Академия Амбрелла: Пропущенный момент.

Пятый и Долорес сидели на кухне, в полной, гробовой тишине, был слышен лишь шелест цветков, ибо девочка опять плела венки и делала это так быстро, словно куда-то торопилась. Она делала это так быстро, что это только показывало всю её нервность, беспокойство и страх. После осознания чёртовой всей ситуации, они решили быстро, без замедления пойти к барьеру, найти эту слабую точку и выбраться с этой вечной клетки. У них ничего не получилось. Они не могли переместиться за территорию барьера, ничего не получилось. Они ходили вдоль границы, думая, что, возможно, тут у них получится. Ничего не получилось вообще, но они пытались. После 13 попытки, их надежда начала медленно гаснуть. Они поняли, что это просто провал. Но внутри все же был тот самый маленький огонёк надежды, что давал им мотивацию не отчаиваться, продолжать искать тот самый недосегаемый им выход. Но вскоре этот крохотный огонёк, что заставлял их вообще жить эту чёртову жизнь, начал гаснуть, словно кто-то дунул на него, о, а на него дунула сама жизнь. В итоге от огонька остались лишь угли и тёмный, тонкий дымок, исходящий от них. — Ничего, Пять. Мы были близки к выходу, — начала Долорес, закончив делать очередной венок, она бросила его в другую сторону дивана, к другим венкам, там была небольшая горка. Пятый раздражённо перевёл свой взгляд с кофе на девочку. Он сжал кулаки, чувствуя как внутри вскипает гнев, что резко появился. — Но ничего. У нас ещё получится. У нас есть вечность, верно? Ведь ту-ут, — взмахнула, показывая на всю комнату и в дом в целом, — время бесконечное. Да, у нас не получилось, но зато мы в первый раз так были близки. Это очень хорошо. И, наверное, что через лет 30 мы, возможно, возможно, вернёмся к своим семьям. — Заткнись, — сквозь зубы прорычал парень, сильно сжимая руки, больно впиваясь себе в ладони, тем самым оставляя красные следы отметин. Он смотрел на пол, не решаясь посмотреть на шатенку, ибо знал, если посмотрит, то явно злость вспыхнет, как маленькая спичка, но даже от крохотной спички последствия необратимые. Долорес не слушала Пятого. Она продолжала сидеть на диване, активно жестикулируя. — У нас точно получится, конечно, не скоро. Но должно получится точно, в этом же и заключается жизнь, — ярко улыбалась шатенка, вовсе не видя состояние Номера Пять, а от него так и шла такая энергетика, энергетика убийства, аура убийцы. — В этой жизни все просто так не даётся, верно? Главное сейчас не отчаиваться и не опускать руки. И, наверное... — Я ЖЕ СКАЗАЛ ТЕБЕ ЗАТКНУТЬСЯ! — крикнул? Нет. Заорал? Нет. Прошипел? Нет. Рявкнул? Всё вместе, некий микс. Пятый, что уже не может сдерживать тот порыв гнева, встал рядом с девочкой, на лице котором все также была яркая улыбка, словно она застыла. Взгляд же был удивленным, взгляд чётко говорил, что вообще не осознает, что только что произошло и что происходит. А Пять пытался быть более сдержанным, видит бог: он пытался держаться, но последняя нитка нерв просто порвалась, когда Долорес начал говорить про то, что не нужно отчаиваться. — Твой лепет про то, что мы сможем вернуться...ужасно бесит! Ты не можешь, хотя бы, несколько секунд поддержать свой рот на замке?  Это ведь не трудно. А все эти разговоры про то, что мы сможем, у нас получится, не сдаваться...