Академия Амбрелла: Пропущенный момент.

Тишина, повисшая в комнате, сопровождавшаяся лишь тиканьем часов, убивала, медленно въедалась тебе в мозг, заставляя чувствовать себя до ужаса неловко. По крайней мере, такое ощущала Долорес. Ужасное давление проникало к тебе в сознание через кожу, подобно пиявке, присасываясь к тебе и высасывая все слова, которые ты хочешь произнести, но из-за всей ситуации ты не можешь. Долорес стояла у лестницы, рассматривая узоры на перилах, которые резко стали такие интересные ей. Она считала сколько кривых, полукривых и прямых. В итоге, она сосчитала в общем около 26, и зачем-то начала опять пересчитывать. Начала пересчитывать, словно думая, что она ошиблась и там не 26, а...вдруг, 27 или 28. Или начала пересчитывать, думая, что Пятый увидит, что она занята, и он не будет её беспокоить, тем самым шатенка не будет вступать в диалог, а сейчас этого она явно не хотела. Пятый же быстро что-то писал в какой-то старой тетради, с ветхим перелётом. Обложка тетради была такая, словно её сжигали много раз, просто вся чёрная. Даже было такое ощущение, что это все от угля. И поступало чувство, словно, если  дотронуться пальцем до обложки, то палец сразу будет почернеет от сажы. Пять записывал, хмуря лицо, склонившись над тетрадкой, что была на его ноге, которая была на другой ноге. Время от времени, он откидывал голову назад, ибо капли от мокрых волос падали на тетрадь, оставляя размытость. По велению Долорес, он принял душ, пока она занялась его одеждой, взяв её в руки с таким видом, словно она взяла что-то странное и непривычное. И они, конечно, нормально не поговорили, хотя оно и понятно, кто будет нормально говорить с неизвестным тебе человеком? Сложив тетрадь в сторону, Пятый хрустнул шеей, жмурясь. После он схмурился и расстегнул первую пуговицу своей белой рубашки, которую выдала Долорес с обычными тёмными штанами и ботинками. В этой одежде он чувствовал себя...комфортно. Нет то, чтобы он чувствовал себя ужасно в прошлой, просто в этой было спокойнее. Похрустев пальцами, Номер Пять сгорбился, сидя на мягком диване, он выдвинулся вперёд, складывая руки в замок. Взгляд упал на шатенку, что стояла впереди у лестнице, все также смотря на перилы, водя по ним пальцем. Темно-красные волосы были в венке из цветов, что был вокруг головы. Это его бесило. На ней была рубашка, очень знакомая рубашка ему, белая в черную горошину. Парень даже удивлялся, как он сразу не обратил внимание на это. Это была рубашка Долорес, его Долорес. Это его бесило. Также на ней было какая-то темная юбка. Это была юбка его Долорес. Это его бесило. Она бесила. Стоит такая, словно это она. Но это не она. И никогда не будет ею. Раздражение, словно капля за каплей падало на него, заставляя зачем-то сминать кулаки. Он хотел ударить её? Возможно. — Какой сейчас год? — решил прервать это тишину Пятый, сжимая кулаки. Девочка обернулась, словно вообще не хотя. Она поправила свою юбку, убирая невидимые складки. — 2033, — ответила она на автомате. Она взглянула на календарь, что висел на стене. Обычный календарь, где показывало 2033 год и 7 июля было подчеркнуто красным кружочком, что только доказывало, что девочка назвала правильную дату. — Сейчас 2033 год, 7 июля. Темноволосый отметил у себя в голове, что у неё противный голос, такое резкий, высокий. Или это может из-за того, что он просто давно не слышал голос другого живого человека. Хотя не важно. Он все равно сморщился. Вот у его Долорес был мягкий и приятный на слух. Вообще были вопросы, много вопросов, например, один из них: — С хренали тут так нормально, а? В 2019 - апокалипсис! А тут так нормально, живая природа, чистый воздух, нет разрушений. Как? Или...или у него получилось предотвратить этот чёртов конец света...? Нет, явно нет. Тогда...