видела, что Малфой злился не на шутку. Но ведь они всегда говорили друг другу гадости. Отчего сейчас эти гадости стали иметь значение? Она хотела ответить. Хотела сказать, таких Пожирателей, как ты. Но слова застряли в горле, заставляя девушку стоять словно парализованную. Она не может назвать его таким. Ведь он не такой. Ты же знаешь, Грейнджер, почему он поставил метку. Знаешь, как все было. А Малфой сделал шаг вперед, прожигая ее острым взглядом. — Что, Грейнджер, язык проглотила? Серый холодный океан встретился с горячим морем шоколада. Схлестнулся. Заставил обоих шагнуть вперед. Нападай. Выпусти гнев. Костяшки обоих побелели от того, как сильно они сжимали свои палочки. Они тяжело дышали, не отрывая взгляда. Никто не хотел проиграть. Пока неожиданно что-то не щелкнуло внутри, и гнев не вырвался наружу. Опасные заклинания терялись в кругу, блокируемые его чарами. Слизеринцы и гриффиндорцы заворожено смотрели на схватку двух поистине сильных волшебников. Лучи разных цветов вылетали из палочек, создавая взрывы или теряясь в барьерном «протего». Уже сложно было понять, кто нападает, а кто защищается. Все смешалось. Пока неожиданно гнев почти угас, а Драко и Гермиона оказались друг напротив друга, тяжело вздымая груди, которые казалось вот-вот соприкоснутся. Ни один не опустил взгляд, пока оба не почувствовали легких покалываний. Гермиона в области левого предплечья, а Малфой в области правой руки, чуть выше локтя. Алый цвет окрасил белую рубашку Малфоя и серый свитер Грейнджер. Все-таки им удалось задеть друг друга. Я не нарочно. Чья была это мысль, никто так и не понял. Неожиданно между ними возникла профессор, нервно улыбаясь. — Достаточно, вам двоим можно ставить высший балл, — засмеялась она, но увидев, что никто ее не поддерживает, перестала улыбаться. — Идите скорее к мадам Помфри, а мы отработаем навыки боя со следующими желающими, верно, мистер Уизли? Гермиона не слушала, она вихрем вылетела из кабинета, избегая вопросительный взгляд Гарри. Прости, не сейчас. Свитер Грейнджер, а именно левый рукав, окрасился красным пятном. Только сейчас она почувствовала, как ныла рука. Кажется, это Сектумсемпра. Свернув, она направилась к мадам Помфри, ведь ее навыки в залечивании ран не такие сильные. * * * Малфой шел к Черному озеру. До отбоя оставалось около двух часов, поэтому он решил проветрить голову. Оставленная Грейнджер рана напоминала о себе, когда парень двигал рукой. Все-таки надо заглянуть к мадам Помфри, ведь бинты и зелье пока не оказали должного эффекта. Он вспоминал поединок. Вспоминал, когда понял, что попал в нее. Что в голове пронеслась мысль: «Черт, я не хотел». Всю жизнь хотел убить ее, размазать, как пятно за ее грязную кровь. А сейчас не хотел. Черт. Почти подойдя к Озеру, он услышал голос, напевающий какую-то глупую песню. Фигура девушки, укутанная в теплое пальто и золото-красный шарф, перемещалась по поверхности замерзшего озера. Какой кретин пойдет гулять по нему, когда он тает? Весна ведь дает о себе знать. Прищурив глаза, Малфой увидел каштановые кудри, выбивающиеся из шапки. Грейнджер. Одна из самых умных ведьм не знает, в какое время стоит гулять по поверхности льда? Глупая гриффиндорка напевала какую-то маггловскую мелодию, передвигаясь в середине озера. Уходи, Малфой. Твое место раздумий уже занято. Этим. И он собрался. Почти развернулся в сторону замка, как вдруг слух резанул испуганный крик девчонки. Повернув голову, блондин увидел лишь макушку девушки, которая так отчаянно цеплялась за края льда. Палочка отлетела, и она никак не могла до нее дотянуться, пока вдруг не начала уходить под воду, крича… — Твою