да плевал я с высокой колокольни на это! Плевать уже! Миру конец! Сколько бы раз мы не пытались, мы не сможем! Это невозможно! Мы просто тратим время на такую ерунду! Если чёртов апокалипсис должен наступить - он наступит! Пусть это дойдёт до твоей тупой башки. И если вновь продолжишь нести подобную ересь - я тебе её снесу. Гнев темноволосого можно было сравнить с извержением вулкана. Мощный всплеск чистой злобы, что обжигала и убивала всех, кто рядом. И сейчас вся эта злоба была направлена лишь на Долорес, что уже вжалась в диван, пока парень все ближе и ближе продвигался к ней, крича, будто его крики сразу влетят в её голову. Её вид был всё таким же, на губах была вся та же улыбка, что не изменилась вовсе. Разве что взгляд изменился, взгляд ничего не выражал, но в них, в уголках можно заметить еле видные слезы, что вот-вот польются по бледным щекам, по острым скулам, стекая куда-то в районе ключиц. — Ты меня раздражаешь, — уже шёпотом произнёс Пятый, нагибаясь перед девушкой, выставляя руки на диван по разные стороны от шатенки, что все также смотрела ему в глаза, почти толком не моргая, словно если она моргнет, то в этот маленький промежуток он что-нибудь ей сделает, а она этого не заметит. Такой эмоциональный срыв у Пятого бывает редко, очень редко. Он из тех кто копит, копит, копит, пока голова не взорвётся. Пока не треснет его идеальная маска пофигиста. В такие моменты гнева, в его голову влезают мысли о том, чтобы всё бросить. Спасение мира, предотвращение апокалипсиса, встреча с семьёй...всё бросить. Он столько раз пытался это сделать, столько раз пытался спасти человечество...не получалось. Его ломало изнутри что-то странное, просто медленно съедало. Он устал терпеть поражение, ему надоело терпеть это чувство, когда он найдёт новое уравнение, думает, что всё, сейчас он сможет вернуться к своей семье, а потом...провал, ничего не получилось. Опять. Наверное, именно поэтому у него есть предвзятое отношение ко всему новому, он ожидает подвох от всего. Он докатился до такого, что когда найдет снова решение, что сможет перебросить его в 2019, он уже знает наперёд, что ничего ничерта не получится. Он знает от корки до корки сюжет этой вечной игры. Нашёл решение, пытается идти к финишу, но нет, лишь game over. Потом снова по той же сюжетке. Может не судьба? Может ему это не под силу сделать? Он недостаточно силен для такого задания? Иногда Пятый хочет просто умиреть, думая, что, возможно, он где-то на небесах, в раю, встретит свою семью, крепко обнимет, попросит у них прощения, что совершил такую роковую ошибку, из-за которой он теперь сильно срадает и мучается. Встретится в раю? Ха, как смешно, такой человек, как Номер Пять, верит в такое? Но он хочет верить, что такая штука, как рай - существует, ведь, наверное...это единственное место, где он сможет увидеть свою семью. А не увидеть их под обломками, руинами, под чем, что осталось от мира. Пятый стоял, все также нависая над девочкой и вглядывался в её неестественное лицо, он смотрел ей чётко в глаза, как хищник: он ждёт, когда та прольет слезы. О, как же он хочет их увидеть. Его прям распирает изнутри это желание увидеть их, её слезы. Откуда появилось такое желание - неизвестно. Он крепко сжимал спинку дивана пальцами, сгорая от нетерпения увидеть её выражение лица. Слёзы уже видны в уголках, на ресницах, он видит, как её нижняя губа начинает дрожать. Парень оскалился, чувствуя этот момент триумфа. Но вместо слез, он увидел, как у Долорес резко потемнели глаза, раньше они были светлые, нечто напомнившие цвет светло-голубого, а теперь они и были вовсе серые, словно в помещение свет стал темнее, вот и эффект. Улыбка, что зависла, быстро спала, как если по капли грязи быстро и провести тряпкой. Не было ни следа на то, что шатенка секунду назад глупо улыбалась улыбкой, что застыла на лице. Её тонкие брови нахмурились, поднявшись вверх, черты лица заострились, дав схожесть с ястребом, она подняла подбородок выше, её тонкие губы превратились в тонкую не выразительную линию. Пятый сощурил глаза, глядя на шатенку, что все также не разрушала зрительный контакт. И тут резко, неожиданно, он почувствовал как его челюсть, словно немного