тогда, где его семья? Пятый откинул волосы, как и ненужные мысли. Он решил задать вопрос, который больше его интересует в первую очередь. — Кто ты такая? — четко спросил он, шатенка, что поправляла свой венок на голове, остановилась. Она подошла на шаг к Пятому, всматриваясь ему в лицо, пытаясь что-то найти. Тот напрягся на такое движение, в мозг подбросило воспоминания, как она хорошо так ударила его. Он сжал зубы, вспомнив эту боль. Девочка продолжала странно смотреть на него. — Долорес..., — медленно сказала она странным голос, все ещё смотря. Она нахмурилась, осмотрев его, кинула взгляд на его старую одежду, на сумку, а после осторожно отошла. Взгляд её изменился. Она обречённо покачала головой, заламывая пальцы. Вид стал таким напуганным. — А ты-ы кто? Ты-ы не Пять...то есть, ты-ы Пять, но не Пять, с котором я провел столько времени. В общем, кто ты-ы? Ты-ы...похож на него, сильно, но...О, подожди, подожди! Ты-ы...как он говорил? Неправильность? Нет-нет. О, копия. Ты-ы его копия, верно? — Что? Что за чушь? — нахмурился парень, это он-то копия? Его назвали копией? Да это бред просто! Пять сжал диван пальцами, впиваясь в него ногтями, и вообще не понимая о чем говорит эта шатенка. Его очень волновало, что она говорит так, словно здесь раньше был другой Пятый. Нет, нет. Это бред собачий! Или...или нет?... Жизнь - сучка вредная, от скуки такую хрень делает, потом же Пятому страдать, тем самым забавляя её. Шатенка закусила ноготь на большом пальце, в немом шоке, смотря на Пятого, так, словно, у него выросли крылья. Она смотрела ему в глаза, словно пыталась проникнуть ему в сознание. Ничего, конечно же, не получилось. Она вздохнула или всхлипнула. — Скажи мне...что ты-ы натворил? — тревожно спросила Долорес, снимая с себя венок, роняя его на пол. Но она не обратила на это внимание. Она подошла к стеклянному шкафу, открывая его. Вид у неё был удрученный, словно она поняла то, во что так не хотела верить. — Еще сегодня ты-ы вёл себя, как обычно. Пошёл к склону и вот...теперь это не ты-ы. Видно, ты-ы смог найти слабую точку...и прыгнул, оставив меня. Чудесно. Просто прекрасно. Пятый сейчас видел, как девочка лет 11-12 жадно пьёт с бутылки с красной жидкости. Она перестала пить, остановилась. Вытерла с подбородка тонкую ниточку алкоголя, что капала на рубашку, оставляя след и капли вина. В горле стало сильно жечь, а после гореть, словно она спичку бросила туда и теперь пожар у неё. А потом....тепло по всему телу раскатывалось, словно лава. Но пусть внутри и было тепло, на душе было холодно и грустно. Она прожила с ним столько лет, много лет добивалась его доверия, думала, что всё, теперь он ей доверяет. Пощупала карман рубашки, грустно улыбнулась. А он просто прыгнул без неё, когда нашёл слабое место этого чёртового, вечного мира. Видно, не доверял он ей. Вот он всегда был таким, скрытным, вечным одиночкой, всегда делал все один. А она...вечно плелась за ним. Долорес обернулась, глядя на парня, который не знал, что теперь делать, от осознания всего происходящего, его осознание зависло. Долорес с тоской смотрела на Номера Пять. Блять, дайте ей умереть. *   *   * Они поняли, они оба с разных вселённых. Она с места, где она человек. Он с места, где он  также пытается спасти землю от апокалипсиса, но встретив не Долорес, манекена, а её, человека. Хронология истории пошла к черту. Много что изменилось. В этом были и свои плюсы, но и минусы присутствовались. — Почему ты выглядишь, как малолетка? — прямо спросил Пятый, ибо Долорес правда выглядела как ученица начальных классов. Её рост даже не составлял полтора метра, явно меньше. Да и лицо было таким, ну помимо того, что было до ужаса неестественным. — Сказал тот, который выглядит на 13 лет, но в теле 44-летнего старика, — "дружелюбно" улыбнулась девочка, сидя за столом, и крутя в руках бокал с алкоголем. Она не особо любит пить, но...сегодня есть повод, грустный повод. Она покрутила бокал, посмотрела на водорот красной жидкости, а после сделала небольшой глоток. Сильно обожгло, но зато сгорело, лишь  тело, не душу. — Мне вообще-то 44 года. Номер Пять лишь поднял левую бровь, чувствуя тепло от горячего кофе. Кстати, он давно его не пил, такой кайф пить его снова. Ощущать, как напиток бежит, словно ручьем по его телу, разгоняя тепло. Кофе - лучшее успокоительное для Пятого: он так хорошо помогал все сложить внутри по полочкам, словно кофе - клей, что склеивал все мысли вместе. — В иной ситуации я бы удивился, но сейчас нет. Много дерьма съел в этой жизни, — девочка на это печально улыбнулась, она сжала бокал, понимая, просто, сука, до слез понимает. Если бы жизнь была человеком, то...