ж мать! — крикнул Малфой и, предварительно окутав себя согревающими и водоотталкивающими чарами, выбежал на лед. Он ступал аккуратно, но быстро, не отрывая взгляда от рук Грейнджер, голова которой уже ушла под воду. Дай ей умереть, дай ей задохнуться в собственной тупости. Он не мог. Наконец, он добрался до места ее провала, но рука Грейнджер вдруг отпустила край лунки и чуть было не ушла под ледяную воду, если бы Малфой ее не поймал… Он резко дернул гриффиндорку, которая стала невыносимо тяжелой из-за промокшего пальто. Бесконечная ругань слетала с уст Драко, пока он направлял палочку на нее и шептал: — Мобиликорпус. Гермиона стала заметно легче, поднимаясь следом за кончиком палочки Драко, который параллельно тянул ее за руку. Вытянув ее на поверхность, он, не тратя времени, подхватил ее на руки и скорее стал удаляться с поверхности непрочного льда. — Акцио! — палочка Грейнджер оказалась у него в руках, когда он уложил ее на снег. — Грейнджер! — крикнул он, тряся ее за плечи. Но гриффиндорка, холодная как лед, не отвечала и не подавала признаков жизни. — Мерлин, Грейнджер, твою мать! Малфой стянул с нее шарф и расстегнул пальто, припав к груди. Тишина. — Не сегодня, безмозглая гриффиндорка. — произнес он и сделал отчаянный шаг. Наклонившись, коснулся ее холодных губ и сделал выдох. Набирая новый глоток воздуха, давил ей на грудь, проговаривая ругательства. И вновь вдыхал в нее жизнь. Неожиданно Грейнджер закашлялась, выплевывая воду. А Малфой выдохнул… Жива. Он повернул ее на бок, давая девушке откашляться, в то время как сам вытирал губы, пытаясь избавиться от приторного вкуса глинтвейна… Немного придя в себя, она села и нелепо уставилась на Драко. Ее глаза выражали непонимание и страх, а тело дрожало от жуткого холода. — Ты… — прошептала она синими губами, растирая пальцы в попытке согреться. — Что ты тут делаешь? — Спасаю твою безмозглую задницу, — фыркнул Малфой, палочкой призывая ветки. — Инсендио, — перед ними загорелся небольшой костер. Подойдя к Гермионе, Драко попытался стянуть с нее пальто, из-за чего она вздрогнула, попытавшись сильнее в него укутаться. — Боже, Грейнджер, я знал, что ты лишь притворяешься умной, но не ожидал, что настолько. Пальто сырое и его нужно высушить, чтобы ты не отдала концы от обморожения. Гриффиндорка уловила в его словах здравый смысл и стянула пальто, а холод мелкими иголками впился в каждую часть ее тела, заставляя зубы стучать сильнее. Малфой фыркнул и, направив палочку на Гермиону, наложил на нее согревающие чары и протянул ее палочку, чтобы она высушила одежду. Невольно Драко подметил, что мокрая одежда подчеркнула все достоинства гриффиндорки. Она изменилась. Стала девушкой. Конечно, Грейнджер не отличалась пышными формами, но была такой хрупкой, такой утонченной… Малфой чертыхнулся, чем привлек заинтересованный взгляд девушки, которая хоть и была сухой, дрожала как осиновый лист. Вспомни, что она лишь… Кто? Грязнокровка? А имеет ли это значение? Война из-за каких-то мнимых идеалов поменяла мировоззрение Драко. Он видел, как дрались чистокровные и магглорожденные. И порой вторые намного превосходили первых. Вновь фыркнув, он стянул с себя пальто и накинул ей на плечи. Чары согреют его, ведь он то не купался в воде зимой. Гермиону окутал запах мужского одеколона и чего-то мятного. Ее тело покрылось мурашками, и это было точно не от холода… Она укуталась в его пальто, прошептав: — Спасибо. Драко не ответил, сев напротив нее у костра. Он направил палочку на ее пальто, применяя чары, чтобы высушить вещь. — Что ты тут делал? — неожиданно спросила Гермиона, поднимая на него шоколадные глаза. — Я