съехала с исходного положения, челюсть не только съехала, но и страшно заныла сильной болью. Долорес его ударила. Она сжала свой кулак и просто со всей силы ударила ему в челюсть, что тот пошатнулся назад, и ноги потеряв равновесие, не выдержали его. Парень схватился за место удара, хмурясь. Такого удара он точно не ожидал. Он вообще не думал, что такая хрупкая, как хрустальная ваза девочка сможет его так ударить, да он неделю не сможет нормально есть. Вид шатенки сейчас полностью отличался от того, что всегда при ней, раньше она всегда просто улыбалась и была спокойна, а сейчас...видно, раскрылась не самая её лучшая сторона. Наверное, об этом и говорило чутье Пятого, что от неё можно ждать что угодно. На вид такая маленькая и беспомощная, что даже сумку не может поднять, а бьет так, словно с детства училась. Лицемерие. Класс. — Слушай меня, — Долорес встала рядом с Пятым, часто дыша, тому сейчас было вообще не до неё, ему хотелось поскорее убрать эту адскую боль, что немного парализовала его тело и отключила мозг. — Ты-ы...у нас получится вернуться назад, к своим семьям! И если ты-ы ещё раз будешь мне говорить подобное, я тебя ударю посильнее, ясно? Шатенка взмахнула указательным пальцем прямо перед его лицом, пока губах появилась ядовитая улыбка, что только подчеркнула неестественное её лицо. Она взмахнула рукой, чувствуя боль в запястье. Долорес расправила плечи. — И я буду, блять, делать это часто, если у тебя снова крыша поедет. Хочешь всё бросить? Серьёзно? Это так...низко, — на лице девочки появилось отвращение, именно в этот момент она смотрела на парня сверху вниз. — Ты-ы не можешь все так бросить, понимаешь? Это...ты-ы просто не можешь! Это будет ужасно! Просто взять и...все кинуть?? Я...Я не думала, что ты-ы, именно ты-ы так можешь поступить! Взмахнула руками шатенка, отрывисто дыша, её мелко трясло от гнева, да по её лицу можно понять, что у неё сейчас злоба. Вид был, как у злобной чихуахуа, тоже такая же маленькая и бешено тяфкает. Пятый, что прижимал ладонь к лицу, хотел сейчас просто огрызнуться. Его сейчас отчитывает какая-то малолетка. Дожили, сука. Нет, он, конечно, понимает, что то что он сказал - было лишнее. Он был просто в гневе, это было в приступе ярости, и он даже сожалеет о сказанном, но не настолько, чтобы простить прощения. Он все ещё себе говорил, что она сама вывела его, день итак был испорчен, а она его добила. Хотя внутри парня все-таки был укор совести. Такое мерзкое чувство, что выносит тебе мозг, пока ты не извинишься. — Слушай, — вздохнула Долорес и заговорила уже более спокойным тоном, она взъерошила свои волосы назад, закрыв глаза. Она чуть улыбнулась, посмотрев в глаза парня, тот лишь злобно сощурился. Девочка присела на корточки рядом с темноволосым. — Я знаю: понимаю, какого это. Спасти землю от конца света - это что-то не из мира сего, но, — девочка натянула свой рукав рубашки до ладони, почти закрывая её, и прикоснулась к ладони Пятого, тот вздрогнул на такой жест, он убрал руку с лица. Долорес мягко улыбнулась, она начала аккуратно вытирать кровь с носа своим рукавом. — Но мы должны попытаться это сделать, ты-ы должен, я способности не имею, моя роль лишь заключается в том, чтобы направлять тебя в нужное русло, понимаешь? Я-я...от меня нет толка, но я...пытаюсь хоть как-то тебе помочь. На тебе сейчас такая ноша. Не знаю, чтобы я делала, если бы на моих плечах лежал такой груз, но ты-ы хорошо держишься. Да, бывает хочется всё бросить к чертям, но тут помогу уже я, я дам тебе чётко знать, что этого делать не нужно. Просто выпусти пар, выплесни гнев и весь следующий день просто...