Долорес бы его задушила, хотя нет, сначала бы заставить пройти все те страдания, через которые она сама прошла. — Причина? Шатенка вздрогнула, она посмотрела на окно, раскрыв бежевые шторы, позволяя лучам падать на лицо, она немного сощурилась: слишком ярко. Лучи солнца падали ей на лицо и на волосы, которые под лучами солнца выглядели уже как темно-красные. Вообще солнечные лучи не грели, даже свет от лампы греет, а тут нет. Долорес осмотрела все место. — Всё дело в этом месте, оно...держит нас, словно мы загнанные звери, что ждут своей смерти, но видно, в этом и вся фишка. Здесь мы никогда не умрём. Здесь всё иначе, мы как в клетке. Каждый день одно и тоже, ты-ы проживаешь здесь вечность и...я очень удивлена, что ты-ы...другой...смог найти слабое место в этом месте, ведь это ловушка. Ловушка времени, здесь время зависло. Каждый чертовый день за днем мы проживает один и тот же день. Знаешь, мы здесь уже 31 год. Здесь всегда 7 июля 2033 года. Они пытались уйти, прыгнуть обратно, но все тщетно, они остались здесь. Они думали, что энергия Пятого восстановится скоро и они смогут вернуться, но...шли дни, недели, месяцы, годы...а им все также по 13 лет и также осталось сильное желание вернуться к своим семьям. Но жизнь им просто плюнула в лицо, усмехаясь, тем самым не давая возможности вернуться обратно. Долорес пила, поглядывая в окно. Она дала время, чтобы Пятый все обдумал, сделал выводы, принял это. А времени у них...очень много. Она повернулась в его сторону и увидела, как темноволосый сжав челюсть, смотрел на кофе. Брови были нахмуренны, что почти касались, между ними уже вылезли морщины, что не очень смотрелись на 13-летнем мальчике со смазливым личиком. Шатенка взглянула на руку парня, что сжимала чашку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Парень почесал этой рукой шею. Девочка увидев этот жест, беззвучно, коротко посмеялась, она знала эту привычку чесать шею, словно хотя содрать кожу. Другой Пятый часто так делал, когда чувствовал сильное раздражение. Эта привычка так и говорила: — Всё опять пошло по жопе! — Вот, возьми, — рука шатенки достала с кармана рубашки стеклянный глаз. Пятый взгрылся в этот глаз взглядом, эта вещь очень важная, самая необходимая. Да он готов убить любого, кто посмеет у него его забрать. Эта маленькая зацепка, что поможет ему остановить этот чёртов апокалипсис. Парень медленно с подозрением взглянул на девочку. Другой он дал ей. — Откуда он у тебя? — нахмурившись, спросил он, хватая глаз, он сжал его так сильно, что сразу поспешил ослабить хватку, ибо услышал хруст, будто вещь вот-вот треснет к чертям. И вот тогда плакала его надежда спасти мир. — Ты-ы его отдал, сказал на сохрание, — медленно ответила девочка, уже смотря в окно. — Сказал, что доверяешь, а после ушёл на склон и...дал дёру. Мило. Доверие просто зашка-аливает. Долорес скривила тонкие губы в кривой ухмылке, посмотрев на парня. Пятый чётко и отчётливо почувствовал к себе претензию. Он расправил плечи, сев прямо. Долорес начала прожигать парня взглядом. — Можно мне тебя ударить, пожалуйста? — резко спросила девочка после несколькосекундного прожигания взглядом. — Ты-ы просто на него сильно похож..., — она взмахнула руками на него, показывая. — И это меня бесит. Раздражает. Внутри появляется такое дикое желание тебе в рожу дать, ибо...как ты-ы посмел удрать без меня?? Она резко поставила стакан на стол, быстро вставая. Её злобный вид только сильнее придал ей схожесть с ястребом. Хотя была и схожесть с злобной собакой, что руку тебе откусит, если тронешь её. — Знаешь, — медленно произнёс парень, выпив напиток. Он откинулся на стул, расплываясь в улыбке. Её гневный вид не особо его пугал, может она и выглядела, как ястреб, но он видел лишь воробья, такого ма-аленького и сердитого. — Я понял, почему я сбежал от тебя один. У тебя ужасный характер, просто мерзость, и я уже не говорю про твою внешность. Закончил он, все также улыбаясь, вглядываясь в лицо Долорес, желая увидеть её реакцию на эти слова. Судя по тому, как она сжала кулаки, она сейчас точно ударит его. Но он даже был не против, это только его отрезвит и даст понять, что все что сейчас происходит - реальность, ибо...