все больше начинаю сомневаться в твоих умственных способностях, Грейнджер, очевидно, что гулял. — Скоро отбой, мы… — Ты чуть не сдохла, но все равно думаешь о том, как успеть вовремя в школу? — прервал ее Драко, поднимая взгляд серых глаз. Она ничего не ответила, надувая губы и протягивая все еще посиневшие пальцы к костру. И было в этой картине что-то манящее. Свет костра желтым огоньком отражался в глазах девушки, делая карие глаза необычайно красивыми. Надутые губы пробуждали в Драко странное желание. Вновь коснуться их. Вновь почувствовать этот приторно-сладкий вкус, который скрывался за воинственной фигурой. Блики костра отражались в ее кудрях, которые без магической укладки были в безобразном хаосе. Но это никак не портило девушки. Да, она стала красивой. А Гермиона в это время бросала взгляды на Малфоя. Кто в здравом уме мог даже предположить, что они вот так будут сидеть у костра? Что он спасет ее и даже даст пальто? Только умалишенный. Но сейчас такой себе казалась девушка. Ей мерещилось, что на своих губах она ощущала мяту. Неужели Драко.? Нет, бред. Тут же одернула свои мысли Грейнджер. В свечении костра юноша казался еще более печальным. Блики огонька заставляли серые глаза оживать, а платиновые волосы переливались блеском. Ему чертовски шла белая рубашка. Да, Драко Малфой выиграл эту жизнь, получив одну из самых красивых внешностей. Неожиданно взгляд Гермионы наткнулся на красное пятно на его рукаве. — Ты не был у мадам Помфри? — спросила она. — Очевидно, нет, — бросил Малфой, кратко взглянув на свою руку. Грейнджер молча встала и, укутавшись в пальто сильнее, присела на корточки около Малфоя. — Задери рукав. — Грейнджер, я что, по-твоему, похож на самоубийцу? Добровольно даться тебе на лечение. — Не будь идиотом, Малфой. Я практиковала лечебную магию на войне. Неужто испугался? — спросила девушка, убирая прядь волос за ухо. — Тебя сложно не испугаться, — ехидно произнес он, но все-таки поднял рукав, позволяя Грейнджер колдовать. Залечить ее же рану. Гриффиндорка нахмурила брови, наводя палочку на увечье, и произнесла: — Вулнера санентур. Рука начала слегка зудеть, однако рана на глазах обоих затянулась, оставив лишь маленький шрам. Драко удовлетворенно хмыкнул и неожиданно произнес: — Должен признаться, Грейнджер, ты достойный противник. — Неужели сам Драко Малфой сказал такое, — Гермиона улыбнулась, услышав похвалу. — Тебе послышалось, — тут же фыркнул он, поправляя рубашку. — Ладно, ладно, ты тоже не такой трус, как казалось. Оба хмыкнули, встретившись взглядами. Только что каждый из них признал друг друга достойными. Гермиона точно растеряла весь рассудок, иначе она не знает, как это объяснить. — Нам пора, — произнес Малфой, вставая и отряхиваясь. — Если заучка не хочет прийти позже положенного. Гермиона фыркнула и поднялась, потушив за собой костерок. Малфой шел впереди, а Грейнджер, все еще слегка дрожа, плелась следом. Ее пальто… Где пальто? Она уже хотела спросить, как вдруг увидела его на руке Малфоя. Черт возьми, Драко Малфой нес ее пальто, пока она была укутана в его. Мир сошел с ума. Они дошли до замка в полной тишине и, зайдя внутрь, Гермиона покашляла. Драко развернулся и вопросительно поднял бровь. — Спасибо. — произнесла она и протянула его пальто. Малфой молча принял его и в ответ отдал ее вещь. Оба стояли, не зная, что делать. А что делают враги? — Думаю, пора, а то Филча не очень обрадуют ночные прогулки школьников, — улыбнулась Гермиона. — Доброй ночи. — Доброй, — почти сквозь зубы ответил Малфой и развернулся в сторону своей башни, как вдруг: — Спасибо, Драко. И гнев освободил место другому чувству.