отдыхай. Отдыхай и всё, — мягко говорила Долорес. Пять время от времени кидал взгляды то на руку шатенки, что медленно и аккуратно вытирала кровь, то в глаза самой девочки. Странное чувство было внутри него, которое говорили ему, что сейчас будет подвох. Он словно ждал того момента, когда шатенка снова его ударит, и вот тогда, он точно снова не попадет в эту ловушку. Он видел, когда она взмахивала рукой, по лицу у неё явно болит запястье. Если она опять ударит его - он сделает так, чтобы её запястье больше никогда не болело: он просто его сломает. — Извини, что так сильно ударила, — нервно закусила губу девочка, она закончила вытирать кровь и в её рукаве было теперь красное пятно. Она просто невесомо и медленно, боясь сделать больно, провела безымянным пальцем по носу парня, начиная с переносицы. — Я...слишком сильно ударила, не рассчитала силу. И уж точно не думала, что у тебя из носа кровь пойдёт, целилась-то тебе в челюсть. Спасибо иному Пятому, что научил меня драться на случай, если сюда заявится чужак. Прости, пожалуйста. Извиняюще улыбнулась Долорес, и вот почему-то именно эта улыбка показалась Пятому больше искренней, чем другие, он просто засмотрелся на эту улыбку. Улыбаться так, когда он несколько минут назад такое говорил...? — Да, тоже извини, просто...вспылил, — через гордость прошептал Номер Пять, улыбаясь уголками губ, уже смотря в глаза девушки, что были естественного цвета - светло-голубыми, как ясное небо, которое он так редко видел, ведь в местах, где раньше он был, небо было скорее жёлтым, если не светло-коричневым. Долорес ярко улыбнулась, тыкнув пальцем ему в ямочку, она сложила руки на коленях. Внутри Пятого резко забурлило странное чувство, такое...незнакомое для сердца его. Такое чувство напугало парня, он хотел от него избавиться, но и было желание чувствовать это чувство ещё больше, хотелось, чтобы оно заполняло его, его лёгкие и грудь, чтобы оно растекалось по всему его телу, медленным потоком. Хотелось ощущать каждой клеточкой тела и фибрами души. Такое странное, но в тоже время приятное, сладкое чувство. Некая эйфория кружила голову, из-за чего сердце сильно стучалось и шли приятные мурашки по коже. Что это за чувство? — Возьму ваты и нормально тебе обработаю рану, — поднялась на ноги Долорес и парень только сейчас понял, что это именно сейчас, в этот момент, они разорвали зрительный контакт. — Вата...была где-то зде-е-есь. О, нашла. Так, теперь надо... Темноволосый встал на ноги, он прикоснулся к носу, к тому месту, где касалась Долорес. Он отмахнулся от такого нелепого воспоминания, что мозг сразу подкинул. — Вот, приложи к челюсти льда, — девочка подала ему пакет льда, тот взял его в руки. — Знаешь, може-ет выпьем? День вышел...не самый лучший. Да, выпить - сейчас было неплохой идеей. *    *    * — Нет, нет, нет, — немного пьяно смеялась девочка, тем самым разливая свой стакан с вином, сухое и полусладкое. Шатенка сейчас была в таком состоянии, что даже не понимала над чем она смеётся, ну вот просто захотелось ей засмеяться, ну, настроение у неё такое. — У меня...меня точно не столько братьев и сестёр. У меня один б...брат - Дин. Сколько выпили эти двое - без понятия. Но достаточно, чтобы почувствовать кайф от всего происходящего, почувствовать лёгкость в теле и свободу, даже дышать стало легче, будто что-то убрали с груди, что сильно давило и мешало вздохнуть полной грудью. — Л-Лютер, Диего, Эл-лисон, Клас, Бен и-и...Ваня, — по пальцам считал Пять, у которого голова плыла, как лодка на волнах. Да и взгляд у него был немного туманный, он то и дело просто что-то не в тему говорил, либо глупо улыбался, когда его о чем-то спросят. — О, и я. Семь. Нас семь. Пять налил снова себе в стакан янтарной жидкости наполовину,  и сделал глоток, от которого в горое стало так хорошо и горячо. Он съел кусочек клубники, думая, что было бы неплохо открыть окно, ибо в комнате стало очень душно, пусть он и расстегнул ещё одну пуговицу в рубашке, все равно было жарко. — Н-на-ас было семь, мы были, словно марионетками в руках от...