он не может в это верить, да и не хочет. Но вместо сильного удара, она просто села обратно, тихо, спокойно и смиренно. Сев прямо, она выпила содержимое стакана полностью, даже не скривившись. — Ты-ы другой всегда мне об этом говорил, поэтому я не удивлена, — спокойно произнесла она, поправляя свои волосы. Её взгляд был прикован к вазе на столе, но не прошло и секунды, как Пять резко почувствовал боль и жжение в щеке. И звук шлепка дал ему понять, что она дала ему пощечину, мощную пощечину. — Но это не останавливает мне тебя ударить. Взмахнув ладонью, Долорес сделала лицо непринуждённым. Пока Номер Пять принял суровый вид, понимая, что он здесь застрял на неопределённое время с...с существом, которого он должен называть особем женского пола. — О, мне стало легче после того, как тебя ударила, — улыбнулась шатенка по-девчачьи, улыбка на лице лишь почеркнула до ненормальности странные скулы. — Ты-ы выпил свой кофе, налью тебе ещё. *   *   * — Расскажи мне подробно, как ты выжила после апокалипсиса? — спросил Пятый, которого очень это беспокоило. Ведь из всех людей, выжил только он. В этой вселенной что-то пошло не то. Он уселся лучше на стуле, взяв в руки стакан с виски, кофе - это кофе, но хочется ему чего-то покрепче, да и после того, как он хорошо поел еды, что приготовила Долорес. Он отметил, что было весьма недурно и...блять, какого он обманывает? Он бы даже сейчас почву съел бы! То что приготовила Долорес было божественно. Долорес, которая напевала себе что-то под нос, зашивая дыры в старой одежде Пятого, замолчала. Она подняла голову, а после зачем-то посмотрела на потолок, думая. — Я плохо помню тот день, это ведь было много лет назад, — начала она. — В тот день меня положили в больницу, у меня были проблемы со здоровьем. За день до этого я обиделась на маму, — она произнесла таким тоном странным, и лицо изменилось, она давно не произносила слово "мама" — и поругалась с братом. Из-за моей госпитализации мы потратили много денег, которые мы долго копили. Ещё и...маме стало плохо, брат винил меня, говорил, что из-за внезапной болезни наше положение расшаталось. У нас всегда были проблемы деньгами. Поругавшись с братом, он вышел из моей палаты. Это был последний раз, когда...когда я его видела. На следующий день мира уже не было. Я проснулась под обломками, ничего не понимая. Голова шла кругом, я не знала, что происходит, где я. Меня словно таблетками напичкали. Я понятия не имела, что с миром стало. Везде летала сажа, пепел, был чёрный дым, местами был огонь, воздух...был невыносимым, сильно пахло гарью, после вздоха голова кружилась так, словно тебя треснул по ней. Я как-то встала, смотря на то место, где раньше была больница. Но там были лишь обломки...После до меня начало доходить, я всё  поняла, я резко побежала искать свою семью. Знаешь, сначала я не туда побежала, я запуталась, мои мысли крутились как в воронке, мне стало так страшно. Я не могла найти свой дом, я знала, где он находится, я знала улицу, но не могла найти его. Но потом увидев табличку нашего цветочного магазинчика, я поняла, где мой дом. Я...не помню дальше что было, помню лишь странный звук, напоминающий помехи и какой-то сильный крик, такой громкий, ухо резало, он словно был отовсюду, как будто везде были громовещатели. Но потом дошло - кричала-то я, это-о...было так странно, я словно себя со стороны слышала, это было так ужасно. Меня казалось, что кричала и вовсе не я. А дальше...дальше все, как в тумане. Не помню, как ты-ы появился, ты-ы говорил, что услышал крик и прибежал. А дальше...я вроде бы в обморок упала, или...о, я не помню. Вроде бы в обморок, о, нет. Я узнала твоё имя - Пятый, а потом уже в обморок. Вроде бы. Частично помню какую-то голубую вспышку, хлопок, странное ощущения, словно ты под землю ушла. И потом...мы попали сюда. И мы тут застряли, я больше не покидала это место...всё, я закончила шить. Долорес с лёгкой улыбкой провела рукой по одежде, закончив с шитьем. Подобное поведение удивило Пятого, ведь...он был уверен, что в момент рассказа он будет слышать её дрожащий голос, увидит её напуганный вид, что чётко бы говорил, что ей трудно об этом рассказывать, может бы в какой-то момент она бы заплакал бы, но нет, она говорила естественно, спокойно, иногда затихая, пытаясь детально вспомнить. Говорила будничным тоном, словно он спросил, как она вчера провела день. А сейчас девочка складывала аккуратно вещи, опять что-то напевая и странно улыбаясь. Пять не понимал такую улыбку, он не знал, что скрывается за ней. Вообще эта улыбка подходила в любую ситуацию, неважно какая. Ему почему-то казалось, что данная улыбка вызывала с ассоциациями с лицемерием. — А у тебя какая история или...или такая, как у Пятого? — поинтересовалась Долорес, сев за стол, глядя на Пятого. Она взяла в руки цветы с вазы. — Схожесть есть, только тебя там не было, — ответил парень, смотря как тонкие пальцы девочки начали отделять цветок от цветка. — Я попозже нашёл тебя...если так можно говорить, конечно. Но-о ты была несколько иной. Девочка изогнула тонкую бровь, продолжая заниматься цветами. — Ну, ты точно выглядела постарше, внешность была иной, и...характер, он был лучше, чем у тебя. Ты была манекеном. Он быстро произнёс последнее, запивая виски, думая, что Долорес может и не расслышала хорошо. Но нет, она все хорошо услышала. — Вау, — только и смогла сказать Долорес, уже начав плести из цветов. — Видно у тебя с головой проблемы, как и другого Пятого. Она дружелюбно улыбнулась. Пятый удивился на такую спокойную реакцию. — Это так...в смысле, блять?? Манекен?! Я? Меня даже не существовало?? — взорвалась шатенка, как если яйцо положить в микроволновку. Пятый довольно хмыкнул, он покрутил стакан в руках. — Почему это не существовало? Ты же существовала в этом мире, в иной форме, конечно, — чуть усмехнулся темноволосый, глаза девочки потемнели, она встала со стола, становясь рядом с Пятым, ей в нос ударил запах кофе и виски. — Ещё раз усмехнешься, я тебя сверну, как венок и сам уже будешь существовать...в иной форме, понял? — прошипела она, подобно змее, щуря глаза. То похожа на ястреба, на злобную собаку, а теперь на какую-то гадюку. Пятый задумался, он решил обобщить, она - просто животное. Такое заставило его тихо усмехнуться, и-и вот зря он это сделал. Взгляд, который кинула на него Долорес, заставила с его губ убрать глупую усмешку. Он поднял руки вверх, словно: понял - принял. — Я понял, — произнёс он с улыбкой, шатенка ещё парку секунд недовольно просверлила его взглядом и села обратно. Она опять начала плести из цветов. Парень понял - она плетет венок. За такое короткое пребывание в этом доме, он увидел штук 10 такие венков. Кстати, о доме... — Почему здесь этот дом? Он был здесь, когда вы появились здесь? — спросил темноволосый, оглядывая все пространство, девочка, словно позабыв, что только что произошло, улыбнулась. — Да, — ответила она, почти доделав свою работу. — Когда мы упали на поляну, то дом уже стоял, за эти годы он не изменился, ни капли. Знаешь, можешь считать меня странной, но мне кажется, что он живой. Пятый глянул на неё взглядом: — считать тебя странной? Я тебя умоляю...я хотел взять в жену мою Долорес. — Если сломать стол, например, то утром, на восходе, он уже будет цел, как обычно, как вчера, как 7 июля. Здесь просто время возвращается вспять. Видишь те цветы, что арке? Им уже, наверное, лет 5. Они не вянут: я их как повесила 7 июля, так они и думают, что это просто очень длинный день. Здесь время застыло и в пространстве. Также и с едой, она просто не портится. Правда, тот факт, что ты ешь еду, которой где уже много месяцев, портит аппетит. Вот мы и идём брать еду, сзади дома и в оградке есть огород, там есть овощи, в другом месте есть фрукты. На склоне есть кролики, их можно ловить. Очень даже легко их ловить: они, словно роботы, всегда приходят в одно и тоже время, в одно и тоже место, каждый божий день.  