отца. Он игрался нами, как хотел. Бегали по город-ду, как толпа клоунов в масках со с-способностями, — хмыкнул парень откинувшись на спинку стула, и смотря на потолок, он смотрел в одну точку и после долгого зрительного контакта, точка начала крутиться или это голова...? Алкоголь дал в голову. Но именно из-за этого парень сделал ещё один глоток, улыбаясь. — Вау, обожаю клоунов, он-они...забавные, — тоже сделала глоток Долорес, до этого она просто лежала на столе, кладя подбородок на стол и водила указательным пальцем по стакану. Пусть они и не очень пьяные были, но были уже в таком состоянии, что речь уже не связная, да и понятие не имеешь, что говорит твой собеседник. Они просто услышали, что сказали и всё, восприняли информацию, но задумываться не стали. В одно ухо влететь, в другое вылетело, как говорится. — А я клу...клоунов не видел, отец запрещал нам выходить...за-за территорию Академию. Но если хотел увидеть их, то просто смотрел на нашу общую фотографию. В-вот там кучка клоунов. На лице Пятого и Долорес сразу появилась глупая улыбка, такая типичная улыбка, у тех кто уже хорошо выпил. Настроение было хорошим, расслабляющим, на душе был такой покой и умиротворение, словно штиль в океане. Хотелось просто молчать и всё, просто наслаждаться тишиной и моментом. В голове ни одной мысли не было, и это, конечно, очень радовало, ведь раньше в их головах всегда вертелись мысли о том, как вернуться к своей семье. А сейчас такой кайф был, просто пустота, словно мозг закрыл все двери и окна, и мысли не могу влететь в сознание. Хотя сознание сейчас...сознание сейчас танцевало макарену, ну где-то на карнавале, на каком-нибудь фестивале. — Пя~ять, — протянула девочка, хлопая по столу ладонью, будто парень её не услышит вовсе, но ему нравилось слушать, когда она протягивает его имя, ласкало слух. Ну всё, видно, он хорошо так выпил, раз считает, что ему приятно слушать голос Долорес, что напоминает скрежет ржавой двери. Шатенка пнула под столом в ногу парня, чтобы тот очухался, а Пять успел чуть не уснуть в таком неудобном положении, он бы точно потом проснулся в таком состоянии, словно он вчера с крыши упал, на шею. Парень проморгался несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение. Долорес откашлялась, чтобы говорить более точнее. Она икнула и приняла серьёзный вид, ну, сделала серьёзный вид на её взгляд, а так она выглядела, как просто школьница пытается не спалиться перед родителями, что пила. — Ты-ы не обидешься, если...кха, кха, я выберу другого? — Кого? — не понял парень, он взял в рот зелёную виноградину, смотря на собеседницу, та икнула вновь. Вот она...точно много выпила. Она закинула себе в рот вишню. — Я думала, что вырубила Пя...кха, кха, Пятого, с которым провела здесь много лет, — когда девочка откашлялась, то речь стала намного лучше, хотя голос стал с хрипцой. — Сегодня вырубила. Я-я испугалась...сильно, ведь если это он, то что мне делать? Я, наверное, должна выбрать...о-одного. Сначала я..ик..подумала, ч-то, кха, кха, что выберу иного Пятого, а потом подумала, что тебя. А потом...я запуталась. Я-я не знала, что делать, к-кого выбрать. Я так не...не могу я! Не хочу я выбирать. А обоих..ик..нельзя выбирать, не-е знаешь, что будет, если вы...вы увидите друг друга. Это...