На следующий раз они приходят опять же, те же самые. Забавно, да? И с домом также. Я вот могу оставить на столе полный бардак, но завтра его уже не будет, ведь так было всегда, так было 7 июля. Поэтому, я, собственно, считаю его живым. Дом - живой, ха, за такое могут и в лечебницу посадить. Долорес с улыбкой надела на себя венок из каких-то разноцветных цветов. — Хотя за все пробывание здесь, я уже не знаю, нормально ли все со мной? Адекватная ли я? Не знаю уже. Кротко пожала плечами девочка, она встала со стула и начала складывать посуду, опять что-то напевая себе под нос. Пятый молча, наблюдал на ней, просто наблюдал. Зачем убирать посуду? Если она все равно через 24 часа "сама исчезнет" Зачем готовить? Зачем убираться? Зачем плести эти венки? Наверное, чтобы убить время. Ха, какая ирония, здесь время бесконечное. Тонкие руки девочки аккуратно убирали со стола на поднос тарелки и чашки. Такие тонкие руки, словно просто кость, натянутая светлой кожей, почти белой, как какой-то мрамор, такая кожа часто бывает у манекенов, на которой хорошо виднелись синие линии вен, которые...которые были, хорошо видно, перерезаны, вертикально, начиная с запястья и заканчивая почти возле локтя Номер Пять пристально перевёл взгляд на другую руку, там тоже было также. Просто тонкие шрамы, еле заметные. Он хмыкнул, сделав глоток виски. — Пыталась сбежать с этого места? — он кивнул на запястья со шрамами от порезов. Долорес наклонила голову, а после глянула свои руки. — А? Д-да, пыталась. И как видишь, без успеха. Это место меня не хотела отпускать, — улыбнулась девочка, улыбка была странной, в ней были нотки печали. — Это было в момент подросткового возраста, меня начало ломать. Я думала, что если умру здесь, то вернусь к себе домой, к своей семье. Я такая глупая была. Лишь получила шрамы, что очень удивительно, и по шее и от тебя другого. Шатенка закатила глаза, она взяла в руки поднос и пошла к другой стороне комнаты, она встала у мойки. — Ты-ы был такой занозой, ты-ы заставил меня потом весь день у огорода стоять! У меня спина сильно ломило. Я думала, что ты-ы будешь в печали, что я умру, но нет, как ты-ы там сказал...? Ах, да: — "я не хочу, чтобы пропадали лишние руки. Кто мне кофе готовить будет?" Такое чувство, словно ты-ы меня даже за человек не держал. Хотя ты так когда-то и сказал: — ты - просто животное. Пятый попытался спрятать смех через кашель. Он скрыл усмешку за стаканом, но заметил, что уже все выпил, он налил снова, слушая, как Долорес жалуется на его копию, моя посуду. — Вот всегда тебя ненавидела, — начала она вытерать руки полотенцем. — А теперь ещё хуже ненавижу: ты-ы смылся без меня. Увижу - убью. — Не могла бы ты не ворчать, глядя на меня, словно ты это мне адресуешь, — кротко посмеялся Пятый, в следующий момент в него полетело кухоное полотенце. *   *   * Номер Пять никогда не думал, что будет выпивать с какой-то малолеткой, сидя на ступени маленькой лестницы и глядя на начало заката. Хотя, Долорес 44 года, все нормально. Но просто как это выглядит со стороны? Ужас, явно. Темноволосый прекрасно знал, что ему лучше собраться с мыслями, приготовить чистые листы бумаги, карандаш и нервы, ибо надо думать как, блять, валить с этого места! Но вместо этого он выпивает с какой-тогда левой девкой, обсуждая жизнь. Ну, как говорится - алкоголь сближает. Да и было у него странное, приятное чувство общения, ну это ясно: он столько лет прожил один. Нет, он не говорит, что его Долорес - ужасный собеседник, просто он все знал о ней, прям все, каждую её мысль. И вот, когда есть иной человек, которого он не знает вообще - было странно. Хотелось узнать получше. Здесь все играет одиночество и его привычка детства знать все, прям все. Хотя девочке повезло, что Пять решил выпить, иначе таким разговорчивым явно не был бы. Да и пусть будет она ему благодарна, что даже не огрызается ей. Вообще сам Пятый просто хочет отдохнуть, он хочет почувствовать себя свободным. Он столько лет выживал, искал новое место, решал уравнения, чтобы вернуться к семье, а сейчас...он застрял в вечном кругу времени и, возможно, навсегда потерял свою Долорес. Долорес... Он уже не знает, сможет ли вернуться за ней. От осознания этого хотелось морщиться, выкидывая эти мысли, запивая алкоголем. Он не должен пока об этом думать, лучше завтра. Сейчас лучше опуститься на самое дно, а после завтра жалеть о потраченном времени. Хотя-я теперь у него времени много. — Кстати, почему ты-ы выглядешь так молодо? Или ты-ы стал таким, когда тебя выкинуло сюда? — спросила Долорес, держа в одной руке бокал, а другую плескала в тёплой воде в маленьком пруде. Пятый, что до этого смотрел на закат, повернулся. Он оглядел свое тело и закатил глаза. О, как же его бесило это тело. — Я в этом теле по ошибке, я в нем уже почти год: где-то ошибся в уравнениях, и вот, пожалуйста, мне снова 13 лет. Долорес сильно смеялась над этим, а она ведь мне говорила, что в вычислениях из под корня есть ошибка, а я не проверил и вот, прыжок и я какой-то шпед с обложки модного детского журнала. Отвратительно. Темноволосый сделал большой глоток жгучей жидкости, чуть скривившись, он откинул голову назад, убирая чёлку с лица. Долорес улыбнулась. Она-то думала, что это она ненормальная, а нет, вот он, сидит, пьёт виски, корчась. — Забавно, — только и смогла произнести девочка, она села рядом с парнем. — Не буду спрашивать, какие у тебя отношения с...ней. — Ты посчитаешь меня странным, если узнаешь, что я попросил руки и сердца у манекена? — криво усмехнулся Пятый, от данной ухмылки так и шла токсичность. Шатенка хмыкнула, откидывая волосы назад. — О-о, не волнуйся, — ярко улыбнулась она. — Я не считаю тебя странным, я знаю это. Они оба чуть посмеялись. После Долорес добавила: — Ну, в конце концов, это не мы странные, а этот чёртов мир, мы же просто...плывем по течению, — она посмотрела на парня, на её губах медленно образовалась грустная улыбка. — Мир покатился к черту и страдаем мы. Крутимся как белки в колесе, в колесе, под названием жизнь. Забавно. Парень мог поклясться, что в этих светлых глазах, что были полны тоски, он мог увидеть в уголках слезы. Но стоило девочке моргнуть, то ничего не не видно. Долорес повернула голову, теперь уже смотря на закат, выпивая свой стакан. Так пытаясь заглушить свою боль в сердце. Повисло молчание и это не то молчание, которое было до ужаса неловким, нет, оно было приятным, просто сидеть и молчать. — Знаешь, так странно, — неожиданно произнесла она, после такого долгого молчания, каждый из них просто думал о своём. — Ты-ы часто сидел у себя комнате, заперевшись, а сейчас спокойно выпиваешь со мной. Так странно, наверное, это главное ваше отличие. Хотя вы оба высокомерные, надоедливые существа, похожих на бесячих комаров, что так и жужжат по ухом, а убить не можешь. — Весьма...оригинальное сравнение, — хмыкнул парень, взмахивая вверх стаканом. Небо, покрашеное в красивые тона: нежно-розовый, что переходил в персиковый, а тот в свою очередь в оранжевый. Солнце начало заходить, медленно, но ощутимо, солнце катилось за горизонт, словно засасывалось. Взгляд Пятого упал на поляну, осмотрев её, его взор пал на горы - на озеро. — Что это за озеро? — он кивнул на место. Девочка повернулась и чуть хмыкнула. — Даже не думай туда идти: не получится. Со стороны кажется, словно эти горы, это озеро, лес вдалеке - настоящие, но это чушь. Просто какая-то иллюзия. Этот мир заканчивается ещё на поляне, там нечто невидимой стены. Хрен ты-ы её сломаешь или подожжешь. Ты-ы как-то пытался телепортироваться за неё...потом пропал на неделю. А когда вернулся, выяснилось, что ты-ы там было почти год. Мы решили, что это и есть та самая слабая точка, хотели свалить отсюда, но ни черта подобного. Ничего не получилось. Опять. Номеру Пять теперь резко захотелось пойти к этой "невидимой стене" Хотелось понять, что это, как это. Он подумал, что это, возможно, вход или выход отсюда. В любом случае, ему нужно туда, нужно все осмотреть, внимательно все осмотреть это, до ужаса, странное место. — Порой мне кажется, словно за нами следям, там сверху, — тонкая рука шатенки взмахнула вверх, показывая на небо. — Следят и издеваются на нами. Просто...