страшно, я была в-в таком ужасе. Я-я... — Да выбирай л-любого, — на пофиг ответил Пять, начиная крутить в руке зелёное яблоко. Он откусил кусок, почувствовав внутри кисло-сладкий вкус. Он толком не расслышал, что говорила ему Долорес, ибо пил, а ведь зря, что плохо слушал. Эх, если бы он понимал что говорит. Хотя сейчас ему это проблема не кажется такой серьёзной и глобальной. Сейчас его волновало лишь то, что в бутылке осталось лишь жидкость на донышке. Это у Долорес вина ещё много. Ему придётся идти на улицу, там стоят ящики, там должны были быть бутылки. — Ты-ы такой угрюмый, к...когда пьёшь, — посмеялась девочка, крутя стаканом. Пять широко улыбнулся своей привычной улыбкой, он придвинулся ближе к шатенке, ставя руки на стол. — Ну-у-у я выберу любого, раз...раз ты-ы та-ак говоришь, Пя~ять. — Ве-верно, выбирай любого, но, — темноволосый отряхнул чёлку, ибо на брови падала и почти глаза закрывала. — Но лучше, чтобы ты...выбрала меня. Долорес нахмурилась, она ничего не услышала, просто сделала глоток вина. — А-а, ладно, — согласилась девочка, толком ничего не поняв, она икнула и случайно разлила вино на себя. — Твою мать. Она начала отряхивать пятно, тем самым растирая пятно по блузке Пятый лишь на это чуть посмеялся, откусывая ещё кусок яблока. Он наслаждался вкусом яблока, закрыв глаза, ему сейчас было так хорошо, так прекрасно и спокойно. Но такую идиллию разрушил звук бьющегося стекла о пол, парень быстро открыл глаза. Он увидел, что Долорес стоит, чуть качаясь и с таким видом, словно что-то она вспомнила, вспомнила то, что давно забыла. Она смотрела на свои руки, будто ища стакан, что был несколько секунд у неё в руках. Она посмотрела в окно, на календарь, а потом уже на Номера Пять. Тот проверил в порядке ли её руки, вдруг поцарапалась. — Пять, — она пошла к нему, не обращая внимание на осколки. У неё был такой вид, словно она чуть отрезвела. — Граница. Барьер, что на холме. Мы...мы же там не пробовали. Мы же все появились там, вдруг и выход там. Эти слова подействовали на Пятого, как бросок холодной воды ему в лицо. Если до этого он ни черта не понимал, что девочка говорит, то сейчас, словно по магии, каждое слово понял. Она проморгался несколько раз, так пытаясь собраться с мыслями. И для улучшения состояния, он встряхнул своей головой. — Надо...надо проверить, — чуть осипшим голосом ответил он, его глаза лихорадочно блестели то ли из-за алкоголя, то ли из-за внезапной новости. *    *    * Сейчас темноволосый и шатенка испытывали сильное волнение, возможно, из-за того, что они так близки к тому, что так долго добивались. Выход и правда может там, откуда все и появились. Иной Пятый с Долорес появились на холме, упав с небо, и Пятый также. Всё сходится. Выход должен быть там. Немного ветер дул, но Пятый с Долорес все равно тряслись так, словно пурга была, но это скорее от волнения и выпитого алкоголя, словно судороги начались. Пять посмотрел на девочку, что стояла, держа руки в замке вместе, из-за ветра её волосы немного развевались, как и юбка, после он посмотрел на сумку, что они когда-то собрали. Очень удачно получилось, что как они попали в это время, то сумку толком не распаковывали, просто оставили лежать её рядом с диваном. После парень вздохнул, снова это чувство страха, что растёт внутри быстро и стремительно, словно плесень. Это чувство появляется где-то в ребрах, сбоку и растёт и растёт, оно подкидывает ему мысли о провале, об его ошибках, так оно растёт, питается. А после просто душит. Парень выпил, неплохо выпил. И вдруг, из-за действия алкоголя он что-то натворит? Вдруг, ничего не получится? А если он их случайно убьёт? Перемещение во времени - штука опасная. Одно неправильное движение - ты покойник. Пятый часто телепортируется во времени, он уже ходит по тонкому льду, а ведь когда-то лёд треснет. Он просто упадёт под лёд. Тогда кто ему поможет? — Хэй, не бойся, — чуть хриплым голосом произнесла Долорес, кладя свою руку на плечо темноволосому, тот вздрогнул, он так отвык от чужих прикосновений. Девочка ласково улыбнулась. — Я, если что рядом. Если что-то произойдёт, и ты-ы% вновь окажешься в жопе, то знай, я приду на помощь. — Ага, и конце в концов, мы будем вместе в жопе, — ухмыльнулся Номер Пять, шатенка взмахнула руками, как бы говоря: - "конечно, а думал все будет иначе?" — И-и, спасибо, Долорес. Мне стало легче...