это место, оно ведь не настоящее, кто-то же явно его создал и пихнули нас сюда. — Если это так, то с какой целью? — произнёс темноволосый, глядя на Долорес, та лишь хмыкнула, давая понять, что она понятия не имеет. Она поднесла бокал к губам, прижав, она почувствовала холод, исходящий со стекла. Номеру Пять стало интересно, откуда такое спокойствие у девочки. Застрять в этом мире на столько лет и всё равно быть спокойной. Довольно неплохо, так хорошо держатся. Он, наверное, точно бы свихнулся, хотя...возможно, её крыша поехала, но иногда возвращается на место. Такой тип людей, когда их не тревожишь и не трогаешь, они - спокойные и дружелюбные, но стоит им что-то сделать, или ситуация изменилась на критическую, или просто довести их, то они сразу меняются, быстро и неузнаваемо. Это как тьма сменяет свет, стоит солнцу пропасть. Закончив рассматривать Долорес, Пятый подумал, что есть схожесть с его Долорес - они обе были спокойные, пока их не злить. Парень кинул мимолетный взгляд на девочку боковым зрением, он просто её всю осмотрел, для чего - вообще без понятия. Долорес была худой, это подтверждало то, что глядя на неё ты видишь, как у неё выпирают кости на локтях, коленках, плечи, слишком тонкие запястья и ноги. На ней вещи буквально висят. Хотя помимо этого, её тело словно непропорционально: слишком худая, она словно болеет анорексией. Пять сделал глоток жидкости, смотря на розовое  небо, солнце ушло и когда оно ушло, то словно забрали собой частичку тепла, стало немного холодно. Конечно, вечереет же. Но и была странность, даже когда и солнце было, оно не грело, но тепло все равно было, оно исходило словно отовсюду. А сейчас солнца нет, вот и тепла нет. Нечто подобное, словно кто-то стимулируют теплоту, подстраиваясь под естественную всем функцию: когда солнце заходит - становится холоднее. — Я замёрзла, я в дом, — поднялась на ноги Долорес, сжимая стакан. Она встала у арки, прикасаясь к цветам. — Я лучше пойду спать, твоя комната слева от ванны. Если что, моя комната напротив твоей. И всё, она перешагнула за арку с цветами и скрылась в доме. Парень же решил просто пить, пить и пить. Сегодня можно. Хорошо, что стало немного прохладнее, а-то из-за алкоголя слишком  душно. Эх, если бы можно растянуть этот момент, он не хочет, чтобы завтра наступило, ему снова придётся искать выход, составлять новые уравнения и строить расчёты. Иногда из-за всех этих огромных чисел - голова кругом идёт, и сильно трещит, словно мозг сверлят дрелью. А сейчас...спокойно, уютно и прекрасно. — Наверное, именно так и становится алкоголиками, — хмыкнул Пятый, делая глоток уже заметно холодной жидкости, но пусть и жидкость была холодной, в горле все равно приятно горело. *   *   * Долорес поднималась по лестнице, ноги стали немного тяжёлыми, из-за чего нормально идти было трудно, пришлось напрягать их сильно, чтобы держаться. Она выпила несколько стаканов, странно, что её ещё не вынесло в хлам, хотя она умеет пить, а не как другие, которых после первого стакана выносит. Нет, ей нужно выпить две бутылки, чтобы достигнуть такого состояния. Хотя в её-то возрасте, это явно будет последнее, что она выпьет. Девочка усмехнулась на такое, она поднялась и направилась к своей комнате, но вдруг остановилась, словно увидела невидимую стену перед носом, что резко возникла. Она взглянула на комнату Пятого - на дверь. Она была закрыта, как всегда. Шатенка подумала, что если зайдёт в комнату или даже просто легонько прикаснется к двери, то услышит привычные: — Я, вообще-то, занят. Ей иногда казалось, что Пять просто стоит у двери, чтобы когда она подходила близко, говорить свою привычную фразу. Постояв ещё немного, она зашла в свою комнату и прислонилась спиной к двери, немного сползая вниз. — Ну, завтра будет как обычно, — прошептала девочка, закрывая веки, что стали свинцовыми, таким тяжёлыми. Сильно спать хотелось, хотелось просто поскорее уснуть. День вышел очень странным. Долорес легла спать, пока Пятый все ещё выпивал.