зная, что если я в дерьме, то хотя бы буду там не один. Составишь мне компанию. С ухмылкой закончил Пятый, шатенка усмехнулась и кивнула, пожимая плечи, ибо, конечно, само собой, если он в дерьме - она тоже в дерьме. Это как если левая нога идёт налево, то и правая нога идёт туда же. Парень перевёл взгляд с Долорес на поляну, он почувствовал как с плеча убрали руку, которая его согревала и место, где раньше тепло - стало холодно. Ветер знает свое дело. И даже погода была, словно иная, какая-то другая, словно холоднее, чем раньше. Темноволосый посмотрел на поляну, в голову сразу врезались воспоминания о том, как он только здесь оказался, кажется, словно это было так давно. Он глубоко вздохнул, полностью набирая воздух в лёгкие и медленно, не спеша выдохнул. Он посмотрел на свои руки, он их сжал, закрыв глаза, рядом с ним тут же встала Долорес, держа сумку, одной рукой она схватилась за край его пиджака. Пять открыл глаза. Он был готов. У него получится. Провал? В жопе не он один будет - есть Долорес. Вдвоём интереснее. Вспышка, хлопок и миг - их нет на поляне. *    *    * Вдруг, Пятый с Долорес попали в гостиную, они появились там внезапно, их голова сильно раскалывались, черепные коробки просто разрывались на обе части, словно по им черепа ударили, подобно когда ударят молоточком по стакану и он начинает гудеть. Через секунд три Пятый с Долорес стали осознавать, что они вернулись опять, но только уже в гостиную, они поняли это по полу. Они толком ничего не разглядели, ибо у обоих голова кружилась так, словно неделю были в блендере. Они смотрели в пол, пытаясь отдышаться нормально. Всё было на своих местах. На столе все также же лежали закуски, были бутылки, на полу валялся разбитый стакан с осколками. Но что-то было лишнее в комнате. — Здесь очень мило, — послышался женский игривый, надменный голос смешанный с восторгом, с дивана встала невысокая женщина, на ней был нечто похожий на тёмный плащ-платье с пуговицами, вокруг её талии был ремень в цвет плаща, ремень был сильно перевязан, что хорошо подчеркивал талию женщины. Она на красных каблуках, создавая некий цок прошлась к столу и повернулась. Она встала прямо и поставила на пол рядом собой странный чёрный чемодан, что на вид говорил, что он тяжёлый. Женщина ухмыльнулась, её крашеные губы в красную помаду изогнулись в ухмылку. Она сняла с лица некую черную сеточку, которая почти закрывала лицо, сеточка шла с комплектом с небольшой шляпой, что была на её голове, её белые, короткие волосы были уложены волной. Потом она сняла с себя солнцезащитные очки и положила их себе в карман. — Номер Пять, — она взглянула на парня, что вообще ничерта ничего не понимал, но чутье давал чётко и ясно понять, эта женщина - опасна. Вашу мать, она знает его имя! Хотя ему не впервой чувствовать, когда ты впервые увидишь человека, а он знает твоё имя и стоит с видом, будто 100 лет знает его. Он бы сейчас косо покосился на Долорес, но нужно следить за странной гостьей. Пятый стоял впереди, почти закрывая Долорес, что стояла чуть позади него, она сжимала сумку так, словно готовая в любой момент бросить её в незнакомку. — Долорес, — взгляд уже перешёл на шатенку, что чуть нахмурилась, услышав свое имя. Женщина усмехнулась, видя такую реакцию на её появление. Она достала с кармана футляр, а оттуда достала длинную трубочку, она взяла и сложила руки на груди. — Доброго время суток вам. Можете называть меня Куратором.